Во время европейской Реформации были популярны письма монахов и монахинь, в которых те раскрывали неприглядные тайны монастырской жизни. Так мощная антиклерикальная волна извне сливалась с саморазоблачением церковного алтаря. Похоже, что в России эти две волны тоже встретились. Правда, жизнь современных православных монастырей по-прежнему закрыта для постороннего взгляда, а скандалы, выплескивающиеся за монастырские стены (Свято-Елизаровского, Спасо-Боголюбского и др.) старательно гасятся властями и сопровождаются гонениями на критиков, но вот – о, чудо саморазоблачения! – по телевидению в программе «НТВшники: Бог с ними!» выступает «осведомленный связной» – человек, которого органы послали в конце 80-х в Церковь для того, чтобы «активизировать агентурную вертикаль». Неужели «тайная» церковная агентура заговорила? Представляете, если, следуя примеру Невзорова, вся старая гвардия клира в погонах начнет писать о своем опыте? Как вербовали, чем шантажировали, что предлагали в качестве поощрения, как давали (или сами выбирали? интересно же!) агентурную кличку, какую церковную карьеру разрабатывали как легенду, и пр., и пр. Увлекательный получился бы шпионский роман, с тонкой психологической канвой и густым облаком мистицизма.

Похоже, что никто из участников ток-шоу не понял значения того, что на их глазах произошло очень важное событие: впервые агент КГБ публично рассказал о своем «церковном» опыте и со знанием дела, как о чем-то очевидном, заявил, что агентурная вертикаль пронизывала Церковь сверху донизу. До этого только митрополит Виленский и Литовский Хризостом (Мартишкин) публично признал свое сотрудничество с КГБ, но он был верующим человеком, покаявшимся в предательском сотрудничестве, а Невзоров заявляет об этом с циничной легкостью и несколько усталой бравадой (он же империю спасал!). При этом он не знает (или не признает) Церкви как общины верующих людей, да и сама вера ему чужда. Его интонация напоминает опубликованный в 1994 г. «Доклад секретного осведомителя, протоиерея А. Осипова Ленинградскому уполномоченному А.И. Кушнеру о положении в Московской епархии», написанный в 1951 г., который цинично делит клириков на разложившихся и фанатиков, но дает, в отличие от Невзорова, ясно понять, что далеко не вся церковная среда находилась тогда под контролем надзирающих органов. А. Осипов писал отчет-донос для гэбэшного начальства, а Невзоров выходит на широкую публику, не только не видя ничего дурного в своем агентурном прошлом, но и принимая нашпигованность Церкви людьми в погонах как данность. Пушкин описал такой психологический тип в эпиграфе к «Евгению Онегину»: «Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того особой гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, – следствие чувства превосходства, быть может, мнимого».

Но главное, что обличительные речи Невзорова – человека неверующего и противника «православия головного мозга» (ПГМ) – звучат не извне, а, по сути, изнутри Церкви, поскольку говорит «свой», знавший ее агентурную сеть и хорошо представляющий созданную этой сетью атмосферу особого цинизма и наживы, которая плотно пропитала Церковь.

Невзоров опять первопроходец, как к нему ни относись. Когда в ярко светящейся студии, среди людей, привычно собравшихся на лету «обсудить проблемы», на экране появилось усталое лицо Александра Глебовича и он начал говорить о Церкви как об индустрии, призывая священников снять рясы и кресты и открыто заняться бизнесом, который они развернули от имени Христа («Но давайте, зарегистрируйтесь как коммерческая организация и ведите свой бизнес честно»), аудитория замерла и довольно долго пребывала в молчании (а камера показывала, как напряженно соображал о. Всеволод Чаплин, радовался недавно запрещенный в служении о. Сергий Кондаков и недоуменно смотрел на аплодирующую публику о. Алексий Уминский), поскольку было очевидно, что он говорил … ПРАВДУ, то, что ему было хорошо известно из собственного опыта.

Первым из клириков опомнился протоиерей Всеволод Чаплин и возразил, что это ложь, но обличения его были беспредметными. Он не опроверг ни одного заявления Невзорова. И никто из священников не смог возразить ему по существу. Ведущие же почему-то решили, что Невзорова в Церкви обидели, и тот в ней разочаровался, а затем потерял веру в Бога. И все просили поведать миру духовную драму, которой, возможно, и не было. Они будто не слышали, что Невзоров прямо сказал, что был послан в Церковь как агент с заданием и общался с другими агентами по всей вертикали тайной Церкви КГБ. Его нужно было бы расспросить об этой цепи, о «заповедях» КГБ-РПЦ, то есть установках агентурной Церкви, об их нравах, о новых постсоветских формах «маскарада». Он же сказал, что «увидел там потрясающих людей, архиепископов, епископов, митрополитов, иеромонахов, схимонахов, которые, естественно, в свою очередь, получив разнарядку, просто ушли служить туда». Из его слов очевидно, что он общался преимущественно не с завербованными священниками (хотя, вероятно, и с ними), а с кадровыми военными, получившими задание изображать простых монахов, даже схимников, но прежде всего – епископат. Это же очень Большой Театр советского периода, который и сегодня дает спектакли, устраивая представления в виде заседаний Синода и даже Поместных соборов. Невзорову знакома та дьявольски циничная сторона псевдоцерковной и, по сути, антицерковной жизни, которая неизвестна большинству мирян, а тем более светских людей. Но именно эта театральная агентурная закваска и составляет «голову» Церкви, которую Солженицын противопоставлял церковному «туловищу», считая, что «грехи покорности и предательства, допущенные иерархами, легли земной и небесной ответственностью на этих водителей, однако не распространяются на церковное туловище» (о последнем утверждении сегодня можно поспорить).

Невзоров смотрел на участников шоу свысока, как аксакал на наивных детей, которые либо не знают жизни и потому пребывают в заблуждении, либо сами играют роли в том театре, в котором он когда-то работал. И, скорее всего, продолжает работать. Но теперь в качестве не осведомителя, а обличителя. Слушая Невзорова, я радовалась, что он вскрывает антицерковный гнойник в толще Церкви (предательства – в советское время, и коммерции – сегодня), и ловила себя на мысли, что он, вполне вероятно, и сейчас отрабатывает очередное задание ради «спасения державы», на этот раз давая выход антиклерикальным настроениям (вслед за Прохоровым, чья партия тоже создана как театр оппозиции), чтобы они не создавали протестный электорат на выборах 2012 г., либо направили общественный протест в адрес Церкви, а не Кремля. Патриарх Кирилл вполне может раздражать светские власти своей активностью, а его непомерные амбиции чуть ли не планетарного масштаба (ведь «русский мир» теперь простирается по всем континентам) заставляет вспомнить соперничество Никона с Алексеем Михайловичем.

Замешательство священников перед обличительным монологом Невзорова показательно: он затронул тему, на которую наложено табу – о сотрудничестве иерархов и самого Патриарха с антихристианским режимом, а значит – и об участии священноначалия в гонениях на Церковь. Но, возможно, некоторым из священников-участников шоу заранее дали понять, что ожидается резкая критика в адрес Церкви, которая, однако, одобрена свыше? Откровенно радовался филиппикам Невзорова только протоиерей Сергий Кондаков, недавно запрещенный в служении за отказ поминать Патриарха Кирилла за литургией и критику сервилизма, коммерции, экуменизма и многого другого. Он с готовностью подхватил тему сотрудничества иерархов с богоборческой властью и подчеркнул, что советские архиереи, «ставленники тов. Берии и его последователей», перешли в новую Россию, не раскаявшись.

О. Сергий представляет очень важную внутрицерковную волну оппозиции, которая во многих вопросах консервативна, но сливается в один поток с антиклерикальной критикой извне, когда речь идет о чекистской природе церковных властей, которые, как и кремлевские чекисты, погрязли в наживе и политтехнологиях, помогающих им удержать власть любой ценой. Антипатриархийные взгляды «ижевских богатырей» разделяют сегодня многие священники и миряне, а потому их не следует недооценивать. А если лидеры этой оппозиции освободятся от ветхого антиэкуменизма, то с ними будет солидарно гораздо большее число церковного народа из тех, кто пришел в Церковь на волне ее религиозного возрождения в начале 1990-х, надеясь присоединиться к Церкви Христа, а оказавшись в ловушке Церкви кесаря. Показательны в этом смысле были иконы Сталина и Путина, продемонстрированные во время шоу.

Невзорову и о. Сергию явно симпатизировали ведущие – Антон Хреков и Антон Колесников, которые представляют другой спектр антиклерикально настроенного общества – образованную молодежь европейского типа, нацеленную, как и Михаил Прохоров, на карьерный успех в России, но желающую (если предоставлена такая возможность!) свободно выражать свое недовольство ситуацией в стране. Нужно отдать им должное, что передача была умело срежиссирована: за пятьдесят минут успели поднять самые острые вопросы современной церковной жизни и показать яркие сюжеты на темы религиозного мракобесия, безбожной коммерции и необходимости изгнать торговцев из храма, сотрудничества с врагами Церкви в прошлом и тоталитарного стиля управления в настоящем.

В результате было очевидно, что состояние и судьба Церкви гораздо больше волнуют авторов и ведущих ток-шоу, чем священнослужителей, которые либо переводили разговор на малозначительные темы (ИНН, электронные карты и пр.), либо настойчиво сужали проблемное поле до личных грехов (Уминский), личной бытовой скромности (Рыбко), никак не проявляя ни озабоченности болезнями церковного организма, ни какой-либо боли за тех людей, которые страдают от бездуховной жестокой системы, выстроенной еще при советской власти, ни малейшей нравственной реакции на пороки церковного института. Это явное проявление сакрализации институтов власти – церковных и светских, которой заражено общество. Сакрализации, особенно отвратительной в Церкви, будто вторящей в таком случае иерусалимской толпе «Не знаем другого бога, кроме кесаря!» Потому что если член Церкви не стремится приблизить церковный институт к Богу, он служит власти (кесарю), а не Христу.

К организаторам ток-шоу у меня только одна – гендерная – претензия: наиболее слабыми были выступления женщин, которых почему-то представляли в основном певицы (Вика Цыганова и Ольга Кормухина), не способные к анализу церковной ситуации, жаждущие мифа и похвалы. Намеренный отбор? Хотя неловкое выступление Ольги Кормухиной тоже очень показательно. Она, в отличие от Невзорова, исполнена веры и видит только светлую сторону Церкви, укрепляющую, по ее словам, совесть и свободу, чем представляет большую массу верующих, которые пришли в РПЦ как в Церковь Христа и пока не способны отличить Небесную Церковь от земной. Этим институт церковных властей умело пользуется, выдавая себя то за подвижников, то за мучеников православия. Но все большему числу людей становится очевидно, что князей Церкви благословляет не Бог, а, скорее, Его враги – видимые и невидимые.

Об авторе: Елена Волкова – доктор культурологии

http://www.portal-credo.ru/site/?act=fresh&id=1304

Метки:
 

Комментирование отключено.

Дружественные ресурсы:


Контакты:

Почтовый адрес: 199397, Санкт-Петербург, а/я 900, ООО «Невзоров От Эколь» НЕВЗОРОВУ А.Г.