Александр Чуев: Привет, я Александр Чуев.

Сергей Нейман: Здравствуйте, меня зовут Сергей Нейман.

Александр Чуев: Наш герой Александр Невзоров.

Невзоров: Мне у вас нравится.

Александр Чуев: А что именно вам нравится?

Невзоров: Вообще нравится студия, нравится съемочное пространство, нравятся стены, хорошие фоны, много коробок.

Сергей Нейман: Буквально на днях российское телевидение отметило юбилей – 80 лет. Вот как по-вашему…

Невзоров: 80 лет кому?

Александр Чуев:  Российскому телевидению. Вы отмечали, кстати?

Невзоров: Они что, спятили что ли? Откуда 80 лет-то набралось?

Александр Чуев: Насчитали столько.

Сергей Нейман: Видимо, в 31-м году появилось российское телевидение.

Невзоров: Ну да-да, тогда было формально изобретено, еще неизвестно, чьи разведчики у кого украли рецепт информационных технологий.

Александр Чуев: Может быть, речь идет о популяризации телевидения, когда это стало более-менее доступно?

Невзоров: Ну, хорошо, отмечали 80 лет, хоть 180, и?

Александр Чуев: Мы можем подвести какие-то итоги?

Сергей Нейман: К какой точке мы пришли, что будет дальше?

Невзоров: Ну, мы по счастью, пока еще не пришли ни к какой точке, потому что наша личная персональная точка у меня, у вас, да и вообще для всякого homo, она находится либо в крематории, либо на кладбище, либо в каком-то другом месте. Пока мы еще к этим точкам только идем.

Александр Чуев: А вы, кстати, какую бы предпочли точку, вот из этих двух?

Невзоров: Мне совершенно все равно. Нет, конечно, кремация предпочтительнее. Потому что, во-первых, можно раздать друзьям и знакомым пригоршни праха, во-вторых, употребить его в какие-то пищевые подкормки, но правда еще есть один вариант помимо захоронений и помимо кремации: есть прелестная перспектива стать анатомическим препаратом на кафедре нормальной анатомии Военно-медицинской академии. Поскольку у нас там уже много набралось желающих, и все мы как-то так душевно очень обсуждаем эти перспективы, то вероятно, из нас можно будет организовать способом примерного бальзамирования такую милую скульптурную застольную группу, которая будет чудесно смотреться на любой анатомической выставке. Люди, когда они говорят, что они не смотрят телевизор, они как правило, врут. Это значит, что они смотрят не 4 сериала, а 2, и что они смотрят не все новости подряд, а по половинке. Но у меня нет такого физически предмета как телевизор, просто нет уже много-много-много лет, и я без него великолепно обхожусь. Поэтому сказать о том, что появилось…

Александр Чуев: Александр, но я не поверю, что вы живете как в лесу. У вас нет ни интернета, ни телевизора, ну вы же должны…

Невзоров: У меня нет даже электрического адреса.

Александр Чуев: Электронного.

Невзоров: Мне совершенно все равно, как это называется, но у меня нету этого, и это не означает жизнь как в лесу. По-вашему, Николай Михайлович Карамзин или Гете жили как в лесу, не имея телевизора?

Александр Чуев: Ну, это совсем другое время было.

Невзоров: Какая разница?

Александр Чуев: Тем более, они же не медийные персоны, а вы медийная?

Невзоров: Ну, они были для своего века в известной степени медийными персонами, потому что они были узнаваемы, они в определенной степени решали как мыслить, что любить, к чему быть пристрастным, к чему быть беспристрастным. Влияние их было огромно. Гораздо больше, чем влияние любого медийного персонажа сейчас. На самом деле. И мы сейчас можем наблюдать только отзвуки их необыкновенной, говоря по-вашему, медийности этих людей. Тем не менее, они жили без интернета, без телевизора, и вообще без какой бы то ни было  лишней дурацкой информации.

Александр Чуев: Ну тем не менее, дурацкая, может быть, иногда полезная информация, к нам проникает и вы наверняка слышали такие фамилии как Соловьев есть журналист, Ксюша Собчак, сейчас передача «Дом-2» популярна очень среди молодежи и не только.

Невзоров: Соловьев – это еще из эпохи моей молодости, это, я помню, жирный дядька, напористый, жирный дядька.

Сергей Нейман: Нет, сейчас он не жирный, он уже стройный, причесанный.

Невзоров: Глисты. Нет? Хорошо. Собчак я помню в последний раз, она уже закончила школу, короче.

Александр Чуев: Закончила. И ВУЗ уже закончила.

Невзоров: Потому что как раз ее охранником был Рома Цепов, тот самый, который очень знаменитый персонаж, который на первом попробовали полоний, и Ромка рассказывал о всяких проблемах, с этим связанных. Но Ромка давно умер. Вообще, вы же не забывайте, я абсолютно древний человек.

Александр Чуев: Это очень интересно. Просто Ксюша, она вас догоняет. Ей уже 30.

Невзоров: В этой гонке невозможно ни догнать, ни перегнать. Только с помощью, ну скажем так, кислот и сложных хирургических операций по старению. Нет, я не решился бы, конечно, экспериментировать с собственным здоровьем, видите, я твердо придерживаюсь необходимости курения.

Александр Чуев: Хотя, кстати, я знаю, что вы не едите мяса. Ну, это все знают, и у вас какая-то конкретная отличающаяся  от всех позиция по этому вопросу.

Невзоров: Да у меня нет какой-то особенной позиции, я кирпичи тоже не ем и гайки не ем, и картонные коробки не ем. Я вообще не ем ничего несъедобного.

Александр Чуев: Послушайте, я видел, смотрел какую-то передачу, где человек в халате вещал о том, что мясо нужно есть, потому что оно содержит вещества, необходимые для тканей организма. Ведь мы полностью состоим из тканей.

Сергей Нейман: Если более научно сказать, то в мясе содержится набор аминокислот, которые без мяса в нашем организме не вырабатываются.

Невзоров: Друг мой, я бы очень советовал вам никогда не пытаться, по крайней мере, в кадре делать такие вот эксперименты на физиологическую тему, потому что выглядит это предельно потешно. Если бы вы чуть поглубже знали всю физиологию, то вы бы знали, что эти аминокислоты есть практически во всех продуктах, и что тот белок, который, с вашей точки зрения, необходим, все равно организм получает уже в мертвом виде. Это мертвые клетки.

Александр Чуев: Ну, так фрукты тоже мертвые.

Невзоров: Фрукты не до такой степени мертвая клетка, потому что она не прошла термическую обработку, она не прошла определенного рода консервацию, там часть клеток еще жива. Но дело не в этом. И у противников, и у сторонников поедания фрагментов трупов очень много различных доводов в ту и в другую сторону.

Александр Чуев: А ведь в природе есть куча существ, которые питаются падалью, и это их пища, и это биологический вид, и они могут на этом жить. Почему мы не можем жить тоже…

Невзоров: Да братцы, живите. Я вам хоть слово сказал про вегетарианство? Пока что набросились на меня вы.

Александр Чуев: А с вашей стороны, почему вы?

Невзоров: Понимаете, для того, чтобы с моей стороны эту тему понять и оценить, необходимо знать физиологию столь же глубоко, как я, во-первых, не думаю, что это удастся вам в ближайшие 8-10 лет. Во-вторых, у меня нет сейчас вот конкретно сейчас, в ближайшее время у меня нет желудочной онкологии в планах.

Александр Чуев: А мясо может привести?

Невзоров: Мясо гарантированно приводит. Вы же такой любитель слушать дяденек в телевизоре, вы просто найдите какой-нибудь канальчик в вашем интернете и послушайте дяденек, которые думают по-другому, дяденьки вам расскажут всю статистику. Пусть вам что-то объяснят, если не могу объяснить я, пусть вам что-то объяснят фамилии тех, кто подобно мне в свое время сделал этот абсолютно добровольный и веселый выбор, вы наверное, помните такого дяденьку Леонардо Да Винчи?

Александр Чуев: Что-то припоминаю.

Невзоров: Вы наверное помните такого дяденьку Бернарда Шоу?

Александр Чуев: Тоже знаю.

Невзоров: Вы наверное, помните фамилию Ганди. Вы наверное, в состоянии припомнить еще 50 или 60 имен самых выдающихся жителей этой земли…

Александр Чуев: Толстой тоже.

Невзоров: Толстой на финальном этапе, скажем так. К тому же Толстой фигура спорная в достаточной степени. Это же выбор одной или другой стороны, скажем так, вокруг одной и той же баррикады.

Александр Чуев: Но есть и другие долгожители и таланты…

Невзоров: Дело-то не в долгожительстве. Дело в том, что либо человек – это смелое очень утверждение и глупое, в принципе – это некое существо, способное на персональную эволюцию, способное на то, чтобы постараться пусть и искусственно, пусть и декларативно, но максимально далеко уйти от того, как вы совершенно справедливо заметили детритофага, то есть падальщика. Потому что люди не были никогда охотниками, по крайней мере, в течение 2 миллионов лет у них не было ни морфологических, ни технических возможностей охотиться, по крайней мере, на крупную дичь. И в основном, они были падальщиками. Это тоже доказанная и канонизированная в палеоантропологии точка зрения. Дело не в этом. Дело в том, что вот в этой личной эволюции вы имеете возможность для себя ее немножко ускорить. Вы имеете возможность оторваться от этого животного, которым является человек…

Александр Чуев: Это каким, интересно, способом?

Невзоров: В частности, и этим тоже.

Александр Чуев: То есть отказаться от мяса.

Невзоров: Да я же не призываю никого ни от чего отказываться. Как правило, я всем говорю: Ребята, ешьте мясо. И как можно больше. Я заинтересован в том, чтобы вокруг меня были одни идиоты.

Александр Чуев: Мы посмотрели передачи с Гордоном вот этот просмотр и «НТВшники». А как вы думаете, почему люди вас так не любят? Там же откровенное хамство. Может быть, потому что вы говорите какие-то безнравственные вещи?

Невзоров: А я не очень понимаю, что значит слово «нравственные».

Александр Чуев: Давайте определим.

Невзоров: Понимаете, тут тоже такая путаница, и глупая путаница. Когда говорится о нравственности, а вы мне сейчас сами все расскажете, давайте вдумаемся в то, что обозначает слово «нравственность»?

Александр Чуев: Мораль.

Невзоров: Спокойно. Не латинизируй, а переведи в нормальную этимологию этого слова.

Сергей Нейман: Нравы.

Александр Чуев: Это корень.

Невзоров: Это не корень, это как раз производная, множественное число. Нрав, характер. Откуда взялось понятие «нравственность». Вот есть девка, которая понимает, что ее сексуальная нетронутость является ее основным товаром. В том случае, когда она уступает, она значительно девальвируется, когда секс еще был опасен и в цене. Есть девушка, которая способна за себя постоять и продемонстрировать нрав. Нравственная девушка. То же самое касается и тех людей, которые не согласны подвергнуться унижениям, не согласны подлечь под чью-то волю или согласиться с тем, что им глубоко неприятно или кажется неверным, это как раз проявление нрава, характера. Вернемся к латыни. Действительно, по латыни то, что мы называем нравственностью, называется словом мораль. Но если мы посмотрим все слова, которые являются образующими слову мораль, мы опять-таки увидим там синонимы слову нрав и характер. И не более того. Вот этот флер, что вот нравственность – это что-то хорошее, а безнравственность – это что-то плохое…

Александр Чуев: Это некий порядок, за рамки которого мы не должны выходить, чтобы всем было комфортно существовать друг с другом.

Невзоров: Ну, нет. Вот то, что вы сейчас говорите, мне напоминает, скажем так, смешные, не обижайтесь, смешные очень представления о каких-то нравственных ориентирах. В качестве ориентиров как себя вести, у нас есть Уголовный кодекс, Административный кодекс, а уж совсем для гурманов у нас есть Гражданский кодекс. То есть, вы первый соблюдать обязаны, второй соблюдать вас могут вынудить, а третий, если уж вы так как-то стремитесь к человеческому совершенству, вы можете пособлюдать и сами.

Сергей Нейман: Александр, то что вы перечислили – это запреты. То есть, Уголовный кодекс – это то, что нам запрещает государство: убивать людей, угонять машины и т.д. Есть запреты, которые диктует нам церковь.

Невзоров: Это она вам диктует.

Сергей Нейман: Я имею в виду обществу. Поскольку мы живем в обществе…

Невзоров: Нам церковь ничего не может диктовать, тем более обществу. Церковь – это одна из ролевых игр. Предположим, кто-то решил играть в индейцев, тоже ролевая игра, или в грибных эльфов, или в джедаев. Вот они там где-то уединяются, обнажают попы, одевают шкуры, втыкают себе в разные места перья и с криками друг за другом бегают за лесом.

Александр Чуев: Это где-нибудь в Америке, может быть. А в нашей стране церковь – это главный социальный институт.

Невзоров: Это никакой не социальный институт. Это общественная организация с очень скверной репутацией, и лишенная какого бы то ни было права намечать нравственные ориентиры просто за счет того, что являющийся паразитом сознательным, он не может говорить о какой бы то ни было морали. А она является сознательным паразитом, потому что, почему-то я должен оплачивать бижутерию на груди попов, я почему-то должен свои деньги отдавать на то, чтобы их лавочки по торговле магическими услугами, золотили и штукатурили, так называемую реставрацию делали. Я этого делать совершенно не хочу. У меня эти деньги в силовом порядке в виде налогов отбирает государство и распределяет их таким образом. Ну, ладно, с государства взятки гладки, потому что оно всегда уродливо, и всегда совершает глупости. Но попы, которые соглашаются на свою паразитическую роль, полностью лишаются какого бы то ни было права говорить вообще о какой бы то ни было морали. Прежде всего потому, что они паразиты.

Александр Чуев: Но ведь вся культура держится на православии. Вспомним того же Достоевского и вся наша изобразительная культура это же все на околоиконные темы, плюс-минус.

Невзоров: Ну вот в том-то и дело, что больше минус, чем плюс. И ни один иконописец не имел права ничего нарисовать. Он должен был взять вот этот трафарет, наложить на левкашеную доску, наколоть иголочкой этот трафарет, снять трафарет, и по наколотому рисунку начать бить мешочком с углем. С тем, чтобы образовался контур четкий. А затем, он может пораскрашивать. Он может раскрасить лучше, может раскрасить хуже, никакого художественного творчества здесь нет. Поэтому, говорить о том, что русская культура хоть в какой-то степени православная вот за эти вот раскрашенные доски плоскостные мы заплатили отсутствием архитектуры, скульптуры, музыки, реальной истории как истории. Не то что «один урод посадил еще 20 уродов на кол», а истории в смысле развития общественных отношений, медицины, гигиены, точных наук. Не буду перечислять их все. Вот эти 700 лет эпохи застоя, когда у вас вместо портрета Леонида Ильича Брежнева икона с Иисусом Иосифовичем Христом, если его по приемному батюшке величать уважительно, то мы получим, в общем, весьма печальную картину. Потом, подождите ребята, вы говорите, что наша культура православная, а куда вы дели Чаадаева? Куда вы дели Писарева? Куда вы дели Белинского? Куда вы дели позднего Толстого?

Александр Чуев: Это не мейнстрим просто.

Невзоров: Да причем здесь? Нет, это скажем так, не ширпотреб, хотя в известной степени это и есть, вероятно, совершенно сопоставимая с вот этим вот, которая пропагандирует вши, свечки, лапти, квас, поклоны, и т.д. Достоевский же он специфически, очень специфически религиозный писатель, пропагандист. Кто-то его может читать, кто-то не может. Любование Достоевским, с моей точки зрения, можно приравнять к любованию, вы знаете, где в кунсткамере больше всего народу? Где тератологическая коллекция, где банки с уродами. С различными родовыми травмами, предродовыми, эмбриональными отклонениями, вот это любовь к Достоевскому, она с моей точки зрения, идентична разглядыванию вот этих банок. К тому же, Достоевский все-таки, меня еще удивляет, до какой степени он не самостоятельная фигура и не самостийная. Это все-таки в кривом и грязном зеркале России отражение Дарвина и отражение того развития европейской мысли, которое пришлось на годы творчества Достоевского. Не поленитесь, ребятки, посмотрите, откройте книжки, сравните даты выходов «Происхождение человека и полового отбора» и даты выхода «Бесов» и «Братьев Карамазовых», вы увидите, что это был рефлекс вот той самой вшивой, лапотной, закапанной воском и еще черт знает чем России на движение европейской мысли. В результате кто победил? Я думаю, что, судя по наличию у вас видеокамер в студии, по отсутствию бород, по, наверное, привитости в детстве, по многим другим приметам, судя по всему, победили Чаадаевы.

Сергей Нейман: Вы знаете, в Москву привезли, если я не ошибаюсь, пояс Пресвятой Богородицы – это реликвия.

Невзоров: Да, таких религий наделали в средние века тысяч семь, только одних поясов.

Сергей Нейман: 200 тысяч москвичей пришло посмотреть и поклониться этому поясу. И вы говорите, что у нас состояние дел с православием в России не очень хорошо.

Невзоров: Ну, вы знаете, ничего не могу сказать вам по поводу Москвы, но могу сказать по поводу Петербурга, потому что эту штучку, насколько я знаю, возили и сюда. Будем называть уважительно – предмет религиозного поклонения. Возили и сюда, и я попросил для меня сделать несколько выборочных съемочек, он у нас, предмет религиозного поклонения, гостил 4 дня, да?

Сергей Нейман: Да, что-то около того.

Невзоров: Причем 2 дня по 12 часов к нему был открыт доступ, а 2 дня по 24 часа с учетом того, что было большое количество желающих. Вот, если проанализировать непосредственно процесс контакта с предметом, то мы увидим, что человек должен подойти к предмету, затем он должен продемонстрировать этому предмету покорность, которая заключается в определенном наборе поз, вставаний на колени, сгибания, затем он должен сделать руками несколько ритуальных загадочных жестов, затем он уже может обратиться к предмету с просьбой. К чему я это говорю? К тому что за минуту больше чем 2 человека к этому предмету религиозного поклонения подойти не могут. Больше чем 2 человека просто не могут, иначе это будет немое кино Чарли Чаплина, где м-м-м и побежали. Два человека в минуту. Сколько это людей в час?

Александр Чуев: 120.

Невзоров: Правильно. Сколько это людей за 10 часов?

Александр Чуев: Побольше.

Невзоров: Сколько? 1200. Так, пояс, предмет религиозного поклонения гастролировал в Петербурге примерно 50 часов. Сколько людей?

Сергей Нейман: В  5 раз больше.

Невзоров: Сколько? 1200 на 5, ну давайте, давайте. Напрягайте свои гуманитарные мозги.

Сергей Нейман: По вашим расчетам, наши гуманитарные мозги сказали 6 тысяч. Но вот, когда я лично проезжал по –  не помню, Московский, по-моему, проспект – там стояла такая толпа, я подумал, что революция началась в Петербурге.

Невзоров: Друг мой, вот когда вы начнете, не знаю, в этой студии или в каком-то другом месте снимать большое кино, и первый раз поработаете с массовками, вы легко научитесь на глаз определять…

Сергей Нейман: Верующего от неверующего?

Невзоров: Количество людей на 10 квадратных метрах. Каждый человек это примерно полметра в очереди.

Александр Чуев: Ну сколько там было?

Невзоров: С учетом жалоб о том, что кому-то не удалось совершить акт поклонения предмету или обратиться к предмету с какой-то просьбой, что все были так или иначе удовлетворены, при всем желании, ну хорошо – не 6, а 12. Их было 4 в минуту и они чмокали быстренько крестились, быстренько кланялись, вскакивали и отскакивали в сторону. Вот эти старушки, эти дети, которых надо поднять и ткнуть мордочкой в эту штуку. Хорошо, пожалуйста, 12. Хорошо, предположим, их было 6 человек в минуту! Ровно по 10 секунд это просто ускоренная съемка, это просто такая настоящая комедия, хорошо! 24 тысячи. На шестимиллионный Петербург.

Александр Чуев: Есть вопрос, но для него нужно сначала прослушать аудиозапись.

Голос за кадром: Невзоров – Березовский.

- То есть, вас там нету в кадре?

- Меня там, в кадре, естественно, нету. Я думаю.

- Вы думаете или нет?

- Я не знаю, я эту пленку даже не смотрел, потому что там пустяки, но пустяки убийственные.

- Честно сказать, Саша, я вам честно абсолютно говорю, я перестаю понимать, вот честно перестаю понимать русский язык, к сожалению. Мы договорились, и вы сказали. Вы сами твердо сказали: Собчака избираем, потом будем с ним разбираться. Наоборот, потом покажем, что за быдло народ, который выбирает таких мудаков. Значит, я не буду его трогать. Вы мне это сказали, Саша?

- Да, я сказал.

- Я считаю, это непорядочно. Я говорю это совершенно честно. Мы так не договаривались.

- Ну и что мне делать?

- Саша, я не могу давать советов, что делать взрослым людям.

- Что вы злитесь-то?

- Саша, я не злюсь абсолютно. Я злюсь только на себя. В который раз, идиот, идиот, я идиот.

- Вы-то здесь причем?

- Потому что вы производите впечатление честного человека, Саша. А мы играем не в бирюльки! Я подставился тысячу раз, потому что считал, что вы и я одно целое в этом деле, да? Безо  всякого сомнения. Перед всеми. Получил от всех пизды тысячу раз! Ничего. Я ни разу вам об этом не сказал, правда? Ни разу, потому что считал, что вы играете по-честному со мной. В том, что это не игра была.

- Да это и не есть игра.

- Да? Нет! Вы сами сейчас сказали. Вы не выдерживаете слово, это принципиальный вопрос. И вы знаете, что это принципиальный вопрос. Почему все так устроены, но только я виню себя во всем.

- Я не буду больше.

Невзоров: Ммм! Хо-хо! А мне давали недавно слушать этот разговор. Я всем рекомендую послушать его внимательно и основательно. О чем идет речь в этом разговоре? В этом разговоре идет речь о том, что я нарушил все договоренности и сделал то, что я хочу, и то, что я считаю должным. Не забывайте, что на тот момент Борис Абрамович не только владелец, но и руководитель канала, на котором я работаю. Я грубо нарушаю договоренности не трогать Собчака, делая то, что я хочу сделать. Ну а когда я уже сделал, а чего, собственно говоря, не сказать «Я больше не буду»?

Александр Чуев: Ну, Александр, вы же Невзоров! Вы как мальчик там говорите ему.

Невзоров: Во-первых, я не знаю, как мальчик или как муж я говорю, я говорю прежде всего с непосредственным начальником, вот грубо говоря, я кто? На канале я полевой командир – есть генерал. Полевой командир на свое усмотрение пошел и сжег какую-то деревню. Важно же, что человек сделал. Вот я поступил по-своему, а вот насчет поизвиняться и сказать «я больше не буду», у меня с этим никогда не заржавеет. Главное, что все присутствующие, и Борис Абрамович, кстати говоря, там тяжелый случай, ПГМ там тяжелое, я, и вообще все узнали, что будет, мерзавец, все равно будет, и все равно поступит по-своему.

Александр Чуев: Минаеву вы сказали, что вы дружили с Матвиенко, до этого еще с Яковлевым дружили. А с новой властью питерской вы успели подружиться?

Невзоров: Вы знаете, я пока наблюдаю с каким азартом он отстреливает Валентинину команду. Как он выводит всех к различным стенкам и с каким нескрываемым удовольствием он кончает, что матерых смольнинских зубров, что тихих робких культурщиков, я посмотрю сперва, стоит ли дружить.

Александр Чуев: Да ладно, вы живете здесь, у вас нет выбора.

Невзоров: У меня есть выбор.

Александр Чуев: Какой?

Невзоров: Ну, вот так я вам буду рассказывать обо всех своих запасных парашютах.

Александр Чуев: Хорошо, а просто сама технология?

Невзоров: Я легко обойдусь без этой дружбы.

Александр Чуев: А как вы дружите с властью?

Невзоров: Вы знаете, я дружу не с местом, и не с должностью, а с человеком все-таки. Если человек мне симпатичен, я понимаю… либо, если мне дают команду дружить.

Александр Чуев: Кто?

Невзоров: Ну, есть люди всякие.

Александр Чуев: То есть, до сих пор есть такие люди?

Сергей Нейман: Вы не подконтрольны самому себе, получается?

Невзоров: В этих вопросах, когда у меня есть идеологическая задача…

Александр Чуев: То есть, вы решаете задачи.

Невзоров: По старой памяти иногда решаю задачи.

Александр Чуев: Какие?

Невзоров: Идеологического характера.

Сергей Нейман: А поконкретнее?

Невзоров: А фиг вам.

Александр Чуев: А мы сейчас можем о хозяине поговорить?

Невзоров: Да нет никаких хозяев, есть люди, скажем так, действия которых мне понятны, и которые мне в принципе симпатичны, и когда у них возникают инициативы, я могу эти инициативы поддержать или не поддержать.

Александр Чуев: Ну, я так понимаю, речь не идет сейчас о Путине или Медведеве, потому что вы, по-моему, сказали, что они уже нас считают своими, и там была такая нотка несогласия с этим.

Невзоров: Нет, я никогда не говорил про то, что они нас считают своими, я говорил про то, что мне оба очень не нравятся, потому что очень распустили попов. И я с трудом себе представляю, как эту бородатую инфекцию придется заталкивать обратно в бутылку, из которой ее зачем-то выпустили. А не заталкивать невозможно. Все равно сейчас эта истерия по поводу возведения храмов, ну придем-то мы к тому же, к чему пришла цивилизованная Швеция с необходимостью 80% церквей делать супермаркеты, книжные магазины, бассейны и т.д., и т.д. Потому что секуляризация все равно неизбежна.

Александр Чуев: Но все-таки, вот эти, как вы сказали, задачи, которые вы периодически решаете, они направлены на созидание чего-то нового, или на разрушение чего-то старого.

Невзоров: Вы знаете, бывает по-разному. Вопрос цены.

Александр Чуев: Сейчас у вас есть какой-нибудь проект? И какие формы он принимает?

Невзоров: Давайте сменим тему.

Александр Чуев: Вы сказали, что лучше воспитываться без отца. Вы же тоже без отца воспитывались?

Невзоров: Я полная и абсолютная безотцовщина.

Александр Чуев: А вам не кажется, что вот это и есть причина в дальнейшей жизни доказать себе или кому-то что ты мужчина, мужик и может быть это подстегнуло вас ездить на все эти войны, залазить на все эти фабрики…

Невзоров: И что, это плохо, что ли? (улыбается).

 

http://vk.com/kalmarshow#/kalmarshow?z=video-31201869_161601473%2F0cb1e6a391b4f1f72b

Комментирование отключено.

Дружественные ресурсы:


Контакты:

Почтовый адрес: 199397, Санкт-Петербург, а/я 900, ООО «Невзоров От Эколь» НЕВЗОРОВУ А.Г.