Александр Невзоров – гость программы «Русские идеи».

Николай Шеляпин: Здравствуйте, уважаемые телезрители! Вы продолжаете смотреть канал «Вот». В эфире программа «Русские идеи». Наш проект о тайных и явных смыслах нашего сознания.

Сейчас мы не начинаем разговор, а продолжаем уже сложившийся разговор, поскольку тем было много. Всё это очень интересно. Мы сегодня хотим продолжить говорить о проблемах атеизма. Как бы то ни было, атеизм – это тоже важный фактор российского сознания. Примерно более двухсот лет атеизм играет огромную роль в нашей культуре, политике, творчестве. Насколько я знаю, в далеком XIX веке параллельно со словом атеист было слово афей. Они имели несколько разное значение. Потом, где-то в середине XIX века, эти слова объединились в одно целое, но смысл, я думаю, остается примерно один и тот же. Те люди, которые в данный момент, не то что отрицают бога, но заменяют его чем-то другим. Например, научным мышлением. Всегда это интересно. Попытаемся понять, как вопросы веры и атеизма определяют нашу сегодняшнюю жизнь, если, конечно, как-то определяют.

Скажите, пожалуйста, Виктория,  Вы, как представитель молодого поколения относитесь к вопросам веры?

Виктория Забавина: Здравствуйте.

Современные психологи утверждают, что лишь 20% наших знаний об окружающем нас мире – это научные знания, а остальные 80% – это наши убеждения, умозаключения, мифы, стереотипы. Получается, что мы на 80% верим, и лишь на 20% – знаем.

Я хочу рассказать анекдот на данную тему. Учительница, доказывая ученикам, что бога нет, попросила школьников показать фигу в небо, говоря о том, что там никого нет, и вам за это ничего не будет. Однако, один из учеников возразил, сказав: «Марья Ивановна, но если там никого нет, то и показывать некому. А если есть, то зачем ссориться».

Друзья, я думаю, можно иметь разные точки зрения и при этом не ссориться.  Я лично православная христианка, но уважаю самые разные взгляды по вопросам веры.

Сегодня в нашей студии мы будем говорить о сложных вопросах и надеемся, что с нашим гостем не поссоримся. У нас сегодня в студии режиссёр, журналист, общественный деятель Александр Невзоров.  Александр, здравствуйте!

А. Невзоров: Привет-привет.

Н. Шеляпин: Здравствуйте, Александр! Несколько вопросов. Что же такое у нас атеизм?

Дело в том, что наши зрители (не знаю, хорошо это или плохо, пусть каждый определит для себя) довольно много знают о вере. Знают, что есть разные религии. Об атеизме они уже теперь знают меньше. Кто-то, более старшего возраста помнят, как они были научными атеистами, материалистами и так далее. Некоторые уже это  забыли, некоторые оказывается и не знали, что они были материалистами. Такое тоже бывает. Поэтому несколько вопросов.

Что же такое атеизм? По-моему, мы говорили об этом сейчас в этой студии, но так и не ответили. Что же это такое?

А. Невзоров: Это, прежде всего, уважение чужой свободы и уважение свободы думать так, как человеку заблагорассудится, так, как ему диктует его cумма, имеющаяся у него  на данный момент, знаний о мире, и так как ему подсказывает его личный опыт. Но, естественно, говоря об атеизме, мы говорим об уважении, прежде всего не только к возможности   критического осмысления чего бы то ни было, но и, естественно,  спокойном, нейтральном, никаком отношении к так называемой религии. То есть, хотите верьте во всё, что хотите.

Н. Шеляпин: А это случайно не называется агностицизм или агностика?

А. Невзоров: Нет. Это не называется агностицизм. Потому что агностицизм предполагает некую неуверенность в наличие сверхъестественного существа, причём, когда православные христиане говорят, что они верят в бога – это в известной степени натяжка, они верят не в бога, они верят в одного из богов. Потому что, даже наглости всех попов вместе взятых, не хватит на то, чтобы выкинуть из мировой истории, из мирового религиоведения  те триста или четыреста богов, которые в нём существуют.

Вы, такая же атеистка, абсолютно, как я, но я не верю в двести восемьдесят девять богов, а Вы не верите в двести восемьдесят восемь. Хотя не понятно, если Вы верите в одно сверхъестественное существо, почему Вы тогда не верите в Озириса? Почему Вы не верите в Озириса? Расскажите мне.

Н. Шеляпин:  …Почему двести девяносто богов? Если брать индийскую мифологию их намного больше. К тому же, Александр, Вы забыли русских домовых, леших.

А. Невзоров: Но это никогда не были боги. Не надо путать. Славянский языческий пантеон: он был чётким, он был строгим, он был очень ограниченным, а что касается различных просто сверхъестественных сил: ведьм, русалок, дедушек так называемых, потому что леший – это литературное название, никто никогда в деревне не скажет слово леший. То, конечно, их гораздо больше, этих сверхъестественных существ.

В. Забавина: Александр, говоря о вашем имени, собственно говоря, Александр, оно ассоциируется с Александром Невским. Возможно, Вам, согласно вашим убеждениям, необходимо отказаться от этого имени христианского и может быть выбрать более атеистическое?

А. Невзоров: Друг мой, Вы прелестная девушка, очень не хочется Вас точто называется…

Н. Шеляпин: Огорчать.

А. Невзоров: Короче, дружище, смотрите.

Это имя древнегреческое, возникшее задолго до всяких тверских, новгородских, суздальских и прочих, прочих князей. Этим именем, если Вы вспомните, звали одного парня из Македонии, отчество у него Филиппович. Вспоминайте, вспоминайте. Напрягайтесь, вспоминайте Александра Филипповича Македонского.

Н. Шеляпин: Кстати, его Македонская церковь причислила к лику святых, как ни странно.

А. Невзоров: Понимаете, они идут, чтобы любым образом сделать бизнес успешным.

Н. Шеляпин: Даже в Македонии?

А. Невзоров: Конечно. Везде принцип один и тот же. Понимаете, ведь когда к Вам приходит какой-то дяденька сюда в предвыборную пору, который хочет быть депутатом горсовета, райсовета и начинает вот так рвать на себе тельник за то, что «я хочу, чтобы людям было хорошо, я хочу, чтоб была справедливость». Вы смотрите и смеётесь. Неужели Вы думаете, что попы, которые говорят о каком-то спасении, о каком-то грехопадении,  грехоподнимании, чем-то отличаются от этих людей? Они просто костюмированы в отличие от этих людей. Они что с Марса прилетели? Нет, естественно. И здесь точно также нормальная личная выгода.

Вы подумали, почему Вы в Озириса не верите? А в Тора?

В. Забавина: Вы знаете, мне, наверное, близки те представления о боге, о церкви, те, которые мне несёт  моя семья, моё общество. Возможно, мне ближе это.

А. Невзоров: Отлично. Давайте посмотрим, какая Вы  у нас православная христианка. Если не трудно, я с большим интересом выслушаю Никео-Константинопольский «Символ веры», который Вы обязаны знать.

Н. Шеляпин: На греческом?

А. Невзоров: Нет, на русском, пожалуйста.

Н. Шеляпин: Нет, я думаю, мы в следующий раз…

А. Невзоров: Нет, нет, нет. Подождите. Человек назвал себя православным христианином. Это обязывает, как минимум,  знать. Давайте, я начну: «Верую во единого Бога, Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым».

Н. Шеляпин: Александр Глебович, мы бы продолжили все вместе, но это будет расцениваться как религиозная пропаганда с Вашей стороны.

А. Невзоров: Нет, стоп. Мне просто интересно узнать, знают ли православные христиане свой «Символ веры»?

Н. Шеляпин: Знают, но не скажут. Это тайна. Таинство.

А. Невзоров: Нет. Тоже не имеете право. Почитайте деяния своих апостолов: «Вы обязаны каждому, кто Вас спрашивает дать кроткий и чёткий ответ о своём уповании».

В. Забавина: Александр…

А. Невзоров: Признайтесь, Вы  не знаете «Символ веры»?

В. Забавина: У нас есть звоночек в студии, давайте мы его послушаем.

Н. Шеляпин: Пожалуйста, звоночек. Можно представиться, пожалуйста.

Голос зрителя: Добрый день, у меня к Вам вопрос или реплика небольшая. Далее не слышно

А.  Невзоров: чуть громче, можно говорить.

Голос зрителя: Изначально любая религия представляет собой внушение мировоззрения, образующая в результате технологии НЛП и эмоционально-убедительного внушения или психо-редукционного. В результате, человек начинает через эту веру, не важно, в  чем она выражается, пропускать все свои поступки, соответственно, становится не вполне адекватен. … Как Вы к этому относитесь? И к Вам вопрос: почему Вы восприняли всё-таки христианство, а, например,  не иудаизм или каббализм сакральными знаниями и влиянием манипулирования. Какой человек хочет верить в преимущество, в результате вероисповедания? Как Вы считаете?

Н. Шеляпин: Спасибо.

А. Невзоров: Что касается последней части вопроса, я могу на неё ответить потому, что вполне естественно, что два перечисленных Вами учения не имели на тот момент никакого политического веса, никакого политического значения в мире, присоединяться к ним было бессмысленно. Вы прекрасно знаете, что так называемое крещение Руси было насильственным и совершалось огнём, мечом, с очень жёстким унижением национального самосознания, если оно было на тот момент. Представьте, что это было? На самом деле, как всё это выглядело?

Н. Шеляпин: У нас несколько  крещений Руси было.

А. Невзоров: Я имею в виду конкретно каноническое. Были люди, которые верили в своих богов, которые с этими богами умирали, рождались, просыпались, шли в битвы, громили, кстати говоря, греков.

Кстати, как русская православная христианка, Вы должны знать праздник Покрова, столь чтимый, он – какой день? Подумайте две минутки, пока я рассказываю. Какой день он отмечает? А потом не забудьте мне напомнить об этом.

Н. Шеляпин: Я Вам расскажу. Праздник Покрова – это мирный праздник, это явление Божьей Матери двум людям, примерно.

А. Невзоров: Чудесно.  Смысл какой в этом явлении был?

Н. Шеляпин: Смысл был в помощи. Вы, наверное,  имеете в виду нашествие Аскольда и Дира?

А. Невзоров: В помощи против кого? Этот день, это знамение разгрома русских, которые пришли под Константинополь.

Н. Шеляпин: Вы имеете в виду Аскольда и Дира?

А. Невзоров: Да, естественно. Уточните и тогда будете спрашивать.

Я на последний вопрос хочу ответить. Конечно, тогда это всё делалось достаточно жёстко, и никто не понимал, зачем одна религия меняется на другую. Увы, мы не можем доверять сейчас тем летописям, тем летописным, тем хроникальным свидетельствам, которые рассказывают нам о поведении князя Владимира. Потому что мы знаем сколько раз переписывались летописи, а источников западных, которые помогли бы проанализировать что же здесь на самом деле произошло, потому что любая история должна иметь возможность быть оценена со стороны. Меня недавно кто-то упрекнул, что рассказывая о Ледовом побоище, что это было настолько незначительное событие, настолько незамеченное ни одной из западных хроник, хронистами Тевтонского и Ливонского ордена. Единственно, где есть упоминания, это есть упоминание в так называемых «Ливонских рифмованных хрониках», где это событие описывается следующим образом: что была какая-то потасовка, в результате которой шестеро были убиты и двадцать взяты в плен. При том, что мы знаем, что «Ливонские хроники» довольно честны и довольно подробно описывают свои потери. Потому что, для них это всегда почетно, это погибшие за идею братья, но мы не можем говорить о Ледовом побоище, не привлекая этих «Левонских хроник». Давайте, мы сейчас запрёмся в студии и будем друг другу говорить, какие мы великие, какие у нас потрясающие события в истории. Нет, не можем мы этого. Поэтому  да, действительно, приём этого вероисповедания был кровавым и, скажем так,  диктовался только политическими причинами.

Н. Шеляпин: Вопрос сейчас послушаем. Пожалуйста, задаём вопрос. Человек ждал.

Голос зрителя: Здравствуйте. Примите встречный взгляд на мир, где наука и мышление характеризуют этот мир, но так как человек слаб, ему легче возложить все невзгоды на кого-то. Вот и получается религия. Сейчас наша страна стала слабой, то и превращают страну в теократию.

Н. Шеляпин: Можно суть вопроса.

А. Невзоров: Он задал вопрос. У Вас зрители какие-то умные все очень. Потому что он в своём вопросе заложил ответ и просто продекларировал свою точку зрения. Тут нет вопроса, но есть замечательная, здравая точка зрения. И я рад, что эти точки зрения стали вновь звучать в России. Эта блокада клерикальная, которая была на протяжении очень долгого времени всё-таки, вероятно, и моими усилиями тоже прорвана.

Н. Шеляпин: То есть клерикальная блокада тоже была у нас?

А. Невзоров: Попробуй два года назад на эту тему поговорить.

Н. Шеляпин: Я не знаю, это продолжение звонка или новый. Можно представиться. Пожалуйста.

Голос зрителя: Здравствуйте, у меня вопрос к Александру Глебовичу. Сейчас он воинствующий атеист, а когда были «600 секунд», он был наоборот пропагандистом Русской православной церкви, насколько я помню, если я не ошибаюсь. Как произошла смена взглядов, хотелось бы узнать, а если есть время, то и как  в  советской атеистической стране, он пришёл к идее Русской православной церкви. Интересно было узнать  механизм. Спасибо большое.

А. Невзоров: Вы знаете, у этого всего  много всяких   механизмов. Обычно, когда мне задают такой вопрос, я говорю, что есть такая вещь как персональная эволюция, и каждый для себя решает, нужна ли она ему. Кто-то остается трилобитом, а кто-то всё-таки эволюционирует дальше. На тот период можно было бы назвать меня трилобитом, который не задумывается и не вникает, но там несколько более сложные механизмы.

Н. Шеляпин: Вы признаёте мнение автора звонка, что Вы действительно пропагандировали  или не пропагандировали. Я не совсем помню.

А. Невзоров: Я не пропагандировал, но я относился с большой симпатией. Не важно, какие механизмы приводили эту симпатию в движение.

Н. Шеляпин: Но симпатия была?

А. Невзоров: Симпатия была. Не забывай, что эти люди были тогда в загоне, они тогда были унижены, ущемлены, им не давали нигде слова. Абсолютно не хочу провести прямую аналогию и не провожу, и прошу никого не обижаться и не видеть в моих словах аналогию. Когда ты приходишь в лабораторию, особенно, где делается электроэнцефалограмма…

Н. Шеляпин: В лабораторию какую?

А. Невзоров: В физиологическую, предположим. И ты видишь крысок, у которых вживлены электродики, и ты жалеешь их, ты даёшь капусту, ты выпускаешь из клеточки погулять и, вообще, ты к ним относишься хорошо и по-доброму. Но, когда крысы ломают клетку, когда крысы захватывают лабораторию, и когда крысы начинают сами писать график исследований, а сажают в клетку доцентов и докторов наук, тогда к крысам отношение меняется. Прошу не видеть в моих словах аналогию, если Вы её увидели, она абсолютно случайна.

Н. Шеляпин: Понятно. Это такая биологическая тема. Мы сейчас зададим один вопрос, важный, очень просили наши коллеги задать. Вспомним русского, он у нас тоже появляется на уровне этого фона, Николай Александрович Бердяев, был такой философ. Он сказал интересную мысль, на начало XX века, сейчас, не знаю,  если бы был жив, сказал или нет: «В России нет более религиозного и фанатичного, чем русский атеизм». Можно прокомментировать без чьих либо уточнений.

А. Невзоров: Для меня Пердяев. Ой, прошу прошения, я ошибся.

Н. Шеляпин: Разные бывают слова.

А. Невзоров: Для меня этот дяденька, он любопытный философ, он замечательно мыслит, но для меня он не является ни авторитетом, ни эталоном…

Н. Шеляпин: Бердяев сказал не столько свою точку зрения, а некое наблюдение?

А. Невзоров: Возможно. Хотя, когда меня называют воинствующим атеистом, я понимаю, что так говорят люди, которые никогда не видели воинствующих атеистов. Воинствующие атеисты заваливали колокольни и сбрасывали попов с этих колоколен, сбрасывали колокола или каким-то образом оскверняли религиозный инвентарь верующих. Я как раз выступаю за то, что верующие должны быть абсолютно неприкосновенны в оградах своих храмов во время…

Н. Шеляпин: То есть Вы готовы защитить Викторию?

А. Невзоров: Я считаю, что Виктория, как красивая женщина имеет право на всё, в том числе даже на то, чтобы быть так называемой верующей. Я думаю, что у Виктории это со временем пройдёт.

Н. Шеляпин: Даже так.  Послушаем звоночек.

Звонящий: Здравствуйте, меня зовут Борис и у меня следующий вопрос: Александр Глебович, скажите, пожалуйста, несмотря на то, что современная православная церковь действительно вызывает много вопросов, у неё есть здоровые зерна. Скажите, пожалуйста, она может за счёт своих внутренних сил модернизироваться, стать более гуманной, просвещенной? Спасибо.

А. Невзоров: Вы знаете, скорее всего, нет. Потому что у православной церкви есть одна главная трагедия – это её ненужность в современной жизни и абсолютное непонимание, а что они делают. Когда меня спрашивают: «нужно ли восстановить монархию в России?», я говорю: «да, пожалуйста, восстанавливайте, но что будет делать монархи?»

Н. Шеляпин: А не восстановлена разве?

А. Невзоров: Нет. Расскажите мне: чем будет заниматься монарх? Что он будет делать? Понятно, что если ему сделают хорошие регалии, хороший инвентарь, он сможет классно зарабатывать на корпоративах, но никакого другого применения ему найти невозможно. То, что касается церкви: главное дело, которое она должна была сделать – это улучшить людей; то, за что она взялась тысячу лет тому назад. Мы не видим результатов её действия. Мы, более того, видим, что она довела эту Россию до полной ручки, до полного краха, до государственной и, скажем так, народной смерти в 17-м году. Ей никто не мешал, народ был отдан полностью в  её распоряжение, в течение тысячи лет она могла с ним делать всё, что угодно. Она и делала всё, что угодно. Результат мы видим. А то, что, то, якобы хорошее, что там находится, помилуйте. У нас есть такие нравственные ориентиры как Уголовный кодекс, Гражданский кодекс, и для особых гурманов, у нас есть ещё Административный кодекс.

Н. Шеляпин: А Конституция не для гурманов?

А. Невзоров: Конституция над всем этим естественным образом. Потому что, если мы попробуем проанализировать те же самые заповеди, то выглядят они предельно смешно. Они очень хороши внутри маленького скотоводческого народа…

Н. Шеляпин: Заповеди имеются в виду десять заповедей или нагорная ?

А. Невзоров: Имеется в виду десять основных, базовых заповедей. Они очень хороши среди маленького скотоводческого народа, и совершенно никак не применимы в этой жизни. Потому что замечательные слова «Не убей», тут же возникает вопрос: кого и в какой ситуации? Шепните это снайперу, который поймал в прицел лоб террориста, скажите это матери, которая увидела, как эрегированный педофил лезет на её дочку. Или, например, замечательное «Не укради», очень хорошее. Но опять-таки, что не укради и в какой ситуации? Скажи это русскому разведчику, который вскрыл сейф с немецкой документацией на ядерное оружие или скажи это опять-таки голодной матери, которая крадёт булку, чтобы накормить детей.

Н. Шеляпин: По поводу «Не укради» в нашей стране ответственно очень.

А. Невзоров: Либо есть ещё замечательное «Не прелюбодействуй». Но тут возникает вопрос: а собственно, почему? То есть понятно, что это всё очень примитивные сентенции, и у христианства никогда своих ценностей не было. Потому что всё то, что оно выдаёт за свои ценности, это наработки античного мира. Это наработки множества различных, в том числе и сильных, и слабых, и выдающихся религий. Ничего своего она в это не привнесла.

Н. Шеляпин: Сейчас Виктория задаст вопрос, и мы ответим. «Повесите», пожалуйста.

В. Забавина: Я просто не могу не задать вопрос, как женщина. Мы тут коснулись здоровых зерен в православии, хоть немножечко,  на мой взгляд, по традиции большинство женщин России верующие, та часть, которая верит.

А. Невзоров: Очень интересное обобщение. Та часть, которая верит, является верующей. С этим согласен.

В. Забавина: Мне кажется, этим женщинам церковь даёт хотя бы надежду. Может помощь какую-то свыше, и я тоже себя отношу к таким женщинам. А что даёт полное отторжение церкви, атеизм женщине? Полностью лишает её надежды?

А. Невзоров: Понимаете, я не знаю, на что надеетесь Вы.

Н. Шеляпин: Видимо на что-то лучшее.

А. Невзоров: И не понимаю, какого рода надежду Вам дают. И не понимаю, надежда на что? К тому же эта надежда связана с соблюдением множества своеобразных ритуалов, в том числе необходимость целовать руки толстым мужчинам.

Н. Шеляпин: Ну, не обязательно.

А. Невзоров: Как это нет. Подождите. Либо – либо. Либо Вы – православный, либо Вы – не православный. Одно из двух. Выбирайте. И я не знаю, на что надеетесь Вы.

В. Забавина: А как насчёт духовной поддержки?

А. Невзоров: Понимаете, когда меня Минаев спросил: «Что такое духовность?», я в своё время характеризовал её, что духовность – это газ, который выделяют попы из разных бородатых отверстий…

Н. Шеляпин: Вы знаете, в России тема газа – это очень всё специфически. Без трубы, газа и «Газпрома» ни один разговор…

А. Невзоров: Возможно. Я не очень понимаю, что такое духовность. Если Вам хочется поиграть, то поиграйте, никто мешать Вам не будет, или смеяться, или иронизировать. Но я совершенно не понимаю, надежду на что Вам даёт? На следующую жизнь? На то, что Вы будете стоять в толпе из девятисот миллионов праведников и в унисон, на протяжении нескольких тысяч лет будете скандировать: «Да святится имя Твое»? Я не знаю, на что Вы надеетесь.

В. Забавина: Хорошо, оставим это.

Н. Шеляпин: Послушаем вопрос.  Лучше надеяться на лучшее. Хотя не всем.

Звонящий: Добрый вечер, уважаемые собеседники. Борис Петрович вас беспокоит. У меня такой вопрос: судя по тем публикациям, которые мы знаем по поводу распятия Христа, понятно, что распяла его толпа, которая верила в заповеди Моисея. По идее Понтий Пилат его вроде простил, но они между собой не могли поделить те аспекты жизненного пространства, которое нам сегодня преподают уже в измененном виде. Вопрос будет такой: был такой учёный Вернадский, он говорил, что «мы все дети природы и верить надо в природу». Может нам создать какое-то единоверие именно от природы?

Н. Шеляпин: Вопрос о единоверии. Спасибо большое.

А. Невзоров: Знаете, я никогда не взял бы на себя наглость оценивать наследие Вернадского вот так в двух словах или делать в двух словах выводы. Всё, что касается серьёзной науки абсолютно неподконтрольно форматам телевизионных передач, и лучше в это не вдаваться. Что касается личности мифологического персонажа, я не вижу разницы между Змеем Горынычем, Иисусом Христом, Чебурашкой, Омон Ра или Тором. Для меня это всё мифологические персонажи, которые мне трудно оценивать с позиции здравого смысла, но если Вы капнули вдруг в «Закон Моисеев», да, действительно, этот персонаж говорил, что «Я пришёл не нарушить Закон Моисеев, но исполнить». Этот человек был профессиональным раввином. Когда возникает вопрос о профессии Иисуса Христа, потому что только профессиональный раввин имел право читать, проповедовать в синагогах, в шестнадцати местах Евангелия к нему ученики обращаются как равви, раввуни, что обозначает раввин, что обозначает учитель, учитель Торы, конкретно. И его тонкие, сложные взаимоотношения с другими верующими иудеями – это либо мифологическая история, либо история, которая не заслуживает особого внимания.

Н. Шеляпин: Ясно. Спасибо большое. К сожалению, наша программа подходит к концу, видимо ещё будет много вопросов, мы хотели задать вопрос от имени наших зрителей, но задали то, что задали. Я думаю, было интересно всем нам. Во-первых, узнали немножко больше, что такое атеизм, если кто-то что-то понял. И вопрос по поводу веры. Каждый, наверное, сам для себя должен решить: верить или не верить? А с другой стороны, если верить,  во что и как?

Александр Глебович, Вы, прежде всего, интересный человек, интересный собеседник. Может, действительно, нет рая, но мы решили показать маленький сувенир о том, если не попадёте в обычный рай, может быть, попадёте в рай лошадиный.

А. Невзоров: Я уже ответил про некроз, к сожалению, про денатурирование белка и про всё остальное.

Н. Шеляпин: Спасибо. До свидания. Это была программа «Русские идеи». Мы говорим о тайных и явных смыслах нашего сознания.

В. Забавина: До свидания.

 

Комментирование отключено.

Дружественные ресурсы:


Контакты:

Почтовый адрес: 199397, Санкт-Петербург, а/я 900, ООО «Невзоров От Эколь» НЕВЗОРОВУ А.Г.