Отрывки из стенограммы:

* * * * *

Ника Стрижак: Александр Глебович, ваше отношение к матерной ругани?

Александр Невзоров: Вот, при том, что я необыкновенно хорошо отношусь к матерной ругани, сам я, к сожалению, ругаюсь редко. Вот недавно я был в эфире у Минаева, который предложил мне выругаться матом, у него можно, я с огромной радостью это воспринял, но так и не сумел.

Ника Стрижак: Все-таки воспитание вам не позволяет, Александр Глебович.

Александр Невзоров: Да, наверное, воспитание. Но при этом я чрезвычайно высоко и благодушно оцениваю и мат, и матерную ругань в хорошем исполнении. Кстати, лучше, чем исполнял Виктор Степанович Черномырдин… вот все думают, что Виктор Степанович был косноязычен, что он плохо говорил – фигня, он замечательно говорил, но вынужденный говорить официально, он изымал из своей речи те необходимые фрагменты,  без которых его речь становилась совершенно бессвязной и бессмысленной. Но большего великолепно цветистого матершинника я не видел, кстати, никогда. Я не слышал вашего гостя Отара, но думаю, что вряд ли кто-то может с Виктор Степановичем сравниться.

* * * * *

Александр Невзоров: Абсолютно прав Александр Анатольевич из Ростова, который говорит, что вот эта вот ругательная функция мата, это вторичная, в принципе, бытовая вещь, но популярность этих слов, живучесть этих слов, постоянное присутствие в народном сознании этих слов, причем, не в ругательном смысле, а в смысле терминологическом для очень многих вещей, это вообще беда и проблема для этого несчастного языка. Ведь смотри, сексуальная жизнь является существенным фактором этой жизни. На протяжении 700 лет, для того, чтобы обозначать события этой сексуальной жизни, а также предметность этой сексуальной жизни ничего кроме двух абсолютно бессмысленных терминов «блуд» и «грех» официальным языком не предлагалось. Естественно, народ, который желал это обсуждать и желал говорить на эту тему…

Ника Стрижак:  А сейчас что, предлагается?

Александр Невзоров: Нет, сейчас все-таки возникла возможность и вариативность…вот грубо говоря, запад для балансировки этих вопросов, для обсуждения этих вопросов, имел уже Боккаччо, Оретино, имел Декамерона, имел многое, имел античную в конце концов традицию и античную литературу. У нас все было упаковано в несколько чудовищных слов, которые, тем не менее, являются естественным нормальным ответом, бунтом народа на то ханжество, дикое ханжество, которое всегда предлагалось под видом так называемой нравственности. И уже позже, поскольку, действительно, там одним словом формулировались очень многие вопросы и проблемы, позже это перешло в ругательство, и как ни странно, даже не будучи ругательствами, эти слова стали совершенно синтетическими обозначителями многих и многих проблем. Но популярность, прижитость,  насиженность места в общем, в достаточно бедном русском языке, потому что надо помнить, что русский язык на протяжении 700 лет формировался безо всякого влияния наук, искусств, подлинной литературы, медицины, он был отрезан от практически всех языковых мировых традиций, поэтому, а что было еще делать, как не изобретать такие слова?

Ника Стрижак: Короткое дополнение. Уже давно в науке, литературе, традиции, университета уже все давно возвращено в советскую жизнь. И при том при этом, вот эта грубейшая, а она очень грубая, давайте скажем, я думаю, меня Елена Станиславовна и все поддержат, наша нецензурная лексика, она почему такая невозможно грубая, потому что она вся построена на сексуально-генитальном принципе. Не на отношения рая и ада, добрых сил и еще каких-то сил, как это в английском есть. Но почему это стало модой? Все голосовали, давайте я скажу, я тоже человек вообще не употребляющий эту лексику и не воспринимающий. Я не люблю, когда при мне так говорят. Не надо на меня так смотреть и не вздумайте говорить. Я против того, почему это становится модно? Почему это поднимается на щит и начинаются гуляния по Невскому проспекту.

Александр Невзоров: Так это очень протестный язык по сути своей. Это вообще нормальная протестная форма…

Ника Стрижак: То есть, вы считаете, что если Елена Станиславовна выучила несколько слов, то всему народу уже пора?

Александр Невзоров:  Елена Станиславовна совершенно особый случай, не исключено, что она сейчас оклеветала себя и принесла себя в жертву тому, что она здесь искренне считает научным экспериментом. Может она произнесла слово «попа», и это явилось особой трагедией. Я тоже мог сказать про кого-то… Вы по-русски говорили,  Елена Станиславовна, да?

Ника Стрижак: Ну, по-русски, да.

Александр Невзоров: Нет, нет, я к тому, что вы как филолог могли бы перевести эти слова, например, когда мы говорим о том, что  что-то куда-то не годится, мы могли бы сказать по-латыни, например, «ин вульво рублом регионам» и мы были бы абсолютно удовлетворены, но тем не менее, кому-то смысл стал понятен.

* * * * *

Олег Непомнящий, продюсер: Вот дама с бантами, Матвиенко я так называю – дама с бантами, когда она была губернатором вашего города, Она ругалась матом.

Ника Стрижак: Публично никогда. Нет, вы привели Валентину Ивановну, которую мы с Сашей…

Александр Невзоров: Нет, она блистательно владела номенклатурной речью, где не было ни малейшей щелочки не только для мата, но и для любой лингвистической бессмысленности. Притом, она блестяще говорит и подлинным русским языком.

* * * * *

Елена Кара-Мурза, кандидат филологических наук, действительный член гильдии лингвистов-экспертов: Это не норма жизни, это нарушение культурной нормы. Есть такое понятие «норма социо-стилистическая» у филологов, это означает, что люди, которые находятся на определенной социальной ступени, скажем той же административной, люди, которые имеют определенное образование и семейную, скажем, базу, они в общем, от них ожидается, что они будут владеть культурой в полном объеме, включая культуру русского языка.

Александр Невзоров:  Елена Станиславовна, помните «Броненосец Потемкин»?

Елена Кара-Мурза: Вот я сейчас как раз хотела сказать, что у нас эта тенденция, мода пошла с 1918 года, наверное.

Александр Невзоров: И помните вот этот, раскрашенный режиссером-постановщиком от руки красный флаг? И это было блистательно. И вот мат настоящий, классный русский мат, он может быть употребляем в таком вот качестве и в такой вот ценности, как некая предельная лексическая норма, когда привычные простые и приевшиеся нормы языка не работают. А когда идет вот эта вот, показанная только что девальвация мата, позорная, мне стыдно за мат, просто стыдно за матерные выражения, оказавшиеся в устах дурачков. И вот, вероятно, в таком качестве, но надо сказать, что и в Советском Союзе, когда вышла последняя серия «Войны и мира», никого не смутило, что артист, сыгравший Кутузова, дословно повторил толстовский текст «Мордой их, да и в говно», потому что другого слова на эту тему не было написано, да и не существовало.

Ника Стрижак: Прошу прощения, на фоне того, что мы слышим сейчас, это просто изысканнейшая речь.

Александр Невзоров: Так это можно рассматривать как огромную культурную ценность, как особую, сверхвыразительную, великолепно экспрессивную версию.  Но не девальвировать.

* * * * *

Ника Стрижак: Но у меня вопрос ко всем, у меня есть очень странное, на мой взгляд, сообщение из Ростова-на-Дону, кстати, тоже ваш одногорожанин пишет: «Просто русский язык в действительности очень бедный, хотя и принято говорить, что богат и могущественен». Но русский язык невероятно богат. Давайте сейчас придумаем любую фразу, которую вы можете сказать великолепно, Отар может перевести. Можно любую фразу сказать по-русски. Не могут заканчиваться слова в языке.

Александр Невзоров: Нет, насчет невероятного богатства я бы тоже не торопился.

Ника Стрижак: Богатый язык, ну?

Александр Невзоров: Нет, ну он богатый, но не невероятно богатый. Я думаю, что Елена Станиславовна, которая лучше всех понимает в структурах и в происхождении языка, может быть, как патриотка рванет на себе сейчас тельняшку, но может быть и скажет честно, что да, действительно…

* * * * *

Олег Непомнящий: Нет, я не представляю, чтобы Невзоров ругнулся матом. Не представляю его интеллигентное произношение, его манера говорить, его манера рассказывать…

Ника Стрижак: Не дразните его.

Александр Невзоров: Нет, я не буду ругаться в эфире никогда и ни при каких условиях.

Ника Стрижак: Что такое негрязный мат?

Александр Невзоров: Возможен, Ника, возможен. И даже с самой Еленой Станиславовной рискну не согласиться, потому что возможно произношение ряда самых чудовищных слов, при условии, если вы полностью изымаете из них интонации и по ситуации, вот их генитально-фекальную составляющую, это просто звучит как некое заклинание, некое слово, которое заимствует, конечно, силу, силу свою лексическую и эмоциональную из своего происхождения, но не  имеет личного оттенка. Поверь мне, когда у меня режиссер, на вопрос что он делает, отвечает, что он сейчас вступает в сложные половые взаимоотношения с музыкой, я понимаю, что имеется в виду.

Ника Стрижак: Я понимаю, но я сейчас не про режиссера  в студии, не про маляра на стройке, я про телевизионные шоу…

Александр Невзоров: Я говорю, что в этом случае здесь нет грязи, нет желания оскорбить ни присутствующих, ни тех, кто не любит мата в принципе.

Елена Кара-Мурза: Тем хуже. Это значит, что мат уже вошел в современную нашу материю языковую.

Ника Стрижак: Здесь, кстати, упоминали Сергея Шнурова, давайте напомним поклонникам его цитаты из него же, хотя цитаты будут неполные по известным причинам.  Вот у меня вопрос, кстати, Саша и к тебе тоже. Вот сейчас гастроли будут у Сергея в Белоруссии, белорусские власти запретили ему ругаться со сцены.

Александр Невзоров: Вы знаете, я вообще не интересуюсь эстрадой и не знаю эстрады, единственное, что как его зовут, Шланг?

Ника Стрижак: Шнур.

Александр Невзоров: Ну, я правда не знаю, это вне сферы моих интересов. Если все то, что было показано у вас, конечно, это малоинтересно по меньшей мере.

* * * * *

Ника Стрижак: Я хочу представить гостя, который к счастью доехал из аэропорта до нашей студии, известный актер, сценарист и режиссер, автор книги «Вертикаль русского мата», вертикаль – хорошее слово, Никита Джигурда. Никита, приветствую вас, спасибо, что уделяете нам время.

Александр Невзоров: Подождите секундочку, это тот Джигурда, это вы носили какого-то сектанта за ухо по студии? Молодец, черт возьми!

* * * * *

Ника Стрижак: Дело в том, что общество может вылечиться, может, нас жизнь хорошая ждет впереди, только мы уже разучимся нормально по-русски говорить. Почему мы сами себе не сознаемся, и жизнь такая, и мы так, но есть какие-то вещи, которые нельзя делать.

Никита Джигурда, актер, сценарист, режиссер: Скажите, вы можете повлиять чистым литературным языком на тот беспредел, который устраивает…

Ника Стрижак: А мы мало с вами отличаемся. Я не могу повлиять литературным языком, а вы нелитературным. Разницы нет.

Никита Джигурда: Разница в сверхзадаче. Я не берусь за оружие. Я не благословляю на убийство людей, я не благословляю именем Христа оружие массового уничтожения, я этого не делаю. Я говорю: я новоязычник и уважаю культуру Руси.

Ника Стрижак: Да, Александр Глебович.

Александр Невзоров: Да, все замечательно совершенно, но когда есть еще одна большая проблема, о которой вы, почему-то забываете. Ведь когда мы говорим о том, что это запретная лексика, о том, что это лексика недопустимая, всегда встает вопрос персонификации тех, кто ее запрещает. И ну ладно, вот у нас есть некоторый общественный договор, который не позволяет ругаться матом в эфире и в определенных местах, но когда мы знакомимся ближе с персоналиями тех, кто пытается нас учить так называемой нравственности, а на самом деле чудовищному тупому ханжеству, когда мы убеждаемся что они такие же, если не хуже…

Ника Стрижак: Кто они-то? Александр Глебович, кто вот есть зло воплощенное… вот мы с Еленой Станиславовной нормальные люди, ребята, нам не нравится…

Александр Невзоров: Во-первых, Елена Станиславовна не говорит, что ей нравится  – ей не нравится. Для нее мат это то же самое, что для Сеченова лягушка на стекле, у которой она может замерить силу торможения, возбуждения, состояния спинных и иных нервов.

Елена Кара-Мурза: Нет, я просто считаю, что мат – это одно из средств выражения, без которых цивилизованное общество может обойтись, но только надо цивилизоваться. Если бы все политики или все учителя жизни начинают ругаться матом, то не чистая русская речь дискредитируется, и не нормы литературные дискредитируются, а эти люди дискредитируют сами себя.

Александр Невзоров: Елена Станиславовна, если бы все противники мата были подобны вам, то действительно, наверное, проблемы бы не существовало, потому что проблемы в учителях, проблемы в тех, кто собирается нам что-то запрещать. И я не случайно говорил, что матерная лексика – это протестная лексика.  Мы не хотим признавать их учителями. 

* * * * *

Александр Невзоров: Елена Станиславовна, вот я думаю, что вы все равно в этом разговоре имеете не меньший вес, чем Джигурда, но мне интересно, что вы скажете. Мы видим победоносное шествие мата, причем, и высокого джигурдовского поэтического мата,  и киномата, мы видим и шествие вульгарного, подворотного, детского мата, скажите мне, как филолог-специалист, через 30-40 лет, если будет жива Россия, процент допуска матерной фразеологии, матерной лексики в обыденной речи, насколько повысится или не повысится вовсе? Я понимаю, что необязательно говорить о каких-то карательных или запретительных мерах, потому что язык не церковная старушка, он не слушает проповеди и не читает протоколы, он живет так как он хочет, и он отражает то, что у нас происходит в действительности. Сколько у нас будет мата в языке, Елена Станиславовна?

Елена Кара-Мурза: Вы знаете, я бы не стала в таких процентах вычислять, потому что речь наверное о том, что потребность в выражении этих сильных чувств очень важна, она не отменяется, а с другой стороны мы постоянно чувствуем слишком грубую силу этих слов, и постоянно прибегаем к тому, что называется эвфемизмом. И эвфемистичность будет развиваться. Но очень симптоматично, что эти эвфемистические слова, которые обозначают известные органы, члены и акты, они в свою очередь будут восприниматься как неприличные слова. Потому что мы все равно их ориентируем, мы понимаем, что они связаны с этой интимной сферой, которая, причем, подается очень грубо, очень недружелюбно, очень вульгарно по отношению к женщине. И поэтому когда вы спросили: А вот через 30 лет если Россия сохранится, я бы такой вот акцент поставила, не филологический, а политический. Потому что, какой будет Россия через это время, если эта Россия будет цивилизованной, культурной, если процессы пойдут в таком позитивном направлении, может быть, все-таки эта архаика словесная, она силу свою потеряет.

* * * * *

Ника Стрижак: Подождите, вот я хочу вам дать еще одну цитату, она будет несколько не похожа на предыдущие, но тем не менее, давайте несколько секунд потратим на нее. Вот я не знаю, Саша, вот после обилия этих вот пиканий, которые мы сегодня слышали от футболистов, губернаторов, артистов, певцов, ну просто бальзам на душу. Ну кто будет сейчас спорить, что приятно же такую речь слушать.

Александр Невзоров: В качестве такой добавки, в качестве некоторого экзота лингвистического, ну да, любопытно и чрезвычайно приятно. Я думаю, Никушка, что ты не сможешь таким языком проговорить в студийной курилке даже в течение полутора минут.

* * * * *

Ника Стрижак: Не знаю, я чувствую, что общество любителей русской словесности становится маленьким, но элитарным. Вот эта элитарность меня радует. Да?

Александр Невзоров: Я вот сейчас подумал, каким образом можно было при каких условиях избавить Джигурду, например, от мата. Или, например, привить ему… Я вот думаю, что из него бы получился классный совершенно патриарх московский и всея Руси, он во-первых, внешне подходит гораздо больше, и во-вторых, я бы посмотрел на то, как сузился бы его лексический запас…  или, наоборот, расширился.

Ника Стрижак: Победа наша неубедительная, натянутая, но явных вбросов при голосовании не было. Да, я буду расстроенная думать, но не буду думать на тех словах, на которых мне сегодня предлагали думать. Спасибо огромное, спасибо собеседникам в Москве, спасибо Никите, что доехал, Саша, спасибо.

http://5-tv.ru/video/506986/

Комментирование отключено.

Дружественные ресурсы:


Контакты:

Почтовый адрес: 199397, Санкт-Петербург, а/я 900, ООО «Невзоров От Эколь» НЕВЗОРОВУ А.Г.