Сегодняшний гость Znak.com – легендарный журналист Александр Невзоров. Его биографии хватит на нескольких. Учился в Московской духовной семинарии, был отчислен, как сам утверждает, из-за нормальной сексуальной ориентации. Сейчас – убежденный противник РПЦ, ее приверженцев называет больными «православием головного мозга», ПГМ. Конец 80-х: «600 секунд», всесоюзная слава.Утверждает, что участвовал в подготовке действий ГКЧП. В 1993 году – в рядах защитников Белого дома на стороне антиельцинской оппозиции. Участвовал в локальных конфликтах в Чечне, Приднестровье, Нагорном Карабахе, создал серию репортажей об этих событиях и фильмы «Наши» (о бойцах Вильнюсского ОМОНа и событиях в Вильнюсе в январе 1991 года), «Ад» и «Чистилище» (о первой чеченской войне). Начиная с 1993-го четырежды избирался депутатом Государственной Думы, одновременно работал консультантом-аналитиком Бориса Березовского. На последних выборах президента РФ был внесен в список доверенных лиц Владимира Путина. Выпустил несколько фильмов, журналы и книгу, посвященные лошадям и отношению к ним человека. Является основателем, руководителем и мастером Школы «Nevzorov Haute Ecole», выступает против конного спорта. Считает, что наиболее разумный и комфортный мир – мир «без «патриотизмов», армий, национальных границ и прочих глупостей». Александр Невзоров любезно ответил на многочисленные вопросы читателей и  сотрудников Znak.com.

«Россию погубит естественный исторический процесс»

- Александр Глебович, вы называете себя советским человеком, участвовали в организации ГКЧП. Во-первых, что, по вашему мнению, погубило СССР? Или кто? Во-вторых, что из советского наследия вы бы перенесли в современность, а от чего отказались бы?

- Я называю себя советским человеком только потому, что это страшная правда. Особой гордости в эти слова не вкладываю, поскольку национальность – это не идеологическое понятие, а социально-культурное. Я действительно родился не в России и никаких оснований называть себя русским не имею. Я советский, меня воспитывала советская действительность. Я не могу сказать, что вспоминаю о советском периоде с большой ностальгией, за исключением того, что советское время было необычайно богатым и щедрым на великолепные издания естественнонаучной литературы. Советская империя содержала необыкновенный по своей мощи и разуму научный аппарат, заключенный не только в институтах, но и в умении потворствовать достаточно смелым и спорным идеям, из которых всегда и состоит наука. То есть вот это отношение к науке я бы, прежде всего, рекомендовал унаследовать. Но понимаю, что эти рекомендации бессмысленны. Сейчас они не сработают.

А погубило СССР то же самое, что погубит Россию, – бессмысленность имперской формы любого государственного образования. Раньше любая империя была достаточно рентабельна. Принцип ее организации был предельно прост: пришли, перенасиловали баб, убили мужиков, отняли землю. После этого завоеванную территорию можно было долгое время обирать. Это принцип любой империи, и не надо рассказывать, что имперские войска куда-то там приходили, чтобы научить бедное коренное население пользоваться рукомойниками. Но теперь ситуация изменилась. Теперь центр империи вынужден кормить периферии, которые когда-то были захвачены предками и которые отпустить, от которых отказаться не позволяет так называемая «государственная идеология».

Россия как-то «сдвинута» на своей огромности, обычная географическая вменяемость – это, она полагает, не для нее. Но я считаю, чтобы ни думали наши идеологи, все равно сработают законы исторического развития. И то, что погубило Советский Союз, погубит и Россию. То есть естественный исторический процесс. «Угроза» исходит от законов исторического развития. К сожалению, уничтожить эти законы ни из гранатомета «Град», ни из «Калашникова» невозможно. Они осуществляются вне зависимости от того, какое на данный момент есть вооружение.

- То есть сегодня Россия искусственно тормозит процесс, который в свое время прошла, допустим, Британская империя?

- Никто ничего не может затормозить. Просто Британская империя разваливалась еще и по причине безумной географической сложности ее удержания. Ее колонии были рассыпаны по всему миру. Поэтому там этот процесс прошел болезненно, но быстрее. Удержать эти процессы не может никто. Это гигантские жернова истории, против которых люди бессильны. Это болезненные, но позитивные процессы, потому что это процессы общественного развития, установки других отношений, других идеалов, норм безопасности. Это цивилизация. Можно сколько угодно на нее рычать, но она не пугается этого. Она продолжает осуществлять свою  миссию. От нее не отсидишься в православной землянке с вшами, Пердяевым и нефтяной лучиной.

- «Бессмысленность имперской формы» отражается в том, что происходит в Украине? Это доживающий свой век осколок империи? Эти вещи взаимосвязаны?

- Безусловно, взаимосвязаны, потому что все эти бутылки с зажигательной смесью, булыжники и пули летят не в «Беркут». Они летят в Россию. Украина пытается избавиться, прежде всего, от нас и от всяких воспоминаний о нас. И глупо винить в этом Украину. Надо задуматься, почему мы вызываем такое омерзение и такой страх. Почему ради того, чтобы не быть с нами в одном союзе, люди готовы месяцами мерзнуть, вдыхать гарь резиновых покрышек, идти под пули и умирать. Что же в нас такого? Это очень полезные мысли. Чем трезвее человек будет оценивать себя, тем адекватнее он будет поступать.

- А вы на чьей стороне в украинском конфликте?

- Я на стороне Майдана. Украинцы прошли первый этап революции, когда все решало только мужество и гордость. Теперь, на втором этапе, им будет посложнее, но, думаю, они справятся.

- А мы справимся?

- Нам в 90-е годы казалось, что путь к нормальности простой. Я боюсь, что для нас этот путь долгий и мучительный.

- Нормальность – это что?

- Положение обычной европейской страны с ее верховенством права, когда менты не будут выдавливать прохожим глаза по своей прихоти, а судья не будет брать взяток прямо в зале суда в процессе заседания.

«Стопроцентно нормальный человек президентом России работать не пойдет»

- Александр Глебович, вернемся к вашей биографии. Вы четырежды избирались депутатом Госдумы, но практически там не появлялись. Это был тест на глупость ваших избирателей и они его не прошли? Для чего вы избирались?

- Я был в Госдуме целых три раза. Это официально зафиксировано. За четыре срока три раза – это очень высокая посещаемость. По крайней мере, для меня. И это был совершенно не тест на глупость. Понимаете, бывать в Госдуме и что-то делать как депутат – это вовсе не синонимы. Я честно раздавал свою депутатскую зарплату избирателям. Если документально поднимать мою депутатскую работу, то в своих избирательных округах я правда много чего сделал. Надо было прокладывать дороги, делать автобусные остановки, выбивать деньги в бюджет. Все это я делал. Меня связывало с моими избирателями глубокое ощущение долга перед ними. А вот идти и тащить задницу на Охотный ряд не было никакой необходимости. Посещение Госдумы и выполнение обязанностей перед моими избирателями никак между собой не связано.

- Не жалеете ли вы, что сотрудничали с Борисом Березовским, стоило оно того? Как вы оцениваете его роль в истории России и вашу с ним совместную деятельность? Кем он был для вас? А вы для него? Не было ощущения марионетки в его руках?

- Его историческая роль нулевая. Потому что был реальный Борис Абрамович и его медийный образ. Эти два существа жили совершенно независимо, ничего общего между ними нет. Причем до такой степени, что иногда даже могли встречаться и здороваться. У меня была судьба, позволившая мне изучить множество любопытных представителей нашего вида. То, что Борис Абрамович, безусловно, относился к любопытнейшим представителям, это точно. Это был сложный, но бесконечно интеллектуальный человек, который пытался сделать из политики искусство и играл с необыкновенной искренностью. Поэтому о сотрудничестве с ним я не жалею. Но примерно за три года до его смерти мы основательно рассорились, потому что у него начался основательный ПГМ, а я уже тогда довольно тяжело реагировал на ПГМ у своих друзей. Отношения были долгими, сложными, он был, по сути дела, моим начальником, возглавлял ОРТ, где я руководил программой. Это очень долгая история.

- Что подвигло вас на последних президентских выборах согласиться стать доверенным лицом кандидата В. Путина, про которого вы обмолвились, что «он не умеет управлять»? Не жалеете ли вы об этом своем решении?

- Нет, я не говорил, что он не умеет управлять. Я сказал, что не знаю людей, которые бы могли управлять. Неэффективным, архаичным государственным образованием эффективно управлять невозможно. К Владимиру Владимировичу я отношусь с огромной симпатией. И более того, еще со времен Анатолия Собчака я ему кое-чем обязан. Это дружеский долг. Я не забываю благородного ко мне отношения и всегда стараюсь отплатить, вне зависимости от того, какой имиджевый урон это может мне нанести. Поэтому подчеркну: к Путину отношусь хорошо, но настороженно. Почему настороженно? Да потому что, с моей точки зрения, 100-процентно нормальный человек президентом России работать не пойдет.

- Но как тогда вашу симпатию к Путину совместить с вашей антипатией к имперскому бремени России? Разве не имперскую политику пытается продавить на постсоветском пространстве Путин?

- Такова сила общественного настроения. Это наиболее понятная и популярная идея. Насколько я его знаю, он далек от мании величия и не собирается определять вектор развития России на ближайшие 100 лет. Он просто пытается удержаться у власти и сделать эту власть стабильной. И коль скоро у так называемого «народа» (под народом мы подразумеваем тех, кто обеспечивает зашкаливающие рейтинги «Битвы экстрасенсов» и «Дома-2» и составляют 40% алкоголиков) велико желание видеть себя в обрамлении имперской идеи, то Путин отвечает: «Пожалуйста, вот вам имперская идея». И эта идея не губительна, она просто в никуда. Есть она или нет, логика исторического развития все равно расправится с устаревшей формой государственного образования. К тому же мы видим, что  державная идеология не приживается. Она существует сама по себе, а общество – само по себе.

Но есть и плюсы. Когда идея становится идеологией, она начинает вызывать здоровое омерзение и очень надолго умирает. Пока она существовала только на бумаге, она не могла вызывать таких чувств. Чтобы возненавидеть – надо прочувствовать. Не забывайте, что у нас имперство еще и анекдотично. Сейчас чиновников будут дрессировать на имперско-православную идеологию. Всю нашу  полуграмотную,  тупую чиновничью шушеру обяжут читать и учить наизусть труды приторного религиозного фанатика Пердяева.

«Надо набраться мужества и произнести: нам не выиграть конфликт с Кавказом»

- Александр Глебович, вы прошли через войну в Чечне и сняли о ней два шокирующих, честных фильма. Но что теперь делать с Кавказом? Как преодолеть его криминальное влияние на всю страну? Продолжать кормить? Или, напротив, создать условия для самообеспечения? Или «показать зубы» (но способны ли мы еще на это)?

- Да никак не преодолеть это криминальное влияние. Мы проиграли чеченскую войну, мы платим дань. Нам не устоять в серьезном конфликте с Кавказом. Я являюсь непосредственным очевидцем тех событий в Грозном и понимаю, на каком волоске тогда висла судьба всей страны. По причине того, что у нас была небоеспособная армия, весь этот генералитет, километры лампасов, картонные ракеты, вся эта ритуалистика министерства обвороны — это все очень симпатично, но не способно обеспечить безопасность России. Да и любой другой страны. Поэтому, конечно, нам не выиграть конфликт с Кавказом. И единственный способ – все время закидывать эти тлеющие угли банкнотами, чтобы там не разгорелся новый пожар. Это неприятно, но надо набраться мужества и произнести эти слова. Против  всей военной машины России было три тысячи непрофессионалов-чеченцев, которые долго  вертели огромную армию на пенисе…

- Представим, что Россия – это не империя с великой идеей объединения евразийского пространства, а прежде всего, хозяйствующий субъект. А Чечня – одно из подразделений. В чем тогда целесообразность его присутствия в составе хозяйства? К тому же не всегда на Руси выдаются богатые и жирные времена. Какими тогда банкнотами придется тушить угли?

- Если нечем будет тушить эти угли, тогда снова будет пожар. А целесообразности здесь и не надо искать. Сегодняшняя политика Кремля – это способ выжить рядом с Кавказом, а совсем не поиски оптимального варианта. Кавказ для сегодняшней аморфной России слишком опасный сосед.

- Вы не демонизируете?

- Понимайте, как хотите. Просто я с этими «демонами» встречался на расстоянии прицельного выстрела при штурме Грозного и других мест. Поэтому я не демонизирую, я говорю то, что знаю.

- Вся Россия им платит – а они тем временем пробираются в виде диаспор и криминальных структур в другие, чаще всего богатые уголки России, такие как Югра. Недавно глава тамошней чеченской диаспоры был осужден за изнасилование всего лишь условно. Все равно продолжать платить?

-  Для начала надо было выиграть войну. А мы войну проиграли. Поэтому и такие результаты сегодня. В этой ситуации сделать уже ничего нельзя – смиритесь.

- А возможна ли третья чеченская война?

- Даже обнищавшая, Россия – это лакомый кусок. И когда встанет вопрос, в кого из соседей вонзить зубы, то, я думаю, Кавказ долго выбирать не будет.

- Вы были близко знакомы с Львом Николаевичем Гумилевым. Русский народ еще пассионарий или это этнос, уходящий с исторической арены?

- Во-первых, теперь, когда я многое исследовал, не согласен с самой теорией Гумилева о пассионарности. Предполагаю, что в ней художественной литературы, фантазии и метафоры больше, чем разумного содержания. Более того, никакого смысла в ней я вообще теперь не вижу. (Это не отменяет моей личной симпатии к моему покойному другу и наставнику Льву Николаевичу). И вообще странно говорить про пассионарность народа, который на протяжении огромного количества времени, многих веков терпел, что его продают, как скот, что его женщин насилуют и устраивают пятничные порки на конюшне. Благодаря православию и государственному строю у русских, к сожалению, велик рабский рефлекс.

- Но аргумент сторонников пассионарности (или исторической активности) русских: только этот народ смог завоевать и освоить такую огромную и климатически неблагоприятную территорию.Вы не согласны?

- Это все абсолютные глупости. Это всего-навсего свидетельство того, насколько дешевым было солдатское мясо. При огромном рекрутском потенциале, при возможности бесконтрольно и постоянно пускать это солдатское мясо в дело и стало возможным обрести такие размеры территории страны. Ничего больше здесь нет.

«Тема бога – такой вздор, что серьезно говорить невозможно»

- В свое время вы порвали не только с РПЦ, но и с верой вообще. Какое событие повлияло на это решение? Что окончательно укрепило вас в уверенности, что бога нет?

- Не надо здесь искать каких-то событий. Вера в бога — это не наличие каких-то особых знаний. Это отсутствие даже элементарных знаний. Вопрос веры в бога — это всего-навсего вопрос уровня информированности человека и способности эту информацию воспринять. Религия – это юридически оформленная вера. Надо понимать, что все так называемые «веры» – все это потомки очень древних первобытных анималистических культов. И вольготно чувствуют они себя только потому, что людям не хватает знаний. Как только человек приобретает необходимые углубленные знания по вопросам мироустройства, зарождения вселенной, происхождения органических форм жизни и человека, вопрос о боге исчезает сам собой, как совершенно бессмысленный. Поэтому не надо искать драматических моментов. Уже после всяких войн и журналистских побед мне пришлось заняться собственным образованием, и я довольно быстро пришел к мысли об абсолютной вздорности и неинтересности гипотезы бога. Если она кому-то нравится, то пусть от нечего делать ее доказывают.

- А бог как метафора, как символ миропорядка? Вы же сами говорите, что история человечества движется по каким-то объективным законам. Например, у Гегеля был Абсолют. Может быть, совокупность этих законов, некая детерминация развития вселенной – это и есть бог?

- Понятие «бог» очень сильно скомпрометировано и имеет весьма дурной привкус. Законы развития общества – это, по сути дела, вполне естественные законы, которые вывели нас когда-то из состояния палеоантропов и которые сопровождают человека на всех этапах его развития. Здесь ничего мистического нет. Мы видим, что эти законы детерминированы тысячами объективных условий, начиная от географических, видовых, этнографических и так далее. Поэтому точно так же нет никакой необходимости в  каких-то гегелевских «абсолютах». Как говорил гениальный  Пьер-Симон Лаплас – «все сходится и так». Во всех этих возвышенных теориях нет смысла. Поэтому не случайно у очень больших и очень качественных исследователей темы бога просто нет. Это такой вздор, что об этом серьезно говорить невозможно.

- Но многие ученые прошлого и современности, включая самых выдающихся, были и остаются верующими людьми, поражаясь математической точности и гармонии мироздания…

- Во-первых, здесь нужно смотреть конкретно: кто и в какой период своей жизни это говорил. При этом надо смотреть, какие еще глупости, несмотря на свою гениальность, говорил этот человек. Мы можем назвать десятки примеров, когда великие ученые говорили глупости. Мы прекрасно знаем, что способность сделать великое открытие ни в малейшей степени не переносит безошибочность на абсолютно все слова и действия ученого. Притом не забывайте, что еще есть узкие специалисты. Среди них можно найти множество так называемых верующих и религиозных людей.  Блестящий, но узкий специалист, упертый в свой вопрос, вовсе не обязан видеть картину мироздания со всей ее точностью и широтой.

- Князь Владимир Святославович крестил Киевскую Русь и тем самым запрограммировал историю России. Но что негативного из тех установок мы до сих пор на себе испытываем?

- Я не думаю, что он действовал, руководствуясь  какими-то, как сегодня говорят, геополитическими целями. Он руководствовался интересами только личной выгоды и борьбы за власть. Он сам  с равнодушием и презрением отнесся к мнению населения. Он с легкостью взял тех богов, в которых верили люди, – и грубо оскорбил их религиозные чувства: опрокинул изображения их богов, измазал дерьмом, протащил через весь город и сбросил в реку. Всех несогласных с этим хамством он убил. И единственное умение, которое он заложил в русском населении, – это способность легко предавать. Он научил население тому, что ради того, чтобы угодить  начальству, надо жертвовать любыми убеждениями, верой и так далее. С тех пор мы постоянно видим это в русской истории. (И сегодня мы это видим в России — стремление свою личную идеологию сделать обязательной для всех, а тех, кто не согласен, унизить и уничтожить).

Мы знаем, до какой степени крещение Руси было кровавым и бессмысленным. Оно погрузило Русь в изоляцию, но не спасло от оккупации, то есть от так называемого татаро-монгольского ига.  Принятие кириллицы отрезало Русь от европейской и остатков античной культуры. В истории России самый позорный момент какой? Это 1725 год, когда на набережной Невы останавливались сани и из них выгружали толстых стариков с огромными чемоданами. Их звали Бернулли, Миллер, Эйген, Делиль и так далее. Это были те самые бельгийцы, немцы, голландцы, которых пригласили, чтобы было хоть кем-то укомплектовать только что открывшуюся Российскую академию наук. За всю свою допетровскую историю Россия не породила НИ ОДНОГО ученого. 725 лет псу под хвост.

- Встречал ваше мнение, что из-за православия Россия отстала от Западной Европы в интеллектуальном, научно-техническом развитии на 700 лет. Значит, именно отсутствием влияния православного фактора объясняется резкий рост НТП в советское время? Видите ли вы возможности вернуться к этим темпам в современной России?

- Это правильный вопрос и одновременно правильный ответ на него. А что касается возвращения, то мы знаем, что судьба России драматична и предсказывать ее в деталях невозможно. Проблема есть, и, надеюсь, она как-то будет решаться. Не думаю, что столь дорогостоящая и совершенно ненужная организация, как РПЦ, уцелеет при этих катаклизмах.

- Доводилось слышать, что в 1960-х годах в структуре РПЦ произошла сростка выходцев из КГБ и гомосексуального «лобби» (пример – ленинградский митрополит Никодим Ротов). Якобы этот союз – «голубых» в Русской православной церкви и в спецслужбах – торжествует до сих. Это правда?

- Никаких срастаний не было, потому что абсолютно все ключевые иерархи РПЦ были выходцами из КГБ. Или резидентами, или агентами. Никакого третьего варианта не существовало. Там никто ни с кем не мог срастись. Не было никакого внедрения. РПЦ была целиком сформирована КГБ. Это потом туда стали потихоньку внедряться какие-то верующие. В нее действительно могла случайно внедриться парочка верующих, не будем этого исключать. Но, к сожалению, даже очень бравые полковники и генералы, оказавшись в церковной середе, начинали вести себя порой очень неприятно и специфично, сорвавшись с оперативного поводка.

- РПЦ и сегодня филиал КГБ-ФСБ по обработке массового сознания?

- Я давно прекратил свои отношения с РПЦ и могу говорить только о том, что знаю лично и в подробностях.

- Вы как-то заявили, что  «РПЦ рухнет». Но не придут ли ей на замену не знания, а какая-то другая религия, еще более средневековая? Например, ислам, с которым вести дискуссию и полемику практически невозможно. Там сразу за оружие хватаются.

- Я могу привести в пример квазиправославный Константинополь, который пал под ударами мусульман. Из этого явствует, что одна религия не является гарантией того, что не придет другая. Не следует думать, что сифилис страхует от заражения туберкулезом. Надо вообще избавляться от каких бы то ни было религиозных предрассудков, тогда угрожать не будут ни православие, ни ислам.

- Но как объяснить это людям, которые родились и выросли в Афганистане или Саудовской Аравии?

- Мы же с вами не фантазируем на тему, как должно было бы быть. Вы меня спрашиваете, как я считаю, я отвечаю. Я не считаю, что одна религия принципиально отличается от другой.

«Мы не являемся венцом эволюции, потому что примитивны и плохо сделаны»

- На смену теоцентризму, когда бог в центре мироздания, пришел антропоцентризм, когда человек в центре мироздания. Считаете ли вы, что мы – вершина и «конечный пункт» земной эволюции?

- Человек достаточно мимолетен, и, может быть, мы не самый приятный момент в истории эволюции. Ее венцом мы, конечно, не являемся, потому что примитивны и плохо сделаны. И, честно говоря, нигде, кроме церковных догматов, я не встречал, что человек венец творения. Еще французские философы Просвещения писали, что не стоит обольщаться на свой счет: люди, по сути, такие же животные и ничем особым от них не отличаются.

- Вы много времени и сил потратили на изучение мозга животных. По вашим наблюдениям, с чего все-таки начинается человек, какое новшество ключевым образом отличает его от других видов?

- Человек то же самое животное, только дрессированное. Если он не проходит курс социально-этической дрессировки, то остается животным. Отсюда разного рода Маугли. Поэтому только одна черта отличает нас от животных – социальность. Человек легче поддается дрессировке, его анатомические особенности и определенные особенности его мозга позволили создать ему сложную культуру. Но каких-то биологических различий здесь нет.

- Человеческий мозг – таит ли он какие-то возможности? Что сможет человек, раскрыв его тайны?

- Человеческий мозг довольно примитивный орган, который унаследовал черты всей нашей предковой цепочки. Ничего чрезвычайного в нем нет. Определенные его области можно научить определенным социальным ритуалам. Но если его не научить, то человек останется животным, он будет рычать, откусывать пальцы и гадить по углам, хотя мозг этого человека будет анатомически  современен. Никаких особых потенциалов в мозге человека нет. Потенциал есть только в коллективном интеллекте, в той всечеловеческой сумме знаний, которую мы все вместе вырабатываем путем проб и ошибок, опытов и экспериментов, в ходе создания парадигм и научных концепций.

- Может, как раз они и сделают человека кем-то эволюционно выдающимся? Ведь есть эксперименты с человеческими генами с целью форсирования эволюции, трансгуманизм, киборги, когда в человеческое тело вживляются протезы, соединенные с его мозгом, или идея пересадки мозга в тело робота.

- Это совершенно бессмысленно. Периодически в это начинают играть, и в разные эпохи эти игры по-разному называются. Мы помним, как в 60-70-е была популярна нейрокибернетика, помним, как блестяще ответил великий нейроморфолог Иван Соломонович Бериташвили, выслушав бред про нейрокибернетику, сращивание мозга и компьютера: «Я человек дореволюционный. Мы в свое время увлеченно читали порнографические романы. Почему? Потому что их писали старые девы, чей личный опыт никак не мешал полету их воображения». Поэтому всю эту фантазийную часть я даже не умею обсуждать.

- Вы сами далеко ушли в понимании сути вещей. Смогли выбраться из-под власти религии, осознать губительное влияние употребления мяса на организм. Но неужели так и не смогли понять, какой вред наносит вам лично и тем людям, которые внимают вам, то, что вы отравляете себя никотином? Да еще и говорите, какое это хорошее занятие.

- Определять табак как абсолютно вредоносную вещь – преувеличение. Мы знаем, что никотин и его отдельные молекулы ингибируют моноаминооксидазу и через это существенно препятствует развитию многих болезней мозга. В любом случае влияние никотина менее разрушительно, чем влияние любого алкоголя. Хотя вопрос с табаком остается открытым, я, в принципе, готов признать, что это вопрос спорный. И я очень благодарен за такую заботу о моем здоровье.

- Какой табак вы курите?

- Я курю датский табак, очень слабенький.

- Александр Глебович, как вы относитесь к термину «легендарный» по отношению к себе? И кого вы считаете легендарной личностью, великим?

-  Очень ко многим людям я отношусь с теплотой и симпатией. Мне невероятно везло с учителями: Александр Лебедь, Наталья Бехтерева, Лев Рохлин, Лев Гумилев. Я даже не понимаю, за что на меня, безграмотного пацана, это все высыпалось. Почему каждый избрался меня учить и наставлять. И во многом я сделан из их соучастия в моей жизни. Но самого себя я легендарным не считаю. Я себе малоинтересен. И никаких особо добрых чувств к себе не испытываю.

Подготовил Евгений Сеньшин

http://znak.com/moscow/articles/26-02-14/101992.html

 

Комментирование отключено.

Дружественные ресурсы:


Контакты:

Почтовый адрес: 199397, Санкт-Петербург, а/я 900, ООО «Невзоров От Эколь» НЕВЗОРОВУ А.Г.