Александр Глебович Невзоров – режиссер, публицист, телеведущий. Мастер и наставник Высокой школы воспитания лошади. В прошлом – депутат Государственной Думы четырех созывов.
Алексей Лушников – телеведущий, создатель и владелец телеканала «Ваше общественное телевидение!».

Студия прямого эфира
телеканала «Ваше общественное телевидение!»
Санкт-Петербург

- А.Л: Здравствуйте, уважаемые телезрители! В эфире – «Особый взгляд». Классически в это время мы присутствуем в большом эфирном пространстве и пытаемся понять, как устроен мир, разобраться в деталях, нюансах и что-то проанализировать. Сегодня это очень актуально, потому что у нас в гостях Александр Невзоров. Еще раз здравствуйте, Александр Глебович!
- А.Н: Добрый день, уважаемые!

- А.Л: Ну, что же, давайте начнем с любопытных экзерсисов…
- А.Н: С чего хотите, с того и начинайте.
- А.Л: Знаете, меня сильно удивила критическая статья под названием «Шестьдесят ошибок Александра Невзорова: невежество и надуманность аргументов простительны?». Авторы так называемого атеистического фронта – наверное, коллеги, закритиковали вас. Вы им ответили – они вам, а потом заявили: «Все! Мы исключаем Невзорова из числа атеистов. Теперь он не наш!».
- А.Н: (Смеется.) Я знаю эту прелестную историю.
- А.Л: Слушайте, а чего вы вскипели? И зачем? Ответили же.
- А.Н: Как это? Я – очень законопослушный человек, и существует второй, основной закон СМИ, который нельзя нарушать, а он гласит: при малейшей возможности начать какую-нибудь войну, ее нужно использовать. Другой вопрос, что не надо принимать вскипание за чистую монету. Вообще, ситуация очень любопытная и мне симпатична. При том что я искренне люблю и почитаю критику, всегда воспринимаю ее с огромной благодарностью. Однако право на критику надо заслужить. И не какими-то цацками в виде докторских и прочих степеней. Тем паче, что мы знаем: в России весьма оживленный рынок таких аксессуаров. Хотя я допускаю, что у этих ребят они не покупные. Но, вместо того чтобы опровергать или отвечать, иногда достаточно дать понять, что представляют собой критикующие, и посмотреть на их уровень.

Пока ехал в машинке, ожидая, что ты, с присущим тебе коварством, задашь этот вопрос, я сделал выписку из книг, которые выпускают эти самые критики. Стоит их прочесть, и все сразу понятно. Например, есть замечательная книжка «Происхождение языка» одной из моих дробительниц и разоблачательниц, гражданки Бурлак. Смотрим – страница 159 (взял наугад!): «Гортань не содержит кости». Я понимаю, что даме самой препарировать, наверное, страшно, а читать анатомические атласы скучно. Но ихний же, родной антропологический автор Бунак в другой изумительной работе пишет в главке «Хрящевой скелет гортани», на странице 9: «Для человека характерно развивающееся с 20-ти годов окостеневание хрящей гортани». Кстати говоря, Бунак великолепно подводит теоретическую базу и объясняет, зачем у нас костенеет черпаловидный и перстневидный хрящи гортани – это обеспечивает устойчивую способность к речи. Но даме чие неизвестно. Предельная безграмотность!

Идем дальше. На 173-й странице появляется совсем невероятная фраза: «У архантропов, помимо формирования рельефа в области зоны Брока, происходит бурное развитие зрительных центров затылочной доли в связи с выходом в саванну». Опять же, такое может сказать лишь человек, никогда не державший в руках мозг и не занимавшийся самостоятельными исследованиями. Но ведь есть прекрасные работы. Например, общеанатомическое «Введение в нейрофизиологию» Самуила Блинкова, который считается классиком отечественной нейроморфологии. Я уже не говорю про остальные труды. Там черным по белому написано, что даже у современного человека вариабельность этой части в затылочной, которая обеспечивает зрительную функцию, – от широчайшей до предельно узкой. То есть зрение ни в малейшей степени не связано с субстратным разращением.

Более того, если мы посмотрим на несчастную кошку, у которой это самое субстратное обеспечение зрения должно быть гораздо беднее в силу того, что мозг меньше, а также все ее латеральные коленчатые тела, шпорную борозду и язычную извилину – увидим, что у кошки всего этого значительно меньше, а зрение в шесть раз острее. У акул с их мизерным мозгом – в 10 раз. Хотя они никогда не выходили на просторы саванны и не имели возможности заострить свое зрение. Повторяю: абсолютная безграмотность!
Есть и полная абракадабра, например, формулировка: «В орбитной области (на месте зоны Брока)…». Во-первых, орбитная зона не существует, есть только орбитальная, названная по имени трех орбитальных извилин, которые находятся значительно ниже лобной доли. Что касается зоны Брока – это нижняя лобная извилина, то есть совершенно другое. Поэтому очаровательной гражданке Бурлак рано кого бы то ни было критиковать. Там вообще много смешного, хотя я понимаю, что тебе тяжело это слушать…

- А.Л: Честно говоря, да.
- А.Н: Я это понял по твоей напряженной улыбке. Просто надо понимать, что право на критику заслуживается, если не безупречностью, то хотя бы элементарной грамотностью. А этих ребят, которые набрасываются и всех искусывают, взявших на себя труд определять, кто прав и кто виноват, роль трибунала, вероятно, нужно приструнить. У меня сейчас две статьи в работе, самому противно и не хочется устаивать резню, но придется. Чтобы прекратить демонстрацию вопиющей безграмотности.

- А.Л: Послушайте, они же ответили вам после того, как вы сказали, что наука, если не ошибаюсь, продалась…
- А.Н: Я никогда не говорил, что наука продалась.
- А.Л: Хорошо, там было другое слово.
- А.Н: Дружище, это важный момент.
- А.Л: Согласен, важный.
- А.Н: Я сказал, что она проиграла.
- А.Л: Да-да, проиграла.
- А.Н: Потому что существует некое поле интересов. И если на нем не выигрывает наука, выигрывают попы. Хотя науку, которую представляют эти милые ребята, даже если они желают чего-то хорошего, не жалко. Мне недавно подсунули восхитительную и смешную статейку из МИФИ (Национальный исследовательский ядерный университет – прим. ред.). Туда недавно нагрянули попы и в актовом зале устроили большое представление с физическими докладами на тему благодатного огня. Заставили всех встать и петь молитвы.
- А.Л: В МИФИ?!

- А.Н: Да! И доценты из университета написали об этом юмористическую статью. Статья действительно юмористическая, но сильно напоминает откровения деревенских девушек, к которым пришли, отымели, а они потом в ироничной форме описали, что у их «отыметелей» пенисы коротенькие и кривые. Но отымели же! Одним словом, к сожалению, эти ребята всегда будут проигрывать на медийном поле. Всегда! А, значит, нет удовлетворения общественного интереса со стороны науки. Впрочем, как показывает, в том числе данная история, его и не может быть.
- А.Л: Почему?
- А.Н: Да потому что это уже не наука. В России перетерлось, измельчало и обветшало буквально все. Мы видим, что у этих ребят, скорее всего, не покупные звания и научные степени, но они пишут, что «гортань не содержит костей», про «орбитную область» на месте зоны Брока и прочую абракадабру. Безграмотность! Причем сегодня это, наверное, более видимая, медийная часть науки. Они сидят и изображают эволюционистов. Однако от того, что люди выучили названия трех ракушек, они не стали эволюционистами.

- А.Л: Это же не ко всем относится. В России есть научный достижения. Спутники же мы запускаем.
- А.Н: Спутники – это технология, к наукам она не имеет ни малейшего отношения.
- А.Л: Вы говорите про прикладную науку?
- А.Н: Нет, я говорю именно про технологии. Мы паразитируем на существующих открытиях, используя их в технологическом смысле, либо пытаемся найти ответы на многочисленные и очень важные вопросы. Та же самая палеоантропология – сверхсущественная дисциплина. Другое дело, что у нее скандальная история. Был такой сэр, Артур Киз – человек, который считается основоположником этой науки. Ты что-нибудь слышал про «пилтдаунского человека»?
- А.Л: Нет.

- А.Н: Наверняка слышал, просто не сконцентрировал на этом внимание. В начале XX века один злой шутник взял череп, по-моему, 300-летней давности, примострячил к нему обезьянью челюсть, покрасил бихроматом калия, чтобы придать единый коричневый цвет, и подбросил в научное палеоантропологическое сообщество. 40 лет (!) все палеоантропологи мира водили почетный хоровод вокруг «пилтдаунского человека»: писали монографии и диссертации, с пеной у рта их защищали. Пока, наконец, обман не вскрылся, причем самым простым образом: кто-то решил взять пробу зуба и увидел под слоем краски белую зубную эмаль (обезьянья челюсть была свежая).
До этого «прославился» замечательный и действительно великий ученый, Рудольф Вирхов. Когда школьный учитель, занимавшийся любительскими раскопками (любительской археологией) притащил ему странный череп необычной формы, Вирхов сказал, что это не имеет никакого отношения к древностям или фоссилиям. Судя по всему, он принадлежал русскому казаку с серьезным заболеванием – об этом говорили соответствующие изменения на черепе (попросту говоря), который при наступлении русских войск через германские земли во время войны с Наполеоном заполз в пещерку и умер. Но потом выяснилось, что это был первый найденный череп неандертальца (забракованные Вирховым останки были найдены в излучине реки Неандер). Бывают и такие крупнокалиберные ошибки. Однако наука их переваривает и идет дальше. Ну, а ребята, о которых мы говорим, к сожалению, топчутся на своих, весьма спорных и безграмотных разработочках. Читать их не надо, и уж, конечно, нельзя воспринимать всерьез.
- А.Л: Не знаю, не знаю… Вас исключили из единого атеистического фронта (смеется).
- А.Н: Меня нельзя исключить из атеистического фронта, потому что я никогда в нем не состоял.
- А.Л: А он вообще существует?

- А.Н: Судя по последним событиям, нет. Какой фронт, если его участники стреляют своим же в спину? Ну, а раз началась стрельба в спину, пусть попробуют конкурировать со мной в этом искусстве. Тем более что я не чувствую никакой корпоративной связи с этой публикой. Я сам по себе и занимаюсь лишь тем, чем хочу.
- А.Л: Хорошо. Александр Глебович, давайте перейдем к другой теме, мне кажется, тоже достаточно любопытной. Недавно появился ваш материал под названием «Механизм революции вновь запущен». Вы можете рассказать подробнее, что такое «механизм революции»? Почему он запущен именно сейчас? И чем нам это грозит?
- А.Н: Поскольку в силу нюансов нашего законодательства мы сильно связаны, скажем так, в мыслеизъявлении, придется говорить извилисто и не совсем чистым текстом. Что такое империя, имперская идея? Это государство, обладающее большим количеством дарового или очень дешевого «солдатского мяса», имеющее возможность захватить соседей, перенасиловать женщин, убить самых активных мужчин и в течение долгого времени обирать данную территорию, периодически проряжая подросших внуков изнасилованных и убитых, чтобы они не слишком борзели. Одно время, с экономической точки зрения, империя была необычайно эффективной моделью. А сейчас присоединенные территории не только не удается обирать, им приходится платить. Конечно, можно рассказывать сказки, что мы к ним ходили, чтобы научить пользоваться рукомойниками или привить начатки письменности. Но всем понятно, зачем это было нужно на самом деле. То есть сегодня имперская модель дает трещину по всем граням и возможные геополитические события, связанные с этим, могут запустить некий механизм… Плюс детонатор в лице Украины, при том что до нас пока не доходит, что там в действительности происходит.

- А.Л: А что там происходит?
- А.Н: Я не знаю, как и все. Но вижу, что каждая бутылка с зажигательной смесью и каждый камень летит не в «Беркут» и не в ихнего бедного президента, а в Россию. Это ненависть к нам. Нужно задуматься, почему мы вызываем такой ужас и ненависть, страх и нежелание находиться рядом. Прежде всего, бутылки с «коктейлем Молотова» летят в так называемую идею русского (славянского) мира. Надо сказать, неслучайно там всегда была высока корпоративность среди попов. Посмотри, как себя ведет украинская церковь, до какой степени она злорадствует даже по поводу Даров волхвов. Православные митрополиты откровенно глумятся над ними в прессе, приговаривая: «Еще бы тень апостола Павла привезли!». Мол, скоро найдут записную книжку Христа и твитты апостолов. Буквально пишет не кто-нибудь, а митрополит Александр Драбинко. И это публикуют! Церковный откол огромен и диктуется колоссальным нежеланием иметь что бы то ни было общее с московской Патриархией и Россией в ее лице. Полагаю, нам пора задуматься, почему мы вызываем такие сильные чувства.

- А.Л: Тем не менее, в этом материале вы говорите, что никакая идеология никогда не имела смысла. Все они омерзительны и ни к чему, кроме конфликтов, не приводят. То есть мир идеологии и идей, как объединяющих начал, ушел, и осталось другое? Или появилось нечто новое, объединяющее людей?
- А.Н: Людей объединяет безопасность и выгода, или, скажем так, возможность безвредного и безопасного сосуществования. Идеология была хороша, когда ее обеспечивали силовым порядком. Ведь что такое идеология? Собирается группа лиц, которые предписывает, как Лушникову думать, говорить и чувствовать. Например, по поводу блокады. Да? Сейчас я не буду касаться этой темы, поскольку она достаточно опасна для любого СМИ. Но это и есть идеология. Согласишься ли ты, я и еще десяток или несколько сотен, тысяч людей с тем, что нам предпишут, как думать и чувствовать? Нет! И в этом материале я говорю: ладно, мне скоро 94 или 95 лет, я уже забыл…

- А.Л: А я-то думал, 96…
- А.Н: И вообще глубоко занят своим делом. Но есть молодые, злые и сильные, которые белеют от ярости, глядя на то, что происходит в России, и говорят: «Нет, ребят, мы еще посмотрим, чья страна!». Этот механизм всегда внутренний. Если бы будущей революции пришлось иметь дело с каким-то политически сложным, новым и незнакомым субстратом, у нее ушло бы много времени на идеологическое оформление. Однако бороться придется с той же самой схемой, с которой боролись в 1917-м – православием, самодержавием, народностью. Со всем маразмом, который известно, каким образом можно опрокинуть.
- А.Л: Александр Глебович, на ваш взгляд, насколько деградация является фактором национальной безопасности? Ведь вера – это некое отсутствие знаний. А когда нет знаний – нет ни медицины, ни Гагарина, ни науки, ни обороны, ни компьютеров, ни радио, ни электричества. Но тогда, что есть? Получается, эта самая деградация. В итоге, Россия разрывается на куски. Естественно, нужно отвечать на определенные внешние вызовы. Но если нет ученых и науки, как ответить и чем?

- А.Н: На внешние вызовы сейчас, может, и не требуется отвечать наукой. Наука была нужна, чтобы изобрести и оформить идею водородной и ядерной бомбы.
- А.Л: Технологии же растут.
- А.Н: Да.
- А.Л: Они совершенствуются каждый день.
- А.Н: Кое-какие технологии есть и у нас. Хотя, судя по тому, что я лично видел во время Чеченской кампании, ни в одном военном конфликте у России ни на что нет ни одного шанса. У меня отрезвление и исцеление от патриотизма произошло тоже не быстро и не сразу. Было вызвано массой сложных, безупречно доказательных факторов, которые я пережил, испытал и увидел. Но, какое бы количество лампасов на себя не нашили генералы, сколько бы не проводили парадов и какую бы историческую риторику не употребляли, понятно, что шансов нет.
- А.Л: Шансов нет, но….

- А.Н: Шанс один – не быть опасным и омерзительным, тем, с кем хочется свести счеты силой оружия. Весь мир ухитрился стать таким. Франция, Англия, Италия, Испания, даже ваша любимая Гасконь давно поняли, что не имеют возможности воевать. Сегодня любая война самоубийственна. Следовательно, способ избавиться от этой войны один – не быть пугалом, всеевропейским или всеконтинентальным жандармом, в которого хочется запустить то «коктейлем Молотова», то камнем, то ракетой. Все просто – такова рецептура выживания.
- А.Л: По поводу этой рецептуры я с вами поспорю. Обратите внимание, какое у немцев чувство вины за прошедшую войну: они плачут, когда выступает Гранин. Или посмотрим в другую сторону – на ту же Францию. При возникновении малейшего повода для недовольства приехавшие в страну алжирцы, марокканцы, тунисцы и другие африканские жители начинают переворачивать машины, откровенно хамить и пренебрегать традициями, установившимися задолго до их приезда во Францию. А вся Европа, несмотря на это, твердит: «Они такие несчастные! Давайте их пожалеем и дадим еще одно пособие». То есть коренные французы содержат приехавших негров, которые пользуются их слабостью и чувствами бывшей метрополии к жителям бывших колоний. Не получится ли так, что эти «несчастные» безо всякой войны, без ничего сломают французов или немцев о колено и устроят какой-нибудь «европейский халифат»?
- А.Н: Никто не давал гарантии, что все будет хорошо.
- А.Л: Понял…

- А.Н: Пока человеческая история не может предъявить ни одного столетия и даже ни одного пятидесятилетия, когда бы обошлось без существенных катаклизмов. К тому же, извините, надо было родиться в какое-нибудь другое, более благоприятное время. Сейчас происходит чудовищная плавка, в одном тигле перемешиваются азиатско-марокканско-негритянско-французско-британские элементы. Что мы в результате получим? Вероятно, достаточно мирный и толерантный сплав, способный сосуществовать с подобными же сплавами. Нам, что называется, не повезло – мы наблюдаем непосредственный процесс плавления. Более того, я думаю, что в России начнутся аналогичные процессы.
- А.Л: Вы имеете в виду узбекско-таджикский фактор?
- А.Н: Да, он обязательно будет.

- А.Л: То есть под Новый год или на другом общегородском празднике на Дворцовой площади и Невском проспекте мы видим наше, простите, будущее?
- А.Н: Вероятно, так. Можно негодовать по этому поводу, ненавидеть этот факт или относиться к нему терпимо. Но никто не давал гарантии, что всегда будет соблюдаться, в том числе, идеологически, литературно и художественно комфортная среда обитания.
- А.Л: Великий «узбекский поэт» Пушкин – в принципе, реальность?
- А.Н: Насчет великости Пушкина я не знаю…
- А.Л: Образно говоря.

- А.Н: Я не думаю, что спустя какое-то время русская литература сохранит центральное значение. Даже сейчас, чтобы многие ее произведения были понятны, стоит задуматься об их «переводе» на современный русский язык. Иначе, в том состоянии, в котором пребывают, они помрут. Например, я взялся по делу почитать родного, нашенского Герцена и Писарева. Должен сказать, что мне очень трудно пробуравливаться сквозь завитушки и своеобразную стилистику архаичного языка XIX века. Вероятно, русский язык будет существенным образом меняться, потому что образцы, которые предлагает русская литература прежних веков, архаизируются с дикой скоростью. Плюс, как известно, наука не говорит по-русски, использует наш язык только для связи между терминами. Вообще это легко понять, 300 лет – ничтожный возраст для языка. А то, что было до Петра, не имеет к нам, сегодняшним, ни малейшего отношения.

- А.Л: Даже после Петра русский язык был достаточно условный, гораздо больше французского…
- А.Н: Я беру с большим запасом.
- А.Л: Понятно. Александр Глебович, давайте обсудим еще одну тему – расстрел в московской школе. Трагическое событие, в результате которого от рук вооруженного старшеклассника погибли учитель и полицейский. На ваш взгляд, какова причина произошедшего?
- А.Н: А я не думаю, что есть особые причины и что этой истории нужно придавать какое-то значение. Вся человеческая история соткана из больших и малых, страшных и не очень драм. Homo – достаточно агрессивные твари, за счет чего, кстати, и сделали свою эволюционную карьеру. Данный случай вряд ли нужно рассматривать, как структурную единицу некой системы. Насколько я знаю (прочел), мальчик был весь на скрепах, получал, в том числе, религиозное воспитание. Хотя мы прекрасно знаем, что религиозность никого и ни от чего не страхует. Кто знал, что именно в нем, ничем не отличавшемся от множества других, в какую-то минуту проснется черт и агрессия возобладает?

- А.Л: Понятно… Теперь – Олимпиада. Вы – не очень спортсмен, но, тем не менее, ждете чего-нибудь от Игр? Может быть, ух! Или наоборот…
- А.Н: Я думаю, все будет в одном флаконе. Те два жеста, которые вы сейчас продемонстрировали.
- А.Л: К следующей теме. Известный политолог и бывший главный редактор «Независимой газеты» Виталий Третьяков считает, что Россия не сможет существовать без Церкви. Он призвал не трогать РПЦ, указав на то, что патриарху Кириллу, вероятно, почти в одиночестве предстоит спасать, в том числе, христианскую Европу от ее падения с вершины мировой цивилизации. Кстати, Кирилл недавно отметил пятилетие нахождения на своей должности.
- А.Н: Да. И что?
- А.Л: Скажите, христианской Европе действительно предстоит упасть с вершины мировой цивилизации? И так ли велика сегодня роль Русской православной церкви? Она спасет мир?

- А.Н: Личное безумие Третьякова является объектом личного безумия Третьякова. Вероятно, дальше него это никуда бы не распространилось, если бы не ваши интернеты. Мысль эта, с моей точки зрения, не совсем здоровая и не слишком понятная. Потому что я плохо представляю себе Гундяева спасающим мир в сине-красном костюме. Так ведь, да? Причем с сохранением митры во время пикирующего полета над Парижем или Лондоном. Причем, непонятно, спасения от чего. Полагаю, Третьяков – слишком умный человек, чтобы написать такое всерьез. Скорее, это просто издевательство и желание посмотреть, как на него отреагируют СМИ. Из разряда маразма, который серьезно обсуждать в столь почтенной студии я не вижу ни возможности, ни необходимости.

- А.Л: О пятилетии говорить будете?
- А.Н: Что пятилетие? Оно ознаменовалось немалым количеством существенных скандалов; сами православные больше делают для крушения православия, чем атеисты. Хотя, как выяснилось, атеистического фронта нет, и атеисты (ни атеисты, ни наука в чистом виде) не способны оказать сопротивление попам. Однако мы видим, что машина государственного православия не заводится, и оно существует как бы параллельно с жизнью, не сливаясь с ней в одно целое. Разговоры о духовности православия и прочем ограничиваются свечкой, куличиком, прорубью в пьяном виде, иногда – прочувствованной беседой о Боге. По счастью, все это не имеет никакого отношения к религиозности. Просто потому, что в силу невольной развитости человека, даже если он не хочет развиваться, внешние факторы все равно прививают ему развитость. Прежнего восприятия так называемой веры и религиозных доктрин уже в принципе быть не может. Она будет декоратизироваться, а РПЦ – занимать свое место некого «комбината по предоставлению магических услуг населению». К тому же мы знаем, что оно висит на тонюсеньком волоске. Православные очень любят с болью и дрожью в голосе рассказывать о репрессиях и кровавых гонениях на церковь. Помнишь, да?
- А.Л: Да, конечно.

- А.Н: О том, как сбрасывали, закапывали, насиловали и закалывали штыками. Но мы знаем, что это на 99%, а то и на 100% вранье. Как правило, самосуд людей, сводивших счеты с бывшим начальником, так как священник имел достаточно высокий статус, либо обвинения в антисоветской деятельности, укрывательстве боеприпасов и т.п. При этом православные очень не любят говорить о гонениях, которые для них и русской церкви были гораздо более страшными и трагическими. В 1958-1959 годах закрыли 40% церквей и почти все монастыри, ликвидировали целые епархии: по-моему, Ульяновскую, Читинскую и еще несколько. Одних митрофорных протоиереев (центральные фигуры) 200 человек отреклись от сана и вышли из церкви. А кроме них, 2000 или 3500 дьяков, пономарей и т.п. Культовые сооружения оказались брошены, и именно тогда в них начали устраивать овощехранилища и…
- А.Л: Бассейны.

- А.Н: Нормальный бассейн был на месте лишь одной церкви. В основном, танцплощадки. В эти два года потери церкви были значительно более серьезными, чем в 1920-е годы во время страшных репрессий. Причем все гонения – без единого выстрела, ареста и допроса. Вообще без причинения политического, административного или физического дискомфорта хотя бы одному священнику или верующему. Все сделали тремя постановлениями Совмина СССР. Первое, от 16 октября 1958 года ввело земельный налог, налоги на постройки и имущество. Второе касалось налогообложения всех предприятий, находящихся в епархиальном управлении. И третье, самое страшное, которое вбило последний гвоздь, – постановление, запрещавшее церквям продавать свечки дороже стоимости, по которой они их закупали в свечных мастерских. Тогда-то все и рухнуло. Ведь нужно понимать, что православная фанаберия висит на тончайшем волоске, который может удержаться только по воле государства. Несколько вполне разумных, административных, финансово обоснованных запретов – и все. Идеология мгновенно рухнет, черносотенцы побросают свои хоругви и из обихода исчезнет «православие, самодержавие, народность».

- А.Л: Я хочу подойти к другой части этой темы. Вы уже упомянули Дары волхвов. Скажите, почему люди не пытаются разобраться, а выстраиваются в огромные очереди? Ведь есть интернет и масса других источников информации. Вообще, «царь» в лице волхвов настоящий? Более того, мы видим, как команда «Зенит» и даже премьер-министр Медведев прикладываются к святыням. Хотя, вроде, взрослые и образованные люди. В чем анатомия этого процесса?
- А.Н: Во-первых, в конформизме. Во-вторых, понятно, что в России с ее крайне живучим рабским рефлексом все делается в полном соответствии с пожеланиями начальника. Госслужащий и вообще любой человек, стремящийся быть сопричастным государственному аппарату и его благам, не нарушает правила, прописанные в настоящий момент. Подлинность – не подлинность, осмысленность – не осмысленность их не волнует. Они выполняют некий государственный ритуал, не вкладывая в него смысл и не придавая значения. Наиболее развитая часть общества понимает, что ходить к Дарам волхвов – все равно, что обсуждать, мог ли конкретный пропеллер принадлежать Карлсону.
Мы хорошо знаем историю и то, что почти все культы, предшествовавшие христианству, проигрывали ту же сказочку: обязательно божество, родившееся в результате непорочного зачатия от девственницы, обязательно в пещере и т.д. Это есть в культах Диониса, Томуза, Митры, Кришны – везде. Таков лейтмотив рождения любого бога древних религий. При том что христианство было изначально рассчитано на не очень взыскательную публику – галерников, прокаженных, рабов и безграмотных вольноотпущенных. В принципе, эту паству можно было кормить, не особо задумываясь, что она когда-нибудь увидит или начнет обсуждать сходство. Для начала нужно решить, был ли мальчик, которому все приносят, и понять, что мальчика не было.

- А.Л: Хорошо. Александр Глебович, дьяк Андрей Кураев отлучен от преподавательской деятельности. Мы знаем, что это человек, близкий к патриарху. Однако его выступление действительно необычное: он стал раскрывать так называемую «голубую» или гей-тему в РПЦ.
- А.Н: О которой я, кстати, всегда говорил.
- А.Л: Да, вы всегда говорили. Я помню это по нашим программам, по-моему, годовой давности. Почему он это делает? Что такое произошло в РПЦ, что понадобилось озвучивать гей-тему? Вы сами говорили: там, где существуют люди, есть и секс.

- А.Н: Да. Более того, гомосексуализм – «клей», который скрепляет церковь изнутри. Везде, где есть большое количество лишенных нормальной жизни мужчин, которые много едят и ни фига не делают. Как я уже неоднократно говорил, физиология – не церковная старушка, она проповеди не слушает. И они всегда выступают за безопасный секс. А самый безопасный секс какой? Деваться-то некуда… И эта склеенность церкви обеспечивается гомосексуализмом, потому что везде, где появляются опасные существа, называемые девушками – а они чертовски опасны, что мы все знаем, – церковное здание начинает разваливаться. В Петербурге мы периодически наблюдаем истории, как настоятели монастырей в одну секунду срывают с себя клобук и, взяв подмышку послушницу, бросают церковное место.
У меня есть знакомый монах, который приезжал консультироваться – монах Григорий. Кстати, умнейший и прелестный человек. Очень рекомендую вам пригласить его в студию – он великолепно знает русскую церковь изнутри. Я приехал на встречу в редакцию и, смотрю, при нем какая-то симпатичная девушка. Я – опытный церковник в прошлом и сразу вижу манеру, привычки: глазки тупит, по-разному встает рядом. Не удержался, спросил: «Из обители?». Она подтвердила: «Из обители». И оба – девушка и монах Баранов – зарделись. Может, это мое дурное влияние, но, подозреваю, что он – настолько умный и блестящий парень, что мог сам сообразить. Одним словом, в том, что происходит, и в том, что делает Кураев, нет ничего удивительного.

- А.Л: Но зачем он это делает?
- А.Н: Черт возьми, хороший вопрос! Но давайте я не буду на него отвечать. Посмотрим на последствия сделанного. Хотя они замечательно описаны в известном анекдоте. Пытаются сбросить бомбу на село под названием, если не ошибаюсь, Большие Калищи. Она падает и не взрывается, раздается лишь чавканье… То, что делает Кураев, дает такой же эффект, потому что гигантский скандал и яркий всполох не наступил. Обычно так происходит, когда человек не сказал ничего нового: все предполагали, а он подтвердил. Вероятно, Кураев это делает от избытка лучших чувств. Теперь главное, чтобы он унес ноги. Хотя, вроде бы, знает, какие границы нельзя переходить.

- А.Л: Это высшее церковное руководство?
- А.Н: Спокойно! Он знает и давай не будем его подставлять. Умница, искренний, знает границы… И один раз подошел к ней слишком близко, рассказав об обыкновениях Никодима (Ротова). Предельно опасная черта! Остался всего шаг. Не будем его толкать на это.
- А.Л: Предлагаю заняться вопросами читателей из «ВКонтакте» и Фейсбука. Инна Тойбеле спрашивает: «Бывший поп Охлобыстин предложил отправить 7% нашей страны в печи концлагерей и никто не обиделся. В РПЦ готовятся пролоббировать 10-летний срок для тех же 7%. Вопрос: какова вероятность возвращения статьи 121, и вообще, какими вы видите перспективы развития мракобесия и законодательного террора в постолимпийской России?».

- А.Н: Хороший вопрос. Перспектива для развития мракобесия роскошная! Потому что, по моим представлениям, а я – очень хороший эксперт по мракобесию, еще не достигнута не то что пиковая точка, а даже не пройдено 2/3 пути. Расцвет мракобесного великолепия впереди. Плюс, не забывай, что очень мстительным и многоклеточным организмом (450 клеток!) оказалась Государственная Дума. Нам непонятно, почему она ведет себя так гнусно: генерирует и печатает исключительно враждебные по отношению к населению решения и законы. Дума изо всех сил пытается нагадить всюду, где можно, и усложнить жизнь всем, начиная с интернетчиков, для которых пытаются ввести цензуру в Сети.
На самом деле, парламент не в силах пережить страшные дни, когда все было очень зыбко, и возник скандал с подложностью его избрания. Кремль задумался: кого, собственно, взять в друзья? Был такой момент. Сдать фальшиво избранную Думу или нет? Все эти люди были на финишной прямой пути к огромным зарплатам, большим привилегиям и возможности комфортного, респектабельного безделья. (Я четыре раза был депутатом и знаю, о чем говорю.) И вдруг, когда они почти дотянулись до этого пирога, во всей красе и силе встал вопрос о возможности вцепиться в него челюстями. Они пережили страшные минуты и будут мстить за это бедной России.

- А.Л: Следующий вопрос от наших зрителей. Сергей Куницкий спрашивает: «На площади Александра Невского есть магазин церковной утвари. Зайдя туда, я испытал культурный шок. Больше кресты, которые носят на себе служители, стоят от 300 000 рублей. Праздничная ряса – 400 000. Небольшая иконка – 800. Цифрам беспредельны! Священники ездят на дорогих автомобилях, а в церквях висят прайсы на услуги: крещение, отпевание, сорокоуст. Все стоит денег, причем немалых. Почему прихожане с этим не борются? Как давно наша церковь превратилась в бизнес? Можно ли ей вернуть достойный облик?».

- А.Н: Я не думаю, что у церкви в принципе может быть достойный облик. Что касается цен на утварь, которую уважаемый зритель увидел в магазине на площади Александра Невского, это не цены. То, что там продается, на церковном жаргоне называется «жестянки» – латунные штамповки Софринского производства, которых стараются избегать. Существуют панагии и кресты, которые заказывают в единственном экземпляре и которые являются произведениями ювелирного искусства. Выкупаются кресты и прочие вещи XVII, XVIII, XIX веков. Поверьте мне, 350 000 – 400 000 – ничто. На самом деле, там крутятся деньги во много десятков раз больше. Все бы ничего, но…
У меня нет претензий к Владимиру Владимировичу по поводу политики. Мне вообще наплевать, потому что я не занимаюсь политикой бесплатно. Но мне не нравится, как распоряжаются моими деньгами. Государство дерет гигантские налоги, которые вполне могли бы обеспечить совершенно другой уровень жизни в стране. А вот покупать на мои деньги дорогую бижутерию для попов… Все эти люди ведут паразитическое существование благодаря тому, что выведены за рамки финансовой и налоговой дисциплины, которой мы все подчиняемся. Они живут за наш счет.

- А.Л: Александр Глебович, а вам не поступало предложения от РПЦ, может, за деньги или еще как, выступить адептом и защищать ее интересы?
- А.Н: Адептом – нет. Они прекрасно знают, что я не могу. Было вполне здравое предложение подготовить их миссионеров к теледебатам, научить разным приемчикам. Ведь умение вести себя в эфире – искусство, хорошее ремесло, приобретаемое годами. Алексей Германович знает, что у меня есть несколько замечательных учеников – очень способные и известные люди. Так что преподавательский опыт имеется. И попы предложили мне подготовить несколько их полемистов, чтобы те «лупасили» всяких доцентов, которые пытаются состязаться с ними с позиции науки. Доцентов мне, признаться, не жалко. Теория эволюции давно захвачена неприятелем и по ней благополучно прогуливаются люди в сутанах. И дело не только в теории эволюции, а в нормальном, естественном, научном взгляде на мир. Я это предложения не принял, при том что никогда не прикидывался хорошим. Я – наемник, бессовестный, аморальный и совершенно гнусный тип. Сам удивился, что сказал «нет».
(Смеются.)

- А.Л: Антон Вуйма написал: «Все равно никто не сможет узнать, почему он первые полжизни был лучшим агитатором за РПЦ, а вторые – ее лучшим врагом».
- А.Н: Потому что я заинтересовался, узнал и сделал выводы. К тому же, с учетом того, сколько мне… 96?
- А.Л: Угу.

- А.Н: Полжизни я точно не мог быть агитатором РПЦ. Но в свое время выполнял некий государственнический ритуал; казалось, что это обязательная часть, скажем так, для патриота – в его примитивном понимании. Хотя я никогда ни во что не верил, даже не крещеный. Более того, никогда не был лучшим агитатором. Даже если бы я сейчас попытался что-нибудь сказать «за» церковь, это прозвучало бы настолько фальшиво и омерзительно, что ничего кроме смеха не вызвало бы. Почему? Чем объясняется мой успех в качестве самого свирепого и известного атеиста? Я замечательно формулирую и каждый раз попадаю своей формулировкой в цель. Попы действительно боятся пересекаться со мной в эфирном пространстве и где бы то ни было. Если меня спрашивают, делаю я это бескорыстно или за деньги, всегда отвечаю: «Ребята, а какое ваше дело? Снайпера не спрашивают, сколько он получил за выстрел, спрашивают – попал в лоб или нет».
- А.Л: Александр Ватинов добавляет – уж коль пошел со мной разговор: «Сколько платят в КГБ и кто ему сейчас башляет?».

- А.Н: Я ответил на этот вопрос до того, как он был задан: снайпера не спрашивают, кто и сколько ему платит. От него требуют успеха, и все.
- А.Л: Александр Глебович, еще вопрос от Александра Шумкина: «Александр, как, по вашему мнению, будет выглядеть Россия через 10 лет? В общих чертах». Действительно, мы говорим о невежестве и других факторах, о которых молчать нельзя. Есть ваше видение будущего? Достаточно скорого.
- А.Н: Скорое будущее очень сложно и проблемно, потому что существует масса проблем, которые нужно перемолоть, и огромное количество элементов, которое необходимо расплавить и переплавить. Я хорошо знаю историю и то, что такая плавка идет, к сожалению, при очень высоких температурах. Все кошмары, которые есть на сегодняшний день, и которые не позволяют России быть европейской цивилизованной страной, пинцетиком не удалить. Все должно перемолоться и расплавиться. Это всегда очень непростой процесс. Так что оптимистического взгляда на ближайшее будущее России у меня нет.

- А.Л: Александр Невзоров, уважаемые телезрители, был в нашей студии! Спасибо большое, Александр Глебович. Как всегда, очень интересно с вами общаться.
- А.Н: Большое пожалуйста.
- А.Л: Всего доброго!

Телеканал «ВОТ!»,
«Особый взгляд»,
4 февраля 2014, 20.00

http://polit.pro/news/2014-02-04-21821

 

Комментирование отключено.

Дружественные ресурсы:


Контакты:

Почтовый адрес: 199397, Санкт-Петербург, а/я 900, ООО «Невзоров От Эколь» НЕВЗОРОВУ А.Г.