Интервью Политика Эфиры

Без галстука с Деловым Петербургом

Фрагменты из интервью «Без галстука с Деловым Петербургом» (Студия «Лунный кот»).  5 сентября 2012 г.

<>

Ведущий 1: Наша программа «Без галстука», поэтому можем говорить на разные темы, которые действительно сейчас волнуют общество и нас с Вами. И, наверное, хотелось бы поговорить о тех процессах, которые происходят сейчас с сознанием людей. Меняются какие-то политические взгляды, меняются социальные, культурные взгляды, это в первую очередь мы видим по тем культурным разрезам, которые происходят. Советский Союз, который запрещал какие-то религиозные течения и новые ведения, которые где-то их поддерживают, где-то с ними спорят. Насколько важно включать во взаимодействие с государством такие вещи, как религия, например?

Невзоров: Если вы имеете в виду православие, то оно лезет под бочок к государству, изо всех сил срастается с ним просто по той простой причине, что действительно не может, не привыкло и не способно существовать без господдержки. Это, во-первых, его историческая форма существования как части государства. Во-вторых, оно может быть (в определённом смысле этого слова) таким фиговиньким, но всё-таки неким стержнем, на который нанизывается общественный порядок. Но только при условии, когда процент инакомыслия не превышает 0,00008, когда всем обеспечено абсолютное единомыслие, обеспечено жандармскими, силовыми, полицейскими или иными репрессированными мерами, что доказывает история царской России, где православие отнюдь не было свободным выбором. И те русские мужички, которые на Бородинском поле целовали образ Смоленской иконы, перед тем как идти в бой, у них просто не было выбора. Они, может быть, с большей охотой целовали бы изображение Изиды или лифчик Блаватской, но правда Елена Петровна тогда ещё не родилась.  Ведь трагедия заключается в том, что на протяжении почти тысячи лет никакой свободы выбора мировоззрения не было.

Ведущий 1: Да, была церковь и были ещё…

Невзоров: Ни какой свободы. То есть мы были приговорены к определённому мировоззрению и не имели возможности из него выйти, потому что немедленно следовали репрессии.

Ведущий 2: Крепостное право своеобразное?

Невзоров: Не забывайте, что это было двойное крепостное право – реальное крепостное право тоже было. И когда мы говорим о некоем русском народе, то возникает вопрос, кто этот народ. Ведь мы же не будем никогда причислять к гражданам Римской империи тех рабов, которые находились в собственности  у граждан Римской империи. Это никому не придёт в голову при подсчёте населения Рима или  любого рабовладельческого государства. Но у нас этих рабов было 88% . 88% — это с момента официального вступления в силу крепостного права. До этого было всё равно рабство, но не нормализованное, как оно стало после Петра. Если вы думаете, что раб способен любить систему, которая делает его рабом, если раб способен испытывать нежные чувства к режиму, который может взять его дочку и отдать на три дня оттрахивать её приехавшему с города барчуку, потому что это ему захотелось.

Ведущий 1: Право первой ночи.

Невзоров: У нас не было право первой ночи официально. У нас было без всякого права. Когда могут твою жену с задранным подолом продержать на скотном дворе и каждый желающий будет ей отсыпать столько арапником, сколько захочет, когда тебя могут продать в соседнюю деревню либо одного либо с семьёй, хотя запрещалось разбивать семьи, но, тем не менее, это всё обходили.

Думать, что человек, живущий в этой ситуации, может быть гражданином этой ситуации, гражданином этого режима и любить его, это безумное заблуждение.

Ведущий 1: Почему до сих пор действуют те же правила, которые ведут к разрушению этой системы? Мы знаем, какие психологические приёмы используются для скрытного или не очень скрытного управления людьми. Один из них – когда на место родителей ставится другой человек, которого называют отцом: дедушка Ленин, Сталин – отец всех народов. В церкви на место родителя становится человек, которого ещё и называют святым.

Невзоров: Набор манипулятивных действий у церкви отработан, он действительно работал какое-то время, но для эффективности работы  необходима густая цепь штыков, шпицрутенов, палок и возможность покарать за малейшее отступление. У нас все предъявляют претензии к власти, совершенно не понимая, что в России она другой  быть  не может. Страна имеет почти 700-летнее отставание в развитии – не только в науке, технике, искусстве, ремёслах, но и в общественных отношениях,  в развитии общественных отношений.

Проблема ещё одна – в администрации страны. Я рекомендую не употреблять холуйское слово «власть», а ввести в обиход слово «администрация страны». Это немножечко возвращает их с небес на землю, а нам подсказывает правильную ориентацию. Вот администрация страны – она, увы, очень серая. По той простой причине, что эти люди никогда не занимались вопросами религии или религиоведения, они не гуманитарии и не естественники, они в основном юристы, то есть представители одной из самых поверхностных  прикладных профессий. И они  не знают, что такое религия, а сведения о ней получили только от лиц,  заинтересованых в массовой реализации магических религиозных услуг. И эта власть – её привыкли демонстрировать там кровожадным, страшным, одутловатым, осклизлым, подлым, многомудрым монстром – да ничего подобного. Это, в общем, довольно наивная  и серая девчонка, которой легко прилюдно постоянно задирает юбку коллективный Распутин, оккупировавший Кремль, состоящий из множества  больших и малых черносотенцев–мракобесов, лоббистов – торговцев свечками, и эту власть, несмотря на весь её ужасный имидж, эту администрацию имеет возможность иметь прилюдно, с покряхтыванием, чавканьем, ухмыляясь в свою коллективную бороду. Наверное, единственная проблема власти, это её серость.

Ведущий 1: Мы наблюдали в один момент очень яркие уведомления о том, что ведутся разработки тех или иных технологий по управлению сознанием, как массовым, так и целенаправленным, сознанием каких-то субличностей, которые управляют человеком помимо его воли. В определенный момент эти упоминания пропали. Осведомлённому человеку это говорит о том, что они достигли реального успеха и перестали быть засекреченными. И те страны, которые имели наиболее передовые разработки, это Америка, Израиль, они, таким образом, находя ярких людей, взаимодействовали с ними, создали определенные предпосылки к разрушению их личностей, которые привели к разрушению страны.

Невзоров: Не думаю. Это скорее из области конспирологии. Всё, что я знаю о сознании, им никак управлять совершенно невозможно. То есть, возможно корректировать, возможно воздействовать. Да, действительно, можно осуществлять условно говоря массовый социальный гипноз, но он легко разрушается, он легко проходит. Проблема в другом. По наивности и по серости администрации страны им был предложен вариант, предложена модель построения современного, демократического, человеческого государства из трёх известных копролитов. Что такое копролиты вы знаете? И эти три известные копролиты оказались абсолютно непригодным строительным материалом, но никакого другого, естественного, нормального, законного: чистоты соблюдения законов, ликвидации части бессмысленного чиновничества, прекращения диктатуры мелких, больших начальников, милиционеров, пожарных и так далее. То есть из этого запутанного круга никто выйти не может по причине серости администрации страны и того коллективного Распутина, который  имеет на удивление приличную для наших дней потенцию. По крайней мере, он всегда охотно эту юбочку администрации страны в очередной раз задирает, а мы наблюдаем это.

Ведущий 1: Идеология представляет собой крайние позиции. С одной стороны, мы видим, что всё можно – яркий пример, когда наши бизнесмены и политики демонстрировали своё распутство. С другой стороны, мы видим стремление церкви навязать людям какие-то правила, как им одеваться, общаться, строить семью. Где та золотая середина, на которую стоит опираться?

Невзоров: Проблема в том, что мы сейчас наблюдаем ещё один неприятный эффект, помимо серости администрации, мы наблюдаем обрушение общего интеллектуального уровня. Это, увы, тенденция, объединяющая самые разные социальные слои. Если раньше прелестная девушка или взлохмаченный юноша в перекошенных очёчках легко мог поддержать разговор на тему: последние книги Нера Майера, Гааке, новых трудов Бехтерева (я имею в виду, раньше, в начале ХХ века), а тех, кто читал романы, презрительно называли институтками и изгоняли  из студенческой среды. Интеллектуальный, тянущийся к науке уровень в начале XX века был очень высок. Сейчас произошло общее обрушение, кстати говоря, за счёт вашего Интернета тоже. Потому что Интернет предложил режим сильно заниженного интеллектуального общения.

Ведущий 1: Технология клика, когда люди больше 10-ти минут не читают и не смотрят какой-то  ролик.

Невзоров: Это, во-первых. Во-вторых, раньше публикация была ПУБЛИКАЦИЯ. Она должна была пройти редактуру, корректуру, определённый смысловой и идеологический отбор. И  это было каждый раз событие, неважно, где это было, в районной газете или в центральной «Правде». А сейчас публиковаться, в общем, может любой идиот. И получить аудиторию не меньше, чем в районной газете. Дело не в идиоте, но приходят люди, которые видят – можно и так писать, а можно мыслить и на этом уровне. А этот уровень оказывается ещё и более востребованным, чем более сложный, и начинается понижение интеллекта, понижается понимание роли наук, понижается понимание роли необходимости, прежде всего научной образованности. Ситуация какова? К сожалению, выбора нет: либо человек знает и понимает теорию эволюции в её современном виде, уже не дарвиновском, а значительно более обогащённом  и русскими академиками Северцовым, Шмальгаузеном, англичанами Докинзом, Аттенборо, либо он понимает и знает теорию эволюции,  либо он верующий. А уж во что именно он верит, не играет никакой роли: в Иисуса ли Христа, в макаронного монстра, в волшебные свойства лифчика Блаватской или пояса Богородицы или в астрологию. Он в любом случае ищет простые, примитивные, основанные на правилах первобытного мышления  схемы, которые он легко находит и которые заменяют ему те познания о мире, которые есть. Естественно, власть, администрация – не будь дурой – этим пользуется. И понимая, что тупыми, невежественными, непросвещенными управлять гораздо легче. Правда, ей только так кажется. На самом деле, мы видим совершенно обратный пример. Но серость администрации, которая демонстрирует даже незнакомство с историей, кроме тех открыточно-картиночных и абсолютно фальшивых образчиков истории. История у нас кто? История у нас служанка идеологии, поэтому она чрезвычайна изменчива, и практически любой режим так или иначе видоизменяет волшебным образом всю историю на 700-800 лет вглубь для того, чтобы её как-то приспособить под себя. И вот эта дремучесть дорого нам обходится и обойдётся, если вас беспокоят факторы развития России,  ещё очень дорого в будущем.

Ведущий 1: Есть разные подходы, например подход с алкоголизмом, он, может быть, звучит очень жёстко, я не сторонник его. Тем не менее, не надо с ним бороться, пусть те люди, которые неадоптированы, они вымрут, а те, которые останутся, у них появится устойчивый иммунитет. Здесь мы имеем похожую тенденцию, люди ищут веры, когда они хотят ответственность за свою жизнь переложить на кого-то другого: чиновника, барина, который придёт-рассудит, мифическую фигуру, которую нельзя потрогать и пощупать. Тем не менее, есть определённый процент людей, которые готовы на себя ответственность брать. Может быть таким и должен быть порядок вещей?

Невзоров: Нет, таким порядок вещей быть не должен. Хотя, ничего, так называемое человечество с таким порядком прожило несколько тысяч лет и как-то выжило с грехом пополам, бедненько, скудненько, но выжило. Единственное, это всё тормозит прогресс, это всё тормозит развитие и общественных отношений и знаний, потому что видите у меня в руках зажигалка, Вы только представьте себе на секунду, что человечеству потребовалось четыре тысячи лет, чтобы изобрести эту фигню. Четыре тысячи лет, хотя потребность в подобном мобильном устройстве огня была огромна с самых первых минут социализации, с момента  возникновения речи, возникновения хозяйства и так далее, так далее. То есть, мы всё время платим за эту всеобщую серость, за стремление найти простые формы знаний. Ну, зачем, на фиг ему изучать, что такое мозг, что такое физиология, анатомия, он посмотрел на три картинки МРТ, увидел  вот здесь красненькое, и он думает, что что-нибудь понимает о работе головного мозга. Ещё можно было бы приводить какие-то примеры до бесконечности, но мы имеем на данный момент то, что имеем, то есть чрезвычайно отсталое интеллектуальное общество, которым естественно пользуются бородатые прохиндеи и навязывают нам три известных копролита в качестве чуть ли не основы государственного здания.

Ведущий 1: Хочется, конечно, изменить то общество, в котором мы живём.

Невзоров: Не надейтесь.

Ведущий 1: Но понятно, что спасение утопающих дело рук самих утопающих.

Невзоров: Вы – романтик.

Ведущий 1:  Ну, как есть. Какой спасательный круг можно предложить, чтобы найти себя в мире?

Невзоров: Я не вижу никакого спасательного круга на данный момент. Можно было бы ответить прекрасными словами, что история делается не на полях сражений, а в лабораториях. И единственное, что всерьёз возвышает человека, всерьёз созидает человека, — только наука и ничего больше. И всё, что мы можем сделать, это, мы должны делать, прежде всего в области образования, в области стерилизации образования от любой ахинеи, стерилизации образования от любых «ахинеизаторов» — назовём их так, тех самых мастеров, которые сейчас выстраивают школьные или университетские программы или вводят в них полную дичь вроде основ так называемой православной культуры. Но эти слова бессмысленны, потому что, увы, homo – человек, он всегда тянется к более простым, более примитивным формам. Сравните количество посетителей на поп-концерте и в филармонии, вы сразу поймёте ответ на свой вопрос. И поймёте, что вы очаровательны, но романтик.

Ведущий 1: Я считаю, что время обилия информации, доступных знаний, но не все люди умеют ориентироваться в этом огромном потоке. И возникает другая проблема: обилие информации. Оно подходит энциклопедично к тем знаниям, которые доступны, совершенно отдаляя многих людей от умения строить мысли, строить свой образ мышления, учиться это строить, перенимая это у тех людей, которые достигли тех или иных успехов в жизни и оставили за собой след в виде каких-то  новых творений, в образе мысли и науки.

Невзоров: Возможно. Но Вы настолько хорошо поставили вопрос, что заключили в нём полностью ответ. Поэтому мне добавить нечего. Всё довольно точно разложили и расписали.

Ведущий 1: Россия переживает различные демографические взрывы. Население уменьшается, мы видим разницу мужского и женского населения. Может, стоит ввести полигамию как институт семьи?

Невзоров: Ничего в этом плохого нет, как нет ничего особо хорошего. Но в любых попытках оздоровить каким-либо образом эту ситуацию, вы опять упрётесь лбом в тех же самых попов, которые будут навязывать (и довольно успешно, судя по судебной практике недавнего прошлого) свои представления, основанные на древнееврейском фольклоре двухтысячелетней давности. Притом, что они это делают настолько навязчиво, настолько агрессивно и настолько шумно, что их слушаются. Но надо ли улучшать эту демографию? Что Вас беспокоит демография? Это что Ваша проблема? Оставь эту проблему государству. Ему нужны солдаты, ему нужны плательщики налогов. Тебе нужно увеличение очередей и пробок? Ты что беспокоишься? Пусть это будет проблемой чиновников. Это проблема попов, им нужны ещё покупатели свечек. Тебе-то что до этой демографии?

Ведущий 1: Честно говоря, мне даже выгоднее. Женщин больше, конкуренции меньше.

Невзоров: Подходи с нормальной, здравой точки зрения. И прекратите вы рыдать про эту демографию. В конце концов, и более успешные, более здраво живущие империи распадались. Попробуйте объяснить швейцарцу, немцу, австрийцу, итальянцу, что распад Римской империи был трагедией. Да не был, образовалось множество государств, пригодных для жизни, вместо одного, ставшего на тот момент неуправляемым. Да, можно сколько угодно говорить, что распад это трагедия. Конечно, лучше бы, если бы он случился не при нашей жизни, а лет сто назад, так как распад стран – это всегда личные финансовые и хозяйственные трудности. Я, например, не хотел бы. Но сказать, что это трагедия? А какая в этом трагедия? Это жизнь. Ну, десять каких-то придурков лишатся возможности с гордостью бить себя в гудящую грудь кулаком и кричать что-нибудь про огромность.

Мы прекрасно знаем, что империя – это замечательная штука, империя — это очень хорошо. Например, машина «Роллс-ройс» это хорошо или плохо? Хорошо. Вопрос в стоимости её содержания. Если вам каждый раз приходится продавать почку или отдавать дочку в бордель на несколько дней для того, чтобы сделать ТО или купить маслица специального, а роллс-ройс нужен, чтобы доехать до дачи на шести сотках, то, наверное, на фиг роллс-ройс. Вопрос в стоимости содержания. Стоимость содержания империи значительно превосходит все те эффекты, которые мы имеем от её содержания. И плюс, если бы эта тварь требовала только почек и только денег, но за торжество этой идеи мы должны платить жизнями детей. Она же жрёт эти жизни, просто как последняя сволочь, совершенно не останавливаясь, она питается живым мясом и живой кровью.

Ведущий 1: Отстаивать придуманные диалоги.

Невзоров: Совершенно верно.  Я же тоже был имперцем и тоже бледнел от гордости, вспоминая стихи Никитина «Ты моя Русь державная, моя Родина православная». Но потом, когда на моих глазах в Грозном я был свидетелем немногих смертей, я видел смертей наверное, 500-600.

Ведущий 1: Это много.

Невзоров: На той войне это не много. Это были просто перешагивания через мальчишеские трупы, это были попытки отклеить от ботинок чьи-то кишки, это были наши мальчики, это были те самые мальчики, которыми мы, МЫ, не только администрация, не только пьяный Борис Николаевич, МЫ, с нашего общего согласия было заплачено за сохранение этой идеи.  В очередной раз. А до этого были сотни таких же войн. И ведь это же чьи-то дети, которых рожали и растили не для того, чтобы они потом в полусгоревшем состоянии воняли, лежа на улицах Грозного. Я уж не говорю про исход, про то, что мы всё равно проиграли эту войну и теперь платим дань Чечне. Назовём это своими словами. Спасибо Рамзану, который достаточно деликатен и никогда это не озвучивает, но мы прекрасно понимаем, что это так. Да, у нас были войны более успешные, когда платили дань нам, но это всё было в режимах сохранения этой непонятной огромности, которая существует только для того, чтобы в этой огромности, подчиняясь страшным законам, необходимым для этой огромности административной диктатуры, мы жили бы только хуже и менее свободно. Спасибо вам за эту идею.

Ведущий 1: Сейчас мы видим много националистических, неофашистских идей. Кому это выгодно, зачем стравливать людей, которые соединены веками, зачем создавать вот эти практически междусемейные разборки?

Невзоров: Я не думаю, что эти междусемейные разборки могут состояться в полном объёме, потому что есть ваш чёртов Интернет, который в состоянии испепелить и осмеять любую идеологию и изничтожить её. Я не интернетный человек, через меня цивилизация перешагнула и пошла дальше, у меня нет даже электрического адреса, но я могу уверить вас, что если бы не все эти ваши «ютубы», то, вероятно, все события на Болотной могли бы развиваться чуть-чуть иначе. Все события с шалуньями в XXC тоже могли бы развиваться совсем иначе,  если бы не эта воспаленнность Интернета и его готовность реагировать и заражать настроениями всех. И, в общем, это хорошая воспаленнность. Я сердит на Интернет за то, что они книжки воруют всё время и вывешивают. Это свинство, конечно. Сердит за то, что он понижает интеллектуальный уровень. Но, Интернет до сих пор остаётся территорией свободы. И пока эта территория свободы есть, торжество, то, о чём вы говорите, так называемого национализма невозможно. Мне не очень понятно, что это такое. Как физиолог, я не понимаю разницы между национальностями, это чисто социально-культурные различия.

Ведущий 1: Там есть определённые различия, но они не такие.

Невзоров: Но они не являются биологическими. Это социально-культурные различия. Расовые различия тоже не являются биологическими. Более крупные и антропологические различия, но не биологические тоже. Сделать возгонку национальных чувств можно ведь из любого народа без всяких проблем. Это можно сделать с суданцами, с ливийцами, с нигерийцами, с русскими, с немцами. И здесь ни при чём  ни история, не те реальные или мнимые ценности этой истории. Это простая паразитация на самых примитивных чувствах человека, на самых примитивных его качествах, когда вдруг твоя агрессия, твоя злоба, твоё неприятие любого другого, не похожего на тебя человека вдруг приобретает законные формы. Это законная форма называется национализм. Красиво. Патриотизм. Красиво. Давайте я вам приведу простой пример, красавица. Я Вам перечислю несколько характеристик человека, а вы мне скажете, хороший человек или плохой. Ладно?

Ведущий 2: Попробую.

Невзоров: Смотрите. Солдат. Храбрый солдат. Доброволец. По зову сердца, движимый исключительно любовью к своей Родине, он уходит на фронт, получает несколько ранений, солдатские награды. Под воздействием определённых поражающих веществ, он слепнет, ползёт какое-то время по полю, добирается до госпиталя. В этом госпитале он узнаёт, что страна, которую он любил, во имя которой он шёл на всё, рухнула. И он снова слепнет от этого потрясения. Затем у этого человека необыкновенная судьба, которая выносит его на самый верх социальной лестницы его страны, и он делает для своей страны, для блага своего народа всё возможное, по его мнению. Для того, чтобы этот народ был приоритетным, доминирующим, наиболее уважаемым, но случается трагедия, он не может пережить беды своего народа, будучи настоящим патриотом, он кончает с собой. Это хороший человек или плохой?

Ведущий 2: Здесь мы упираемся в тот момент, я примитивно говорю: это наш или немец?

Невзоров: Секундочку. Это положительный персонаж или отрицательный?

Ведущий 2: Его можно подать и как положительный персонаж и как отрицательный.

Невзоров: Подожди. Я говорил об Адольфе Гитлере.

Ведущий 1: Ты ещё спроси, был ли он вегетарианец.

Невзоров: Он не был никогда вегетарианцем. Это образец патриота в его самой высокой точке. Поэтому задумавшись о том, кто на самом деле был Адольф Гитлер, легко понять, что такое патриотизм на самой высокой ноте. Всего-навсего. Поэтому игры с патриотизмом также опасны, как они опасны вообще с любой культурологией, которая внушается не очень образованному люду, народу, не очень образованному населению. Это чертовски опасные игры. Но, говорю, есть в качестве противовеса ваш чёртов Интернет.

Ведущий 1: Определённые институты диктуют нравственные устои. Какую нравственную подоплёку можно привести в противовес этим устоям?

Невзоров: Не надо приводить никаких противовесов тем нравственным и моральным устоям, на которые Вы намекаете, которые основаны на еврейском фольклоре. У нас есть Уголовный кодекс, у нас есть Административный кодекс, у нас есть Гражданский кодекс. Исполнение параграфов кодекса гарантирует нормальную обстановку в стране и нормальные взаимоотношения между субъектами, скажем так и права и этой небольшой цивилизации, которая  называется страной или народом. Этого совершенно достаточно, потому что этот отсев так называемых ценностей, основанный на каких-то религиозных представлениях, он уже прошёл. Дело в том, что они очень условны и они необыкновенно, недопустимо узки. Ведь когда мы говорим о так называемой любви и нравственности, это очень своеобразно понимается религиями. И любовь, и нравственность.

Ведущий 1: Да, скажем, секс до брака или только в браке.

Невзоров: Это очень своеобразно понимается. И главное, это имеет массу расширительных толкований, трактовок, а когда чуть-чуть не та трактовка или толкование, немедленно раскол, немедленно костры, немедленно ненависть.  Вещи, которые нам предлагаются в качестве моральных ориентиров, они абсолютно непригодны. Именно потому, что они предельно расширительны и  неконкретны. То, что было очень хорошо для небольшого скотоводческого древнееврейского народа, то никак не коллерируется с тем, что происходит сегодня и никак не может быть инсталлировано в наше общество. Замечательная заповедь «Не убей». Возникает вопрос: кого и в какой ситуации? Шепните вы это «Не убей» снайперу, который поймал в  прицел лоб террориста, я посмотрю, как вам потом разобьют тестикулы.  «Не укради», тоже замечательная вещь, но скажите это советскому разведчику, который положил во вскрытом адлеровском сейфе лапу на секретные документы ядерного оружия. И так далее, так далее. «Не прелюбо сотвори», «Не прелюбодействуй». А почему, собственно? Возникает вопрос, на который естественно ответа не будет. Условные правила, увы, показывают нам, условная мораль, религиозная мораль, из-за её конфликтов гораздо больше, чем при соблюдении трёх нудных, но довольно разумных, выверенных  — правила Гражданского, Административного и Уголовного. И никаких других ориентиров на самом деле не надо.

Ведущий 1: Когда человек придерживается какой-то веры, он теряет нравственность, так как находится в рамках и не сопереживает человеку, которого он встречает на своём пути.

Невзоров:  Приведу вам простой пример. Недавно эти милые шалуньи, которые сплясали в ХХС, осуждены на 2 года. Но дело не в этом. Они и их дети, потому что срок, который получает мать, автоматически получает и ребёнок. Потому что это срок заключения матери. Дело не в этом. Этому предшествовала вакханалия необыкновенной злобы, когда проявились все черты православных – требования публично высечь, посадить на колы, содрать кожу, сжечь, принудить к 100 дням вымывания сортиров и так далее. И был очень интересный довод: а вот попробовали бы они это сделать в каком-нибудь другом храме какой-нибудь религии.

Я не  могу отвечать за ислам и за иудаизм, с моей точки зрения, все религии одинаковы, но они шалили и гораздо более весомо пошалили в храме науки – в Музее естественной истории. И почему-то зоологи, биологи, доктора и академики не стали требовать не то что порок или сажания на кол, они поулыбались и забыли. Потому что деяния  их служению, их святыням не причинили и не может причинить никакого ущерба, потому что наука настолько огромна и неуязвима, что хочешь – пляши голой, одетой, демонстрируй все подробности собственной гинекологии, от неё не убудет. И никого, кто по идее мог бы возмутиться, «как же на фоне портрета нашего Дарвина, святыни, где стоят драгоценные для науки артефакты, как скелет текодонта происходит святотатство. Никто даже усом не повёл: дурят, девки. Подурят, повзрослеют и всё будет в порядке.  Это другие нормы морали. Гораздо более мягкие и вместе с тем гораздо более универсальные, простые и человечные, когда мораль происходит  из понимания, что такое человек, и от снисхождения к человеку, почти бесконечного. Потому что, прежде всего, основано на понимании кто он такой, откуда он взялся и какова его подлинная природа.

Всё, что основано на знании, оно гораздо нежнее и спокойнее. Вы можете мне сказать: в 18-19 году… Это не совсем корректный пример, потому что таких уж разгромов церквей и таких уж издевательств и надругательств, как описывают церковники не было, всё было немножко по-другому. А французская революция – это будет чуть-чуть корректней. Там действительно много прелатов и священников постреляли и повесили только за то, что они прелаты. Но не забывайте, теми, кто это делал, руководило тоже священное дело.

Руководила идеология, братство, равенство, идеология народных возможностей.

Всякая идеология омерзительна. Всякая идеология истекает кровью и выпускает кровь. Надо давить идеологию всюду, где вы только её заметите, любую и тогда вы получите относительно здоровое общество.

Ведущий 1: Даже самая гуманная религия диктует свои правила.

Невзоров: Большая ошибка думать, что христианство – религия любви. Любовь только внутри неё самой и только в отношении ближнего, то есть единомышленника, причём единомышленника абсолютного. Как только вы чуть-чуть уходите от единомыслия и пальчики складываете не так, а иначе, вас ждёт костёр только за пальчики, хотя вы сохраняете верность всем постулатам и догмам этой веры. Это тоже любовь. Слово любовь туда не надо примешивать. И когда я недавно, на каком-то эфире приводил в пример музей Тимирязевский, Музей естественной истории, напротив меня сидела очаровательная дама, которая сказала: «Саша, у Вас же нет ничего святого». Я говорю: «Да, конечно. Чем меньше у человека святого, тем реже у него рука тянется к нагану, топору или факелу, для того, чтобы защищать своё святое. Или во имя своего святого унижать и обижать других людей».

Ведущий 1: Чтобы уходить от идеологии, надо идти к семейным ценностям и исключать из жизни те странные организации, которые считают себя вправе диктовать правила жизни?

Невзоров: Да, несмотря на свою серость, они очень быстро наглеют. Хорошо когда это обнагление связано с анекдотичностью, с комедиозностью образа, как, например, у Онищенко, который бегает и плюёт в суши в московских ресторанах, либо укрощает грипп, которого нет, и просто как Георгий Победоносец с огромным шприцем, он вакцинирует всю страну. Хорошо, когда ребята типа Мединского, парня симпатичного, но очень неразвитого, наверное, ему самое место в качестве министра культуры. Но, увы, они же пытаются всё время воздействовать на нашу жизнь, хотя их задача – собрать налоги и правильно их распределить, оплачивать людей, которые будут следить за безопасностью на наших улицах, ловить реальных преступников, а больше их нос, их государственный нос нигде-нигде не хотим видеть. Да шли бы они на фиг со своими идеологемами, идеями, устоями, моралями и со всем остальным. И когда люди поймут, что надо выдавить из себя этого крепостного, раба идеологии, раба чинопочитания, что нужно сделать всё, чтобы максимально обезопасить себя от государства.

Мы достаточно высокие налоги платим им, они достаточно бездарно ими пользуются, на собранные у нас достаточно большие налоги они почему-то начинают золотить брюхо попам или создавать ситуации, которые совершенно нам не нужны. Мы не имеем возможности контролировать расходование бюджетных средств, как только с нас налоги уже собраны. В этой области надо навести порядок. В каждом должна проснуться здоровая нормальная жадность человеческая. Не думаю, что вы, расплачиваясь с государством за весьма эфемерные услуги этого государства,  хотите, чтобы ваши деньги шли на бижутерию для Чаплина или на новую, украшенную камушками шапочку для Гундяева. Не думаю я, что вы хотите, чтобы ваши деньги, которые вспотев, и вытерев виски, и матерясь, что опять от бюджета будут отрывать непонятно во имя чего, во имя туманных услуг, которые предоставляет государство, отрывать огромные деньги, вы узнаёте потом, что на эти деньги выстроен чудесный дворец или с помощью этих денег, и совершенно не для  вас.

Ведущий 1: И тут же говорят, что для ребенка урезаются предметы и какие-то предметы он должен получать только за деньги, а какие-то только дома. А я хотел, чтобы ребёнок получил достойное образование.

Невзоров: Вы тоже делаете очень хорошее дело, инкубируя недовольство. Инкубируете и подогреваете, в нормальном, хорошем смысле слова, это недовольство существующим положением вещей. Но не надо увлекаться.

Это, не потому что я доверенное лицо Путина, и так далее. У меня к нему личное отношение, я благодарен ему за добро, которое он лично мне сделал. Как только у меня прекратятся обязательства, вероятно, я смогу говорить по-другому.

Поймите, что сегодняшняя Россия, которая готова стерпеть двухлетний срок за песенку в помещении, которое для нас всех по закону является культурно-развлекательным центром, не более того, Россия другой власти недостойна. Поэтому, то, что вам говорил уважаемый мною Денис Котов, читайте книжки, чёрт возьми.

<>

No Comments

Leave a Reply

Nevzorov.TV