Интервью Политика Эфиры

Интервью в телепередаче «В гостях у Дмитрия Гордона»

Фрагменты из интервью Александра Невзорова телепередаче «В гостях у Дмитрия Гордона» (Киев, «Первый канал») июнь 2011.

Ведущий: Сегодня, чтобы закончить разговор о «600 секундах» в программе, сегодня такая программа на российском телевидении в принципе возможна?

Невзоров: Сложный вопрос. В тот момент не было власти. В тот момент не было не только власти, но и безвластия.

Ведущий: Понимания, что дальше будет, не было.

Невзоров: Да. И поэтому никто не решался меня останавливать, всерьез не решался. Были какие-то попытки, которые мне же шли на пользу, которые я легко перепрыгивал, как пудель в эту самую загородочку в известной забаве. Но сейчас у тех ребят, которые в Кремле, там есть блестяще умные люди, но категорически отсутствует всякое чувство юмора в отношении политики. Вот с этим там очень плохо. Плюс они, как безумные алхимики, все стремятся раскопать какую-то так называемую национальную идею, вывести ее в этих своих кремлевских лабораторных колбах…

Ведущий: И никак.

Невзоров: А она не выводится. Она вообще искусственно никогда не выводится, тем более в России.

Ведущий: А ее и нет, наверное?

Невзоров: А ее, я подозреваю, что просто не должно быть. Поскольку мы научились ненавидеть идеологию так, как не один другой народ в мире. Мы научились ненавидеть ее тайно, явно, открыто, скрыто, по-всякому, любую. И когда есть, причем та идеология не была искусственной, как ни странно. Она была позорной, порочной, кошмарной – какой угодно, но она была достаточно естественно образовавшейся как результат того насилия, и как результат той дикости, которая творилась в России до 1917 года. Потому что считать, что революцию в России так уж пришли три еврея со ржавыми маузерами и постреляли великую православную Русь, я хочу сказать, что это сильная натяжка. Это не так, и надо понимать, что такое была революция 1917 года. Ведь мы же не говорим о том, кто ее оседлал, кто ею воспользовался, кто ею распорядился. Мы говорим о том, что, прежде всего, это был колоссальный по мощи, неслыханный взрыв ненависти народа к порядку управления, к лицемерию, к подлости, к глупости власти и глупости вот этой конструкции, в которой они все жили, потому что весь народ так или иначе был включен в этот омерзительный, страшный, кошмарный, но тем не менее, абсолютно закономерный и в общем абсолютно оправданный процесс. Потому что, когда мы сейчас рисуем сусальную Русь до 1913 года, то мы совершенно забываем вот этот фактор.

Ведущий: И ангела-царя Николая Второго.

Невзоров: Да, и ангела-царя Николая Второго. Я даже не буду конкретизировать, потому что то, что тогда еще не было покрыто слоем маразма, то, что тогда еще кровоточило, сейчас благополучно заросло маразмом, и сверху этот маразм, как известно, еще и позолочен. И тщательно накрыт флагами генерала Власова, который во время Великой Отечественной войны вел на этот бедный Советский Союз банду уголовников и других изменников родины. Сейчас это нечто невероятное.

Ведущий: Вам не кажется иногда, что национальная идея России – для начала построить хорошие туалеты.

Невзоров: Вы знаете, я вообще не думаю про национальную идею. Хорошие туалеты вполне реальны, потому что они следствие общего, скажем так, поднятия уровня цивилизованности во всем мире, когда-нибудь этот уровень поднимется. Вы же не забывайте, что Россия была задержана в интеллектуальном развитии почти на 700 лет. И это не слова и не мое мнение вольное или вздорное, давайте посмотрим: первый университет в Европе – Падуя. Это 1074 год. В России первый университет – 1724 год. К сожалению, эта простая и грубая фактология, простая и грубая цифирь, доказывает сразу все, потому что, увы, эта внешняя примета в виде наличия университета говорит сразу обо всем. И их отсутствие говорит о том, что насильственно, по глупости, либо для того, чтобы просто облегчить себе жизнь, но в России не было интеллектуального развития достаточно долго, за что мы сейчас все и расплачиваемся. Понятно, что русская церковь очень тщательно охраняла свой рынок. Она понимала, что в случае прихода любой цивилизации, любого просвещения рынок будет под угрозой. А они ведь для того, чтобы продавать свечки всегда были готовы на все. Им было совершенно все равно: судьбы нации, глобальнейшие вопросы. Им было совершенно все равно – надо было продавать свечки. Сейчас они доказывают, что они помнят эту свою коммерческую жилку, и тоже идут на все, ради того, чтобы обеспечивать доход своим свечным заводикам и производителям лампад и всяких картинок. Когда нам говорят, что в России не было инквизиции, во-первых, она была, и об этом замечательно пишет Ефим Грекулов – советский великолепный религиовед, и существует масса свидетельств, включая сами церковные свидетельства типа Стоглавого собора, но у нас конечно инквизиции было меньше по одной простой причине. По какой? Да у нас грамотных было в 20 раз меньше! Для того чтобы стать еретиком, надо прочесть хотя бы одну книжку. Поскольку эта одна книжка была всегда недоступна в России. Посмотрите, у нас был большой объем рукописных книг и книг печатных, но это всегда были октоихи, требники, минеи, псалтири, молитвословы, у нас не было вообще не то что там философской литературы или некой естественнонаучной литературы. Ведь в 1543 году Везалиус уже составил полный анатомический атлас человека, который современен и сейчас. У нас в 1543 году вряд ли можно было найти что-то кроме октоихов, требников, четок, и бесконечных земных поклонов, немощеных тротуаров и т.д. Спасибо еще Петру Алексеевичу, Первому, который все это превратил, иначе мы бы XX век встретили с вот такими бородами, очень удивленные…

<>

Ведущий: Вас долгое время связывали очень близкие отношения с Борисом Абрамовичем Березовским. Пять лет вы были его советником.

Невзоров: Угу.

Ведущий: Что вы можете сказать о Березовском?

Невзоров: О Березовском… Березовских много: Березовский-политик, Березовский-интеллектуал, Березовский-жадина, Березовский-прохвост, Березовский-умница. Вот много есть Березовских, и все это один и тот же Борис Абрамович. Конечно, он слишком интеллектуален был изначально для того, чтобы вообще в России заниматься политикой. Интеллектуализм и политика в России вообще вещи совершенно несовместимые. Я не говорю про то, что, например, какие-то правительственные учреждения, ты приходишь и понимаешь, что ты оказался в таком волшебном заповеднике жлобов – нет. Я не хочу этого сказать. Но вы меня можете так понять. А я не смогу вам ничего возразить. И вот, Борис Абрамович с его утонченностью и с его интеллектуальными стратагемами и конструкциями был абсолютно идиотичен. Не просто нелеп на фоне тогдашней российской политики, а абсолютно идиотичен. Сейчас уже давно мы с ним не общаемся, но сейчас, насколько я понимаю, у него ПГМчик начался.

Ведущий: Что такое «пгмчик»?

Невзоров: Православие головного мозга. И, к сожалению, когда это начинается у кого-то, то я прекращаю общение.

Ведущий: Сегодня все руководство России из вашего города, многих вы наверняка, хорошо знаете. Что вы думаете о правящем тандеме сегодня? Модное слово – тандем.

Невзоров: Да вы знаете, ничего, во-первых, не думаю. Путина я чрезвычайно уважаю, прежде всего, как разведчика. Второго парня совершенно не знаю. Но сейчас они мне оба не нравятся, потому что очень распустили попов…

<>

Ведущий: Вы были послушником в монастыре и пели партию баса в церковном хоре?

Невзоров: Да, действительно, это было. Тут надо понимать, что касается послушания в монастыре, то это был такой юношеский максимализм протестный, не имеющий под собой никакой веры, естественно, во все это.

Ведущий: Не имеющий?

Невзоров: Естественно да. Но вы же не сказали: «в каком монастыре?»

Ведущий: В каком монастыре?

Невзоров: В женском. Тогда, я подозреваю, всем сразу, даже операторы у вас захихикали радостно и понимающе… Но со скандалом я оттуда был удален, через некоторое время, которого мне хватило. Будем называть вещи своими именами. А затем была уже совсем другая… да, был певчим. Потому что хорошее сольфеджио, хороший город, тогда очень много платили, и это был на самом деле второй баритон…

Ведущий: Временами переходящий в бас.

Невзоров: Нет, до настоящий басов, до контр-фа мне было далеко. Ну и плюс это же было дико увлекательно, потому что у нас не было никаких ПГМнутых в хоре. Это был сброд таких хулиганов, богохульников, разбойников, не было ни одного песнопения, куда бы мы не вставляли какие-нибудь веселые безобразные словечки. А потом был другой контакт с церковью, потому что пришли 90-е годы, и моим опытом решили воспользоваться, тогда я как бы курировал тех иерархов, которые могли бы влиять на исход референдума, которые могли влиять на победу ГКЧП, которые могли вообще на что-то влиять, а поскольку церковь была на тот момент…

Ведущий: Модной.

Невзоров: Дело не в этом. Там была АВушка очень хорошо выстроена (АВ – агентурная вертикаль) и мне очень пришлось как бы близко и уже в совершенно другом качестве сойтись со многими митрополитами, епископами и архиепископами. На тот момент не все, но большинство – это были великолепные люди, которые играли очень сложную и чуждую для себя роль.

Ведущий: Все работали с КГБ?

Невзоров: Да я не могу за всех сказать. Даже из тех, кого я знаю, не все работали, потому что некоторые начинали гулять сами по себе. Ведь очень большие деньги, большие возможности, определенная власть, но большинство все-таки сохраняло верность присяге. И они работали. Они работали так, как бы они работали, не знаю, в немецком тылу. Работали мужественно и очень артистично. За счет этого мне много просто стало известно о церкви.

Ведущий: Большие артисты.

Невзоров: И даже вот среди тех иеромонахов, даже иеросхимонахов, и митрополитов, и архиепископов были гениальные актеры. Это сейчас для того, чтобы стать епископом, надо обладать другими немножко качествами.

Ведущий: Тогда нет, да?

Невзоров: Нет, тогда в общем эта начинала взрастать погань, но тогда эту погань еще можно было прессовать.

Ведущий: Сейчас уже все, да?

Невзоров: Нет, а сейчас уже чекистов не осталось. Тогда были либо чекисты, либо *запикано*.

Ведущий: А сейчас, в основном, вторые?

Невзоров: Это ваше мнение.

Ведущий: Вы говорите: «я избегаю общения с верующими людьми, потому что любая вера кажется мне полным абсурдом.

Невзоров: Ну это немножко литературизировано, вообще-то. Вообще я никогда в средствах массовой информации своего искреннего и четкого представления о вере не рассказываю, потому что просто боюсь, что это будет обидно. И уж извините, я здесь соблюду свою традицию, но…

Ведущий: То есть мы не узнаем, верующий вы или нет?

Невзоров: Как вам сказать? Вот был один замечательный человек, у него было прозвище Бульдог Дарвина, естественно, я говорю о Хаксли. И Хаксли прославился меткостью своих изречений, в частности он говорил, что «я настолько скептик, что не исключаю возможности чего бы то ни было». И точно также я не исключаю возможности чего бы то ни было. Более того, я вижу, что очень многие люди, опыт которых для меня важен, и существование которых для меня, в общем, бесценно, я имею в виду и того же самого Энштейна, и Уайлдера Грейвса Пенфилда, и множество анатомов русских и итальянских, что это были люди не отрицавшие до конца идеи бога. Но их бог, если это некая предначальная разумная составляющая вселенной, которая и породила эту серию больших взрывов и расширений, то в любом случае, этот бог не имеет ничего общего с тем существом, которое через толпу бородатых жуликов высасывает у старушек пенсии и джипы у впечатлительных бизнесменов. Но, несмотря на то, что у меня есть такое мнение, о том, что «не исключено», мне все-таки больше нравится позиция Лапласа. Помните, да, эту блестящую историю, когда величайший астроном, который до сих пор считается непревзойденным во многих теоретических вопросах даже современной астрономии, был прославлен настолько, что к нему приехал Наполеон, и Наполеон 4 часа знакомился с концепцией Лапласа. 4 часа. Для неусидчивого, вертлявого и не любящего всякие умствования человека это было очень много. И вот, когда он ознакомился, и даже что-то понял, как позже пишет Лаплас в своих дневниках, Наполеон сказал: «Да, говорит, но я совершенно не вижу, где в этой концепции место у бога?» Лаплас говорит: «А и не надо, все сходится и так». И вот это «все сходится и так», сейчас, в XXI веке, как вам известно, повторил Стивен Хокинг в своих трудах по астрофизике.

Ведущий: Сегодня быть атеистом крайне немодно, атеистов практически нет, все верующие, причем некоторые, истово. Я записал для себя ваше высказывание, оно мне показалось крайне интересным: «Атеист – это человек, который воспринимает все эти бредни всерьез, а я эти бредни всерьез воспринимать не могу. Ни про выяснение группы крови Микки-Мауса, ни про Иисуса Иосифовича Христа. Мне это все безразлично. Я говорю в данном случае про организацию: жадную, охамевшую, пытающую убедить меня в том, что она представляет здесь интересы какого-то сверхъестественного существа, и поэтому ее надо освобождать от налогов, отдавать ей антиквариат и недвижимость. На самом деле, эти нестриженые, потешные, комические, костюмированные, жирные, похотливые дядьки не вызывают у меня совершенно никакого уважения».

Невзоров: Ни малейшего уважения. В данном случае не цитата вырвана из контекста, а абсолютно точна. Хорошо зная русскую церковь, я вероятно, имею право на свое мнение о ней, хотя в свое время я не сделал там карьеры, потому что в свое время у меня был еще и период семинарии, и период, скажем так, сложных взаимоотношений с, это как раз был хор семинарии уже, но я не очень подходил по ориентации.

Ведущий: То есть это там уже все начиналось?

Невзоров: Тогда это уже все начиналось везде. Я не буду рассказывать отвратительную скандальную историю, которая все это сопровождала.

Ведущий: Может быть, все-таки расскажете?

Невзоров: Да все-таки не буду. Давайте подождем лет 20. Ну, в общем, я пострадал из-за традиционной ориентации.

Ведущий: Вот, вы все это видели изнутри. Сегодня некоторые священники с болью говорят мне, что в церкви 80% гомосексуалистов. Вы согласны с этим?

Невзоров: Поразительные ребята, где они нашли 20% других?

Ведущий: Даже так?

Невзоров: На самом деле, я ведь не веду статистику, и меня это очень мало беспокоит. Если они будут заниматься своими молитвенными мероприятиями, бить в бубны, приседать, бить в барабаны, что-то есть, потому что они все время что-то едят, то публично, то тайно. Мне сложно говорить вообще какие они. Я был в свое время даже свидетелем минета в алтаре. Невольным свидетелем. Но я как певчий, естественно, бегал курить. А когда мороз, на улицу идти совершенно не хочется, а единственное место, где можно курить – это алтарь. Почему? Там есть вытяжные шкафы. Кадила, чтобы они попусту не дымили вешаются, там в стеночках такие ниши, из которых прямо труба на улицу. И вот если полувлезть в этот вытяжной шкаф, чтобы не воняло табаком, то там можно курить. Это все за такой занавесочкой. И вот я там, курю себе свой «Беломорканал», и слышу предельно странные звуки, которых не должно было бы быть. И выглянув из-за занавесочки, даже, в общем, меня – стойкого и циничного, но даже меня как-то это немножко удивило. Теперь я не придаю этому значения, потому что это нормальное и вероятное будничное было событие. Но я действительно видел эту жизнь изнутри. И я вижу, что пьянство, блуд, похоть, обжорство, педофилия, педерастия, не надо думать, что эти качества присущи только православному духовенству, отнюдь. Это не так. Это есть везде, где есть люди. Но когда мы сталкиваемся с духовенством, то мы видим, что самого главного чуда, чуда изменения человека, чуда преображения человека, которое они декларируют, с ними не происходит. Что любая близость к любым идеям, к любым таинствам ничего абсолютно не дает, и не гарантирует. Что если мы рассматриваем веру, как улучшатель человека, то извините, это не сработало. И мы видим, что этот эксперимент, в общем, провалился, потому что как я всегда говорю: Ребята, у нас до 1906 года, когда был принят эдикт о свободе вероисповедания, все в обязательном порядке были катехизированы, крещены, воцерковлены, причащены. Так что же? революцию 17 года делали 11-летние дети? Нет. Это делали те самые крещеные, воцерковленные, катехизированные, причащенные люди, которые на протяжении тысячи лет воспитывались в духе этого учения. И тем не менее, Они с большим удовольствием посбрасывали с колоколен этих попов и расстреливали их в алтаре. Значит, все эти манипуляции ни к чему не приводят. А как-то вот просто смириться с тем, что ну и плюс мы понимаем, что эта тысяча лет России, конечно, дорого обошлась. Ну, семьсот. И если мы вспомним с каким унижением национального достоинства она была насаждена, то становится понятно, почему она не прижилась. Она и не могла прижиться, потому что, во-первых, это все-таки мифология совершенно другой культуры. Я с огромной симпатией и уважением отношусь к любой культуре, в том числе и для меня как для анатома, и как для нейрофизиолога вообще не существует понятия национальность. Но культура евангельского мифа – это целиком и полностью иудейская культура, и евангельский миф невозможно понимать, не зная всех нюансов этой культуры. Нет на свете религиозного мифа, который был бы столь же интенсивно окрашен в национальные тона, как евангельский. Не случайно главный герой этого мифа Иисус – раввин, он раввин по профессии, к нему ученики обращаются в 11 местах Нового завета как «Равви, раввуни». Он имеет право учить и проповедовать в синагогах, что он делал в Кане Галилейской, в Капернауме, что он делал в Иерусалиме. И вот эту вот драматическую историю, которая целиком национальна, насильственно, огнем, кровью и унижением перенесли на эту славянскую почву. Она не прижилась. Ее очень долго и очень жестко насаждали, понимая, что она неплохой способ управления. В какую-то минуту это взорвалось, как вышедший из под контроля реактор, что доказывает то, что этого симбиоза культур все-таки не произошло, она не стала своей. И своей она не является и сейчас. Хотя, когда я вижу вот это вот увлечение, ну сейчас православие, при Путине и Медведеве, это что-то вроде тенниса при Ельцине. И уверяю вас, если завтра во главе России встанет буддист, то они все через пару недель уже побегут заказывать себе оранжевые сари, начнут примерять местечко для определенных знаков, будут косноязыко приветствовать друг друга словами «Ом Мани Падме Хум» и т.д. мы знаем, степень проституированности русской чиновнической братии и знаем, как они мастерски и блистательно умеют проституировать. Это конечно забудется как страшный сон…

No Comments

Leave a Reply

Nevzorov.TV