Интервью Политика Религия Эфиры

Интервью на «Кальмары-шоу»

Фрагменты из передачи «Кальмары-шоу», 08 декабря 2011 г.

Ведущий 1: Мы посмотрели передачи с Гордоном вот этот просмотр и «НТВшники». А как вы думаете, почему люди вас так не любят? Там же откровенное хамство. Может быть, потому что вы говорите какие-то безнравственные вещи?

Невзоров: А я не очень понимаю, что значит слово «нравственные».

Ведущий 1: Давайте определим.

Невзоров: Понимаете, тут тоже такая путаница, и глупая путаница. Когда говорится о нравственности, а вы мне сейчас сами все расскажете, давайте вдумаемся в то, что обозначает слово «нравственность»?

Ведущий 1: Мораль.

Невзоров: Спокойно. Не латинизируй, а переведи в нормальную этимологию этого слова.

Ведущий 2: Нравы.

Ведущий 1: Это корень.

Невзоров: Это не корень, это как раз производная, множественное число. Нрав, характер. Откуда взялось понятие «нравственность». Вот есть девка, которая понимает, что ее сексуальная нетронутость является ее основным товаром. В том случае, когда она уступает, она значительно девальвируется, когда секс еще был опасен и в цене. Есть девушка, которая способна за себя постоять и продемонстрировать нрав. Нравственная девушка. То же самое касается и тех людей, которые не согласны подвергнуться унижениям, не согласны подлечь под чью-то волю или согласиться с тем, что им глубоко неприятно или кажется неверным, это как раз проявление нрава, характера. Вернемся к латыни. Действительно, по латыни то, что мы называем нравственностью, называется словом мораль. Но если мы посмотрим все слова, которые являются образующими слову мораль, мы опять-таки увидим там синонимы слову нрав и характер. И не более того. Вот этот флер, что вот нравственность – это что-то хорошее, а безнравственность – это что-то плохое…

Ведущий 1: Это некий порядок, за рамки которого мы не должны выходить, чтобы всем было комфортно существовать друг с другом.

Невзоров: Ну, нет. Вот то, что вы сейчас говорите, мне напоминает, скажем так, смешные, не обижайтесь, смешные очень представления о каких-то нравственных ориентирах. В качестве ориентиров как себя вести, у нас есть Уголовный кодекс, Административный кодекс, а уж совсем для гурманов у нас есть Гражданский кодекс. То есть, вы первый соблюдать обязаны, второй соблюдать вас могут вынудить, а третий, если уж вы так как-то стремитесь к человеческому совершенству, вы можете пособлюдать и сами.

Ведущий 2: Александр, то что вы перечислили – это запреты. То есть, Уголовный кодекс – это то, что нам запрещает государство: убивать людей, угонять машины и т.д. Есть запреты, которые диктует нам церковь.

Невзоров: Это она вам диктует.

Ведущий 2: Я имею в виду обществу. Поскольку мы живем в обществе…

Невзоров: Нам церковь ничего не может диктовать, тем более обществу. Церковь – это одна из ролевых игр. Предположим, кто-то решил играть в индейцев, тоже ролевая игра, или в грибных эльфов, или в джедаев. Вот они там где-то уединяются, обнажают попы, одевают шкуры, втыкают себе в разные места перья и с криками друг за другом бегают за лесом.

Ведущий 1: Это где-нибудь в Америке, может быть. А в нашей стране церковь – это главный социальный институт.

Невзоров: Это никакой не социальный институт. Это общественная организация с очень скверной репутацией, и лишенная какого бы то ни было права намечать нравственные ориентиры просто за счет того, что являющийся паразитом сознательным, он не может говорить о какой бы то ни было морали. А она является сознательным паразитом, потому что, почему-то я должен оплачивать бижутерию на груди попов, я почему-то должен свои деньги отдавать на то, чтобы их лавочки по торговле магическими услугами, золотили и штукатурили, так называемую реставрацию делали. Я этого делать совершенно не хочу. У меня эти деньги в силовом порядке в виде налогов отбирает государство и распределяет их таким образом. Ну, ладно, с государства взятки гладки, потому что оно всегда уродливо, и всегда совершает глупости. Но попы, которые соглашаются на свою паразитическую роль, полностью лишаются какого бы то ни было права говорить вообще о какой бы то ни было морали. Прежде всего потому, что они паразиты.

Ведущий 1: Но ведь вся культура держится на православии. Вспомним того же Достоевского и вся наша изобразительная культура это же все на околоиконные темы, плюс-минус.

Невзоров: Ну вот в том-то и дело, что больше минус, чем плюс. И ни один иконописец не имел права ничего нарисовать. Он должен был взять вот этот трафарет, наложить на левкашеную доску, наколоть иголочкой этот трафарет, снять трафарет, и по наколотому рисунку начать бить мешочком с углем. С тем, чтобы образовался контур четкий. А затем, он может пораскрашивать. Он может раскрасить лучше, может раскрасить хуже, никакого художественного творчества здесь нет. Поэтому, говорить о том, что русская культура хоть в какой-то степени православная вот за эти вот раскрашенные доски плоскостные мы заплатили отсутствием архитектуры, скульптуры, музыки, реальной истории как истории. Не то что «один урод посадил еще 20 уродов на кол», а истории в смысле развития общественных отношений, медицины, гигиены, точных наук. Не буду перечислять их все. Вот эти 700 лет эпохи застоя, когда у вас вместо портрета Леонида Ильича Брежнева икона с Иисусом Иосифовичем Христом, если его по приемному батюшке величать уважительно, то мы получим, в общем, весьма печальную картину. Потом, подождите ребята, вы говорите, что наша культура православная, а куда вы дели Чаадаева? Куда вы дели Писарева? Куда вы дели Белинского? Куда вы дели позднего Толстого?

Ведущий 1: Это не мейнстрим просто.

Невзоров: Да причем здесь? Нет, это скажем так, не ширпотреб, хотя в известной степени это и есть, вероятно, совершенно сопоставимая с вот этим вот, которая пропагандирует вши, свечки, лапти, квас, поклоны, и т.д. Достоевский же он специфически, очень специфически религиозный писатель, пропагандист. Кто-то его может читать, кто-то не может. Любование Достоевским, с моей точки зрения, можно приравнять к любованию, вы знаете, где в кунсткамере больше всего народу? Где тератологическая коллекция, где банки с уродами. С различными родовыми травмами, предродовыми, эмбриональными отклонениями, вот это любовь к Достоевскому, она с моей точки зрения, идентична разглядыванию вот этих банок. К тому же, Достоевский все-таки, меня еще удивляет, до какой степени он не самостоятельная фигура и не самостийная. Это все-таки в кривом и грязном зеркале России отражение Дарвина и отражение того развития европейской мысли, которое пришлось на годы творчества Достоевского. Не поленитесь, ребятки, посмотрите, откройте книжки, сравните даты выходов «Происхождение человека и полового отбора» и даты выхода «Бесов» и «Братьев Карамазовых», вы увидите, что это был рефлекс вот той самой вшивой, лапотной, закапанной воском и еще черт знает чем России на движение европейской мысли. В результате кто победил? Я думаю, что, судя по наличию у вас видеокамер в студии, по отсутствию бород, по, наверное, привитости в детстве, по многим другим приметам, судя по всему, победили Чаадаевы.

Ведущий 2: Вы знаете, в Москву привезли, если я не ошибаюсь, пояс Пресвятой Богородицы – это реликвия.

Невзоров: Да, таких религий наделали в средние века тысяч семь, только одних поясов.

Ведущий 2: 200 тысяч москвичей пришло посмотреть и поклониться этому поясу. И вы говорите, что у нас состояние дел с православием в России не очень хорошо.

Невзоров: Ну, вы знаете, ничего не могу сказать вам по поводу Москвы, но могу сказать по поводу Петербурга, потому что эту штучку, насколько я знаю, возили и сюда. Будем называть уважительно – предмет религиозного поклонения. Возили и сюда, и я попросил для меня сделать несколько выборочных съемочек, он у нас, предмет религиозного поклонения, гостил 4 дня, да?

Ведущий 2: Да, что-то около того.

Невзоров: Причем 2 дня по 12 часов к нему был открыт доступ, а 2 дня по 24 часа с учетом того, что было большое количество желающих. Вот, если проанализировать непосредственно процесс контакта с предметом, то мы увидим, что человек должен подойти к предмету, затем он должен продемонстрировать этому предмету покорность, которая заключается в определенном наборе поз, вставаний на колени, сгибания, затем он должен сделать руками несколько ритуальных загадочных жестов, затем он уже может обратиться к предмету с просьбой. К чему я это говорю? К тому что за минуту больше чем 2 человека к этому предмету религиозного поклонения подойти не могут. Больше чем 2 человека просто не могут, иначе это будет немое кино Чарли Чаплина, где м-м-м и побежали. Два человека в минуту. Сколько это людей в час?

Ведущий 1: 120.

Невзоров: Правильно. Сколько это людей за 10 часов?

Ведущий 1: Побольше.

Невзоров: Сколько? 1200. Так, пояс, предмет религиозного поклонения гастролировал в Петербурге примерно 50 часов. Сколько людей?

Ведущий 2: В  5 раз больше.

Невзоров: Сколько? 1200 на 5, ну давайте, давайте. Напрягайте свои гуманитарные мозги.

Ведущий 2: По вашим расчетам, наши гуманитарные мозги сказали 6 тысяч. Но вот, когда я лично проезжал по –  не помню, Московский, по-моему, проспект – там стояла такая толпа, я подумал, что революция началась в Петербурге.

Невзоров: Друг мой, вот когда вы начнете, не знаю, в этой студии или в каком-то другом месте снимать большое кино, и первый раз поработаете с массовками, вы легко научитесь на глаз определять…

Ведущий 2: Верующего от неверующего?

Невзоров: Количество людей на 10 квадратных метрах. Каждый человек это примерно полметра в очереди.

Ведущий 1: Ну сколько там было?

Невзоров: С учетом жалоб о том, что кому-то не удалось совершить акт поклонения предмету или обратиться к предмету с какой-то просьбой, что все были так или иначе удовлетворены, при всем желании, ну хорошо – не 6, а 12. Их было 4 в минуту и они чмокали быстренько крестились, быстренько кланялись, вскакивали и отскакивали в сторону. Вот эти старушки, эти дети, которых надо поднять и ткнуть мордочкой в эту штуку. Хорошо, пожалуйста, 12. Хорошо, предположим, их было 6 человек в минуту! Ровно по 10 секунд это просто ускоренная съемка, это просто такая настоящая комедия, хорошо! 24 тысячи. На шестимиллионный Петербург.

No Comments

Leave a Reply

Nevzorov.TV