Интервью Политика Эфиры

Интервью на «Радио Свобода»

Фрагменты из интервью Александра Невзорова «Радио Свобода». 18 октября 2011 г.

Ведущий 1: И мы это ценим. Я расскажу, наконец-то, что за история случилась, из-за которой сыр-бор. В воскресенье была предпринята попытка атаки на крейсер «Аврора». Это, кстати, не первая попытка – однажды крейсер «Аврора» захватывал журнал «Пионер» во главе с Михаилом Прохоровым, было такое дело. И вот вторая попытка. Я прочитаю репортаж нашей Татьяны Вольтской из Санкт-Петербурга: «20 туристов, прошедших на борт «Авроры», оказались вовсе не туристами, а вполне отвязанными молодыми людьми, имевшими при себе черный пиратский флаг, именуемый «Веселым Роджером», который они тут же полезли водружать на мачту «Авроры». И ведь водрузили, а также развернули плакаты «Реставрация» и «Голод не тетка». Двое юношей и девушка так и просидели на мачте часа четыре, несмотря на все уговоры слезть. «Группа поддержки» подбадривала друзей на берегу, более широкая группа рассылала по электронной почте письма, из которых можно было узнать, что акция называется «Памятный Октябрь», что ее цель – консолидация «гражданских сил в борьбе с нищетой, голодом и неравноправием» в России, и что провели ее эскадрон партии «Народная доля» и инициатива «Еда вместо бомб». Другая листовка уточняла, что акция называлась «Памятный Октябрь или Авророво воскресенье», приводила цифры уровня нищеты и разрыва между бедными и богатыми в России и уведомляла, что акция – это не что иное, как реставрация крейсера «Аврора» как «основного отечественного наноинструмента ликвидации нищеты». «Объявленная Медведевым модернизация – провалилась. Ввиду этого Условный выстрел из головного орудия Крейсера «Авроры» по дому народного артиста Михаила Боярского возвестит о начале Российской Октябрьской Политической Постмодернизации (РОПП), – говорится в листовке. – России от тиранов – волю! Народу – с нефти, газа – долю! Еда это право, а не привилегия!» и так далее. Все это закончилось в мировом суде Санкт-Петербурга, который постановил взыскать с шестерых анархистов, задержанных после акции, административные штрафы. Каждый из них заплатит по тысяче рублей. А ранее один из участников был осужден к административному аресту на 10 суток, двое – к аресту на пять суток. Еще троим перенесли рассмотрение дела на 20 октября». Невзоров, мы обращаемся к вам, как к жителю Санкт-Петербурга, как вы это восприняли – всерьез, не всерьез, это была шутка, это была акция протеста, как вы это видите?

Невзоров: Я это воспринял, конечно, с совершенно понятной завистью, потому что повесить «Веселый Роджер» на «Авроре» – это мечта всякого человека. И спасибо этим ребятам, что они эту мечту воплотили. Но они все равно не доходили до такого разбоя, до которого доходил я в отношении этого крейсера в свое время. Потому что если кто-то и шарахал из пушки, то это была в свое время съемочная группа «Секунд». Я даже не помню, зачем именно нам это понадобилось, но в пушку было засунуто большое количество взрывпакетов пиротехнических, и без всяких согласований, без всяких предупреждений, поскольку я пользовался тогда совершенно сумасшедшей снисходительностью Министерства обороны, милиции и всех остальных, я из этой пушки жахнул. Шуму было очень много, но я этому, как всегда, не придал значения. Вообще, акция прелестная совершенно.

<>

Ведущий 1: Ведь они же выдвигают лозунги борьбы с нищетой, какие-то очень социальные, вполне себе коммунистические, а коммунисты все равно недовольны. Сейчас против них ополчились все эти организации партийные в Санкт-Петербурге и Москве, ветераны возмущаются и говорят, что это не метод бороться с нищетой за счет символом революционных. Чего здесь все-таки больше вы видите – надругательства над революционным символом или попыток привлечь с помощью этого символа внимание общественности к бедным, сирым, убогим? Вот такой ценой, да, громкой.

Невзоров: Всякая протестность, особенно молодежная протестность, особенно протестность экстремистская и экстремальная всегда, с точки зрения людей, уже устаканившихся, всяких членов партий, политических объединений, выглядит хулиганством. Уверю вас, что с точки зрения этих людей реальные действия реальных матросов крейсера «Аврора», которые захватили в свое время крейсер, поскидывали в воду офицерское командование и уже вытворяли все, что хотели, под руководством взбунтовавшихся бывших семинаристов, это тоже было бы оценено и как хулиганство, и как диверсия, и как кощунство, потому что на тот момент «Аврора» была боевым крейсером русской армии, у нее были свои воинские традиции, то есть бухтели бы в любом случае. Ребята молодцы! И поступили очень красиво, вне зависимости от того, какой смысл они в это вкладывали.

Ведущий 1: Читаю пейджер. Реагируют наши слушатели пока, правда, на самую первую часть нашей беседы, но я обязательно прочитаю, потому что потом пойдет про «Аврору». Роза пишет: «Мне кажется, Путин в своем выступлении про Радио Свобода прямо сказал, что бывших разведчиков не бывает, возможно, будут оргвыводы и по вашему радио. Это вам комплимент». Роза, если комплимент, спасибо. И реклама очень большая. «Интервью нашего всемогущего премьера, – пишет Дмитрий, – закадычного друга обанкротившихся олигархов, спасшего их личное состояние за счет бюджета, слушать было грустно из-за того, что возразить ему невозможно. Если ему вновь удастся отбодаться от ТВ-дискуссий, то застой и стабильность без прогресса России обеспечены. Вот в такой аховой ситуации ни о каком патриотизме населения не может идти речь». По поводу олигархов, Дмитрий, да, согласна, потому что, конечно, кто-то должен был из этих трех руководителей сказать про этих друзей-олигархов, про всю эту кормушку, надо было хоть вежливо, но сказать. Стоит руководителям каналов иногда задавать вопрос, который общество волнует и интересует. «Мы же не знаем, – пишет Лена, – кем был на самом деле Кулистиков в то время, когда работал на вашем радио. Вот тут Путин и дал вам понять: оглянитесь на своих репортеров, может, там еще один Кулистиков есть?» Лена, мы будем оглядываться на своих репортеров в том смысле, что у каждого из них теперь есть шансы возглавить национальный канал. Владимир Путин такие шансы предоставил. Он сказал: «Никаких «черных списков», дорога открыта, даже сотрудник Радио Свобода имеет такую возможность в России». Александр из Москвы: «Путин прав – есть же разница между Штирлицем и полицаем Тереховым: один служил врагу добровольно, другой выполнял задание наших». Все, переходит, наконец, наша аудитория к флагу и «Авроре». Александр из Москвы пишет так: «Начнем с того, что поднятый на «Авроре» флаг никакого отношения к пиратству не имеет. Это исторический флаг русских анархистов – смотрите хронику времен революции: «Мама – анархия, папа – стакан портвейна». Это какой-то лозунг?

Невзоров: С его точки зрения, русские анархисты приняли его раньше, чем флибустьеры, буканьеры и так далее. Ну, у всех людей свои исторические подсчеты и представления, поэтому давайте не будем с этим дискутировать.

Ведущий 1: Также нам пишут, что в Гражданскую войну некоторые белогвардейские части сражались именно под таким флагом – черным с черепом и костями. Возможно, именно это КПРФ не понравилось. Я думаю, что вот эти молодые люди не вкладывали такого уж большого смысла в эти череп и кости, не размышляли, когда появился этот флаг, кто выходил под ним.

Ведущий 2: Действительно, это и христианский символ – Голгофа, но я не думаю, что так далеко они заходили, и наиболее общепринятое восприятие – это пиратский флаг, тут все правильно.

Ведущий 1: Александр, как вы считаете, какие святыни у современной молодежи должны оставаться и сегодня? «Аврора»-то давно не святыня, это правда. Что должно быть и должно ли быть вообще что-то?

Невзоров: Я полагаю, что не должно быть ничего, по крайней мере, ничего навязанного и ничего проистекающего из системы идеологических ценностей. Святыней в известной степени, как бы нравственным камертоном должен быть Уголовный кодекс, потому что это основа взаимодействия людей между собой. Известно, что приматы – достаточно конфликтные существа, и без этого документа, без такого нравственного камертона, как Уголовный кодекс, действительно сосуществование было невозможно. Все остальные попытки каким-то образом скрепить, идеологизировать молодежь, всегда проваливались и всегда будут проваливаться, тем паче попытки патриотические, которые являются чем-то абсолютно противоестественными и наихудшими, потому что если мы задумаемся над тем, что такое патриотизм, то поймем, что это препарат, с помощью которого государству и государственному аппарату гораздо легче управлять своими подданными (выделенное курсивом – редакторский эвфемизм того, что на самом деле прозвучало в эфире). Потому что там, где государство должно было бы предложить свои обязательства, там, где оно должно было бы предложить свои гарантии, оно пытается проскочить, проехаться на неком таком зомбо-воодушевлении. Я просто вспоминаю штурм Грозного и понимаю, что если бы все те ребята, которые в нем участвовали, до минуты начала штурма, до минуты вообще даже еще пересечения границы Чечни… ну, сейчас мы обсуждаем, что это была за война и зачем она велась, мы говорим о батальном факте. Вот если бы были заключены договора, четкие и однозначные, грубо говоря: оторванная рука – 25 миллионов рублей, оторванная нога – столько-то миллионов рублей, контузия – такая-то ответственность со стороны государства, четко заверенная, абсолютно задокументированная взаимоответственность, то, вероятно, такой бездарщины и позора, как то, что было проявлено командованием, не было бы. Но, поскольку это все было «за Родину», поскольку это все была попытка в очередной раз проехаться на каком-то темном и непонятном чувстве тех людей, которые готовы идти не понятно зачем и не понятно куда, но вот зато была возможность понюхать, чем подлинный патриотизм пахнет у того, кто, подобно мне, имел возможность потом перешагивать через гниющие трупы.

Ведущий 1: А задокументированность эта может сочетаться с патриотизмом? Все-таки может быть какой-то сплав – и документ, и бумажка, и при этом патриот Родины?

Невзоров: Взаимоотношения с Отечеством должны быть абсолютно контрактными, меркантильными и очень жесткими, особенно с таким Отечеством, как наша матушка-Россия, которая феерически подла и неблагодарна в отношении тех, кто гибнет за нее. Зная ее тенденцию пожирать своих детей с чавканьем и делать это в огромных масштабах, конечно, эти отношения не должны носить никакого вот этого зомбического характера, когда есть некая идея, причем эта идея чаще всего не является национальной идеей, поскольку никто не в состоянии понять, что является национальной идеей.

Ведущий 1: Александр, Вы даете, конечно, крайне грубое определение патриотизма. Вы сказали о том, что в такой стране, для такой родины вообще невозможно быть патриотом, ну, только какой-то может быть местный, местечковый, домашний патриотизм в тряпочку. А она не стоит того, чтобы ее защищать, клясться ей, и идти за нее без контракта?

Невзоров: Мы знаем ее свойства и привычки, мы знаем ее, скажем так, подлость, в том числе гипертрофированную, в том числе и в отношении тех, кто за нее погибает. Но мы никогда не можем дифференцировать, за что именно погибают люди, потому что если мы говорим о патриотизме всерьез, то это то свойство, которое требует пожертвования жизни собственной и прежде всего в ситуации войны. Мы никогда не можем определить: а это нужно было тому высокому понятию Родина или это нужно было пьяному Ельцину на этот момент? Кому это было нужно? И вот эту демаркационную линию провести невозможно, потому что ведь пейзажи Левитана, которые олицетворяют Россию, они же не присылают повестки в военкомат и они не берут налоги. Повестки в военкомат, идиотские команды на идиотские штурмы и идиотские налоги, которые потом неизвестно как тратятся, берет ведь не родина.

Ведущий 1: Но, кроме того, идиотские штурмы в Грозном не закончились, они продолжались и продолжаются, в 2008 году тоже было много чего идиотского по части штурмов.

Невзоров: Дело не в этом.

Ведущий 1: И в этом тоже.

Невзоров: И никто не в состоянии отделить: а в действительно ли это было потребностью страны? Потому что мы каждый раз имеем дело с проявлением воли только непосредственного государственного аппарата. И неподчинение воле этой сиюминутной и, может быть, бредовой (и чаще всего бредовой) этого государственного аппарата почему-то считается антипатриотизмом.

Ведущий 1: Но есть приказ, он не обсуждается, и патриот, не патриот – он его должен выполнить, это если говорить о солдатах. Давайте не говорить сейчас о солдатах, потому что тут много чего переплетается – приказ с понятием патриотизма и с осмыслением, нужен этот приказ или не нужен, а если нужен, то кому. Он не должен, по идее, размышлять, этот человек, теоретически, если он присягу давал. Александр, уточню: все-таки должен, не должен он идти в бой?

Невзоров: Вариативность поведения при боевых действиях огромна. И когда тебя надули и накачали и зазомбировали некой химерой под названием «патриотизм», это одно, и ты ведешь себя одним образом…

Ведущий 1: А расскажите-ка, какие варианты? Вот вам говорят – «завтра на штурм», варианты ваших действий, пожалуйста?

Невзоров: Вариативность солдата и поведения солдата огромна. Он может не переть под огонь. Он может вести себя гораздо осторожнее, без лишней бравады и без этого зомбического воодушевления. И тогда у него гораздо больше шансов остаться в живых.

No Comments

Leave a Reply

Nevzorov.TV