Политика Религия Эфиры

Педофилия в церкви

Фрагменты из передачи «Открытая студия» («5 канал»). 14 сентября 2011 г.

Ведущая: Добрый вечер. Как всегда по будням в это время, в эфире программа «Открытая студия», как всегда мы приветствуем вас в прямом эфире нашей открытой студии в центре Петербурга. Мы сегодня снова хотим обратиться к теме педофилии. Тема неприятная, даже говорить о ней сложно и потому что примеры вопиющи, но вы знаете, сегодня уже на форуме, который у нас, как вы знаете, всегда работает, пришло несколько сообщений: «Ой, ну что же вы опять взялись обсуждать эту тему, да кого она интересует? Да она стоит по проблемам на 20-м месте. Да что вы не нашли ничего более полезного обсудить?».

Вы знаете, уважаемые, или неуважаемые, просто – товарищи, если для вас она на 20-м, то я могу за вас только порадоваться, если в семье есть дети, а я напомню, что детьми у нас считаются молодые люди до 18 лет, особенно, маленькие дети, я думаю, эта тема очень серьезная, потому что в советское время мы так много об этом не говорили, и более того, я как сама мама довольно маленького еще сына, я обращаю внимание, что это ситуация очень тревожная. Как правило, мы всегда думали, что это проблема сексуального насилия касается, в первую очередь, девочек, к сожалению, то выясняется, что и мальчики у нас сегодня вообще просто в такой зоне риска находятся, потому что масса случаев с учителями в школах, с директорами в детских домах, с какими-то руководителями кружков и т.д., и где островки безопасности в нашей стране, во-первых, а во-вторых, давайте поговорим о том, может быть эта проблема настолько серьезна, настолько она развита в веках, что она уже погрязла через наше общество и наши редкие попытки об этом поговорить, и какие-то статьи в газетах, это какая-то ничтожно малая вещь, какие-то очень незначительные шаги, которые нужно сделать в этой истории.

<…>

Ведущая: Но в данном случае, вообще не факт, а Александр Глебович, то что сказала Яна, поскольку неизвестно, судебная ошибка, или нет, там еще жена и семья готовы идти до последнего, до европейского суда, есть такое мнение, что лучше посадить невиновного, чем отпустить виновного, вы с этим согласны?

Невзоров: Я бы сказал, что это смелая перефразировка. На самом деле, лучше расстрелять десять невинных, чем упустить одного виноватого. И в данном случае, с учетом взрывоопасности и мерзостности этой темы, это, наверное, скажем так, теоретически верно, но когда мы видим, судя по всему, либо халтуру суда, либо произвол органов, которые тоже абсолютно возможны в России, то вот как бы с такой вот уверенностью повторять вот эту истину про виновных и невиновных не хочется. Я не имею представления о деле Макарова, и вообще считаю, что вопрос педофилии, это гораздо более широкий и сложный вопрос, чем вопрос только сексуального насилия и только каких-то сексуальных прецедентов, потому что мы имеем педофилию, то есть использование маленьких детей в своих целях для удовлетворения различных своих потребностей, в том числе весьма низменных, не только в сексуальной области, а во многих других: в педагогической, в религиозной, скажем так, в государственно-пропагандистской.

Собеседник 1: Нет четкого определения педофилии в законе. Это не прописано, поэтому…

Невзоров: Есть четкое, вот сейчас вам адвокат ответит прописано это достаточно хорошо. Другое дело, что мы не можем говорить сейчас, как это применяется, пытаются от нас от всех добиться ответа о деле Макарова, а все с делом знакомы мало, но настолько хорошо сказал предыдущий оратор в светленьком костюмчике…

Ведущая: Это Собеседник 3.

Невзоров: Да, что у всех как-то там заскрипело в душе, хотя всегда все, что связано с педофилом, всегда хочется посадить.

<…>

Ведущая: Хорошо, это типичный журнал, девчонки знают, читают и рисуют. Вот эти стройные длинноногие девочки, с этими талиями, любая девочка, которая нарисует такую девушку, она судя по истории с Макаровым может быть заподозрена в том, что отец ее насилует, да? Получается?

Собеседник 2: Хотя все мультфильмы у нас так нарисованы, Дисней и прочие, что все признаки: узкая талия, грудь, бедра, они все есть.

Ведущая: Дочка Макарова посмотрели рисунки, что она рисует это, но это вообще удивительно, я рекомендую всем родителям озаботиться, чтобы дети вот такие рисунки в школу не носили, потому что неизвестно, чем закончится. Но знаете, я хочу  все-таки остановиться на тех словах, которые сказал Александр Глебович. Александр Глебович, понимаете, если мы будем, вам не кажется, что если эту тему брать широко, то получается, что и бороться с ней невозможно.

Невзоров: Нет, возможно. Возможно абсолютно, но это может быть, не решит вопрос самых омерзительных и самых хитрых маньяков, которых много, и которые все равно проникают и в детские коллективы, потому что страшен не тот педофил, который по пьянке напал на ребенка в подворотне, хотя и он тоже страшен и омерзителен.  Гораздо страшнее вот эти педагоги, потому что мы помним случаи, фамилию Смирнов все помнят, это депутат, единорос. Весь из себя увешанный крестами и иконами, весь из себя начальник скаутского лагеря, который сейчас тоже огреб 14 лет строгого режима, и который регулярно именно пользуясь своими возможностями педагога, развращал этих детей. Сегодня, если я не ошибаюсь, наконец, то ли заведено уголовное дело, то ли подано в суд на Папу Римского за укрывательство всех тех там счет идет не на сотни, а на тысячи случаев педофилии в римской католической церкви. Поверьте, когда в русской православной церкви откроются вот эти вот шлюзы информационные, у нас скандал будет не меньше. Вот люди, которые пользуются своими возможностями, люди, которые специально влезают в это детство, специально влезают в органы опеки, в педагогику, они гораздо страшнее, потому что, грубо говоря, маньяку в подворотне можно дать ломом по голове, а когда перед вами что-то улыбающееся и еще вещающее от лица правды, добра и красоты, вот это гораздо сложнее, и вот здесь, вполне возможно было бы устанавливать какие-то улавливатели, какие-то фильтры, поскольку сейчас достаточно хорошо разработаны методики выявления различных наклонностей.

<…>

Собеседник 1: Потому что я считаю, что изнасилование это изначально ненормально, если человек склонен к каким-то отношениям с ребенком. Но я хочу сказать, что у меня есть информация, что где-то в Канаде вроде бы, уже говорят о том, что нужно узаконить педофилию. Как гомосексуализм. Это нормально, и теперь нужно педофилию. Так что же будет у нас в России через несколько лет? Вот мне за это страшно.

Невзоров: Вообще, братцы, подождите. Вы все очень молоденькие в отличие от меня, и вы не помните, и вы очень все склонны, конечно, в розовых красках живописать советскую реальность на эту тему.

Ведущая: Вот у меня есть вопрос: почему в советское время таких слов не знали и использовали их только как ругательные?

Невзоров: Нет-нет-нет. Дело в том, что как вы помните, как раз всей советской криминальной хроникой занимался в свое время я. И могу вас уверить, что на самом деле педофилов было не меньше. И педофилических преступлений, и законченных преступлений, и грубо говоря, заявлений – всего этого было не меньше, но у них не было сплоченности, у них не было организации, у них не было вероятно каких-то очень серьезных лоббистских структур, которые им покровительствуют, которые сами задействованы. Они не владели, тогда не было интернета, не было той сети, которая им тоже позволяет склеиваться в некую всемирную структуру, где педофил педофила видит издалека, и но тем не менее, количественно то что говорит Яна, примерно это все напоминает конец 80-х годов. Не больше и не меньше. Этих уродов всегда примерно одинаковое количество. Дело же не только в том, что это патология. Дело в том, что чем омерзительна еще педофилия это тем, что объект страсти, объект использования не в состоянии ответить, не в состоянии принять самостоятельное решение о том, хорошо или плохо то, что с ним делают. Тогда нужно о педофилии действительно говорить гораздо шире, и например, попытки внедрять религию в школу – ведь это по сути дела та же самая педофилия: пользуясь беспомощностью…

Ведущая: Вы сейчас вызовете гнев.

Невзоров: Мне все равно, чей гнев я вызову, но пользуясь беспомощностью, пользуясь неимением, невозможностью иметь аргументы против, пользуясь беззащитностью существа, в него вставляют некую доктрину.

Ведущая:  Образовательную школу тогда тоже можно назвать педофилией.

Невзоров: Нет, образовательную школу мы не можем назвать педофилией. Нет, мы говорим именно про какие-то способы воздействия на беспомощность. Потому что образовательная школа предлагает достаточно общие и стерилизованные, пригодные хоть здесь, хоть в Уганде, хоть в Мексике сведения.

Ведущая:  Но ребенок при этом не может выбирать, поэтому это для него насильно. Давайте вернемся к педофилии.

Невзоров: Я думаю, что мы и это тоже будем обсуждать. Потому что, если мы говорим вообще о защищенности ребенка, и не только от лукавых педагогов, то вероятно, об этой защищенности нужно говорить во всех абсолютно аспектах. И почему тогда можно скажем так, сажать по первому подозрению в педофилии, но допускать в учебный процесс к детям людей, которые изначально сделают их, скажем так, маловменяемыми. Пользуясь тем, что они беспомощны, не имеют своего мировоззрения, не имеют никаких контраргументов.

<…>

Собеседник 3: К разговору о лобби. Давайте представим, что такое сегодня педофильское лобби, которое существует  и действительно работает.

Ведущая: Вы просто говорите исключительно про криминальные круги, а вы допускаете, что есть и властные структуры, которые вообще в этом участвуют и покрывают?

Собеседник 3: Конечно, я ровно об этом и пытаюсь сказать. Я не просто допускаю – я знаю об этом. Кто такие сегодня педофилы? Это прежде всего, не маргиналы, которые выскочили из леса, это состоятельные люди, которым обычная сексуальная жизнь уже неинтересна. Они могут позволить себе нечто более крутое, как они, видимо, считают, это представители гламура, политического истеблишмента, не удивлюсь, если сотрудники правительства и очень высокопоставленные, которые могут себе такого рода позволить увлечения.

Невзоров: Попы.

Собеседник 3: У них есть поставщики, которые поставляют им детей. Соответственно, возникает преступный сговор. Одни заинтересованы в том, чтобы им снова привезли ребенка, вторые заинтересованы в этом клиенте. И никто не заинтересован, чтобы это могло вылезти, не дай бог, на открытые пространства. Это реальность. Это многомиллиардный бизнес.

<…>

Звонок: Я из Петербурга, меня зовут Евгений, у меня вопрос к Александру Глебовичу, зная нашу судебную систему, он готов стать одним из тех десятерых невиновных, которые должны быть расстреляны, чтобы пострадал один виноватый?

Невзоров: А я не предложил это в качестве меры. Я сказал о том, что тема до такой степени омерзительна и кровоточива, то здесь самое легкомысленное, но и самое эмоциональное, самое искреннее желание именно такое. Но зная нашу судебную систему, зная, что у нас итак идут десять невиновных, а один виновный все равно уходит, конечно, в России это абсолютно неприменимо.

Ведущая: Зритель на форуме еще напоминает, что конечно, история этого вопроса, отношения к детскому возрасту, и когда и что позволительно, она очень серьезная, потому что в средние века в европейских странах, подходящий возраст для женщины составлял около 11-13 лет, и заметьте, это в тотально христианской Европе, это считалось нормальным.

Собеседник 3: Это не так. Это не так, позвольте, это самое большое заблуждение. Я специально изучал этот вопрос, скажем, на Руси, действительно на Руси выдавали детей, женили и в 12 лет, и в 14, но они, как правило, после этого бракосочетания, разъезжались в дома родителей, и жили там, уже каждый у своих родителей до достижения некоего возраста. Вот эта история про то, что да бросьте, да у нас на Руси и в средние века витязи добрые, 30-летние спали с 12-летними детьми, это неправда, и не нужно передергивать.

Невзоров: Антон, погоди. Ты сейчас как бы подвесил в воздухе некую метафорическую фигуру, которая не имеет ни подтверждения, ни доказательств, мы не знаем об этих отношениях…

Собеседник 3: Ну, как правило, Александр Глебович. Согласитесь.

Невзоров: Но вместе с тем, есть факты. Есть факты устройства различных мальчиковых и девочковых, в основном, мальчиковых хоров. Это касается в большей степени Европы, чем России, когда у бедных семей скупались, кастрировались мальчики, из них формировались специальные хоры, в частности, при папской капелле. И этих детей, которые уже абсолютно теряли всякие связи с собственным полом, которые становились женоподобными, конечно же ими еще и потешались в перерывах между церковным пением. Мы знаем, что природа человека, мы знаем, что история человечества переполнена самыми омерзительными случаями педофилии, которые тогда были нормативом, которые тогда воспринимались как нечто будничное и само собой разумеющееся.

Собеседник 3: Мы и сейчас, казалось бы. С вами каждый день обсуждаем ту или иную ситуацию. Вот я сегодня буквально ехал на эфир, в моей родной Владимирской области, в Коврове, два нападения педофилов только за последнее время. В последнем случае, к счастью, на улице Маяковского, спас мужчина вовремя спугнул и все такое. Казалось бы, это обыденностью еще немного станет. Но это совершенно не значит, что это норма, понимаете? Когда мне говорят, что на Руси постоянно выдавали детей замуж – это неправда. Я допускаю, что да, возможно, и в церковных кругах, в разных конфессиях были какие-то случаи, да я знаю, что они заминались. Да я знаю, что царь-батюшка мог себе позволить очень молоденьких наложниц, султан или кто-то еще. Никаких проблем, коллеги, это правда. Но что это некая традиция, которая существовала в Европе, которая существовала в России, как некая норма – это неправда. Это совершенно другая вещь.

Невзоров: Ну, что касается хоров и кастратов – это правда. Что касается браков, о которых вы говорите, то это давайте оставим, скажем, в неком режиме недоказанности, потому что мы видим, до какой степени русская история либо чернится, либо, наоборот, орозовляется, и с учетом того, в чьих руках долгое время находилась история, я имею ввиду документальные свидетельства, летописи, памятники, жития, то мы все равно правды с вами не узнаем. Вы вступились за Русь, спасибо вам большое, но при этом никому ничего не доказали.

<…>

Собеседник 2: А вот, смотрите, если милиционерам дадут план, что нужно поймать 100 педофилов, им гораздо легче обвинить кого-то подставить, чем искать настоящих педофилов.

Невзоров: Вы все очень интересные, конечно, но вы все рассматриваете данный исторический момент, сегодня 14 сентября, как некую, чуть ли не финальную точку эволюции, когда все будет решено. Нет. И понятно, что почему Антон ликует, почему мне в общем нравится тема, потому что в результате и этой истерии, и тех кампаний, которые, возможно, будут, и тех нелепостей, сложностей, той зря пролитой крови, тем не менее, этот вопрос приобретет наконец свою подлинную юридическую плоть, он наконец обретет к себе подлинное отношение. Может быть, это будет лет через 10. Может быть это будет не сегодня, но если мы сегодня не будем на эту тему шуметь и истериковать, этого не произойдет никогда, как никогда не произошла бы отмена крепостного права, если бы несколько безумцев, в свое время не подняли бы эту тему.

Ведущая: Александр Глебович, я думаю, что повезло может быть в чем-то Ираку, где не так давно двух педофилов публично повесили на площади. А у нас, как всегда. Это кого-то напугает? Это их напугает?

Собеседник 3: Александр Глебович, у нас есть, по крайней мере, динамика.

Невзоров: Я об этом и говорю. Только не надо ждать, что сегодня или завтра мы получим…

<…>

Собеседник 4: Я знаю одну историю, когда выдающийся политик чужого мальчика поцеловал в пупочек под все телекамеры, и это колоссальным образом повысило его рейтинг.

Ведущая: Нет, мы говорим, что бывает с педагогами.

Невзоров: А великий русский артист Николай Симонов в фильме «Петр Первый» чужого ребенка вообще целовал в попу тоже прилюдно перед всей страной.

Ведущая: Но это, может, был его ребенок?

Невзоров: Нет, это был совершенно не его ребенок.

Ведущая: Может запретить вообще подходить близко к детям, или это не решение проблемы? Взять израильский опыт.

Невзоров: Нет, мы опять придем к тому, что дети – особый мир, особо сложные существа, и в отношении детей, к сожалению, любые средства перестраховки никогда не будут лишними. Это касается не только сексуальной жизни, но и всего остального.

Ведущая: Вот самое сложное в этой истории, я сама думал об этом, с одной стороны, надо ребенка как-то предупредить, что вот эти истории с этими дядями в школах, воспитателями, что вот медосмотр, что никто не имеет права заставить его раздеться, как это объяснить ребенку маленькому, чтобы его при этом не напугать до полусмерти.

Невзоров: Так чего, пугайте. Лучше напугать.

Ведущая: Но есть же вокруг хорошие взрослые.

Собеседник 4: Никогда нельзя забывать, стараться поймать момент, когда кончается профилактика и начинается репрессия в отношении конкретного лица за его поступки.

Ведущая: Это вы говорите про взрослого.

Собеседник 3: Детей нужно пугать.

Ведущая: Вы тоже считаете, нужно пугать?

Собеседник 3: Абсолютно. Ребенок должен прекрасно знать, что он не должен идти в чужую квартиру, что он не должен идти с незнакомым человеком.

Ведущая: Можно комплекс заработать.

Невзоров: Почему? Он боится карманника, он боится наперсточника, жулика, цыганки.

Собеседник 3: Абсолютно. Кроме того, и самый важный момент, о котором, кстати, мы забываем. Вот мы постоянно забываем еще о том, вообще как родители сегодня уделяют внимание своим детям. Вот я некоторое время назад разбирался тоже с одним конкретным случаем. Изнасиловали семилетнюю девочку. Мама говорит: Я ее отпустила гулять, она гуляла у пруда. Давно гуляла у пруда, долго? 4 часа. Она девочка, семилетняя, а – четырехлетняя! Простите, четырехлетний ребенок гулял у пруда. Мама была где-то занята. Потом эту девочку увели в подъезд, ее изнасиловали. Мама считает, что ее вины вообще нет. Ну что такого, гуляет ребенок у пруда, 4-летний, в течение нескольких часов. Поэтому, уважаемые родители, а вы тоже задумайтесь, вы сколько времени со своими детьми проводите, насколько вы в курсе. Где они сейчас, ваши дети. Откровенны ли вы со своими детьми, они вам все рассказывают, что с ними происходит, или они не считают, что папа и мама самый лучший друг, который должен знать все.

Ведущая: Я все-таки считаю, что есть какие-то темы, которые дети родителям не расскажут. Вы что все маме рассказывали?

Собеседник 3: Вот кстати, 4-летняя девочка рассказала старшей сестре, возвращаясь к этой истории, которой было по-моему 13 лет, так вот, старшая сестра еще сутки думала, говорить ли маме. Еще старшая сестра. Вот вам иллюстрация отношений между родителями и детьми.

Ведущая: Я должна сказать, что не вижу какой город, Антона Белякова звать на все передачи, где обсуждают важные вопросы, комплимент я вам передаю. Я хочу сказать спасибо за участие в программе Олегу Осташенкову. Олег, спасибо, что приняли наше приглашение. Я знаю, что не все, Кто был связан с этим делом, макаровским делом, согласились пойти нам навстречу, потому что есть опасность спугнуть судебную историю или еще что-то. В любом случае, вам я желаю справедливости, как это заслуживает жизнь и реальная ситуация в жизни. Поскольку мы в принципе не знаем ответа, как же было на самом деле, надо чтобы было все решено по справедливости. Мы уходим на рекламу, вернемся.

Ведущая: Возвращаемся в эфир. Вопрос с форума, второе мнение. Согласен с Невзоровым по поводу религии в школах. И второй вопрос из Кирова к Александру Глебовичу: Как вы относитесь к фрагменту фильма «Утомленные солнцем», сцена в бане, где герой фильма Котов моется со своей дочерью?

Невзоров: Конституция Российской Федерации дает мне право, пока дает мне право, не смотреть фильмы Михалкова, и я этим правом пользуюсь.

<…>

Собеседник 1: Да, безусловно, я тоже попрошу оставить ее координаты, сама столкнулась с таким делом, когда вроде бы уголовное дело возбуждали, а потом закрывали абсолютно по другой статье. Это нарушение, но там была просто связь с правоохранительными органами. Вы знаете, я могу сказать, что у меня сформировалась одна идея, что как президент сказал в своем послании, что необходимо создать общественный контроль за детскими учреждениями, детскими домами, но я считаю, что когда общественный контроль был создан, туда вошел директор интерната, сотрудники милиции, соцзащиты, и я была на встрече с Владимиром Владимировичем Путиным, я озвучила эту инициативу о том, что я считаю необходимость создания общественного контроля, куда вошли люди-добровольцы, кто заинтересован лишь в детском благополучии. Они не заинтересованы ни в чем более. Когда общественность подключится, мы сможем, будем иметь возможность напрямую обращаться к каким-то сотрудникам правоохранительных органов, создать реестр волонтеров, все что угодно. Только тогда можно будет что-то сделать.

Ведущая: Я поняла. Просто вы не согласны с тем, что Яна сказала?

Невзоров: Нет, я согласен с тем, что сказала Яна, но почему-то у нас я заметил, что 2 часа мы беседуем на тему детей, педофилии, и мы ни разу не вспомнили о том, что в Российской Федерации получают деньги и существуют т.н. уполномоченные по правам ребенка. Мы помним, с какой удивительной скоростью был затоптан и заглушен омерзительный скандал с детьми в Боголюбовском монастыре.

Ведущая: А чем он закончился? Я кстати, не знаю, когда дети сбежали…

Невзоров: Дети подвергались различному насилию…

— Там было не сексуальное насилие.

Ведущая: Ну как? Там они на горохе стояли, еще чего-то… Я хочу напомнить, что конвенция ООН вообще запрещает…

Невзоров: Совершенно верно. И мы прекрасно знаем, что делают с детьми в монастырях, прекрасно знаем, что делают с детьми так называемых паломников и трудников, если они приезжают с ними, мы знаем вообще о сексуальной распущенности жизни в монастырях. Здесь есть абсолютное цензурирование, но я в данном случае даже не об этом. Я только о том, что как только назревает сложный, большой скандал, прорастающий корнями не вниз, а наверх, то у нас сразу нет никаких ни уполномоченных по делам ребенка, у  нас сразу же все очень тихо, и все…

Ведущая: Кстати, Павел Астахов приезжал.

Невзоров: Он поприезжал, поприезжал, поцеловал кому надо ручки, и на этом все закончилось.

Собеседник 3: Можно реплику? Это опять же моя родная Владимирская область, в настоящий момент эти дети, они переведены, это не законченный вопрос, не законченный.

Невзоров: Повисший. Антош, назови его по-русски, он повисший.

<…>

Ведущая: Александр Глебович, вот мы говорим, надо информировать, надо говорить, но страх парализует. Когда мы начинаем: ребенок ушел куда-то, а кто там из подворотни вышел, а кто там педагог, а еще чего-то такое, не опасна ли эта история, когда становится страшно в тех вещах, о которых мы раньше не задумывались.

Невзоров: Ника, а мы немножко переоцениваем прелести своего времени. Мы должны помнить, что это нам кажется, что мы живем в каком-то необыкновенно просвещенном, светлом, и в общем, имеющем право на прогрессизм, обществе. Мы живем в позднее средневековье, когда в принципе, мы и обязаны бояться всего, и обязаны бояться за детей, и обязаны понимать, что зло, оно тут, рядышком. Оно ходит где-то и дышит в затылок и в плечо. И не надо поддаваться на это обаяние гламура, который рисует совершенно другую картину нашей жизни. Надо понимать, что жизнь, как она была жестокой, так она жестокой остается и сейчас, и вот эта вот гламурная упаковка, она только скрывает картину.

Ведущая: А при этом еще запрещают оружие всем приобретать. Я думаю, родители бы активно его покупали. Вам не кажется?

Невзоров: А вот Антон все хорошо сказал.

Собеседник 3: Спасибо, Александр Глебович. Кстати, родители, которых сажают за то, что они применили оружие, поймав педофила на месте – это тоже реальность. Родители отбивают своих детей, и оказываются в тюрьме, а педофил на свободе. Это реальные истории. Много таких.

Ведущая: Яна, вы хотели еще что-то дополнить? Пожалуйста, коротко.

Собеседник 1: Я хочу сказать, что очень важно, чтобы правоохранительные органы прислушивались к мнению общественности.

Ведущая: Слушайте, но то что они будут прислушиваться к общественности…

Невзоров: Это будет выглядеть очень потешно.

Ведущая: Как их заставить?

Невзоров: А подарить такие вот, как у доктора Айболита, такие трубочки, с их помощью можно прислушиваться. Я представляю себе милиционеров с такими штуками, это будет очаровательно.

Ведущая: Это зависит от Госдумы, мы желаем Антону удачи. Надо вводить, наверное, поправки в закон за намерения. Это какой-то другой формат доказательной базы. Спасибо большое московским собеседникам, спасибо вам, Александр Глебович, я хочу сказать, что наша история сегодня об этом закончена.

No Comments

Leave a Reply

Nevzorov.TV