Александр Невзоров в программе «Невзоровские среды» 20.05.20. Кремль — повелитель вирусов.

https://www.youtube.com/watch?v=R9qTAe70UoU

О.Журавлева― 21:04. Это «Невзоровские среды». Ольга Журавлева из Москвы, а из Санкт-Петербурга – Александр Невзоров. Здравствуйте, Александр Глебович!

А.Невзоров― Да, моё глубочайшее! Мы из «Гельвеции», по-прежнему, держим рубеж из нашего маленького окопа.

О.Журавлева― Скучаем по Дымарскому.

А.Невзоров― Скучаем по Дымарскому, но не хотим его подвергать никакому риску. Он появится, когда будет хотя бы малейшая возможность, малейшая гарантия, обстоятельная гарантия безопасности.

Итак, давайте, Оленька, к нашим темам. Потому что ведь день ознаменовался еще и тем, что… вот помните попа Смирнова, протоирея, председателя комиссии по материнству и детству при патриархе?..

О.Журавлева― Ох, помним…

А.Невзоров― Вот он все-таки войдет в историю как мастер самого оригинального и виртуозного каминг-аута. Да, безусловно. Потому что известно, что по всем последним утверждениям православных COVID-19 поражает в наказание за гомосексуализм и аборты. И как только это было оглашено, протоирей Смирнов тут же смиренно и саморазоблачительно заболел риновирусной пневмонией и расставил тем самым все точки над «и».

Ну, про гомосексуализм, понятно, это не наше дело. Непонятно, когда протоирей успел сделать аборт. Меня совершенно не интересует его личная жизнь. Я к чему клоню – к тому, что попу Смирнову полегче, вроде бы он выкарабкался и выздоравливает. И это замечательно, потому что протоирей Смирнов достойный противник – злой, жадный, наглый – настоящий православный поп. Не то что прочие блеклые чинуши РПЦ. Это, по сути, единственный боец в их рядах. И мне бы его, если бы он помер, очень не хватало, так что передавайте ему мои поздравления и выражение живейшей радости по поводу выздоровления.

Оля, вы знаете, что произошло историческое событие: определились, наконец, с днем и голосования и проведения парада в честь Дня Победы. Это будет 24 июня, если я не ошибаюсь. Мне вообще очень нравится идея объединять всё так называемые праздники в один день. Надо было 24-го не только голосование, не только парад Победы, но еще и Новый год…

О.Журавлева― Заодно и 8 Марта.

А.Невзоров― Можно было бы и Пасху, и День гинеколога. День гинеколога по самой простой причине. Во-первых, на параде можно было бы на лафетах везти самые большие и самые боеспособные елки страны. Солдатики вместо касок могли бы носить куличи и не скрывать яйца. А в честь гинеколога можно было бы построить огромный символ, в который бы как в арку входила бы строем вся пародирующая толпа.

О.Журавлева― Знаете, Александр Глебович, вы сейчас встали на очень зыбкую почву. Дело в том, что у нас Сергей Семенович в былые-то времена очень любил арочки. У нас вся Москва арочками уставлена была, а на Пасху еще и яйцами.

А.Невзоров― Это же маленькие арочки.

О.Журавлева― Как маленькие? Здоровенные.

А.Невзоров― Ты, понимаешь, какого масштаба в этом случае нужна… Это будет арка особой формы. И здесь я бы рекомендовал лучше обратиться к Министерству обороны, у которого есть опыт в строении экзотических сооружений, например, храм святого Шойгу, который они недавно отгрохали.

Кстати говоря, по поводу всяких вирусов. Судя по всем приметам, этот COVID-19, наконец, взяли на работу в управление внутренней политики администрации президента, простив, впрочем, этой китайской заразе всё, даже то, что она пощипала за пухлые бока премьера Мишустина.

И с вирусом, наконец, всё, в общем, стало понятно. Это радует. Его судьбу просто решил Кремль, превратив, наконец-то, коронавирус в политический инструмент. Сухопутный хор Александрова, вероятно, разучивает песню «Всё хорошо, прекрасная маркиза», но на мотив государственного гимна России.

До них, наконец, дошло, что вирус тоже средство управления, и ну ее нафиг эту реальность. Потому что владельцы федеральных каналов, то есть государства могут сами создавать любую реальность по своему усмотрению и необходимости. Произошла всё равно уже привычка к смертям, к маскам, она образовалась. Теперь уже ничто не мешает это пугало, вирус приучить, выдрессировать и то пугать им народ, то радовать.

Вообще, кстати, Оля, смотри, колоссальные возможности открываются, когда мы теперь понимаем, что дает вирус. Это же какое время для злодеев!

О.Журавлева― О, да.

А.Невзоров― Конечно. Вот представь себе, надо кого-то убрать.

О.Журавлева― Заболел – умер.

А.Невзоров― Удушье. Забрызгать из латекса мокротой стены вокруг, набросать градусников 39,9 – и никто особо разбираться не будет, запакуют и увезут.

О.Журавлева― И даже на похороны никого не пустят.

А.Невзоров― Да. Патологоанатомы перегружены. Эксгумацию нельзя делать 25 лет. То есть вообще все концы в воду. А вот то, что похороны только в закрытых гробах, без панихид, без прощаний, без чмоканья в желтый лоб холодный – это тоже большие перспективы открываются перед гражданами. Потому что за небольшие деньги теперь любой человек может взять и бесследно исчезнуть к собственному удовольствию от налоговой, от семейства, от чего угодно может взять и исчезнуть.

Удивительно, кстати, что никто еще этой услугой не торгует. Потому что вот известно, что запертые с женами на самоизоляцию россияне, они ужасно тоскуют по своим безнадзорным любовницам, к которым невозможно выбраться. И вот появилась такая услуга: вваливаются оскафандренные медики, лжемедики в дом, увозят этого человека по подозрению на коронавирус…

О.Журавлева― Привозят куда надо…

А.Невзоров― Да, увозят на трое суток к любовнице, а потом, через трое суток привозят обратно со справкой, что диагноз, видите ли, не подтвердился. Но вот полного исчезновения никто не предлагает. А зря.

И вот, кстати, по поводу исчезновения, тут хочу сказать одну такую вещь. Она мало имеет отношения к нашим темам, но есть такой, ты знаешь, «Сталингулаг». Потрясающий парень. Потрясающе талантливый, сильный, в отличие от меня совестливый, и у него всё очень всерьез. И вот на него какая-то компашка под названием «Синергия».

О.Журавлева― Есть такой как бы университет.

А.Невзоров― Как бы университет, который устраивает гастроли каких-то прохиндеев. На него написали иск и с него требуют за его какую-то неаккуратную реплику, по-моему, несколько миллионов.

Вот я хочу сказать этой «Синегрии»: Ребята, у «Сталингулага» очень много друзей. У всех этих друзей очень хорошая память. И за него есть кому заступиться. Есть. И мы за него заступимся тем паче, что в дыры вашей репутации, извините, ведра со свистом пролетают. И если надо будет накопать – накопаем. Отзывайте нафиг иск, вот просто советую по-доброму и по-хорошему.

Но давайте вернемся к вирусу, который на ближайшее время явно станет очень эффективным инструментом внутренней политики.

О.Журавлева― Вы, кстати, обратили внимание – не знаю, как в Петербурге, а в Москве – это еще прекрасный способ пополнения бюджета? Люди получают штрафы за то, что они в 5 утра не прислали селфи, за то, что как-то приложение не нашло их в квартире. Человек, который не может стать с кровати, уже трижды нарушил карантин.

А.Невзоров― Да, да.

О.Журавлева― Прекрасно! Бюджет просто счастлив.

А.Невзоров― Но меня больше насторожило это внезапное обращение Владимира Владимировича Путина к генетике, к науке. Ну, понятно, товарищ Путин, вы большой биолог… Это очень интересный ход с его стороны – вот сперва отравить сознание целой страны религией, насадить первобытное мышление как норму, а потом вспомнить про науку.

Притом, что ВВ же большой прагматик и просто так терять время на тоскливые беседы с нелауреатами Нобелевской премии он вряд ли будет. Но теперь понятно, для чего они понадобились: Кремль осваивает вирус, Кремль учится управлять вирусом и повелевать своей новой реальностью. Его надо понять, потому что вот надо усугубить картину – повысим смертность. Надо понизить – понизим смертность. Причем смертность можно повышать таким же простым движением, как звук на приемнике. Можно играть этой смертностью на нервах народа, можно долго и виртуозно водить смычком этой смертности. И нас, я думаю, еще ждут шлягеры в этой области.

Меня вот удивляло: а чего они так долго тянут? Вот почему они так долго соображали – несколько месяцев? Там были даже вплоть до подозрений, что Гундяев взял и превратил Кириенко в соляной столб из опасения, что соли не будет в магазинах, от соляного столба, бывшего Кириенко всегда можно наскоблить что-нибудь на суп. Но на самом деле ларчик отрывался очень просто. Причиной задержки была большая кремлевская линька.

О.Журавлева― Они меняли кожу?

А.Невзоров― Ну вот кобры, гадюки, удавы, которые сидят в кабинетах администрации президента, они скидывали зимнюю шкурку от «Бриони», чтобы на лето обрасти «Китоном». То есть вот задержки у Кремля объяснять трудно, но если очень хочется, то тоже, как видишь, всё возможно.

Но теперь всё хорошо, можно выдохнуть, всё позади. Теперь можно быть уверенным, что практически вся информация о коронавирусе будет мистификацией, и не имеет никое значение реальное количество зараженных, смертность, какие-то вакцины, огнеметные места и другие понятия сегодняшнего дня. Можно всем этим больше не забивать голову. Теперь все эти страсти, все эти ужасы, все эти подробности – это просто цвета на палитре кремлевских технологов, которые ежедневно заново будут писать картину «Вирус в России».

О.Журавлева― Александр Глебович, можно вопрос?

А.Невзоров― Конечно.

О.Журавлева― Простите, в рамках этой вашей концепции дайте как добрый человек совет гражданам. Понятно, что не надо вестись на реляции хоть победные, хоть, наоборот. Понятно, что надо как-то самому себя защищать, спасаться от этих штрафов, не доверять всяким заманухам – это понятно. Что делать людям? Забиться в бункер, не верить ни в какой COVID?

А.Невзоров― Нет. Верить во всё, боятся всего, в том числе, боятся и той лжи, вероятно, которую теперь будет весело и уверенно распространять Кремль. Для них Мясников есть, который прекрасен тем, что он как бы голос вируса. Он ни черта не понимает в вопросе, но он предлагает такие потрясающие, такие восхитительные образцы яростного и душераздирающего вранья, что от зависти худеет даже Соловьев.

Соловьев, кстати, понимает, что его, уже такого заезженного, продырявленного, потоптанного большим Уткиным, скоро в эфире «России», вероятно, заменит Мясников этот. Причем этот Мясников лучше Соловьева понимает, что нужно народу, не разменивается ни на какие глупости про вакцину, про маски. Он сразу переходит к главному – он рассказывает, какой ад творится в американских госпиталях, как там дымятся кольты, как там пациенты стреляют друг в друга, кидают томагавки и снимают скальпы, даже не отключившись от ИВЛ.

И вот сердечную русскую публику, особенно в больницах это завораживает. Она сразу собирается вокруг общего отхожего ведра, которое одно на всю палату и туда льет слезы, жалея подлых пиндосов.

Но вообще, надо Мясникову этому еще и Проханова назначить в пару. Это будет дивный дуэт.

О.Журавлева― Кстати, чего такого он сказал? Он сказал – всё умрем, кто помер, тот и слава богу.

А.Невзоров― Он сказал, что умрем, но мне больше понравились вот эти его сцены из ада про американские больницы.

Мне как раз пришел про этого Мясникова вопрос. Это наш постоянный подписчик, который задает вопрос в прямом эфире нашего YouTube или в Инстаграме, я уже запутался. Это Лида должна знать. Там такой вопрос: «Мясников, перечисляя содержимое своей домашней аптечки, проболтался о наличии в ней «Виагры», которую он употреблял в Тибете. Что он делал в Тибете с «Виагрой»?» – спрашивают почему-то меня.

Но, вообще, я вам могу сказать, уважаемый, вы когда-нибудь яка вблизи видели? Нет, не видели. Это очень мстительные животные, которые не прощают незавершенности в отношениях, поэтому, в общем, без «Виагры» в секс-туре по Тибету делать нечего.

И вот еще один вопрос пришел тоже симпатичный о воспитании детей. Ко мне сейчас постоянно обращаются по этому поводу. Я могу на это что сказать. В чем заключаются родительские амбиции настоящие, в чем конечная наша цель – цель воспитания детей?

Я вам скажу, что конечная цель воспитания детей заключается в том, чтобы нас в дом престарелых везли бы все-таки не в багажнике, а желательно, на заднем сидении автомобиля. И если этого удастся достигнуть, то, в общем, считайте, что мы с вами дело сделали.

Вопрос про кружки и секции: «Стоит ли туда отдавать детей?» Я полагаю, что нет категорически никак и никогда.

О.Журавлева― Почему?

А.Невзоров― У кого имеет смысл учиться? Имеет смысл учиться у безусловных и признанных мастеров своего дела и только у них. Человек не может научить тому, чего не умеет сам. И даже если, скажем, человек оказался преподавателем кружка в силу отсутствия амбиций, например, или, например, очень скверного характера, то он научит, увы, и этому.

А свойство характера – штука заразная и чаще всего они ребенку передаются даже не от родителей, а от третьих лиц. И у ребенка появляется в этих кружках офигительная возможность приобрести себе качества, которые навсегда ему закроют дорогу к успеху.

И вопрос: Когда укладывать спать ребенка? А я вообще не укладываю спать ребенка. Он у меня ложиться, когда хочет, потому что вмешиваться в этот процесс я не желаю. Это кощунственно. У него постоянно то рожают богомолы, то размножаются палочники, то какие-нибудь другие твари, насекомые откладывают отеки, и ему надо описывать всё яйца, что-то стерилизовать. И ему, конечно, ни до какого сна.

Вопрос про спорт – хорошо или плохо? – я уже отвечал. В основном это, конечно, плохо. Но вы знаете, как говорил очень-очень старый еврей, живущий в стратосфере. Он говорил: «Почитай отца своего и почитай матерь твою». Но лучше почитай что-нибудь умное – вот это совершенно точно.

И мы видим, например, эту историю, которая продолжается, которая плодится и множится с мальчиком по имени Гном и по отчеству Гномыч. Я, кстати, почему-то считал по наивности, что его отец Плющенко. Я не знаю, что его отец какой-то Гном. Но вот этот мальчик Гном Гномыч еще неизвестно, чем ответит на всю эту дрессировку, на попытку превращения его в катающийся автоматик. Рано или поздно он узнает, что на свете существует масса интересных и важных вещей, и что это малоинтеллектуальное занятие в виде фигурного катания… Ну, сделают еще одну Роднину – чего радости-то?

Но давайте вернемся к нашей теме.

О.Журавлева― Вернемся.

А.Невзоров― Мы помним, что является на самом деле целью воспитания. Это должны все себе навертеть на вторичный половой признак, то есть на ус.

Как ведет себя COVID-19 там, где он не является инструментом государственной политики? Он ведет себя значительно хуже, чем там, где является. Его научились вообще никак не использовать, не регулировать. У меня масса приятелей в Перу, в Эквадоре и в Бразилии. Там есть ученики. И мы переписываемся. Да, у них трупы ковидников, по крайней мере, в Эквадоре лежат на улицах, вот прямо реально лежат.

О.Журавлева― В Бразилии, говорят, какая-то…

А.Невзоров― И в Бразилии лежат. Но я могу отвечать за Эквадор. И там вот в кварталах пахнет шашлыками как на майские праздники в садоводстве. Почему – потому что очень темпераментные граждане пытаются трупы тут же на месте кремировать с помощью бензина для зажигалок и старых квитанций. Получается, конечно, не кремация, а скорее такое обжаривание. Но вот шашлыковый дух на весь квартал. Правда, чаще костры, если вы увидите в хрониках, это не покойники, а горящие в знак протеста покрышки. Ну, кому-то там вообще везет, потому что для него находят коробку из-под бананов или коробку из-под креветок и в ней хоронят.

О.Журавлева― Александр Глебович, объясните, почему в Латинской Америке это приобрело такую, я бы сказала острую форму?

А.Невзоров― Ну, потому что это откровенно дикие страны.

О.Журавлева― Да ладно.

А.Невзоров― Да, конечно. Вот в Перу, вообще, здравоохранение давно поручено морским свинкам только на том основании, что они не пилят бюджет, а так, неторопливо его грызут. И, кстати, закуплены морские свинки для обмена опытом сюда, в Россию. Но трудно было ожидать чего-нибудь другого.

О.Журавлева― Слушайте, колыбель цивилизации – индейцы вот эти все великие…

А.Невзоров― Да какие они колыбель и какой цивилизации? Они ничему, кроме вскрытия грудной клетки для вырывания сердца, в общем-то, не изобрели, честно говоря.

О.Журавлева― А трепанация черепа, другие удивительные вещи?

А.Невзоров― Нет, а трепанация черепа – это абсолютно миф. Древняя трепанация черепа – это глупость, потому что, конечно, можно либо путем скобления, либо путем проковыривания забраться в черепную полость, но вопрос, что там делать и как обеспечить, скажем так… как санировать это всё, учитывая, что никто еще не имел никаких представлений тогда о свойствах мозга и о том, где какие располагаются зоны. Конечно, это в 99 случаях было убийством пациентом.

Коль скоро мы заговорили о всяких жрецах, давай про поповедение. Причем сегодня поповедение, оно поповедение во всех смыслах этого слова. Потому что в РПЦ случилась сенсация: там отстранили от управления и вывели к чертовой матери за штат и собираются судить церковным судом аж целых двух Игнатиев. Оба Игнатия являются епископами, а оба епископа являются Игнатиями. Один Игнатий Армавирский, другой Игнатий Костомукшский.

Вообще, Гундяев, конечно, молодец, незатейливый Гуня у нас парень. О начал репрессировать свой епископат тупо по алфавиту. Но почему-то решил, что первая буква в алфавите «И». Потому что совсем недавно прихлопнули митрополита Игнатия, фамилия его Полногрудов. Потом чуть раньше прихлопнули Игнатия, который в припадке разочарования избивал свою жену ногами, хотя мог бы заранее поинтересоваться, к какому она принадлежит полу, хотя бы паспорт перед загсом спросить, а не потом отводить на бедной девушке зловредностью свою. Короче говоря, они пошли по букве «И», пошли по Игнатиям…

О.Журавлева― Слушайте, а где Иоанны, я волнуюсь? Игнатии – хорошо. Дальше Иоанны пойдут?

А.Невзоров― Нет-нет, пока еще есть запас Игнатиев, там парочка еще не оприходована в РПЦ.

Ну вот Гуня мечет молнии и думает, что он чистит РПЦ. Но на самом деле это не чистка, это такой туалет трупа. Потому что те, кого в РПЦ называют е…ископ, действительно, они потеряли абсолютно стыд. И вот что сейчас прозвучало из этих действий? Конечно, это напрасное действие. Потому что это официальное признание проблемы адской педерастии в РПЦ. Зачем это сейчас было делать? У бедных верующих была иллюзия, по крайней мере, что зашкаливающая гомосексуальная страсть епископата – это выдумки атеистов. У верующих оставалась надежда, что им только мерещился, исходящий от рук владык дух анальный, а вот теперь всё официально подтверждено. Так что, в общем, высказывания атеистов о состоянии епископата и монашествующих соответствует действительности. Лучше было продолжать, поверь мне, жалобную песнь про врагов церкви и веры. И ситуацию все равно не спасти – поздно. Причем сами православные недоумевают, узнав об этой истории, почему именно этих двух епископов: они далеко не самые голубые. Конечно. Конечно, епископу православному не следует фотографироваться в дешевых чулках с резинками и бюстгальтере 4-го размера.

О.Журавлева― Не знаю, я видела какие-то обнаженные фотографии, крайне невинные.

А.Невзоров― Там есть и совсем голые, а есть и в улочках. И причем ему доходы епархии позволяют прикупиться каким-нибудь бельишком, чулочком от Agent Provocateur…

О.Журавлева― Как будто в этом есть что-то плохое, Александр Глебович.

А.Невзоров― …И не позорить РПЦ и патриарха дешевыми подделками из китайских секс-шопов. Это, действительно, некорректно. Но за дешевые чулки отлучать, тем более, судить церковным судом – это, конечно, перебор.

Но самое интересное: на церковных сайтах очень смешно благочестивцы рассуждают – а чем епископы наполняли бюстгальтеры свои, что они могли туда напихать?

О.Журавлева― Мы должны об этом в перерыве. Александр Невзоров, Ольга Журавлева вернутся к вам после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева― И снова с вами Ольга Журавлева из Москвы. Из Петербурга – Александр Невзоров. Александр Глебович, вы уже разобрались, чем набиты бюстгальтеры…

А.Невзоров― Не я разобрался. Разобрались благочестивые люди, чем набивают вот эти церковные иерархи бюстгальтеры. Действительно, очень интересные дебаты и дискуссии по этому поводу. Как я понимаю, у публики, у слушателей своих версий нету. Они не предлагают ни в нашем часе, нигде не предлагают версии. На самом деле туда запихиваются, по мнению благочестивцев, большие агничные просфоры. Они как раз нужного калибра и их пекут как раз в размер именно четверочки. Потому что есть ведь просфорники – это люди, которые изготавливают просфоры, и они в этих пекарнях давным-давно для удобства изобрели профессиональный, порой весьма двусмысленный сленг, потому что большая килограммовая просфора вот такого размера, знаешь, как она называется у них на профессиональном сленге? «Семенович». А вот средненькая на трехлитровый потир называется «четверочкой».

Да и вот, кстати говоря, про Игнатиев, наверное, не следовало публиковать фотографии, где рот епископа занят какими-то совершенно посторонними предметами, не связанными с литургической практикой. Но это, в общем, по сравнению со многими другими иерархами пустяки, эти ребята далеко не самые виновные.

Пришел острый и неприятный вопрос, которого все стараются избегать: почему это АУЕ, то есть движение, посвященное…

О.Журавлева― Арестантскому укладу…

А.Невзоров― …Монументализации блатной романтики и тюремных нравов, – почему оно с такой легкостью, с такой скоростью овладевает мозгами молодежи, причем не самой глупой? Я вижу, что реакция на это АУЕ, она исключительно тупая, они обвинительно-проклинательная, она запрещающая. Но всегда надо по-другому, надо смотреть, чего, собственно, не хватает молодым людям, какую пустоту это АУЕ заполнило. Потому что орать, сажать, мордовать – самое простое, это может любой дурак. А управление – это все-таки несколько другое.

И есть ужасное предположение, что в современной России, как это ни жутко звучит, АУЕ реализует в большей степени этот имеющийся запрос на справедливость. Потому что тяга к понятиям возникает там, где есть разочарование в законах. А вот блатная романтика, зонные ценности, они всегда в России были очень сильны и влиятельны вечно сидящими миллионами людей России. И в этой АУЕ, конечно, мерещится и справедливость, и жесткость понятий и романтика отверженных – это всё страшно соблазнительные штуки. Зона всегда транслировала свою культуру в мир. Но ее как ВВС в советское время эту блатную культуру глушила официальная эстрада, политика со всеми ее выкрутасами, кинематограф.

О.Журавлева― Сейчас она, по-моему, не отличается по культуре – политика и эстрада.

А.Невзоров― Да нет. Смотри, политика скисла. Она не увлекает те поколения, которые вот сейчас достигли половой зрелости. Она потеряла влияние, потому что даже падение в бездонную пропасть Кремль ухитрился сделать абсолютно скучным занятием. И это безусловно. Эстрада превратились в такую в «Бардо Тхёдол», то есть в Книгу мертвых, царство мертвых и дурочек, которые то подпевают мумиям, то подпевают своим гамбургерам.

Кинематограф, какой бы он ни был, все-таки он был национальный кинематограф, давно откинулся. Его череп нашел когда-то Мединский, если помнишь и некоторое время, насадив его на пальцах, он эти черепом играл. Публику не впечатлило, и отечественный кинематограф окончательно разорился, зашкварился. Теперь этот череп катает нервно по столу новый министр, но примерно с тем же успехом.

Церковь самозадушилась по вполне объективным причинам. Стало непонятно, ради кого она, собственно, существует со своим безумным размахом и со своей роскошью. И в те дни, когда надо было выходить, блин, и рапортовать о строительстве 3 больниц в день, они продолжали крутить свою шарманку о том, что они продолжают строить и сдавать 3 церкви в день.

Причем смотри, началось даже роковое сращение чиновников с конспирологией. Конспирология забралась и под камилавки, и под митры…

О.Журавлева― А, мне кажется, она давно там уже бродила.

А.Невзоров― Она давно, но вот она сейчас ощутила себя в такой силе. Вот как в Екатеринбурге помимо открытых требований расправ с атеистами, они теперь очень любят говорить о страшных кознях, которые нынче творит Билл Гейтс, Билл Клинтон, все остальные Биллы мира, что они хотят удалить из мозга человека через некий чип. Понятно, что, в общем, это конец. И остается только обсудить меню поминок. Потому что никаких надежд на возрождение нет.

Ну, и добивают, конечно, эту бедную церковь одиночные фанатики во власти. Вот там история в Черногории…

О.Журавлева― Я поняла так, что черногорские священники, простите, нарушали карантин и из за это привлекли.

А.Невзоров― Их за это повинтили. А они поняли, что у них какая-то часть паствы остается еще незараженной.

О.Журавлева― И эта паства стала за них вступаться, начались всякие конфликты.

А.Невзоров― Они умело разжигают, их умело винтят и возбуждают уголовные дела. Но вот теперь на алтарь благочестия, в этот потир хотят покрошить немного российского туризма, а на алтарь собираются возложить прямо с их кремами от загаров, с обжираловкой, с зонтами с мопсами, с обгорелыми бабами и детьми, пропахшими хлоркой бассейнов весь тот русский туризм, который вечно мотался, во-первых, в дешевую, во-вторых, в лицемерно доброжелательную Черногорию.

О.Журавлева― Да, оно довольно ленивая и дружелюбная, я бы сказала.

А.Невзоров― На очень высоком уровне в Государственной думе председатель комитета поставил вопрос о том, чтобы никогда не возобновлять полеты в Черногорию, наказать черногорский…

О.Журавлева― Это Гаврилов, если кто не знает.

А.Невзоров― Гаврилов, завхоз местный в добавок ко всему.

О.Журавлева― В Палестинском обществе какой-то деятель.

А.Невзоров― Да-да, он тоже добавит нежности народной к православию.

О.Журавлева― Я хочу просто проартикулировать, если кто не понял. По случаю того, что в Черногории обижают священников, Гаврилов считает, что нужно отменить полностью авиасообщение с Черногорией, чтобы впредь никогда… Потому что там нарушаются права человека.

А.Невзоров― Не права человека в данном случае, а права попа.

О.Журавлева― И верующих.

А.Невзоров― Что Гаврилов… Ну, есть такое свойство – это нестерпимое желание распространения собственного запаха. Мы помним, что Гаврилов как раз тот персонаж, который куда-то не туда сунул зад в Грузинском парламенте.

О.Журавлева: А―а, это он же сел не в то кресло!

А.Невзоров― Да. Вот один его опыт был удачным. Кресло пахнет до сих пор председателя Грузинского парламента, хотя его вынесли из здания. Вот они решили напомнить всему миру этот запах России. Мы помним, с чего начиналась Первая мировая война. Это тоже происходило там, на Балканах. И тоже все захотели почему-то вдруг остро за бедную Сербию.

В общем, такие там дела. Но давайте вернемся к нашим темам, потому что у нас есть еще замечательная тема под названием Кадыров.

О.Журавлева― И главное, совершенно нерелигиозная, что интересно.

А.Невзоров― Нет, не религиозная. Для меня, кстати, всегда было загадкой, почему он не вызывает у меня того омерзения, которое, вообще, должен был бы вызывать. Он опять там набезобразничал. Он взял и в ответ на законные жалобы медиков, которым не хватало спирта, масок, защитных комбинезонов, он распорядился всех изгнать. Но ему как-то это самодурство, надо сказать, идет. И вот это самоуправство, оно очень артистично. Он этот феодализм свой носит как вещи из последней коллекции Balmain.

Но он очень плохо влияет на Кремль, конечно. Ну, Кремль, ладно, он и сам умеет самодержавничать, тиранить. Но вот Кадырова ведь наблюдают и всякие робкие по природе глупцы – с Северов, со Средней полосы, с Черноземья. Среднего, малого и даже крупного калибра эти глупцы чиновные, которые начинают перенимать диктаторские замашки. Они видят, что Кремль одобряет, что Кадыров любимчик, и они начинают жлобовато, подражая Кадырову…

О.Журавлева― Точно так же увольнять врачей за то, что у них нет средств защиты.

А.Невзоров― Да, увольнять, тащить куда-то в кутузку, скармливать ненасытной прокуратуре. Вот у Кадырова его безобразное, будем откровенно говорить, поведение, оно выглядит совершенно органично. Что значит органично – он по-другому не умеет, не может, и, более того, не должен. Вот в его кавказском самоуправстве начисто отсутствует какой бы то ни было цирк. Но вот когда эти мелкие упыри Средней полосы, Северов и Черноземья начинают ему подрожать, вот тогда получается совсем дурная комедия.

И у нас есть еще одна важная болезненная и очень серьезная тема. Это тема – история с этим воображаемым «Бессмертным полком» и тем скандалом, который разразился в этом году по этому поводу с теми обысками, арестами, бичеваниями, обличениями. Мы знаем, что, скажем так, мальчики и девочки решились на всякие озорства и наразмещали в этом «Бессмертном полку» фотографии каких-то немцев.

О.Журавлева― Прямо-таки довольно известных немцев, многих можно было легко узнать.

А.Невзоров― Подожди, я же не перехожу на личности. Я говорю, что довольно трудно Гиммлера или Геринга не считать участниками Второй мировой войны.

О.Журавлева― Да. Но они были под фальшивыми именами.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Но в ответ немедленно перевозбудилась вся «вата» из Ксюши Собчак из «Дома-2» до всяких зашкварных артистов, и все жаждут крови, требуют кар, требуют этих мальчиков и девочек свежевать. Но вот надо спросить у меня, потому что у меня абсолютно беспристрастный взгляд. Я к Дню Победы не испытываю ровным счетом никаких чувств, ни положительных, ни отрицательных. Я изучаю. Будет День Победы – буду изучать культ Победы, отменят – буду изучать последствия отмены культа Победы.

Я, действительно, абсолютно беспристрастен. Но я могу как специалист предсказать, что может стать результатом применения этих тупых репрессивных мер, которые сейчас пытаются практиковать. Этот День Победы станет врагом двух поколений как минимум. Это его в ближайшее время и приговорит. Потому что самое тупое, что можно было сделать, оно уже совершено. И молодых людей снисходительная, безразличная симпатия, она сменяется, в общем, уже на откровенную враждебность. И мы видим эту ситуацию. Она абсолютно видна.

Вот смотри, я четыре года назад, например, первым экспериментально вбрасывал реплики о том, что мне «Бессмертный полк» напоминает ходячее кладбище, впервые употребил термин «победобесие». И ответом было проклинающее ледяное молчание. Всё, что я говорил, было настолько дико, что никто даже и возражать-то не стал. Но мне интересно было смотреть всё в динамике и в развитии. И вот теперь я вижу, что термин «победобесие» уже абсолютно общепринятый. Почему это происходит? Могу пояснить.

Потому что вообще любое силовое воздействие на атеизм любого типа только ускоряет торжество этого атеизма.

Почему я заговорил про атеизм? Потому что День Победы и, вообще, эта победа во Второй мировой войне – это давно уже культ. Это, по сути, религия.

Он незаметно перешел черту, отделяющую праздник от религии. И ему осталось жить, конечно, недолго. Можно было бы, между прочим, если бы он развивался в том же ключе, в котором развивался в последнее время, предложить, кстати говоря, обряд посвящения в свидетели Победы. Потому что вот есть православное крещение. И с него можно списать. Можно этот обряд начинать с вопроса: «Веруешь ли во единую святую Победу и в творца ее, гений Сталина?» «Можешь ли повторить?» «Отрицаешь ли мерзкого ленд-лиза и всех поставок его и богопротивного проекта Манхэттенского?»

О.Журавлева― Александр Глебович, мне кажется, это уже практически есть.

А.Невзоров― «Совершаешь ли шествие в 9-й день мая с дедом на палочке?» Проклинаешь ли подлых пиндосов?» Ну, а потом простой ритуал: обматывание колорадской ленты, надевание пилотки сталинской армии и плевание, Оленька, слюнями на запад. Плевание обязательно.

О.Журавлева― Или на портрет.

А.Невзоров― Нет, нет. Стоп, плюют на запад, потому что в ритуале православного крещения – вероятно, этого никто не знал или не знает, или забыл – есть требование и обязательная часть этого крещения – плевание настоящими слюнями на запад. Вообще, плевать должен крещаемый.

О.Журавлева― Ну, чаще всего это младенец.

А.Невзоров― Совершенно верно. Вот поскольку крещаемый абсолютно не соображает, где он находится, что с ним делают и к чему его приписывают, то, как правило, на запад плюет так называемый крестный или восприемник. По-моему, это происходит в момент вопрошания, отрицаешь ли сатаны? В православии запад – это, вообще, базирование дьявола.

И вот эти крестные, они плюются как рассвирепевшие ламы, очень бурно. Пономари едва успевают уворачиваться. Я вот, кстати, в бытность мою церковным певчим был свидетелем, как здоровый, могучий тракторист крестный, он попал сперва в физиономию регента, вторым – в декольте сопрано, а третьим чуть не повалил старушку-алтарницу. Плеваться положено.

Вот, наверное, кстати говоря, бедный Запад вздрагивает каждый раз, когда здесь эти все плевки. И пойми, с Днем Победы – это тоже всё приметы религии. И где религия, там и атеизм. Ничего с этим не поделаешь. Вот оставили бы они, не навязывали бы как вселенское событие, оставили бы они эту дату. Кто хотел бы в это играться, игрался, кто был бы безразличен, забыл бы этот День Победы навсегда. И все бы были довольны, никто бы никого не проклинал и не сажал.

О.Журавлева― А вот эта инициатива Ямпольской запретить сравнивать СССР с гитлеровской Германией?

А.Невзоров― Не только запретить СССР сравнивать с гитлеровской Германией, а еще и запретить сравнивать Гитлера и Сталина. Вот тут снимаю шляпу. Это абсолютно правильно. Это отличная мысль, абсолютно справедливая. Посмотри, вот, например, серийный убийца. Если мы посмотрим рейтинги в криминальной истории, они всегда располагаются по числу жертв. И Сталин – маньяк, конечно, более опасный, чем Гитлер…

О.Журавлева― Вы все-таки сравниваете.

А.Невзоров― И сравнивать… абсолютно это сопоставление некорректно. Потому что там идет трехкратный перевес трупов.

О.Журавлева― Слушайте, Александр Глебович, как можно вообще запретить человеку сравнивать то или другое? Женщин между собой, не знаю, страны, времена, властителей. Господи, человек думает иногда.

А.Невзоров― Станешь председателем комитета по культуре Государственной думы – поймешь.

О.Журавлева― Упаси меня, Александр Глебович, не стану!

А.Невзоров― Вот я надеюсь, никто из нас на этот мерзкий путь больше не встанет. Я – точно. Вот не существует такого количества денег в мире, которые меня могут заманить в какую-нибудь власть.

У нас, смотри, еще Чехия разбухтелась про свой памятник, который в отместку за памятник Коневу немножко отрихтовали в Челябинске с помощью молота. Во-первых, это абсолютнейшая чушь, потому что в Челябинске молотом простые споры в булочной о сдаче решаются.

О.Журавлева― Говорят, кувалдой пытались изувечить памятник чешским легионерам. Мне кажется, это суровый челябинский памятник, и даже суровая челябинская кувалда его не берет. И опять же видео нашлось, где на фоне плаката типа «Отомстим на Конева» или что-то в этом роде…

А.Невзоров― Ну, там в полной темноте. Это я посмотрел внимательно. Но, вообще, как выяснилось, тут же возбудились чехи. И им тоже нечего делать, и они тоже себе любят придумывать головную боль, тоже обожают искать страдания. Вот теперь решили пострадать за каких-то, блин, легионеров 19-го года, то есть белочехов. Вот они на ровном месте тут же придумывают себе возбудители. Я понимаю, что у приматов ненавидеть, обижаться – это любимые развлечения, но все-таки нельзя жизнь уж совсем превращать в поиск этих поводов.

Вообще, фиг с ними со всеми, с этими памятниками, потому что проблем, забот хватает и без этих памятников. Без этих вечных, полувечных огней. Пойми, Оля, памятникам не больно. У них нет центральной нервной системы.

О.Журавлева― Я и не спорю. Я хотела про современность спросить. Очень много пришло сообщений по поводу этого казуса Гордона, скажем так. С одной стороны, он делает интервью со Стрелковым и Поклонской. И некоторые люди возмущаются, потому что это враги и преступники. А потом он как-то странно оправдывается. Что это было, объясните, Александр Глебович?

А.Невзоров― С моей точки зрения, это была блестящая работа Гордона. Гордон, действительно, исключительный, выдающийся интервьюер. Он умеет это делать. Он оставляет собеседнику ровно столько воздуха, сколько нужно для ответа. Он умеет не портить настроение, не превращает беседу в пытку. Он блестящий специалист своего дела. Он сделал эту работу, которую все равно кто-нибудь должен был сделать.

Притом Стрелков, конечно же, это очень знаковая, очень драматическая и для той страны, и для этой страны фигура. Понятное дело, что отношение к нему простым не будет никогда ни в той стране, ни в этой, потому что он из ряженого придурка проделал путь в герои, а потом обратно в придурки. Это непростая судьба.

Здесь в данном случае Гордон просто выполнил свой профессиональный долг как патологоанатом, который вынужден вскрывать труп, даже если очень сильно этот труп воняет. С этим ничего не поделаешь. И тут ему было просто никуда не деется. А всякие нелепые, смешные, дурацкие оправдания, которые он придумал потом, забудутся. А серьезная работа, которая фиксирует почти 4-часовое зачумленное, измученное, несчастное и очень драматическое вранье – вот эта работа останется навсегда.

О.Журавлева― Спасибо.

А.Невзоров― Да. Мне прислали вопрос о поводу того, как быть в интернете, как быть на YouTube успешным, правила хайпа. Мне говорят, что посмотрите, сколько хайпа отхватил Михалков. Вообще, как стать популярным.

О.Журавлева― Я прошу прощения, Михалков немного раньше начал выходить в популярные и другими способами.

А.Невзоров― Нет, я говорю про вольные поляны, не когда его навязывала вся машина Госкино или Гостелерадио. Я говорю про вольные поляны YouTube, где успех говорит серьезные вещи о человеке. Но, вообще, если бы он, молча, шевеля усами бы, мастурбировал, то просмотров у его выпусков было бы еще больше, а если прямо в прямом эфире YouTube повесился, то он бы в трендах провисел пару дней точно.

Но вот тут выяснилось, что между Никитой Михалковым и Боней из «Дома-2» разница только в длине усов и в месте их расположения. Больше никакой разницы нет, и это печально. Но, тем не менее, мы видим, что этот простой пример, который я привожу, это откровение о тайнах хайпа, потому что тайны хайпа заключаются в чем – в умении говорить только то, что зритель от тебя хочет услышать.

Только тот, кто предлагает самое примитивное объяснение явления, тот и банкует.

Помнишь, про ту же докторицу с этим особняком в Америке, когда о ней стали говорить сложно и объективно, но настоящий успех был у тех, кто говорил, что «сука, воровка! Сбросить ее в Кольскую сверхглубокую скважину!» – вот это шло абсолютно на ура, а всё, что выходилось за пределы этих слов, считалось отмазыванием.

У зрителей вообще всё очень просто устроено. Потому что самый простой раздражитель, он вызывает самое обильное истечение зрительской слюны. И вот это искусство говорить с публикой, оно требует, конечно, быть таким же примитивным, как публика. А кто не хочет этого делать, кто хочет оставаться при своем интеллектуальном величии, всегда будет расплачиваться небольшими, я бы сказал, хреновыми рейтингами.

О.Журавлева― Александр Глебович, это вы сейчас говорите? Вы сидите не в купальнике, как бы с рейтингами у вас слава богу… Значит, есть еще один способ, но вы его не раскрываете.

А.Невзоров― Конечно, я даром вообще ничего стараюсь не раскрывать. Тебе нужно полминуты?..

О.Журавлева― Полминуты нужно.

А.Невзоров― Ну, бери, Олюшка, бери.

О.Журавлева― Я хочу сказать, кстати, что в 22 часа в программе «48 минут» Алексей Соломин и Михаил Гусман как раз про президента Бразилии будут говорить – Жаир Болсонару. Вот тут-то мы всё и узнаем. А в 23 часа повтор программы Михаила Куницына «Винил», в гостях – поэт Игорь Кохановский. После 0 – Алексей Нарышкин в программе «Один». Так что всё, кто остается в эфире «Эха Москвы», получат массу интересных впечатлений. А мы на этом с Александром Глебовичем прощаемся.

А.Невзоров― До следующей среды, Оленька!

О.Журавлева― Да. Желаем всем здоровья, счастья и, конечно, встретиться с нами в следующую среду. Пока!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Нет комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Nevzorov.TV