Александр Невзоров в программе «Невзоровские среды» 29.04.20.

О.Журавлева― 21:03. Это, действительно, «Невзоровские среды». Меня зовут Ольга Журавлева. И я вещаю из Москвы, а из Петербурга, из «Гельвеции» к нам присоединяется Александр Невзоров. Александр Глебович, здравствуйте!

А.Невзоров― Да, всё правда. Мы тут, в общем, с тобой на боевых постах. И я действительно в «Гельвеции, это правда, в пустынной, но по-прежнему прекрасной.

Вот смотрите, что у нас сегодня есть. Понятно, что основная задача властей Российской Федерации – это постоянно выглядеть полными идиотами. Но даже это у них не всегда получается. Сегодня, кстати, получилось. Потому что вот этот грандиознейший объект стоимостью примерно в 20 современных станций скорой помощи, примерно 20 или 19 детских садов мест на 280 или 15 детских садов с бассейнами, – я имею в виду главную церквушку Министерства обороны, этот апофеоз культа победы и всякой военно-патриотической фигни, – он практически завершен.

И всё было бы там прекрасно, но есть некоторые недоработки в интерьере и серьезные претензии к этим недоработкам. Потому что вот серпы, молоты, Сталин, мозаики с Путиным, Матвиенко, Шойгу – это, конечно, замечательно, это прекрасно. Но вот подобр других портретов, размещенных в этом заведении, вызывает все-таки вопросы. В частности, изображение древнееврейского раввина Иисуса.

О.Журавлева― А мамы его?

А.Невзоров― И его мамы. Вот какое отношение имеют эти персонажи к участию СССР во Второй мировой войне, это абсолютно непонятно. Служил ли вообще этот Иисус в сталинской армии или хотя бы в вооруженных силах Римской империи? Имеет ли упомянутый Иисус воинское звание или правительственные награды СССР? Если нет, то что делает этот не стриженный, а, возможно, и уклонившийся от призыва товарищ в главном патриотическом заведении Российской Федерации рядом с самим Шойгу?

Вот политуправление Вооруженных сил вразумительного ответа на все эти естественные вопросы не дает.

Я вот думаю, что, может быть, имело смысл на хитон Иисуса добавить хотя бы полковничьи погоны, а на грудь какую-нибудь медаль типа «За оборону Крыжополя» и «Боевого Красного знамени». В этом случае эти специи из политуправления они бы смогли как-нибудь выкрутиться, потому что они бы, проходя, говорили: «Ну, вот тут полковник Христос возглавлял партизанское движение то ли в Гефсиманском саду, то ли в Брянском лесу, короче говоря, где-то вот там».

И я бы еще хотел отметить, что недостаточная патриотичность наблюдается и причастного меню. Потому что, как ты понимаешь, посетителей, как и в других заведениях подобного типа собираются угощать мясом и кровью этого самого Иисуса. И такая закуска способствует полному усвоению его учения. Это главная фишка.

И напомню, что это кормление производится во время костюмированного утренника с построением, песнями. Духовенство предварительно исполняет важный медляк с выходами и припевками.

Каннибальский смысл обсуждать запрещено, но коль скоро такие шницеля из человечины все равно практикуются и, как считается, работают, то, конечно, причастное меню с учетом задач данной церкви надо расширять. Согласись, в таком заведении как главхрам Министерства обороны кормить посетителей мясом только одного Иисуса абсолютно нелогично и непатриотично.

Вот пусть лучше военнослужащие магически усваивают идеалы военного величия России, а идеи по логике культа лучше всего усваиваются через съедение главного носителя. Поэтому надо солдатикам предложить отведать и министра обороны, и председателя Совета Федерации, а по особым праздникам и самого президента. Главное, чтобы солдатики их переварили, желательно полностью и без следа.

Правда вот без ВВ будет скучно. Потому что, если ты заметила, его пробило на искрометные стендапы.

О.Журавлева― Как кукушка в часах появляется регулярно, хотя и с опозданием.

А.Невзоров― Самоизоляция никого не щадит. Кто-то вяжет шапочки из дождевых червей – новый тренд. А кто-то классно стендапит про вывод страны из кризиса.

Владимир Владимирович последний раз был в ударе и сообщил, что уже третий пакет мер поддержки, миллиарды рублей брошены на спасение малого, сверхмалого и сверхбольшого; все силы напряжены, спасительные механизмы функционируют, включены. В общем, блажены миротворцы, ибо все они получат по белым каскам, это же понятно. Бизнес спасем, всё делается своевременно и энергично.

И вот прямо золотой дождь неостановимо льется на бедный российский бизнес, затапливая его благополучием. И только вот единственное опасение: как бы бизнесмены, предприниматели не разбаловались в этом благополучии, затопленные этими долларами и не одурели бы от процветания.

Причем если ты попытаешься найти следы этих миллиардов, которые обрушились на поддержку бизнеса…

О.Журавлева― Я не настолько наивна, Александр Глебович.

А.Невзоров― А вот напрасно. Есть одно место, где волшебные миллиарды, что называется, нащупались. Это таинственная покупка крабового промысла известной воспитанностью «Дома-2». «Незыгарь» пишет о 4 миллиардах, которые ей пришлось внести в это дело.

О.Журавлева― Ну, так ничего же не получилось. Внести-то внесла…

А.Невзоров― Почему не получилось – потому что пришел грубый Следком и поставил Ксюшу крабом. И это было, конечно, очень жестоко. Хотя, честно говоря, для того, кто привык реализовываться раком, в общем, это повышение в определенном смысле этого слова.

О.Журавлева― Александр Глебович, вы так искрометны, что я просто в восторге от вас.

А.Невзоров― Не загорись, Оленька. В этой истории сплелись сразу все лапти, потому что Ксюшина мама тоже ухитрилась вляпаться со всем своим сенаторским весом, неаккуратно пролоббировав дочкино дельце.

О.Журавлева― Вы так говорите, как будто это стопроцентная информация. Там всё время муть какая-то всплывает, все друг другу что-то такое сообщают.

А.Невзоров― Там мути очень много. Но мы же рассказываем то, что происходит, прежде всего, в медийном мире. И мы понимаем, что есть люди, которые, просто наступив в дерьмо маленького мопса, почему-то погружаются по самую макушку. В общем, с захватом краболовства Собчаками всё очень забавно, очаровательно. Вот армянские кооперативы так примерно шьют сумочки Louis Vuitton.

Отметь, будем откровенны, что совершены все ошибки при захвате этого крабового бизнеса, характерные для честных людей. Потому что честный человек – это тот, кто еще не научился воровать. Я думаю, что им дадут попытку вторую. Надо серьезней гораздо относиться к этому делу, таких глупых проколов не допускать и тогда всё получится. Надо просто потренироваться в этом ремесле. Можно начать практиковать в трамваях и постепенно, постепенно повышать квалификацию.

Все равно этот крабовый бизнес не одному, так другому жулику достанется. Какая разница? В любом случае мы с тобой не будем в нем участвовать, и бедному народу тоже ничего от этих крабов не перепадет. Так пусть он лучше перепадает Ксюше, чем какому-нибудь безвестному прохиндею.

О.Журавлева― Или, наоборот, очень известному прохиндею.

А.Невзоров― Да. По крайней мере, будет череда скандалов веселых, адских, и эта череда скандалов отчасти компенсирует народу отъем у него этого промысла. Но пока крабы могут спать спокойно.

Кстати, я должен сказать, что, во-первых, мы всё придумали сделать так, что теперь на нашей ютубовской трансляции было видно бы Журавлеву с учетом того, какого количество людей в нее, что называется, втюримшись.

О.Журавлева― Минутка рекламы.

А.Невзоров― И второй момент очень важный – что у нас в перерыве на ютубоовской трансляции теперь в качестве сюрприза и подарка Миша Ефремов со своими, я бы сказал, высокоцеломудренными – аккуратнее! – матерными стихами на сей раз про полицию.

Давайте еще все-таки коснемся этого вопроса. Помимо того золотого дождя, которым Путин окончательно замочил бизнес, он еще очень звонким голосом пересказал рассказик Джека Лондона, где тупые, жестокие туземцы Аляски бросают старого, беспомощного президента племени умирать на морозе.

О.Журавлева― Я поняла, на что вы намекаете.

А.Невзоров― Тот не успевает замерзнуть, его съедают дикие звери. Но Путин при этом говорит: «У нас такого быть не может». И грозит пальчиком. «У нас другой, – говорит он, – генетический код». Вот с генетическим кодом понятно, что опять… ну, они все лажаются, хотя, в принципе, юристу говорить такие вещи простительно. Действительно, в российской традиции вроде бы такого правила и таких повадок как бросание родителей нету.

Но сравнение с индийским племенем абсолютно некорректно. Потому что это были кочевые племена, которые меняли дислокацию. А русский крестьянин был лишен такой возможности. Во-первых, бросать родителей было абсолютно некуда и оставлять их было негде, потому что привязанный крепостным правом к определенному, строго конкретному месту проживания крестьянин мог забыть старенького папу только в огороде, да и то ненадолго, потому что все папы знали важные секреты, как там мутным квасом бодяжить водку, и, конечно, это невозможно было оставить надолго без присмотра.

О.Журавлева― Говорят, на печке их обычно держали.

А.Невзоров― Да, но иногда забывали. В зоопарки родителей тоже не принимали.

Но вот про то, что русские своих не бросают, это Владимир Владимирович загнул. Потому что когда у русских была малейшая возможность бросить тех, кто становился в тягость, они это радостно делали. Мы все помним документальные свидетельства о том, как в Альпах Суворов своих раненых чудо-богатырей оставлял на морозе, вручал им последнюю чарку с водкой. После чего его полки уходили, оставляя заплаканных черноусых чудо-богатырей, привалившихся к камням, подыхать в далеко не жарком альпийском воздухе.

Помним про 30 тысяч раненых, которых бросил Кутузов, отступая с Бородинского поля после великой победы. И бросил в Можайском и на подходе к Москве. Так что бросают.

Но вообще, Путин мне понравился. Он так красиво описывал немыслимые потенциалы России, и с таким жаром дал нам понять, что наш бронепоезд, он стоит на запасном путин.

А вот у Ким Чен Ына бронепоезд не на безопасном пути. Да, он использовался по самому прямому назначению. И вообще, очень жаль, что Ын умер.

О.Журавлева― а вы уверены в этом? Бронепоезд, говорят, где-то в санатории стоит.

А.Невзоров― По ряду причин мы можем сейчас быть в этом уверены. Я могу ошибаться, мне бы очень хотелось ошибаться, но я боюсь, что он, действительно, давно уже мертв и остыл. Потому что мы видим, что он профессиональный, очень квалифицированный очень диктатор.

А вообще, диктаторское племя по всему миру выродилось и измельчало. Уже нет таки как Бокасса, Сталин или Пол Пот. Понятно, что теперь Ын один отдувался за всё это сословие. И оказалось, что он, вообще, молодчина и умница, потому что при своем радиальном ожирении и постоянном пьянстве, как выяснилось сейчас (он вообще не просыхал) парень ухитрялся осваивать по 20 вагонов корейских девственниц за одну поездку. Вот в специальном бронепоезде, где девственницы и хранились. И видишь, что вот всплыл рецепт его ожирения, подробности его…

О.Журавлева― Что, он их ел, простите?

А.Невзоров― Нет-нет-нет, он исключительно ел стейки с миндалем и выпивал по две бутылки шампанского. На этом и разжирел. И от все эти вещи про людей такого ранга и такой степени страшности, они, как показывает нам опыт, начинают просачиваться и публиковаться только после смерти, потому что мы знаем и его вспыльчивый характер, мы знаем и тупую упертость и мстительность северокорейских спецслужб.

Мы понимаем, что, вероятно, посмертно мы узнали много и интересного про то, что это был совершенно нормальный парень, который иногда отвлекался от девственниц, стейков, шампанского для того, чтобы сделать парочку скандальных заявлений только явно ради того, чтобы поржать. И что все эти ядерные закидоны, расстрелы дядюшки из пулемета были просто такой досуговой формой в перерыве между использованными девственницами и заменой их на новыми.

О.Журавлева― Слушайте, но ему же ужасно скучно, выходит? Какая ужасная, унылая жизнь, когда нужно вот так развлекаться. Может быть, он в Лас-Вегас хотел на самом деле ездить?

А.Невзоров― Оля, можно подумать, ты пробовала…

О.Журавлева― Так у меня времени никогда не бывает, чтобы вот так забивать…

А.Невзоров― Не завидуйте.

О.Журавлева― Нет, я не завидую.

А.Невзоров― Потому что у него, возможно, жизнь была очень веселая, но я только боюсь, что действительно он умер, потому что быть диктатором, быть существом глубоко авторитарным и иметь возможность управлять миллионам судеб и очень легко и очень приятно. Это очень хорошая профессия. Одна проблема: у хирурга, который будет ставить какой-то паршивый шунтик в сердце, гарантировано будут дрожать руки. У всех будет что-нибудь дрожать. У министров будут дрожать мозги, а у генералов будут дрожать армии.

И всё, в общем, заканчивается довольно тоскливо. Но я думаю, что, наверное, обнулило Ына не сердце, а этот чертов вирус.

О.Журавлева― Да что вы!

А.Невзоров― Потому что, в общем, девственниц надо было проверять тщательнее. А то все силы там уходили на поиски триппера, а самое главное-то они и упускали.

Хотя у нас есть еще один герой такого типа, сильно помельче и позабавнее. У нас есть Лукашенко, его картофелейшество. Вот он доказал, что коронавирус не самое страшное. Он заразился кое-чем посерьезнее. Он уже объявил о внесении изменений в Конституцию Белоруссии. Конечно, в общем, требуется как минимум один аппарат ИВМ (искусственной вентиляции мозга). Это тяжелая болезнь. Считается, что ею болеют только президенты, но на самом деле не так. Заражаются и обычные граждане тоже. Хотя мы видим не сегодняшнем ярком прелестном примере, что отношение в ласти, в общем, конечно, меняется.

Ты знаешь эту прелестную историю. В Приангарье в лесу была обнаружена компания из первого зама мэра, главы сельхозотдела мэрии, пресс-секретаря мэрии, спецов по гражданской обороне и чрезвычайным ситуациям. Компания была с канистрами бензина. Она избирательно поджигала лес, снимала это всё с квадрокоптера. Причем делали эти идиоты всё из самых лучших побуждений. Они создавали ролик, который должен был убедить местное население в страшной пожароопасной обстановке и уговорить публику не мотаться в лес на шашлыки.

Но пришли местные, приняли их за обычных поджигателей и перед сдачей в полицию начали, естественно, эту компанию жестоко избивать. Но вот как только одному из этих поджигателей удалось окровавленными, разбитыми руками достать удостоверение – он заммэра – и предъявить его народу, избиение, Оля, мгновенно прекратилось. И началось вот то, что называется, «отвагенизживание» уже персонажей, долгое, лютое и беспощадное. Вот так подействовали их удостоверения и их принадлежность к власти.

О.Журавлева― А вы как думали, что после этого их должны бить сильнее?

А.Невзоров― Их начали бить гораздо сильнее. Их перестали бить и начали вот, что называется…

О.Журавлева― Мутузить.

А.Невзоров― Нет, мутузить – это очень мягко. Это вот как раз вагиниздить – от слова «вагина».

О.Журавлева― Поняла, да. Скажите, пожалуйста, Александр Глебович, вы считаете, что это как-то говорит об отношении народа к власти в целом?

А.Невзоров― Да, конечно, безусловно. Просто еще такие чуткие службы как ВЦИОМ и «Левада» пока не могут это фиксировать, потому что это может быть проявлено только действием, только в такой экстремальной ситуации, когда вдруг люди дают выход своим эмоциям.

О.Журавлева― А вы, кстати, заметили, что когда идет трансляция обращения Владимира Владимировича, на каком бы канале она не транслировалась в YouTube, там очень странное соотношение лайков и дизлайков, особенно в тот момент, когда никто еще не пришел и не почистил и не навел порядок? Про комментарии я молчу, они всегда очень свежи и прекрасны. Но, например, я видела на одном из каналов прямо в процессе эфира соотношение: 6 тысяч лайков и 76 дизлайков. Я такого не видела, по-моему, ни у кого больше из звезд YouTube.

А.Невзоров― В принципе, бывает. Но он, в общем, уже звезда YouTube серьезной величины.

Вот коль скоро мы все равно вынуждены будем говорить про вирус, я хочу тебя познакомить с одной инициативой. Есть романтики в стране, они вдохновлены сегодняшних героическим образом врача и они требуют, чтобы всем медикам России, которые работают с коронавирусом, зарплата была повышена до 80 или даже до 100 тысяч рублей. Это прекрасная мысль, но следует понимать, что если это будет сделано, то пандемия конечно в России будет абсолютно вечной.

О.Журавлева― Ну, логично.

А.Невзоров― Да. Современная российская медицина абсолютно в состоянии обеспечить непрерывность пандемии и ее передачу последующим поколениям. Хотя пока всё происходит без всяких усилий само собой, кривая растет, больницы ломятся. Смертность при всем этом особо не растет, но она, тем не менее, жуткая. Похоронили 70 врачей. И врачей уже реально не хватает. И мы видим, что, в общем, к сожалению, лечить нечем. И по количеству зараженных превзошли Китай.

И вот тут-то, когда всё становится понятным, когда выходит на какие-то уже предельно максимальные, адские и явно опасные цифры, Мишустин вдруг одевает алый фрак и делает тройное сальто. Вот он, душевно улыбаясь, сообщил, что теперь пора подумать о снятии ограничений, навязанных россиянам коронавирусом и, вообще, все этой тревогой. Оказывается, что требовалось на самом деле для прекращения санитарных мер и самоизоляции – требовался полный, окончательный разгул инфекции. Вот месяц мариновали публику взаперти. У меня ощущение, что просто ее откармливали для того, чтобы вирусу было чем попировать и полакомиться.

Хотя, ты знаешь, есть надежда, что в этой битве с вирусом, возможен перелом. Почему? Дело в том, что коты, Оля…

О.Журавлева― Слушайте, для меня один сразу вопрос, который я не поняла. Я тоже прочла новость про то, что в США нашли двух которов с коронавирусом, тем самым… У меня вопрос: кому пришло в голову исследовать котов на коронавирус. Сейчас же крики: тестов не хватает, людям не могут сделать! Нашли каких-то двух котов.

А.Невзоров― Где не хватает, а где буквально купаются в этих тестах. Но тут, я подозреваю, что вирусу правда может прийти конец, потому что появилось то, чего никогда не было до этого. Не было стимула расправиться с этим вирусом, потому что смотрят люди на рожи друг друга, и, в общем, никакого желания на самом деле торопиться с вакцинами…

Оля, ты должна их понять, и я их понимаю. Вы сами посмотрите хотя бы просто на Государственную думу, включите трансляцию. Не надо вакцины – сразу такое первое впечатлении: ни в коем случае!

Мы, в общем, все люди свои на этой планете и понимаем, что особенно из кожи-то лезть не из-за чего, нет причины. Но вот тут мерзкий коронавирус посмел тронуть котиков. И котики тоже заражаются и гибнут. И вот это этому поганому вирусу с рук сойти не должно. Это должно скорей послужить стимулом для борьбы.

О.Журавлева― Мы сейчас должны с надеждой смотреть на ветеринаров, правильно я понимаю? Они теперь на передовой.

А.Невзоров― Да, конечно. Я сейчас хочу предупредить, поскольку мы уходим, судя по всему на рекламу, что у нас сейчас будет тот самый Ефремов с его новой полицейской поэмой, но аккуратней, потому что…

О.Журавлева― Уберите ваших детей от ваших голубых экранов.

А.Невзоров― Там очень много мата.

О.Журавлева― Понятно. Вам тут Велимир Утин пишет, что никакой инфекции страшнее сезонного ОРВИ не было и нет. Отсюда и такая легкость снятия карантинных мер. А парировать вы будете уже в следующей части, если вам есть чем. Александр Невзоров, Ольга Журавлева с вами ненадолго прощаются. Здесь, На «Эхе Москвы» мы слушаем новости, а там, у них…

А.Невзоров― А мы здесь слушаем Ефремова.

О.Журавлева― Слушаем еще более актуальные вещи.

НОВОСТИ

О.Журавлева: 21―33. Мы снова с вами. Что вы скажете COVID-диссидетам, которые говорят, что нет никакой инфекции, нет ничего страшнее ОРВИ?

А.Невзоров― А мы чуть позже к этому перейдем. Самое интересное, что в студенческой среде сейчас зародилось такое понятие как «боня», и словом «боня» маркируется сейчас практически любая глупость. Это родилось в Ленинградском государственном университете. И я думаю, что, вероятно, понятие «боня» надолго закрепиться в студенческом интеллектуальном жаргоне. Но мы этом еще перейдем.

Я просто хочу сказать, что есть ощущение, иллюзия, что за пределами вирусной темы нет уже ничего, что жизнь прервалась, всё застыло. Нет, в России есть жизнь, и это сегодня доказал Венедиктов, которого обвинил в харассменте.

О.Журавлева― Он даже извинился на сайте.

А.Невзоров― Вот пауза. Потому что всем ужасно интересно, а как я буду его отмазывать.

О.Журавлева― Давайте.

А.Невзоров― Во-первых, не надо путать два понятия совершенно разных «харассмент» и «клеиться». Клеиться – это одно, а харассмент – это использование, в общем, несчастной и зависимой дамы в той или иной степени по своему усмотрению. Но это так, к сведению, терминологически.

О.Журавлева― Вы, кстати, правы.

А.Невзоров― А вот теперь к делу – внимание! – отмазываю Веника. Отмазываю. Я видел за свою жизнь примерно 200 девушек, которых Венедиктов абсолютно точно не домогался. И мне очень сложно предположить, что найдется какая-нибудь девушка, для которой он сделает исключение. Причем он не домогался, гадина такая, даже в тех случаях, когда это недомогательство выглядело оскорбительно. Да, Оленька.

О.Журавлева― Мне кажется, наоборот, Венедиктов как добрый человек, он любит всех женщин вообще.

А.Невзоров― Коленки – да, обязательно.

О.Журавлева― Коленки, щипать за щеку – вот это всё – котик, рыбка – это святое.

А.Невзоров― И бедра стюардесс, которые он неоднократно воспел. Это всё совершенно не в режиме харассмента.

Но вот помимо этого крабского конфуза клана Собчак и вениковских домогательств, которые не домогательства как раз, в Питере тоже очень красивые события, и они тоже свидетельствуют о том, что жизнь в России продолжается.

Очень тут шумно и пафосно брали такого Дениса Волчека. Это сильно не последний человек в Петербурге, действительно, очень обаятельный, очень богатый и серьезный парень. Но он, собственно говоря, ни при чем. Это такое вот, как выражается мой друг Шнуров, ЧПХ (чисто питерская… фигня). Это у нас в Питере так передают приветы друг другу ветви власти. Вот Питер любит сложные формы, никакого хамства.

Видала двуглавого орла? Так вот правая голова двуглавого орла клюнула левую. Но левая-то давно абсолютно офигела и всё время каркала какие-то глупости, решил, что она тут одна. Это просто передавался, таким образом, художественно привт председателю Закса товарищу Макарову. Но это питерщина, это та самая ЧПХ.

О.Журавлева― Я просто никогда не знала про этого Дениса Волчека. Его арестовать-то арестовали и что дальше, какова его судьба – он в виде привета будет сидеть теперь 20 лет?

А.Невзоров― Вот чем Макаров будет хуже себя вести… Вот нефиг устраивать эти публичные забеги в Исаакиевский собор, когда от всех требуется карантинная дисциплина. Нефиг молоть какую-то немыслимую ахинею, которая тоже направлена на разбалансировку города в сложной ситуации. Всё зависит, насколько я понимаю, от поведения Макарова. Сейчас у него просто тот кусок ананаса, который он сосал много лет, грубо вытащили пальцами чекистов из-за щеки.

Ну вот если ты посмотришь на то, что происходит, ты обнаружишь, что коронавирус здорово испортил репутацию не только летучим мышам и китайцам, но и православному богу тоже испортил репутацию.

О.Журавлева― Вот уж прямо богу?

А.Невзоров― Конечно. Причем испортил окончательно. Вот до поры до времени всё шло предсказуемо тускло, обычно. Ну, там попы, ну архиерей, ну покричат, ну позовут народ в свои поповники, соберут побольше. Вся эта фразеология про то, что здесь можно заразиться только вечной жизнью, бог не попустит… Ну, а потом все эти протоиреи, все эти протодьяконы и архиереи, игумены получают свой пирожок с ковидом… с ковидлом, прошу прощения и, заразив десяточек коллег и пару сотен прихожан, отправляется как бы прямым путем в крематорий.

И вот очень хорошо осведомленный в делах патриархии и в состоянии клира Вигилянский – есть такой поп, известный в Москве, – он честно говорит, что в его сословии, в их поповской среде заражено где-то примерно 5%. 5% попов заражены.

Я просто хочу на этом акцентировать почему? Только по той причине, что когда происходит процедура так называемого причастия, то есть поедания кусков тела бога, первым всегда причащается священство, первыми всегда причащаются попы и потом уже эта чаша, из которой попы ели, выносится на роду. То есть если среди духовенства есть хотя бы один коронавирусный, – гарантировано вся эта длинная цепочка старушек и не очень старушек будет заражена.

О.Журавлева― По монастырям, я так понимаю… мы просто про многие не знаем.

А.Невзоров― Там просто полнейшая жопа. Но там есть возможность это утаивать и скрывать. Но мы уже знаем и про Почаевскую и про Киево-Печерскую лавру и про Троице-Сергиеву Лавру. Мы п5онимаем, что такая же история с семинариями, которые по сути, что это такое? Это гарем у местных епископов, архиепископов.

О.Журавлева― Ну, скажем, казарма.

А.Невзоров― Очень тесные связи. Скорее все-таки гарем, Оленька, будем чуть-чуть романтичнее. Прямо казарма… Но если всё всегда свершалось довольно буднично, то теперь мы видим знаковые, красивые, потрясающие драмы. И эти драмы годятся в любой учебник – хоть в учебник по теологии, хоть в учебник по криминалистике, хоть в учебник по атеизму.

Вот послушник Троице-Сергиевой лавры Димитрий, всего-навсего, узнав, что он заражен коронавирусом, он покончил с собой, причем…

О.Журавлева― Александр Глебович, вот вы сейчас трактуете как-то особенно. Я читала специальную подробнейшую статью…

А.Невзоров― А я читал протокольчики.

О.Журавлева― Что он сбежал из больницы, в которой он находился на излечении как раз.

А.Невзоров― Это абсолютно не отменяет мои слова.

О.Журавлева― После чего позвонил своему духовнику или уж, я не знаю, какому начальнику и сообщил, что он обрел Иисусову молитву, на что ему батюшка сказал: «Ты в прелести». Он обиделся, и после этого всё случилось.

А.Невзоров― Нет, у меня немножко другая есть версия. Это очень впечатлительный, очень умный, как ни странно, мальчишка, которого, что называется, швыряло по жизни по его поиску и по его, в том числе, богоискательству. Потому что мы абсолютно ведь не понимаем, что он имел в виду и до какой степени был ехиден, говоря про Иисусову молитву. Но я подозреваю, что это самосожжение было актом отчаяния и актом того самого распада веры. Но примечательно, что для самосожжения, например, прагматики используют бензин, напалм, керосин, различные технорастворители…

О.Журавлева― Вы сейчас подробности технические лишние говорите. У нас, знаете как сурово. Роскомнадзор.

А.Невзоров― А я всего-навсего описываю, но никого не подговариваю.

О.Журавлева― Описывать нельзя.

А.Невзоров― А мы не описываем, мы только рассказываем про то, что сторонники здорового образа жизни с этими целями применяют всякие экологические жидкости, то есть гели с пониженным количеством всяких углеводородов и с высоким содержанием спирта, потому что они все дают мгновенную воспламеняемость объекта и равномерное распространение пламени и продуктивную температуру.

А вот послушник Дмитрий, он ведь очень неслучайно пропитал одежды своя лампадным маслом. И это, действительно, редчайший случай. Конечно, он эгоистично поступил, потому что надо было попросить товарища снимать процесс хотя бы с трех точек. Потому что я могу тебе сказать, что это первый такой случай.

Оля, я же абсолютный специалист.

О.Журавлева― Вы каскадер.

А.Невзоров― Публичное самосожжение я совершал, наверное, раз 15, и, наверное, раз 5 это было стопроцентное горение, то есть когда горит всё полностью, включая сапоги кирзовые, которые сгорают до такой степени, что прямо падают с ног.

И я тебе могу сказать, что если одежду пропитывать маслом, то происходит медленное разгорание, которое может продолжаться и минуту и полторы. Это надо обладать какими-то невиданными способностями и хладнокровием, чтобы разгореться. А мальчик разгорелся до такого состояния, что получил 90% ожогов кожи. Тем более, что это происходил ночью на паперти местной больничной церкви. Этот огонь расползался по нему, он терпел.

И почему он так жестоко и глупо убил себя? Конечно, не из-за этой ссоры со своим духовником. Я так подозреваю, что это произошло из-за огромного разочарования. Он же видит, все это видят. Это очень важный момент, который для меня был открытием.

Я всегда думал, что моменты, когда происходили атеистические сдвиги в сознании человека на протяжении всей его истории, – это моменты либо научных открытий, либо моменты, когда эти научные открытия становились уже абсолютно будничной нормой жизни и понимания, либо это были великолепные работы атеистов-публицистов типа Ламетри.

Но я думаю, что огромная, конечно, разрушающая для религии влияние имели все эти эпидемии, когда люди имели возможность наблюдать абсолютное бессилие молитв, бессилие причастий, бессилие попов.

И вот эта молодежь воцерковленная и вот этот Димитрий, послушник Троице-Сергиевой лавры – это как раз представитель того поколения одураченного, который пришел в церковь, примкнул к ней как к организации, которая декларирует необычайную силу, связь с всесильным существом. А оказалось, что это просто маргинальная костюмированная секта. Поэтому тут для молодого и романтичного человека огромное разочарование. И этой секте абсолютно нечего противопоставить абсолютно пустяковой по меркам вселенной беде.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, ровно к тому, что вы сейчас говорите. Это интересная версия, я понимаю, что это версия. Просто как раз дьякон Андрей Кураев в интервью своем рассказывал, как разные эпидемии совсем по-разному переживала, в том числе, и православная церковь, и далеко не всегда она требовала, чтобы все приходили к причастию. Заразных больных, наоборот, изолировали. Много было всяких уже приемов. Они уже были.

Кстати, о самом дьяконе Андрее Кураеве вас все спрашивают. Ему сегодня запретили в служении?

А.Невзоров― Вы знаете, ничего в его жизни не изменится. Потому что дьякон, он ведь не имеет возможности самостоятельно совершать какие-то так называемые таинства и на этом зарабатывать.

О.Журавлева― Это как раз самый бескорыстный человек в этом смысле.

А.Невзоров― Некий неудельный поп, которого уволили за штат, которого заставили каким-то образом уйти из системы, он имеет возможность зарабатывать где-то крестинами, где-то венчаньем, где-то отпеванием. Но дьякон такой возможности не имеет. И, я думаю, что влияние на материальной благополучие Кураева запрещение никак не окажет.

Но в случае чего, конечно, Кураеву надо помогать притом, что он на другой стороне баррикад. Но, тем не менее, он всегда вызывал и вызывает у меня огромную симпатию своей храбростью, своей отвязанностью и своим великолепным умением видеть объективную картину. Но тут атеизм, знаешь, далеко и глубоко не спрячешь даже под рясой. А мы знаем, на кого его учили.

О.Журавлева― А про схиигумена еще интересуются. Еще один персонаж.

А.Невзоров― Сейчас, подожди. В Свято-Елизаветинском монастыре, точно зная про зараженность игуменьи и попов, какая-то несчастная девушка в очереди к причастию умоляла, рыдала, просила дать ей разовую ложечку. Ей сказали: «Всё, вали отсюда. Иди в другой молитвенный дом». И причастили этим зараженным причастием 970 человек.

И ты не поверишь, ничего не действует. Никаких уроков они не извлекают. Во-первых, сейчас подана заявка, что необходимо сделать Москве, чтобы прекратить коронавирусную эпидемию. Необходимо организовать огромный крестный ход. Одна колонна пойдет с востока на запад, а другая с севера на юг.

О.Журавлева― Чья идея, скажите, Александр Глебович?

А.Невзоров― Это на самом мрачном черносотенном сайте было опубликовано. Но это уже оформлено в такое предложение. И они должны сойтись крестообразно так, чтобы этот крестный ход было бы видно сверху…

О.Журавлева― Ну да. Космонавтам же интересно, что у нас там.

А.Невзоров― Но не только сверху, чтобы и демоны подземные тоже услышали топот этих ног.

А по поводу этого безумцы схиигумена Романова – да, действительно, он проклял всех тех, кто пытается соблюдать карантин, он проклял тех бедных и попов, и министров, и президентов…

О.Журавлева― Боюсь, даже и патриарха.

А.Невзоров― Совершенно верно. Всех тех, кто пытается каким-то образом вложиться в оздоровление страны. А то, что ему запретили проповедовать, что ему запретили нести эту ахинею, это абсолютная наивность. Это очень смешно. Ему в его монастыре, где он давно установил… Вообще, в любом монастыре есть феодальный уклад, где он, по сути, божество. Никто ему ничего запретить не может.

А через его монастырь проходит в так называемые церковно праздничные дни до 10 тысяч человек. Это абсолютные фанатики, зомби, и их мировоззрение формируют этот фанатичный поп, и никакой его якобы начальник Кирилл Екатеринбургский, который его запретил, он не имеет и сотой доли влияния, которое имеет этот уголовник схиигумен.

О.Журавлева― Значит, не пришел еще конец всей православной конструкции, потому что все равно остаются эти люди, они никуда не деваются.

А.Невзоров― Остаются, и никуда не денутся. А по поводу их всевластия, помнишь, когда еще мы не исчерпали окончательно тему святых, я рассказывал про блаженного Прокопия Вятского, у которого во рту оставался один единственный, исключительно гнилой зуб. И когда к нему пришла какая-то купчиха с жалобой на зубную боль, он этот зуб прилюдно выдернул, которые выдернулся в потоках гноя, засунул купчихе в рот и заставил сосать. И она, голубушка, смиренно делала это и благодарила.

Это о том, какую огромную, действительно, параноидальную власть порой имеют эти старцы и эти духовники. Там еще был, помнишь, святой Феофил, который мазал себе руки специально экскрементами…

О.Журавлева― К частью, не помню, Александр Глебович.

А.Невзоров― Я рассказывал об этом, Оленька.

О.Журавлева― Можно я забуду?

А.Невзоров― Это житие святого Феофила. Нет! Так самое интересное, что эти барыни, которые приезжали к нему исповедаться, они дрались за право вытаскивать эти полные горшки и их мыть. Это я тебе к тому, что, действительно, это очень нездоровое поклонение.

Но какие могут быть претензии к этим людям, которые едут к этим схимникам? Их 20 лет воспитывали в уверенности и убежденности, что эти схимников надо слушать, что им нельзя возражать, что это духовные скрепы. Это как с Тодоренко. Есть такая девушка, которая взяла и высказалась по поводу того: «А что сделала женщина, чтобы ее не били?» И на нее немедленно все обрушились, хотя всего-навсего эта бедняжка Тодоренко процитировала всю русскую культуру, всю ту самую культуру, где этих женщин безостановочно унижают, бьют и насилуют и где это абсолютная норма, где, действительно, надо заслужить, чтобы не били или били бы не очень больно.

Вот можно печатать десятки тысяч экземпляров Домостроя и другой подобной ахинеи, где прописывается, как бить, а как женщине избегать наиболее болезненных побоев, как заслоняться, укрываться. Можно без толку трещать о традиционной русской семье, причем надо понимать, что традиционная русская семья – это где женщину бьют, а она прикладывает все усилия для того, чтобы это минимизировать.

То есть это всё внушалось и внедрялось в течении очень долгого времени, а теперь бедняжка, которая напрямую решила последовать этим наставлениям, травят, совершенно не задумываясь, что семейное насилие – это скрепы, и что их долгое время учили таким образом ублажать самца, чтобы он…

О.Журавлева― Чтобы он всегда был доволен.

А.Невзоров― …Был бы, по крайней мере, не очень больно. Это типичное первобытное мышление, первобытное сознание, которое хорошо описано и которое хорошо нам известно.

Вот пришло несколько вопросов. Очень хочу ответить. Первый вопрос программа то, что перенесли окончание Второй мировой войны.

О.Журавлева― Да, на 3 сентября.

А.Невзоров― Как я к этому отношусь – да никак к этому не отношусь, хоть 45 мартобря. Это не имеет никакого значения, когда это будет. Гораздо более важная есть вещь. Давайте посчитаем, какой процент своей жизни мы впустую тратим на это прошлое, которое не имеет никакого значения, которое никак не влияет, никак не воздействует на печальный сегодняшних день.

Затем еще один вопрос про французов, которые на полном серьезе начали исследование влияния никотина на коронавирус. Причем доисследовались уже до такого состояния, что ВОЗ опять лежит в обмороке. Французское правительство изымает из магазинов продукты, содержащие любой никотин, потому что боится ажиотажного спроса. Но, вообще, надо сказать, что это хорошо…

О.Журавлева― А что это должно быть? Это какие-то никотиновые пластыри, какие-то лекарства?..

А.Невзоров― Всё что угодно. Ведь нет никакой моей личной заинтересованности, потому что курение сигарет и никотин – это вещи, абсолютно не связанные никак. Курильщик не может получить ни единой молекулы никотина при всем желании ни из одной сигареты. Это школьная физиология и школьная физика.

О.Журавлева― А как же вот эта капля, которая лошадь убивает?

А.Невзоров― Так никто не говорит, что эта лошадь курила огромную сигарету.

О.Журавлева― А что она делала, ваша лошадь?

А.Невзоров― Вполне возможно, что это выделенный никотин. Никотин, к сожалению, погибает во время прохождения пиролизного порога и распадается на никотинамид, никотиновую кислоту. Но меня очень забавляет, как немедленно даже на слове «никотин» начинают истериковать вот эти абсолютные маньяки, сектанты зожники, которые при малейшем положительном эффекте от никотина или табака сразу становятся безумцами.

И я обещал ответить про конспирологию и про боню и про то, что…

О.Журавлева― А что, какие сомнения? Странно, что люди задают этот вопрос.

А.Невзоров― Сомнения одни: куда им отступать дальше? Дальше уже начинаются шапочки из фольги.

О.Журавлева― Так они там, по-моему, уже в разгаре, просто всё в этой шапочке.

А.Невзоров― Нет, они на полном серьезе хотя спиливать эти вышки 5G. Есть такие же абсолютно безумные люди, которые считают, что существует мировой заговор, и из крови младенцев делаются эликсиры молодости для голливудских звезд. Это абсолютно такой же маразм. Но это не удивительно, потому что не защищены люди хотя бы элементарными естественными знаниями.

И я хотел ответить еще на один вопрос. Вот из тех 146 миллионов вирусологов, которые сейчас населяют Российскую Федерацию, потому что сейчас все большие специалисты, – кому следует верить и к кому можно прислушиваться? Я думаю, что единственный человек – это у нас главврач Коммунарки, потому что он очень злой, очень въедливый, очень внимательный, прошедший всю эту историю и очень трезвый, конечно. Все его реплики абсолютно лишены каких бы то ни было конспирологических закидонов, они очень трезвы и очень живые.

О.Журавлева― Спасибо большое! Дай бог нам всем… Красиво звучит в этой передаче «дай бог», ну, хорошо. Нам всем желаем быть живым и дальше, желательно еще и здоровыми. Я традиционно намекаю на следующие передачи, машу всем рукой. Александр Глебович, до свидания.

Лайков поставили в YouTube мало, я вам недовольна. В следующем часе у нас «48 минут» о Биньямине Нетаньяху. В 23 часа – повтор программы Михаила Куницына «Винил» с Олегом Погудиным, а после нуля часов – «Один» Алексей Нарышкин. Всем спасибо, всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



1 Комментарий

  • nt4f04und
    07.05.2020 at 01:10

    Это, конечно, круто, что вы расшифровываете эфиры

  • Оставить комментарий

    Войти с помощью:



    Nevzorov.TV