Broadcasts Echo MSK

Невзоровские Среды — 17 Октября 2018


О.Журавлева― 21:05. Это, действительно, «Невзоровские среды». Виталий Дымарский, Александр Невзоров и Ольга Журавлева из Москвы.

В Дымарский― Приветствуем!

О.Журавлева― Приветствуем всех.

А.Невзоров― А мы в Питере. У нас тут, Оленька – не знаю, как у вас – у нас тут осень.

О.Журавлева― Да что вы!

А.Невзоров― Над «Гельвецией» летят гуси. И меня всегда поражало, насколько диспетчеры их наземных служб работают безукоризненно. Так что Нагиеву, в принципе, еще одна крутая трагическая роль не светит, хотя в гриме гуся он, наверное, был бы прекрасен. Ну, ладно, это лирика.

Вероятно, в самое ближайшее время, Оленька и Дымарский, нам предстоит наблюдать, как бульдозером будет давиться и закапываться, например, благодатный огонь, а также всякие мощи и реликвии типа чудотворных поясов с чулками и без чулок, кусков сушеных трупов, ребер и другой церковной атрибутики. Это неминуемым образом произойдет, если будет предпринята попытка нелегальных провозов артефактов вселенского православия на территорию РПЦ. И РПЦ с этой минуты берет на импортозамещение.

С благодатным огнем это будет нетрудно, потому что зажигалки, в принципе, продаются в любом киоске. А что касается всех остальных реликвий, то они как-нибудь что-нибудь изобретут. По крайней мере, с разными чулками, поясами и другими костями это будет, конечно, посложнее, но выкрутятся. Вообще, изгнанная из мира православия, православный церквей РПЦ, она очень интересно отреагировала, она наложила санкции. Причем, по примеру своего старшего брата Кремля и куратора, она наложила их преимущественно в собственные штаны, отрезав себя от мира и создав огромные магические проблемы для своих постоянных клиентов.

И ужасно смешно, как попы копируют своих кремлевских наставников. Всё точь-в-точь по всем санкционным сценариям. Попов поставили в угол. Они в ответ всех прокляли, надулись, заперлись и объявили всех врагами и негодяями. Я, честно говоря, совсем не удивлюсь и, более того, даже предрекаю, что рано или поздно, скорей всего рано, Гундяев созовет поповское ЦК и покажет им обязательно мультик. И в этом мультике, знаете что будет?..

О.Журавлева― Ракета будет лететь в Константинополь?

А.Невзоров― Нет. Выяснится, что у РПЦ есть огромное секретное кадило, разработка которого началась еще в 17-м веке.

В Дымарский― Под руководством Рогозина.

А.Невзоров― Да. Если его раскачать, то он легко пролетит от полюса до полюса, сражая особой эрпэцэшной благодатью всех, кто окажется у него на пути. И спасения от него никакого нет. Все эти жалкие паяцы из Константинополя и Иерусалима превратятся в кучки безблагодатного пепла. Архиереи, вероятно, будут рыдать от умиления. Но к этой пикантной теме про раскол попов мы еще вернемся позже.

В Дымарский― Вы говорите по поводу кураторов…

А.Невзоров― Чуть позже я обедал вернуться…

В Дымарский― Они в сторону отошли, кураторы.

А.Невзоров― Нет, не совсем. Нет, Дымарский, не соглашусь. И, более того, могу мотивировать и обосновать. Я только хотел сказать про Керчь, поскольку ну, совсем про нее ничего сказать нельзя. И сейчас предчувствую, что любители публично поскорбеть, они чистят перышки и ждут своего часа. Потому что ведь возможность поскорбеть – это, прежде всего, возможность медийного хайпа. Готовятся они выть, готовятся банальнейшие речи, такие клишированные банальные раекции…

О.Журавлева― Ладно. Для хайпа есть еще куча всякого повода.

А.Невзоров― Я не о том, Оля. Я о том, как им всем этим скорбением и завыванием удается маскировать свою абсолютную беспомощность. И это удастся в очередной раз. Ведь проблему можно утопить в чем угодно, в том числе, и скорбь годится тоже для утопления проблемы. Потому что сейчас они будут скорбеть. Решать им эту проблему некогда, потому что они скорбят. А потом они как бандерлоги наиграются в эту игрушку, бросят ее и забудут, и через неделю помина об этом не будет.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, вы считаете, что эту проблему можно решить?

А.Невзоров― Я не знаю, можно ли ее решить.

О.Журавлева― Продажей оружия…

А.Невзоров― Я не знаю. Я не берусь ее решать. Я только могу предречь, что ее опять утопят. И, вероятно за то, что ее утопят, получат определенные гранты, получат определенные преференции те, кто будет скорбеть сильнее. Теперь мы точно знаем, за что в России дают ордена.

О.Журавлева― О, да!

А.Невзоров― Как выясняется, дают совершенно справедливо с такой жесткой, обоснованной привязкой к именам тех, в честь кого ордена были названы. Вот Александра Невского дают за разовое получение стулом по морде, как выясняется. И в общем, совершенно правильно, потому что Александр Ярославович постоянно мотался в эту Орду, где его натурально охаживали по физиономии, прежде чем продлить его полномочия по сбору дани…

О.Журавлева― Виталий Наумович, вас всё устраивает в этой концепции?

В Дымарский― В концепции, ты имеешь в виду скулы или Александра, который ярлыки получал…

А.Невзоров― Да, на княжение. Там без лицензии нельзя было грабить русские города.

В Дымарский― Невзоров же говорит, что он историю не любит, что истории не существует, а сам изучает…

О.Журавлева― Да, да, я тоже заметила.

В Дымарский― Реально изучает, надо отдать ему должное.

А.Невзоров― Как набор забавных прибауток это годится. Я не сочиняю, кстати говоря, по поводу Александр Невского.. стулом. Мы знаем, что нравы в Орде были очень жестокие. И от тех русских гауляйтеров, которые хотели представлять ее интересы на русской территории, требовалось умение быть униженным.

Если орден Александра Невского — это сильный удар стулом по морде, то Заслуги перед Отечеством – это удар стулом скользящий. И припомним, что орден за Заслуги перед Отечеством есть даже у Милоновым. По-моему, он его получил за борьбу с топотом котов, внеся этот любопытный законопроект.

О.Журавлева― Я как-то не уследила. Может быть.

А.Невзоров― Это было давно.

В Дымарский― Лучше бы он его получил за удар стулом по нему.

О.Журавлева― Так, Александр Наумович, без экстремизма.

А.Невзоров― Я говорю про то, что побитый футболистами московский чиновники Пак и не Пак — там второй не Пак, по-моему – получили такие утешительные ордена. И Кремль, заметьте, он дико коварен. Вот что вы хотите? Это настоящая византийская школа. Вот так ошельмуют, дадут какой-нибудь орден, а потом отмывайся, доказывай, что это была ошибка и происки во всех инстанциях.

О.Журавлева― Значит, церковь у нас самая правильная – византийская школа.

А.Невзоров― Не удивлюсь, честно говоря, если ГРУ тоже учредит какую-нибудь медаль за взятие Солсбери и именные клизмы в форме знаменитого шпиля солсберийского…

В Дымарский – 123―метровые.

О.Журавлева – 123―литровые.

В Дымарский― Или литровые…

А.Невзоров― Добрые вы… Вы еще пропустили, что на этой неделе отмечался один важный день.

О.Журавлева― Какой же?

А.Невзоров― День поразительной откровенности. Называлось это «день без бюстгальтеров».

О.Журавлева― А я думала, «психического здоровья».

А.Невзоров― Нет, это вообще не про Россию – День психического здоровья.

О.Журавлева― Сегодня День борьбы с нищетой.

А.Невзоров― Нет, я говорю про День без бюстгальтера. Если вы думаете, что я собрался пообсуждать известную фотографию голого Гундяева на яхте, то ничего подобного. У меня гораздо более серьезные планы.

Как вы помните, этот замечательный праздник основала Клеопатра, которая долго показывала прислуге грудь, а потом поднесла к этой груди кобру и позволила себя ужалить. А она выбрала такой идиотский абсолютно способ самоубийства. Потому что укус египетской кобры – это, конечно, не кобра, конечно, никакая, а асписовая гадюка, и водится она в дельте Нила. У нее чудовищные последствия имеет укус. Он вызывает гигантский отек и адские боли. Отек и эти боли именно от растяжения кожи.

Может быть, это был, конечно, первый опыт по увеличению груди, но опыт явно неудачный, потому что, вообще, ни о какой мгновенной смерти мечтать не приходится. Там надо было бы после укуса подобного рода змейки мучиться, наверное, часов 18-19 как минимум. Там масса всяких пикантных событий происходит, в частности, разрушаются синоптические связи между нейронами и перестают действовать внутренние органы. Это всё такая, очень тяжелая агония.

О.Журавлева― А в живописи очень красиво выглядит.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Но вот, если бы на ней был бюстгальтер, вообще, всего можно было бы избежать.

Вот эта полная откровенность – день без бюстгальтеров. Знаете, что совпало с Днем без бюстгальтеров? Предельная откровенность: собрался Совет безопасности, то, что называется «без бюстгальтеров» и сбросил маски…

О.Журавлева― И маски тоже.

А.Невзоров― И вот иногда сброшенная маска открывает тот факт, что она была надета совсем не на лицо. И вот такая была неприятная неожиданность. И тогда, наконец, стало понятно, что православие — в чистом виде нормальное изобретение КГБ и ЧК. Это жесточайшие условия идеологии, потому что украинским событиям, независимости Украинской церкви и расколу православие — именно этому было посвящено заседание Совета Безопасности. Вот курочка Совбеза плакала над своим любимым яичком, из которого злой Варфоломей сделал-таки омлетик себе.

О.Журавлева― Мне кажется, вы клевещите.

А.Невзоров― Нет, я не клевещу. Именно омлетик и никакой бекон туда, насколько я понимаю, еще наструган не был.

О.Журавлева― Вы говорите, нас отовсюду выгнали, всех обижали. На самом деле, по-моему, РПЦ выгонять никто еще не собирался. Она сама выгналась.

А.Невзоров― Она сама выгналась, но сделала это виртуозно и выгналась окончательно. И вот Совбез впервые абсолютно откровенно показал, что РПЦ – это его детище. Причем, самое интересное, что никаких попов на это церковное заседание силовиков не допустили. Вероятно для того, чтобы они не клянчили по своей привычке недвижимость, — они, как только видят начальников, они начинают выклянчивать здания, сооружения и деньги, — и не совали бы свои потные лапы для поцелуев под нос.

Вот понятно было, что обсуждался вопрос государственной важности. Мы помним, к чему приводят такого рода инициативы, потому что в 914 году взялись позащищать православный в одной какой-то стране. Кончилось всё очень здорово, я должен сказать. Это был позитивный опыт. Всё было очень конструктивно. Удалось уменьшить население империи на несколько миллионов солдатских жизней, потом организовать бунты в войсках, разграбление складов, красные банты и всеобщее восстание.

О.Журавлева – И 17―й год, да.

В Дымарский― Может быть, исходя из этого опыта, сейчас приняли решение не вмешиваться, как сказал Песков?

А.Невзоров― Нет. Во-первых, они не умеют не вмешиваться. Хотя по идее, кому какое дело, что индивидуальные предприниматели Гундяев и прихлебатели потерял большую часть доходов. Вот почему Совет безопасности должен по этому поводу собираться?

Вообще, история России, друг мой Дымарский, она напоминает деревню из того анекдота, где сто лет ходили по одним и тем же бабам, пока не додумались баб переименовать и снова по ним же пошли. Страшно узок круг баб, страшно близки они к народу. Вот в этом основная проблема.

И здесь то же самое, все те же самые ситуации, просто немножечко они по-другому именуются. Кстати, я хотел еще сказать об укусах змей, о кобрах и о гремучих змеях.

Вот у моих родственников, у команчей в тот момент, когда человека кусает такая змея, — там, правда, нет кобр, там есть гремучие змеи, которые наносят не менее разрушительные укусы, — вот с того момент, как человека укусили, он уже считается мертвым. Неважно, что ему, наверное, еще дня два агонизировать. Но там тоже это нервнопаралитического действия яды, которые отключают один за другим внутренние органы и человека просто выносят из типи, кладут рядом с типии, и он наблюдает, как разносят его имущество, разбирают его лошадей, трахают его жен. Но он при этом еще может шевелить глазами, но он уже считается мертвым. С ним никто не считается и никто не обязан обращать внимания.

О.Журавлева― Это вы на кого сейчас намекаете?

А.Невзоров― Я намекаю на РПЦ. Она сейчас может сколько угодно вращать глазами, но она бессильна что-то предпринять, потому что исцеления из этой ситуации не существует для нее, разве уже путь такого глобального, серьезного, недопустимого для нее унижения.

В Дымарский― А как будет организовано импортозамещение для наших людей, которые ездили на Афон.

О.Журавлева― Некоторые прямо сейчас поехали, буквально день в день.

В Дымарский― Да. В Санкт-Петербурге есть довольно большое Афонское братство во главе с губернаторами.

А.Невзоров― Во-первых, мы помним, что они без всяких проблем – я имею в виду Кремль – построили рейхстаг из фанеры, благополучно его взяли. Ничего не мешает насыпать Афонскую гору где-нибудь в Подмосковье и совершить на нее паломничество.

О.Журавлева― У нас же есть Крым, Александр Глебович.

А.Невзоров― Есть Крым. Но, вообще, эта «Варфоломеевская ночь» для русских попов обещает быть долгой и беспросветно черной. Потому что ведь, как уже было справедливо замечено, это только начало. Далее произойдет отпадение всех остальных церквей, начиная с Белорусской. Обратите внимание на батьку Лукашенко.

О.Журавлева― Он сказал, что никакого раскола не допустит.

А.Невзоров― Правильно. Он, действительно, мудро и хитро сказал, что он никакого раскола не допустит, потому что идти на раскол с мировым православием он точно никогда не решится. А раскольниками-то как раз выступают эрпэцэшники.

Поэтому его эта мудрая и скользкая реплика просто очень неверно истолкована слушателями и прессой. Потому что если та забавная грамота, по-моему, 1686 года отменяется, это напрямую касается и всех белорусских епархий, которые на тот момент входили в Речь Посполитую и в Киевскую митрополию. То есть все остальные церкви, включая Молдавскую, тоже уйдут. А Лукашенко — да, он, действительно, необыкновенно хитер, этот старый лис.

А РПЦ достанутся только обноски со всем мира – разные фейки, юродивые, маргиналы, которые будут здесь украшать и без того совершенно дикую картину и, вероятно, тоже принимать участие в образовательном процессе.

Я вас попросил, Оля, посмотреть – мне просто часто задают вопрос, имеет ли смысл детей отдавать в православную гимназию и, может быть, даже для каких-то неверующих родителей от этой православной гимназии будет какой-нибудь толк – там всё построже, всё иначе. Вот совсем недавно случилось очередное избиение в православной гимназии, поводом для которого послужили порнокартинки…

О.Журавлева― Мне кажется, вы усугубляете. Девочки поссорились, потому что хотели обнародовать фотографию, где одна из них – 13-летняя подружка — пьет алкоголь. Это еще не порно.

А.Невзоров― Нет, Оленька, там всё гораздо интересней и картинки там значительно более пикантные, чем просто распитие алкоголя. Распитие алкоголя в голом виде в православной гимназии – это, в принципе, норма. То есть те родители несчастные, которые думают, что они сейчас воспитают кого-то более нравственного, крепкого и способного противостоять различным современным искушениям, они сильно ошибаются.

О.Журавлева― Александр Глебович, можно вопрос? Во-первых, почему родители вас спрашивают о православных гимназия, можете это объяснить?

В Дымарский― А кого еще?

А.Невзоров― Ой, слушай, мне задают самые неожиданные вопросы. И кто еще, как ни я, этот вопрос в совершенстве?

О.Журавлева― Тогда скажите мне, что лучше: православная гимназия или так называемые суворовские и прочие классы? Вы знаете. сейчас в школах бывают такие военизированные, кадетские… Что больше укрепляет дух?

А.Невзоров― Вообще, если мы вспомним Ивана Петровича Павлова, когда его спрашивали, является ли он верующим или нет, он смеялся и говорил: «Слушайте, я же семинарист, то есть я неверующий еще с семинарской скамьи. Если вопрос воспитания настоящих атеистов, то, конечно, в принципе, можно рискнуть и отдать и в православную гимназию – он там возненавидит это все на всю оставшуюся жизнь. Ему уже не надо будет никаких специальных «Невзоровских сред».

По поводу Киева я еще хочу сказать. Все ожидают там захвата лавр, раздела собственности, имущества. Там всё будет очень хитренько, очень подленько и очень скучненько, потому что в отличие от РПЦ все эти лавры и все эти артефактные залежи, которыми владеют попы на Украине — это всё государственное. Это всё просто не будет продлен срок аренды, а в какой-то момент, наверное, хитрые украинцы решат, что им надо внести коррективы в закон о свободе совести, и поэтому, извините, все религиозные организации должны будут пройти перерегистрацию.

А здесь уже своя рука владыка. Понятно, что кто-то эту перерегистрацию пройдет, кто-то, скорей всего, нет и пройдет в последнюю очередь, когда уже все красивые называния будут заняты и останется только, предположим, какое-нибудь неприятное название, например «Оккупационная церковь», которую предложат Московской патриархии или тому, что от нее останется.

В Дымарский― Здесь как раз предложили Путину свою церковь организовать по примеру англиканской.

О.Журавлева― А разве еще нет?

В Дымарский― И будет путиканская, скажем, церковь.

А.Невзоров― Тоже неплохо. За развитием этих событий мы посмотрим. Они серьезные. Мы столько о них ним на «Эхе Москвы», что, в принципе, можем позволить себе коснуться только краешком крыла.

У нас есть воспаленная сегодняшняя тема. Мы прошлый раз бодались с очаровательно Журавлевой по поводу блокады и необходимости ее помнить или, наконец, забыть. И вот тут-то как раз грянул гром. Как в воду глядели. Потому что на этих днях разразился страшный скандал по поводу того, что какой-то однофамилец Антоши Красовского.

О.Журавлева― Алексей Красовский его зовут.

А.Невзоров― Другой Красовский. То ли снимает, то ли начал, то ли закончил снимать…

О.Журавлева― Почти снял уже, да.

А.Невзоров― Почти снял комедийный фильм о блокаде. В связи с этим младший Боярский там противным тоненьким голоском из 37-го потребовал, чтобы все ведомства немедленно проверили бы на экстремизм и на соответствие правам. И вообще, заварилась невероятная, сказочная мощнейшая каша.

В Дымарский― Если без комедии, то я хочу передать вам мнение одного человека, которого я очень уважаю. Я понимаю, что вы историю не признаете, но это совершенно замечательный историк петербуржский. Он знаете, что сказал? Он говорит: «Вы должны понимать, что для этого города блокада – это как для евреев холокост, а для армян геноцид 15-го года.

О.Журавлева― Про холокост, есть комедии.

В Дымарский― Не потому, что он за или против – он нормальный человек, — но он говорит: «Здесь народ с таким мироощущением».

А.Невзоров― Ничего подобного. Это мироощущение нагнетается, возгоняется и воспитывается. Если возгонять и нагнетать и воспитывать другое мироощущение, то этого не будет. Это, кстати говоря, попытались… вот прилетела первая ласточка… Понятно, что это все равно произойдет. Вот прошлый раз мы поцапались с Журавлевой, и я подумал: Как хорошо, что наша Оля не заведует отделением гнойной хирургии или тяжелой травматологии.

О.Журавлева― Действительно, хорошо.

А.Невзоров― Он не считает, что раны и травмы лечить не надо. Я считаю, что раны и травмы лечить надо.

О.Журавлева― Может быть, по-разному их лечат просто.

А.Невзоров― Их всегда лечат примерно одинаково. Если мы имеем гноеточивую тяжелую рану, которая превращает носителя этой раны в существо задерганное, истеричное – потому что мы знаем, как действует боль, мы знаем, что боль, увы, приводит к массированным психозам, к идиотии, боль искажает поведение существенно… Вот есть блокада, которая является болью. Но если это рана, то, может быть, было бы вполне разумно начать ее лечить, чтобы от этой боли избавиться?

О.Журавлева― Как?

А.Невзоров― В том числе, вы знаете, я могу сказать, что и комедиями. Потому что комедия, конечно, не исцеляет раны памяти, но комедия отчасти снимает воспаление. Она десакрализирует разного рода события. И если над событиями можно начать иронизировать или смеяться, они становятся не такими страшными.

Откуда взялись все эти карнавалы зомби? Откуда взялись всё эти фокусы по поводу смерти? Именно на основании огромного страха смерти, который человек всегда испытывал к ней. И вот он нашел противоядие для того, чтобы не так. не в таком рабстве у этих чувств находиться. Для того, чтобы разговоры о смерти не были бы воспаленной раной, которой страшно коснуться, он придумал эти зомбические карнавалы. Он придумал другие ритуалы, которые облегчают, делают смешным, иронизируют.

И поймите, я не вправе никому ничего рекомендовать. Русские, в конце концов, должны сами решать, хотят ли они постоянно корчиться от какой-то боли или они хотят рану вылечить. Это дело добровольное. Но только если все думают, что Пискаревское кладбище будет существовать вечно, это тоже огромная ошибка. Пройдет какое-то время и на его месте тоже встанут супермаркеты и жилые корпуса. Потому что время…

О.Журавлева― Неумолимо.

А.Невзоров― …Неплохой лекарь, но делает очень долго это всё.

О.Журавлева― Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева встретятся с вами после небольшого перерыва.

НОВОСТИ

О.Журавлева – 21―35. И снова с вами – Ольга Журавлева, Александр Невзоров и Виталий Дымарский. Больше спасибо всем, кто пишет в чате. Он, действительно, с такой скоростью вращается, что я не всегда успеваю охватить все сообщения. Там есть много вопросов.

Я хотела, кстати, сказать вам, Александр Глебович, что если в прошлый раз я с вами спорила, то в этот раз я с вами согласилась, потому что в прошлый раз вы говорили, что чтобы не было больно, надо всё забыть, а теперь вы говорите, что над страшным надо посмеяться. И это совсем другое лекарство.

А.Невзоров― Совершенно верно, да. Но поймите, смех все равно не в состоянии вылечить рану памяти.

О.Журавлева― Но облегчить…

А.Невзоров― Но, по крайней мере, это воспаление он снимает.

Я бы хотел поговорить о предсмертных словах Хокинга, которые стали известны на этих днях…

О.Журавлева― Как раз про страшное.

А.Невзоров― И Хокинг в данном случае объяснил, насколько блестящие ученые оказываются абсолютными бездарями в темах, которые напрямую их не касаются. Хокинг как раз поговорил про то, что он боится даже не черных дыр и не катастроф, не катаклизмов. Он боится, что появится некая порода сверхлюдей с абсолютно отредактированным геномом, которые будут иными, которые будут лишены тех хворей и тех недостатков, которые есть у людей ему современных.

Это, конечно, какая-то непроходимая смешная глупость физика, который решился порассуждать о физиологии. Дело в том, что человек во многом обязан своим существованием именно своим недостаткам, недостаткам своего организма, и при изъятии этих недостатков любой организм будет нежизнеспособен. Потому что взять хотя бы 2,5, килограмма бактерий, которые мы носим, совершенно посторонних нашему организму и которые во многом рулят нашим поведением.

В Дымарский― А что генная модификация невозможна?

А.Невзоров― Нет, она возможно. Но эволюция, скажем так, путем долгих генных модификаций – а у нее в отличие от любого исследователя было на создание человека почти, если берем от самого начала 8 миллионов лет, это согласитесь, немножечко другой срок, которые позволяет пройтись по буфету…

В Дымарский― Сроки сжимаются все-таки…

А.Невзоров― Нельзя Нет, сроки сжимаются не эволюционные. Потому что вот болезни, наклонности – это очень важная составляющая организма человека. Это способ реагировать на окружающую среду…

В Дымарский― Но вы говорите о естественных генным модификациях. А он, я так понимаю, имел в виду искусственные.

А.Невзоров― А в любом случае он бы был вынужден ставить бесконечное количество экспериментов, потому что каждый раз пришлось бы делать на живом и тыкать пальцем в небо. И вот этот идеальный человек Хокинга, он бы почти мгновенно, разумеется, погиб бы. То есть, в принципе, Хокинг сказал удивительную глупость. Но вот породу удивительных сверхлюдей удалось вывести. И удалось вывести не где-нибудь, а на Донбассе.

Ребята, я совершенно серьезно, потому что, может быть, главари ДНР были снабжены искусственным интеллектом каким-то…

В.Рыжков― А они были снабжены интеллектом, вы считаете?

А.Невзоров― Подожди, Оленька, мы сейчас всё это разберем. Вот обычным штатным образчикам человека хищения такого масштаба совершенно непосильны. Я даже сделал выписочки. Вот плановая мощность обычного российского чиновника высокого уровня составляет около 150-200 миллионов рублей в год. Тут мы берем совокупно и возможные взятки плюс возможные расхищения госсредств, откатики, выгрызы из бюджета, торговля должностями. Это не превышает 150-200 миллионов рублей в год. И в принципе, эта цифра позволяет не вступать, во-первых, в конфликт с законом. Она никак не отражается не репутации чиновника и вообще не имеет правовых последствий.

В Дымарский― А если куда надо вступать – это в партию.

А.Невзоров― Это хорошая цифра. Она, вообще, соответствует стандартным способностям чиновника. Она оставляет ему возможности нормального отдыха, разумных трат наворованных денег. Он может заниматься собственным хобби, своей семьей. Конечно, может мощность чиновника быть повышена еще на 20-30%, когда он будет воровать еще больше, но это обессиливает, выматывает, лишает человека сна и возможности заниматься даже личной гигиеной, вы будете смеяться.

Поэтому то, что произошло на Донбассе совершенно удивительно. Это какое-то невероятное явление. Дело в том, что там была проведена административная проверка тех средств, которые Россия преимущественно – потому что трудно заподозрить Украину в такой щедрости, — отпускала на развитие республики. За очень небольшой промежуток времени небольшой группой лиц было украдено порядка 24 миллиардов рублей. В основном это те самые кремлевские средства.

О.Журавлева― Но это все-таки на двоих, Александр Глебович: Захарченко и Тимофеев.

А.Невзоров― На двоих по 12 миллиардов. Но как украдено, Оля, вы вдумайтесь, вслушайтесь. Виртуозно до копеечки. Причем дело же не ограничилось только деньгами. Московские ревизоры накопали много интересно. Там, действительно, неимоверная красота. Помимо этих 24 миллиардов зафиксирована пропажа порядка 50 составов с углем, причем, вместе с вагонами.

О.Журавлева― Вагонами воровали еще при советской власти. Александр Глебович, почему вы так удивлены?

А.Невзоров― Оля, вы меня не расслышали: с вагонами вместе.

О.Журавлева― Конечно. Вещь хорошая.

А.Невзоров― Это новое слово в коррупции. Потом администрацией Донецкой области у самой себя было украдено стадо крупного рогатого скота в 11 тысяч голов, которого никто никогда на территории Донецкой области не видел. Советники главы имели заплаты от 500 до 800 тысяч рублей, а списки отжатых ими всяких бизнесов, оказывается, идут не на десятки, как я предполагал по своей наивности, а на сотни.

Причем, самое интересное, что эти чудеса расхищения, эти совершенно волшебные магические кражи, они совершались еще и в состоянии алкогольного опьянения. То есть они делались легко, виртуозно. Это, действительно, новая порода людей. Плюс они ухитрились, сидя в такой жестокой осаде и защищая «Русский мир» отгрохать себе виллы и в Италии и в Испании по две штуки.

О.Журавлева― Это вопрос только к итальянскому, испанскому законодательству.

А.Невзоров― Нет, это вопрос к министра образования, Оля.

О.Журавлева― Да, вы думаете?

А.Невзоров― Я думаю, что здесь надо переадресоваться. Почему в российских экономических вузах – я ставлю вопрос ребром, и можно сказать, что это официальное заявление – и в академиях госслужбы до сих пор не введена штатная дисциплина под названием «коррупция»? Вот до каких пор это всё будет продолжаться? Этот опыт должен, во-первых, передаваться, потому что тех молодых чиновников, которые только что начинают служить отечеству, им необходимым структурированные знания в этой области. Они спасли бы их от массы неверных шагов, от неловкости, от ошибок. Потому что, когда приходит молодой чиновник, не прошедший курсы коррупции и начинает воровать, из его всяких неумелых, неуклюжих краж руководящий состав утрачивает…

В Дымарский― А кого вы бы поставили преподавателем?

А.Невзоров― Знаете, у нас годятся все.

О.Журавлева― Ну, тогда какой смысл… Вот Греф считает, что математические школы – пережиток прошлого. А вы еще хотите, чтобы…

А.Невзоров― Греф мучительно боится, что люди научатся считать. Это единственное, чего боится руководство этого государства. Всё остальное, в том числе, пацаны Навального и расколы на Украине им не так страшно, как если кто-нибудь когда-нибудь сядет с калькулятором и начнется подробным разбором их действий.

О.Журавлева― Скоро арифметику, наверное, запретят, да.

А.Невзоров― Я бы не хотел бросать тему сверхлюдей и коснулся бы темы космонавтов. Принято считать космонавтов некими такими сверхлюдьми, которые очень высоко ценятся в обществе. Их цитируют, их публикуют…

О.Журавлева― Им всегда Героя давали за полет.

А.Невзоров― Их приглашают на корпоративы, ими украшают всякие торжественные заседания.

В Дымарский― Ну, это те поколения.

А.Невзоров― Не совсем. Этот, грубо говоря, хвост, это свечение героизма, оно дотянулось и до наших дней. Понятно, что создавались как культ в советское время, потому что необходимы были эти герои, покорители космоса, необходим был целый пантеон.

И на мнение космонавтов очень часто ссылаются, причем никто не удосуживается вспомнить, что единственная обязанность космонавта советского времени – это в полусвязанном, запакованном виде быть погруженным в летательный аппарат и уметь нажимать примерно 26 кнопок. Они этому учатся в течение 5-6 лет, и, в общем, этой премудростью овладевают.

О.Журавлева― Вы завидуете, Александр Глебович. Вы хотели в детстве стать космонавтом, я уверена.

А.Невзоров― Никогда я не хотел стать космонавтом.

В Дымарский― Но вы бы хотели полететь научным исследователем?

А.Невзоров― Поймите, что такое космонавт. Космонавт настолько связан условиями той среды, что за него всё решает земля. У авиатора, у летчика гражданской авиации, у боевого пилота истребителя есть необходимость постоянно принимать решения личные. Там требуется совершенно иной уровень. Космонавт, по сути дела, он, действительно, просто продолжение диспетчерской команды. Он выполняет требования инженеров.

О.Журавлева― Да ладно, там еще научные исследования велись. И были не только, собственно, пилотирующие, но и ученые. Сейчас тоже летают.

В Дымарский― Феоктистов…

А.Невзоров― Вполне говорю про то, что там были исключения. Но для этого тоже не требуется никакой особой интеллектуальности. Конечно, есть там тяжелые физические нагрузки. Но у штангистов они все равно больше или у борцов сумо. Но никто штангистов и борцов сумо не спрашивает мнения о политике или о религии…

О.Журавлева― Это другой вопрос. Спрашивать мнение у танцовщиков балета тоже совершенно необязательно.

А.Невзоров― Совершенно верно.

В Дымарский― Их еще очень любили избирать депутатами.

А.Невзоров― Выяснилось, что, к примеру, космонавт Терешкова где-то надыбала миллион – непонятно, кстати, где…

О.Журавлева― Не так много.

А.Невзоров― И тут же отдала его каким-то попам. Это произвело… впечатление.

О.Журавлева― Пожертвовала конкретной церкви

О.Журавлева― А почему это произвело впечатление, Александр Глебович? Потому что Гагарин летал – бога не видал?

В Дымарский― Она космонавт.

А.Невзоров― Потому что она космонавт, и это дает особый статус, который я сейчас попытался, как я все ломаю, разломать. И мы понимаем, что уровень интеллектуального развития космонавтов, он чаще всего ниже нижнего предела. Поэтому ориентироваться на их мнение это смешно и дурной тон.

В Дымарский― Хотя ведь помните, что в примитивном таком сознании полеты космонавтов считались самым эффективным опровержением существования бога.

А.Невзоров― Это была глупейшая ошибка советской атеистической пропаганды.

В Дымарский― Хрущев даже спрашивал: «Ну что ты там, бога видел?»

А.Невзоров― Ну, это если мы опустимся до уровня Хрущева. Кстати, вот еще про космос. И, кстати, вероятно, из самых лучших побуждений известная организация Arch собралась создать на Луне хранилище, в котором будут размещены все сведения о ДНК человека. И декларируется, что необходимо – цитирую – зафиксировать на чрезвычайно стабильных носителях всю генную информацию, поместить их в капсулы времени, которые будут отправлены за пределы Земли на случай некой глобальной катастрофы.

О.Журавлева― Чтобы потом восстановить всё?

А.Невзоров― Как я понимаю, там, на луне собираются разместить законсервированные образчики ДНК. Делать этого нельзя ни в коем случае. Это, конечно, величайшая глупость. Причем, с какого бы конца мы не взглянули, глупость невероятная.

В Дымарский― А клонирование возможно человечества?

А.Невзоров― Подождите, не перескакивайте, Дымарский?

В Дымарский― Что, на Луне будем клонировать?

А.Невзоров― Я совершенно про другое. Если у нас остаются какие-то надежды на какие-то контакты с иными формами жизни,— а исключать мы этого не вправе, это пока фантастика, — но на данный момент вся эта фантастика является пока единственной надеждой на реальный прогресс науки. Потому что все сегодняшние тупики уже обозначены. И только возможно будущее, которое принесет контакты с другими существами, способно будет эту земную науку протолкнуть вперед и напитать.

Вот если мы хотим с кем-то вступать в контакты, то, конечно, правду о человеке надо скрывать самым тщательным образом, потому что в материале ДНК, в материале о геноме содержится столько правды о человеке, что она без труда читается. Она читается как газета любыми высокоразвитыми существами. Геном, конечно, это очень приблизительные очертания, но, тем не менее, этого будет достаточно, чтобы никто и никогда не стал бы с этими агрессивными, вороватыми и похотливыми тварями иметь дело. Всем станет понятно, что от этой планеты… Если кто-то получит в руки .иная форма жизни получит генетический материал землян, нас будут обходить за световые годы кто угодно.

О.Журавлева― Так может, уже обходят, Александр Глебович.

А.Невзоров― Подожди, они еще не знают о нас всей правды.

О.Журавлева― Они же высокоразвитые, всё видят насквозь.

А.Невзоров― Нет, насквозь никто ничего не видит. Надо был, конечно, все эти капсулы времени набить какой-нибудь красивой пафосной ложью типа Гете или Пушкина и тогда нам, может быть, удалось бы заморочить голову этих бедных существ или головные сегменты их туловищ…

О.Журавлева― Один вопрос меня очень волнует. Скажите, а вы тоже считаете, что если есть еще какие-то обитатели вселенной, то они обязательно лучше в смысле более высоко развиты, чем человечество?

А.Невзоров― Не знаю. Мы не имеем права исключать никакого абсолютно варианта. Это было бы предельно ненаучно. К тому же мы знаем, что существует известный парадокс, который впрямую и настойчиво трактует, что это где-то должно быть. По крайней мере, понятно, что всё это наше эволюционное наследие, которое запечатлено в нашем геноме, показывать никому нельзя. Потому что одна маленькая пробирочка со слюной или кусочек слизистой, он, конечно, полностью опровергает ту ложь, которую человек создал себе с помощью культуры. Культура – это ложь о человеке, а наука – это правда.

И вот правду о человеке, безусловно, рассказывать никому не стоит, потому что разумное существо, получив нам геном, немедленно прочтет всю неизбежность устройство освенцимов, костры инквизиции, законы о защите чувств верующих, голодоморы, лагеря и так далее.

О.Журавлева― В общем, вам было бы неловко. Я поняла.

А.Невзоров― Да, предельно неловко. Это, в общем, все, действительно, абсолютная туфта, и желание всякого контакта без сомнения будет умерщвлено.

В Дымарский― Но в среднем человечество все-таки более высокого о себе мнения, чем вы.

А.Невзоров― Ну, правильно. Оно придумало культуру. Оно придумало совершенно нарцистический культ самого себя…

О.Журавлева― Вершина творения.

А.Невзоров― Кстати, по поводу человека тут общественность что-то сильно всполошилась из-за нескольких людоедских скандалов. Мы знаем, что недавно состоялся большой скандал в Ленинградской области, где юная девочка из Сочи, по-моему, вместе со своим молодым человеком долго и неряшливо пожирали какого-то своего спутника, готовили его внутренние органы. И почему так страстно и так болезненно реагирует на это общественность, я не абсолютно не понимаю. Я, действительно, не понимаю, почему с осуждением.

О.Журавлева― А вы-то не идите людей, Александр Глебович?

А.Невзоров― Нет, я не ем людей, у меня нет такой необходимости. Мы же слышим из каждого ящика, в том числе телевизионного, вопли о необходимости возвращения к корням, к опыту и духовному состоянию предков. А это уж такие корни, вот прямо самые что ни на есть корни. Это как раз та самая чистая человечность. И мы говорим даже не о каком-то плейстоцене, когда каннибализм был абсолютной нормой.

Совсем недавно открыли в Новосибирской области Усть-Тарский могильник очень интересный. И в этом Усть-Тарском могильнике — это позднего времени, это, разумеется, никакой не плейстоцен, это уже практически наши дни – выяснилось, что не просто следы каннибализма на территории Сибири во всех красках, но и специальные рецепты приготовления человечины, которую и солили и коптили, и заготавливали.

Но когда стали вскапывать историю новосибирского и сибирского людоедства, выяснилось, что традиция дожила, в общем, и до XVIII, XIX века. Поймите, это корни и, действительно, при стремлении к корням…

О.Журавлева― Давайте не будем тогда припадать к корням.

А.Невзоров― А я и не припадал никогда. Кстати говоря, Оля, давайте тоже не будем забывать, договорим уже о каннибализме. И не случайно христианство в качестве основного, принципиального, важнейшего своего ритуала, обряда и таинства имеет чисто каннибальский обряд, когда люди с песнями идут есть мясо и пить кровь убитого 2 тысячи лет назад раввина, мужчины. Это каннибальский обряд, который трансформировался в христианство. Не случайно там при этом поются песенки: «Тело Христово принеси». И сам он тоже – основатель этого культа – выступал с громогласным призывом: «Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь, пребывает во Мне». Это я к тому, до какой степени глубока была борозда каннибализма, в котором долгое время жило человечество, что это стало обязательность составной частью практически всех культов.

О.Журавлева― У нас две минуты остается.

А.Невзоров― Оля, подожди. Тут про каннибализм. Меня чуть не сожрали недавно. Причем в качестве каннибала пытался выступить Малахов.

О.Журавлева― Какой черт вас, простите, понес на телевидение?

А.Невзоров― Меня не понес черт на телевидение. Я это всё делал по Скайпу. Они вдруг решили, что лучшего собеседника, чем я по поводу фильма «Маленькая Вера» просто не существует. И я увидел на экране студию. Они избрали меня своим собеседником. Там суетился милейший Андрюша Малахов, который немножко вздрогнул от моих слов про то, как было прекрасно, когда советской ханжество первый раз получило по морде… Это всё повырезали к чертовой матери. А потом задал мне вопрос: Вот если сегодня снимать фильм «Маленькая Вера», кто должен был бы быть главным героем? Я говорю, что конечно, сегодня главным героем фильма «Маленькая вера» должно было стать православие и Гундяев…

О.Журавлева― Разумеется.

А.Невзоров― Надо посмотреть на YouTube у меня на канале. Там слышна и видна их реакция. Студия молчала примерно минуту. Потом они начали как-то выкручиваться, втягивая меня в очень опасный для них разговор. Они потели, откашливались, молчали. Вырезали всё, конечно, к чертовой матери. Но это было забавно и показывало, до какой степени один свободный человек может опрокинуть любое количество пропагандонов, любое количество этих вот артистов, которые собрались поговорить за любимое кино.

О.Журавлева― С другой стороны, вырезать этого человека из их прекрасного произведения ничего не стоит.

А.Невзоров― Тоже ничего не стоило. Вырезать-то вырезали, но YouTube-то остался.

О.Журавлева― Вот! За YouTube! Это будет последний тост сегодняшней передачи.

В Дымарский― Последний – то, что Невзорова не будет через неделю.

О.Журавлева― Какой ужас!

В Дымарский― Да меня не будет на следующую среду. Я лекционирую за пределами Российской Федерации. Меня не будет. Я одну среду пропускаю.

О.Журавлева― Мы будем скорбеть.

А.Невзоров― Скорбите.

О.Журавлева― Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Виталий Дымарский с вами прощаются. Всем огромное спасибо, всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

No Comments

Leave a Reply