Broadcasts Echo MSK

Невзоровские Среды — 20 Июня 2018


О.Журавлева― 21 час и 4 минуты в Москве и в Санкт-Петербурге. В «Невзоровских средах», как положено: Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева. Джентльмены, вы нас слышите?

А.Невзоров― Да, но, к сожалению, мы вас только слышим, но не видим при этом. И это для нас, я бы сказал, большая драма, потому что нам сказали Оленька, что у вас сегодня потрясающее декольте.

О.Журавлева― Хорошо. Будем считать, что так и есть. Потом как-нибудь увидите.

Что-то происходит на YouTube, периодически я вижу вас, потом не вижу. И картинка сегодня не так чтобы удачная. Но я надеюсь, что, в конце концов, YouTube соберется и всё будет в порядке.

А.Невзоров― Мы находимся в «Гельвеции», как обычно, в логове великого русского писателя Юниса Теймурханлы, который претендует на самые главные литературные лавры. Я не сомневаюсь, что Нобелевская премия ему светит.

Но дело не в этом. Меня долго не было, и за это время много чего напроисходило.

Меня умилила инициатива педагогов. Знаете эту волшебную истории.? Там какая-то педагогиня засветилась в купальничке — ее уволили.

В Дымарский― Да.

А.Невзоров― И немедленно все педагоги решили организовать такую масштабную акции по демонстрации собственных телес. Это хороший повод показать собственные попочки. Но, вообще, оказывается, таким способом можно решить много вопросов.

О.Журавлева― Этот вопрос был решен.

А.Невзоров― Да-да. Кого-нибудь обвиняют в растлении ученика. Надо провести флешмоб, чтобы в каждом классе совершить растление и глядишь, это уже будет прощаться.

О.Журавлева― Александр Глебович, вы какой-то ханжа просто. Я удивляюсь.

А.Невзоров― Конечно.

О.Журавлева― Что плохого в том, что женщина случайно совершенно…

А.Невзоров― Нет, я говорю о волшебной силе таких акций. Или, например, беднягу Слуцкого в Государственной думе обвиняли в его неделикатных действиях в отношении корреспондентшиных лобков. Ну, в конце концов, Государственная дума могла бы тоже провести какую-то массовую красивую акцию: они прямо встают петь гимн, держась за лобки друг друга  — и все вопросы к Слуцкому снимаются. Но дело не в этом.

У нас впереди более серьезные темы. Я вам хочу сказать, знаете, что является символом брака, Оленька?

О.Журавлева― Что именно?

А.Невзоров― Символом брака является кольцо и одевание этого кольца на пальчик. Вот бывают такие бракосочетания, что невольно вспоминаешь, как кольцо называется по латыни.

О.Журавлева― Боже…

А.Невзоров― Оно называется по латыни словом anus. И вот примерно такая же история с победами. Они бывают разного качества и свойства. О способности сборной Российской Федерации…

В Дымарский― О! Мы к футболу переходим.

А.Невзоров― …по футболу одолеть компашку поводырей верблюдов и пляжных аниматоров мы поговорим чуть-чуть попозже.

О.Журавлева― Я прошу прощения, Александр Глебович, вас уже слушатели на сайте прямо вот: «Не тронь футбол!» — пишут вам поклонники.

А.Невзоров― Хорошо, хорошо… А я не собираюсь говорить про футбол, я в нем ничего не понимаю, но я говорю только, что под наркозом футбольного чемпионата, оказывается, возможно почти всё.

Во-первых, провернули под наркозом футбольного чемпионата такую мощную бесстыжую затею с пенсиями, которая, может быть, в другое время бы не проскочила. И ведь, надо сказать, что всё сработало. Всё проглотят и утрутся, никаких протестов не будет. Всё просчитано. Вероятно, слегка побузят, но без последствий.

Вообще, власть впервые так откровенно и нагло откусила очень большой кусок мяса от так называемого народа, при этом так откровенно облизнулась, прямо в глаза глядя, рыгнула. А народ, он угрожающе завилял хвостиком.

О.Журавлева― Неправда, Александр Глебович. Неправда.

А.Невзоров― Вот слушайте, Оля, я не собираюсь жалеть народ, это его свободный выбор.

О.Журавлева― Но вы несправедливо его обвиняете.

А.Невзоров― Поделом ему. Вообще, глупость, трусость и покорность должны, по крайней мере, доставлять неудобства и желательно побольше.

Потому что ведь государство изобрело замечательный способ отжать у людей деньги, отжать миллионы. И ведь только в России пенсии считаются подарком от власти. Дело в том, что пенсионные деньги – это деньги людей. И отказать им в получении этих денег в течение пяти лет – это значить, присвоить их себе. По сути дела, это каждый гражданин пожертвовал миллионом на всякие глупости власти.

И, вообще, мне приятно видеть, что Кремлюшко-то наш взрослеет и нему приходит понимание, что с народом стесняться не нужно.

Мы, вообще, понимаем, что очень много есть разночтений понятий «государство», «государственность», «государственники». И вот разные люди от Макиавелли до самого Борна ломали голову, пытались дать какую-то краткую, точную, емкую характеристику того, что такое государство. Напускали туман обществоведы, учебники, но всё это муть.

А вот сегодняшняя Россия позволяет понятие государства сформулировать с предельной ясностью и отчетливостью. Государство — это группа лиц, которая связана с возможностью обворовывать население и необходимостью эту возможность защищать. Причем в ход идет все. Трудно сказать, насколько эта формулировка универсальна для всех государств…

В Дымарский― Нет, конечно. А можно по поводу формулировок государства? А есть еще формулировка Людовика XIV. Может, она годится к нам? «Государство – это я».

А.Невзоров― Нет, она не годится. Правильно, но там мы имели дело с тем жестким, но великолепно просвещенным хамским абсолютизмом, который, тем не менее, позволял развиваться науке, который поощрял развитие науки, который много сделал, безусловно, не загробливающего, а именно возвышающего для своей страны.

Что касается футбола. Вернемся. Понятно, что египетскую сборную отправят достраивать пирамиду. Понятно, что очень симпатичные ребята. Они долго, видимо, тренировались, пиная перекати-поле и верблюжьи черепа. Можно еще победить какую-нибудь сборную Полинезии…

О.Журавлева― Саудовскую Аравию мы уже победили, Александр Глебович, 5:0.

А.Невзоров― Эти тоже тренировались, вероятно, катая кокосовые орехи по пляжам. Но вообще, бывают победы, которых следует стесняться. Потому что можно разгромить детский садик, можно дать в глаз колясочнику. Но это будет все равно победа, погром в детском садике. А то, что эта победа далась с таким трудом, говорит о том, что, в общем, к сожалению…

В Дымарский― Труда там большого не было. То есть труд всегда есть, конечно. Старались…

А.Невзоров― Дело не в этом. Меня же не интересует футбол. Я только видел безумие и беснование по этому поводу и сделал вывод прекрасный и очень интересный — что для национального торжества, оказывается, годится всё и даже победа над таким жалким соперником, и даже такая сомнительная слава.

И вообще-то, мы имеем прецедент, возможность задуматься о качестве чувств тех людей, которые восхищаются такого рода событиями. Можно было бы вернуть под микроскопы всякие «Крымнаши», «Бессмертные полки» — доисследовать, и мы бы получили в результате примерно то же самое. И понимаем, что поводом для национального восторга может быть всё что угодно, в том числе, и самое жалкое событие. Это ни на что не влияющее мнение отщепенца…

О.Журавлева― …Который даже не знает, что такое выйти из группы в чемпионате, в чем, собственно, радость. Виталий Наумович, правда же, вы же знаете?

В Дымарский – Я―то знаю, конечно.

А.Невзоров― Меня это всё вообще не беспокоит. Меня беспокоит и мне замечательно интересно видеть, что чемпионат по футболу работает. Вот этим праздником кормят с лопаты. И все эти усилия свободных пресс, одиночных вольнодумцев – всё псу под хост. Понятно, что этот кайф праздника, этот наркоз, под которым можно делать всё что угодно – повышение любых налогов, повышение пенсионного возраста…

В Дымарский― Александр Глебович, ну соскучились же по праздникам, по эмоциям, по вольным эмоциям, по вольностям…

О.Журавлева― Масса иностранцев ходит по улицам самых разных городов. Японская принцесса приехала в Саранск – когда еще такое будет? Японцы после себя убирают на стадионе.

А.Невзоров― Ребята, задумайтесь. Понятно, что никакое государство подарков не делает. Вот такая тщательность преподнесения, такой пафос, таки затраты говорят только о том, что глобальное футбольное событие – это инструмент власти, прежде всего и, прежде всего, это его потребность. Этому государству, как и любому другому, абсолютно плевать на всякие хобби и пристрастия. Оно тратится только на свои личные нужда, на инструменты воздействия.

В Дымарский― Но потратились, слава богу, я вам хочу сказать.

А.Невзоров― 11 стадионов они построили не для того, чтобы порадовать вас. Оседлание культа футбола – это великолепный способ управления.

Вот даже вчера бывший на стадионе умнейший мой друг признался, что его, что называется, накрыло. И когда вы видите какую-то халяву, какой-то безумный праздник, которым вас угощают, вы всегда задумывайтесь на секундочку: а кому это надо и зачем это надо? И понимайте, что никто подарков вам делать не будет.

В Дымарский― Такая же история была с Олимпиадой. Он, к сожалению, очень плохо закончилось.

А.Невзоров― Да, конечно. Мы помним, как эта Олимпиада развязала руки и что было после Олимпиады. И дело в том, что, безусловно, Кремль своего добился этим футболом, и он торжествуют. И все эти «Шарли» с их великолепными карикатурами и все попытки осознать сегодняшнюю российскую действительность – всё это псу под хвост, потому что накормленные этим праздником, уверенные, что здесь всё прекрасно, сейчас со всего мира расползутся безумно благодарные, обожравшиеся радостью люди, которые уже перестанут воспринимать слова и про Донбасс, и про «Боинг», и про всё остальное.

Почаще думайте о сыре и мышеловках. Это, честно говоря, помогает. Это очень серьезные мысли. И старайтесь избегать массовых эмоций.

Но на фоне всего этого футбола было несколько прелестных инициатив, в том числе, и совершенно диких. Какая-то депутатша Плетнева, она потребовала от русских девушек, чтобы они не вступали в связи с иностранцами, особенно с иностранцами африканского происхождения.

О.Журавлева― Иной расы.

А.Невзоров― Да-да…

В Дымарский― Она же напомнила фестиваль 57-го года знаменитый.

О.Журавлева― Что дети будут страдать, межрасовые дети будут страдать. Она же педагог по образованию, Александр Глебович.

А.Невзоров― Ее хотят теперь судить за экстремизм, но там нет экстремизма. Она даже на экстремизм-то неспособна ни на какой. Там есть та серость и глупость, которая вообще присуща всей Государственной думе. Есть дикое невежество. Кто-нибудь при случае, вообще, покажите этой даме презерватив и объясните, как им пользоваться.

В Дымарский― Причем любого цвета.

А.Невзоров― Но вообще, тревогу Плетневой по поводу африканцев, сексуальных контактов с африканцами понять можно. Она совершенно оправдана. Не дай бог какой-нибудь еще Пушкин родится – что они все будут делать? И вообще, бедная Русь, она, лишенная всякого секспросвета, была кинута в пучину футбольного чемпионата, вынуждена туда нырнуть.

Понятно, что в эти дни сотни тысяч русских дев опрокидываются в койки с носителями совершенно чуждых идеологий и с представителей других рас. Дума по этому поводу рыдает. Но Плетневу надо было бы не привлекать к ответственности, а обязательно, например, на шоу в прямом эфире публично продемонстрировать, как действуют контрацептивы. Это было бы, кстати говоря, замечательным шоу, если уж она так боится всяких интернациональных детей.

В Дымарский― Подождите. А это Плетнева, которая защищала Слуцкого?

А.Невзоров― Да, конечно.

В Дымарский― Понятно.

А.Невзоров― Но его там все защищали.

О.Журавлева― Стабильность.

А.Невзоров― Причем защищали не только грудью, насколько я понимаю. Правда, какая-то есть и другая инициатива, диаметрально противоположная. Какая-то обнаглевшая котлетная или сосисочная предлагает русским девушкам по три миллиона рублей премию за вступление в половые контакты с иностранцами, но только со знаменитыми футболистами…

О.Журавлева― Но только в случае младенца.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Они плохо себе представляют, что такое генетика и плохо себе представляют разницу между генотипом и фенотипом. Но за невежество надо платить, в том числе, и за генетическое.

В Дымарский― Расплачиваться они будут сосисками?

О.Журавлева― Пожизненными котлетами.

А.Невзоров― На этом фоне угрюмо догорает красотка Поклонская…

О.Журавлева― Да ладно!

А.Невзоров― Из-за нее теперь талантливый художник вынужден бежать за границу.

О.Журавлева― Это Денис Лопатин, если вы помните.

А.Невзоров― Да. Присмотритесь к его работе, которая вызывает столь ожесточенные споры, мы уже о ней говорили на «Эхе Москвы».

Кстати говоря, в том же шоу, где Плетнева могла показывать мастерство обращения с контрацептивами, могла бы выступить и Поклонская. Вот посадить ее, поставить картину известную, и пусть она возьмет указочку и покажет на этой картине, в чем конкретно она наблюдает здесь сходство с собой. Вот пусть покажет все детали и объяснит все причины, почему она уверена в том, что изображена именно она. Вообще, картинка прекрасная. Я думаю, что ей место в Третьяковке рано или поздно будет.

О.Журавлева― Там опасно.

А.Невзоров― Там опасно. Во-первых, там могут повредить православные вандалы. Во-вторых, мы знаем, что сейчас всякого рода черносотенная общественность навалится и, может быть, добьется того, чтобы, как они выражаются, политически карикатуры Репина – то есть различные картины крестного хода – были бы навсегда убраны в запасники и вообще, перестали бы экспонироваться как оскорбляющие религиозные и патриотические чувства.

О.Журавлева― У меня, кстати, один вопрос, я прошу прощения. А «Заседание Государственного совета», Виталий Наумович, это же Репина, да? Его тоже, наверное, надо запретить. Там так много всяких солидных людей. Они просто там сидят…

В Дымарский― Много экстремистом собралось там?

А.Невзоров― Я думаю, что вы дошутитесь, потому что есть прецедент. Вообще, есть две сверхзапрещенные картины Айвазовского. Знаете об этом?

В Дымарский― Знаю. Про деревню?

А.Невзоров― Да. Причем это замечательные картины. Я расскажу слушателям «Эха». Они ни под каким видом не могут быть нигде экспонированы. А размещение их, вероятно, грозит бессрочной каторгой размещателю.

Вот картины Айвазовского – картины смертельные для нынешних представлений о Святой Руси и о русском самодержавии. Одна картина называется «Корабль помощи», а вторая: «Раздача продовольствия». В двух словах напомню. Это не история, а бесспорные документы.

Известно, что бездарность царского правительства привела к масштабному голоду в 1891 году. Причем, если в первый 1981 год, первый год голода умерло всего 200 тысяч человек, одновременно с этим царское правительство продало 3,5 миллиона тонн пшеницы за границу, потому что надо было содержать огромное количество жандармов, повышать густоту эполет, стать городовых, солдафонов; то на второй год, когда голодуха расползлась еще на несколько губерний, когда такие, вполне освенцимской кондиции фотографии мертвых детей появились не только в русской прессе, правительство царское продало еще 6,5 миллионов тон. И вот тогда американцы, Американские Штаты организовали сбор продовольствия для России. Собирали по всем Штатам азартно.

В Дымарский― Зерна очень много собрали.

О.Журавлева― Причем частным образом, я так понимаю: просто добрые прихожане и граждане.

А.Невзоров― Да. Одновременно из России вывозилось на 6,5 миллионов тонн хлеба, и одновременно ввозили американцы. И есть две прекрасные картины. Одна называется «Корабль надежды». Как входит пароход «Миссури» в русские территориальные воды, груженый продовольствием. А вторая – круче гораздо, называется «Раздача продовольствия». Там изображена русская голодающая деревня. Посреди деревни тройка под огромным американским флагом, и вокруг на коленях рыдающий от умиления и крестящийся на американский флаг народ-богоносец.

В Дымарский― Кстати, Александр Глебович, я дополню еще. Это замечательная история этих двух картин. Эти картины (или одна и них, я сейчас точно не скажу) висела в кабинете у Кеннеди, когда Кеннеди был президентом. Или у Жаклин Кеннеди, что-то такое типа этого. Они находятся в Америке.

А.Невзоров― Не знаю. Не все на свете знаю даже я.

О.Журавлева― Так что им ничего не грозит.

А.Невзоров― Возвращаясь к пенсионной истории, что, вообще, на смертельные для себя такие «одобрямсы», в общем, потратились и влипли в эти «одобрямсы» такие люди как Боярский, Познер, даже вроде неглупая Матвиенко – «одобрямсы» это пенсионной реформы…

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, можно на всякий случай я тут ремарочку дам? Матвиенко говорит, что отложить повышение пенсионного возраста было бы безответственно. Ваш спикер закса Питерского Макаров объяснил необходимость этого повышения возраста войной, санкциями и большим количеством абортов. В общем, все отметились. А вот Поклонская сказала, что будет голосовать против. Парируйте, Александр Глебович!

А.Невзоров― Вы знает, я думаю, что бы ни сказала Поклонская, в любом случае это будет глупостью, либо потом выяснится, что она не разобралась.

Но, вообще, способность больших и малых медийных лиц вляпываться в полной дерьмо в России никого не смущает. В конце концов, в России вляпываться больше не во что, никаких других субстратов реальность не предлагает. А дерьмо, как известно, имеет волшебное свойство перегорать во вполне себе такой качественный гумус и служить даже удобрением для медийных цветочков.

К слову сказать, о медиа и о будущих цветочках, тут Михаил Борисович Ходорковский блеснул. Он и еще несколько эмигрантов свободолюбцев затеяли литературный конкурс. Там очень хилый призовой фонд, но сама тема прекрасна и очень интересна.

О.Журавлева― «Хорошие сценарии для России» называется.

А.Невзоров― Да. В связи с тем, что как бы власть незыблема, никаких надежд на изменение ситуации больше нет, Ходорковский объявляет состязание в литературной фантастике. И это не пришельцы, не искусственный интеллект и не заселение звезды Бетельгейзе. Это фантастика круче. Буквально тогда процитирую: «Мы предлагаем пофантазировать, как могла бы выглядеть цивилизованная Россия, свободная от коррупции, нищеты, мрака, невежества, произвола и маразма».

Я, кстати, берусь победить в этом конкурсе прямо сейчас.

О.Журавлева― Давайте!

А.Невзоров― И на вопрос, как будет выглядеть цивилизованная, правовая Россия, я могу сказать: это будет тоска и скука смертная. Это будет ужасно. Представьте себе: закроется цирк Барнума, прекратится шоу уродов, и все дикости и невероятности, из которых сплетена наша сегодняшняя жизнь, это все будет аннулировано.

В Дымарский― Чемпионата мира не будет.

А.Невзоров― Это безжалостная, совершенно нелепая фантазия. И я, честно говоря, против. Это примерно как в Австралии: истребить все редкие формы фауны – вомбатов всяких, утконосов – и всё засеять, распахать, заселить овцами и заасфальтировать. Это ужасно.

О.Журавлева― Александр Глебович, вы боитесь лишиться своего любимого развлечения и, простите, своего корма.

А.Невзоров― Нет, я корма не лишусь. Мой корм не здесь, скажем так. У меня достаточно прокормочных мест, но, вы знаете, я уже полюбил «Эхо» и полюбил «Невзоровские среды», и мне без них будет тоскливо. Но я надеюсь, что это фантазия Ходорковского про какую-то правовую нормальную Россию, она никогда не осуществится. И у нас с вами всегда будет масса хорошего материала.

В Дымарский― Такая антиантиутопия.

А.Невзоров― Да. Мне, кстати, гораздо больше нравится инициатива моего друга Ивана Баранова. Он автор известного сайта «Расцерковление», и вот монах Баранов задумался над тем, как делать настоящие передачи, адресованные большому кругу православных. Он долго подыскивал название и называние нашлось. Называться это будет: «Баранов для баранов».

О.Журавлева― Для вас, козлов, переходов понастроили.

А.Невзоров― По-моему, необычайно талантливая, я бы сказал, инициатива.

О.Журавлева― Зачем вы осуждаете фильм про Собчака, который не смотрели? Или почему не смотрите?

А.Невзоров― Друг мой, я фильм про Собчака… скажем так: кино под названием «Дело Собчака» видел задолго до того, как Ксения Анатольевна решилась снимать свой шедевр. Я этот шедевр, когда он еще происходил в реальности, наблюдал во всех абсолютно подробностях. И разного рода смешные суррогаты меня не вдохновляют.

Я, конечно, понимаю, что Ксения Анатольевна бесконечно талантливый конферансье, и в этом смысле ее лавры заслуженные. Мы понимаем, что сейчас многие очень симпатичные девушки бьются за то, чтобы привлекать к себе общественное внимание и гладкостью попы, и уместностью покупок, художественными фильмами; что идет борьба за заметность, за хайп и за возможность этот хайп монетизировать. Я сам всеми руками и ногами за то, чтобы номером один в этом списке была Ксения Анатольевна как самая выдающаяся. Но, увы, мы знаем, что это место занято – место номер один, — что это место занимает Бузова. И сравнивая соискательниц лавров главной девушки страны с Бузовой, мы понимаем, что сейчас Ксения Анатольевна, к моему величайшего сожалению, не тянет даже на звание полубузовой, что, грубо говоря, все основные медийные лавры не на ее голове.

А фильм… Действительно, хорошо зная тему, мне смешна эта попытка, потому что я знаю, до какой степени диктовала тогда всесильная петербургская мафия большинство политических решений. Это не плохо и не хорошо. Реальность тогда была такова, и ничто не было от нее свободно, и поэтому пытаться решить эти вопросы без участия того же самого Кумарина, без участия Кости-Могилы, или, по крайней мере, серьезного упоминания и разбора Руслана Коляка, Ромушки Цепова, совершенно бессмысленно. Это суррогат для тех, кто просто не знает тему.

А кино про Собчака, как я подчеркиваю, я, то, что называется, хорошо знаю и многократно в свое жизни видел, наблюдал, снимал и, я бы даже сказал, соучаствовал.

О.Журавлева― Это Александр Невзоров и Виталий Дымарский. Здесь мы делам небольшую паузу и возвращаемся после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева – 21―35, продолжаются «Невзоровские среды». Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева помогает из Москвы.

А.Невзоров― Кампания у нас.

О.Журавлева― Вот компания какая. Джентльмены, у нас еще много интересных историй. Вас тут спрашивают, Александр Глебович. Все-таки вы клевещите на народ. Народ страшно беспокоят и пенсии, и пошлины, и повышение пошлин на товары в интернет-покупках – всё вот это вот и даже цены на бензин. Так что не надо думать, что футболом все отбили.

А.Невзоров― Проглотят. Беспокоит, понятно. Может быть, в результате этого беспокойства они будут чаще чесаться и больше напишут гневных постов. Всё проглотят. Проглотят всё.

О.Журавлева― Интересно про Путина они спрашивают: «Как ему удастся от всего этого отвернуться?» А Путина же все равно будут любить, правда же?

А.Невзоров― Его будут любить. Правда, он меня огорчил.

О.Журавлева― Да что вы?

А.Невзоров― Он меня огорчил нелепым заявлением про то, что атеистов в окопах не бывает. Вообще, эту глупость, что атеистов не бывает в окопах, в атаках, под огнем, очень любят повторять все те, кто окопы видели только в кино.

Прелесть ситуации не в этом. Надо сказать, что все те, кто охотно твердят эту фразу, они тем самым все советские фильмы о войне, вот этот весь массив советской киноклассики объявляют абсолютной ложью. Потому что если религиозная вера со всеми ее внешними атрибутами вроде крестиков, икон, долбежки лбом в пол и молитв – это важный и обязательный фактор, неизбежный в окопах под огнем, то вся киноклассика советского времени от всяких «Судеб человека», «Журавлей», «Идущих в бой стариков», — это абсолютно ложь. Потому что ни в одном из этих фильмов мы не видим даже намека на все эти чувства и качества.

В Дымарский― И даже главный фильм «Освобождение».

А.Невзоров― Совершенно верно. То есть, вероятно, все эти фильмы по логике этих людей фальшивка и вымысле, потому что столь важного религиозного мотиватора поведения в этих фильмах нет и в помине. А где одно вранье, там другое и третье. Неважно, по какой причине его там его нет. Да, было нельзя, но вероятно, поэтому делались какие-то ложные фильмы, основанные на принципиальной лжи в очень важном вопросе.

Мы можем начать ковыряться и все-таки выяснить, что нет, и даже в совершенно свободно сделанных больших, грандиозных и самых знаменитых фильмах о войне, таких как «Взвод», «Спасение рядового Райна», «Они были солдатами» мы нигде не увидим в той вот правде, которую пытались создавать кинематографисты, никакого религиозного поведения на войне.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, а что фильмы. Вы сами были в разных ситуациях. Вы видели людей в окопах, вы рядом с ними сидели. Чего же про фильмы-то говорить? Скажите, как все на самом деле.

А.Невзоров― Вот чтобы не быть голословным, у нас где-то часов 9 чернового материала со всяких фронтов с семи войн, на которых я побывал. И никогда я не видел, чтобы какие-то религиозные мысли или какие-то религиозные действия были бы присущи воюющим на линии фронта, или в окопах, или под огнем. Это, в общем, такой благостный и не очень умный вымысел.

Кстати, у нас очень много нового по поповедению. Известный такой вот персонаж Гай Германика, авторша известного сериала про школу. Она сейчас открыла православный YouTube-портал.

О.Журавлева― «Вера в большом городе» называется.

А.Невзоров― Вера в большом городе. Вот я понимаю, что теперь, наконец, научат православие насыпать правильной дорожкой. Возможно, православие будет в ампулах и православные косячки появятся.

В Дымарский― Надо сказать «Маленькая Вера в большом городе».

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Откуда растут ноги, понятно. Совсем недавно дьякон Кураев опубликовал восхитительный отчет в Московской епархии. Там с тревогой попы замечают, что количество членом молодежных православных организаций трагически уменьшилось в городе Москве. Кстати, вы знаете, сколько в том городе, который именуется Москвой, членов православных молодежных объединений? Вот как вы считаете, какие это цифры? Ну, назовите, пожалуйста.

О.Журавлева― Я думаю, что их меньше, чем болельщиков Исландии, которые приехали сейчас в Москву.

В Дымарский― 100 тысяч.

О.Журавлева― В три раза меньше тогда получается.

А.Невзоров― Нет, в молодежных православных объединениях было зарегистрировано 964 человека на всю Москву. Это было в 2017, а в 2018-м почему-то осталось 662.

О.Журавлева― Хорошо, что не 666, Александр Глебович.

А.Невзоров― Вероятно, очень обеспокоены этим попы, у которых очень много денег, легко могут закупить любую медийную фигуру и начать вот эту молодежную акцию. Но это только они думают, что Гай Германика может, что называется, сработать на поколение, которое слушает Фараона или ST, или других знаменитых талантливых рэперов. На самом деле Гай Германика, как и многие представители ее поколения, для этих малышей, для этих мальчишек глубокие мумии, старички, мнение которых абсолютно неинтересно и вполне можно не принимать во внимание.

Что касается поповедения, то у нас сегодня есть еще один роскошный пример того, как Кремль любил забавляться скрепами. На днях было торжество, посвященное Димитрию Углическому. Это так называемый зарезанный царевич Димитрий.

О.Журавлева― Обретение мощей, если я ничего не путаю.

А.Невзоров― Да, да. И вот у царевича Димитрия прослеживается восхитительная история. Тогда, в начале XVII века, в 606-м году возникла потребность в таком духовно-патриотическом событии, которое способно всех объединить. Потому что вы знаете, что времена были тяжкие. И вот таким событием с точки зрения царя Василия Шуйского и патриарха Гермогена могла бы столько только канонизация того самого зарезанного царевича. Потому что приближался к Москве Лжедмитрий, который претендовал на российский престол. Надо было срочно предъявить святого Димитрия, который в действительности был мертвым.

Единственным аргументом за причисление к лику святых могла бы быть только нетленность мощей этого маленького царевича. В Углич были посланы люди, которые нашли могилу. Но то, что они открыли в этой могиле, никак ни на какую нетленность не тянуло.

Поэтому была применена православная смекалка. И Шуйский и патриарх Гермоген придумали такую восхитительную историю: они у какого-то стрельца Ромашки купили Романа, стрелецкого сына, заплатили отцу очень хорошую сумму. Зарезали к чертовой матери этого отрока, нарядили его в царские одежды, уложили в гроб. И, действительно, люди, которые слышали про то, что царевича зарезали десять лет назад, видели останки, где еще не свернулась кровь. И уверовали в то, что мощи являются нетленными.

Надо сказать, что вот эта скрепоносность, этот общественной восторг — настолько сильная штука не только во время чемпионатов по футболу, что когда тело этого нетленного младенца стояло в соборе, то от умиления рыдали не только пришедшие люди, но и даже те, кто организовал это действие и прекрасно знал, собственно говоря, в чем дело. Такая вот была у нас история, связанная с царевичем. Дмитрием.

О.Журавлева― Потрясающе!

А.Невзоров― Из событий, которые я пропустил, вот у нас есть еще история с почившим Говорухиным.

О.Журавлева― Вы же знали его, да?

А.Невзоров― Да, в свое время мы дружили, мы делали какое-то вместе кино под названием «Так жить нельзя». И у меня нет, естественно, по поводу его смерти ни злорадства, ни скорби.

Но что касается вообще советских фильмов, надо понимать, что культ этих советских фильмов возникал в режиме абсолютной изоляции от мирового кинематографа и во многом благодаря изоляции, потому что никакой конкуренции с большим кино тогда не было. И что если бы во времена всяких «Мест встреч» и «Бриллиантовых рук» была бы честная конкуренция с западным продутом того же смысла, то, вероятно, все эти сериалы и фильмы такой популярности бы не имели. Я безжалостно это говорю, но это всего-навсего трезво.

Но, к сожалению, мы не знаем, какого Говорухина похоронили, того ли, который делал фильм про «место встречи» или того Говорухина, который уже, в общем, к концу своей жизни превратился в обыкновенного очередного держиморду. Я просто лично помню, как он на меня писал доносы, рассказывая о том, что я – о ужас! – атеист. И это все помнят…

О.Журавлева― А куда такие доносы пишутся? Я просто, извините, интересуюсь.

А.Невзоров― Он их тогда писал в администрацию президента. Мы помним его «крымнашизм», помним донбасские восторги – весь этот стандартный суповой набор носителя русской духовности.

К тому же все должны еще понимать, что тогда фильмы не были авторским художническим произведением. Фильмы давались по разнарядке, давались определенным людям, и это было решением худсоветов студий, а очень часто и отдела ЦК, который занимался тем, какой фильм какому режиссеру дать.

В Дымарский― Вы знаете. я на прошлой неделе беседовал с любимым вами министром Владимиром Мединским, и он рассказывал о том, как значительно, просто на глазах растет доля русского кино на рынке, который сейчас у нас в России.

А.Невзоров― Ну, Мединского надо, конечно, премировать и, конечно, лечить от галлюцинаций.

В Дымарский― Но он с процентами, с цифрами.

А.Невзоров― Да. Правильно. Он делает всё. Он блокирует премьеры большого американского кино. Он шантажирует бедных директоров кинотеатров. Он организовывает курсантские и школьнические походы. Он принуждает к покупке этих билетов. Он, действительно, работает. Он очень хороший министр для путинской России. Но, вообще, все в этой путинской России, оно понятно, что бутафорическое.

И вот недавно было грандиозное светское мероприятие, так называемые скачки «Монте-Карло», которые собрали на московском ипподроме всю московскую элиту. И это, конечно, поразительно напоминало такой пробег позолоченных запорожецев. Потому что у нас же все ряженые в казаков, а некоторые ряженые в европейцев. И вот эти оттюнингованные «прадой» и «шанелем» девки с надувными губами… По-настоящему страшен там был только Зверев. Все остальные были душераздирающе элегантны. И в этом тоже была абсолютная пародия на жизнь, пародия на светскую жизнь на скачках. Понятно, что людям ходить некуда, понятно, что они пользуются любым предлогом, чтобы выгулять сумочку за 10 тысяч долларов. Но это было так же смешно, как и всё остальное сегодня в России.

Любопытно, что в этот же день, когда происходил этот пробег позолоченных запорожецев на стадионе в Москве, сжигали шубы в одной из российских провинций.

О.Журавлева― О, господи!..

В Дымарский― Зачем? Санкционные?

А.Невзоров― Нет, не санкционные, а просто как-то не так маркированные. Сожгли штук 300 шуб. Понятно, что гусей уже всех передавили, понятно, что уже нет помидоров, на которых можно потоптаться.

О.Журавлева― Иногда приходят такие новости. Есть еще порох в пороховницах.

А.Невзоров― Понятно дело, что светская жизнь в России, она везде смешна. У нас, насколько я понимаю, ведь светскую жизнь полноценной делают только трансвеститы. И вот и на Санкт-Петербург и на Москву есть один только какой-то полноценный трансвестит, которого таскают, показывают и предъявляют как главную достопримечательность.

О.Журавлева― Александр Глебович, не соглашусь с вами, потому что как раз сейчас светская жизнь, она пошла в массы. Потому что, еще раз говорю, когда шведы, нарядно одетые заполняют собой Нижний Новгород, если я не ошибаюсь, когда в Саранск приезжают японцы, когда бразильцы и мексиканцы носятся по московским улицам, начинается настоящая светская жизнь. Они-то не знают этих правил. Они точно так же лезут целоваться, фотографироваться с милиционерами и всё вот это вот. И в какой-то момент людям кажется, что вот она, собственно, настоящая жизнь. Разве нет?

А.Невзоров― Нет. Это настоящая жизнь. Мы говорим все-таки о некой элитной, светской жизни. Понятно, что у нас в Санкт-Петербурге это всё было столь же забавно на «Собаке». Но про «Собаку» я ничего не говорю. У меня откровенно двойные стандарты. Я дружу с Белоцерковским, поэтому топ-50 «Собаки» обсуждать не буду.

О.Журавлева― То есть у них как бы ничего.

А.Невзоров― Это преимущество двойных стандартов. Всем очень рекомендую брать мой пример, как говорил приятель Дымарского.

О.Журавлева― Виталий Наумович наверняка как раз светской жизнью живет. То в Эрмитаж пойдет там с кем-нибудь побеседовать, то еще куда-нибудь.

В Дымарский― Безусловно.

О.Журавлева― А вы-то, Александр Глебович, где черпаете светские новости?

В Дымарский― У тебя другое понятие светской жизни, потому что у тебя светская жизнь, она такая, культурная, художественная. А Александр Глебович рассказывает про светскую жизнь немного другую.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Там другие цифры, другие наряды, другие понты.

В Дымарский― Для них сходить в Эрмитаж – это не светская жизнь.

А.Невзоров― Нет, конечно. Я бы сказал об Эрмитаже… Тоже известно мое отношение к культуре, но, поскольку у меня двойные стандарты, я почтительно снимаю шляпу, поскольку панически боюсь Пиотровского.

Но помните, как говорил Герцен, «страшно далеки они от народа»? И вообще, честно говоря, я понимаю, что хочется быть далеким от этого народа, но вот не хрена не получается и особенно не получается у тех, кто играет в сегодняшнюю светскую жизнь. Это все равно выглядит так же позорно и так же бутафорски, примерно, как цифры Мединского по его необычайным успехам в прокате отечественных фильмов.

О.Журавлева― С другой стороны, Виталий Наумович, не дадите соврать, несколько хороших российских фильмов прошли по фестивалям…

В Дымарский― Есть, конечно.

О.Журавлева― Люди смотрели не только в России, но и в разных других местах. И уровень вполне достойный, он существует. Я не скажу, что они выиграли что-то в прокате российском, но, тем не менее, фильмы все-таки есть.

В Дымарский― С прокатом хуже, чем с фестивалями.

А.Невзоров― Вот еще из церковных новостей. Правда, это не православные церковные новости. Англиканская церковь официально отменила тайну исповеди. И теперь можно исповедоваться…

О.Журавлева― Теперь можно в YouTube.

А.Невзоров― Да, честно местные попы предупреждают, что если в ваших словах будет замечено хоть что-то, что может причинить вред вам или государству, об этом будет немедленно доложено.

В Дымарский― Кому доложено?

А.Невзоров― Доложено в полицию, в соответствующие органы опеки, в конце концов. Но, вообще, если есть какие-то дураки, которые думают, что те секреты, которые они могут поведать попам, останутся секретами, в конце концов, это их проблемы. Но вот, как видим, англикане сделали здесь шаг вперед. Кстати говоря, в России никакой тайны исповеди никогда не было, потому что еще, начиная со времен Петра, духовенство было обязано докладывать о любых случаях вольнодумства.

В Дымарский― А сегодня?

А.Невзоров― А вы видели какой-нибудь документ, который отменял бы Петровское распоряжение? Где-нибудь проходило соответствующее указание по Комитету государственной безопасности или по Московской патриархии, что распоряжение Петра Алексеевича I о разглашении тайны исповеди отменены? Нигде такого не было. Они честно исполняют решения и правительствующего сената и синода того времени. Всё правильно.

В Дымарский― Если бы НРЗБ не было, они бы так же боролись, как с Телеграмом примерно.

А.Невзоров― Мы знаем, что первой жертвой нового срока Владимира Путина все-таки стал Клименко, поскольку трагический недобор нейронов в его головном мозге не позволил ему числиться в акции президента и каким-то образом управлять судьбой российского интернета.

О.Журавлева― Он тут же зарегистрировался в Телеграме.

А.Невзоров― Ольга, в том-то и прелесть. Поэтому мы с вами еще и имеем возможность беседовать, потому что они абсолютно все двуличны, все от первого до последнего человека. Может быть, за исключением самого тяжелого случая, то есть непосредственно Владимира Владимировича Путина. Вот все остальные – жулики, шарлатаны… И это прекрасно.

В Дымарский― И Поклонской. Она не двуличная.

А.Невзоров― Нет, судя по тому, как она прокололась тогда с уточкой, с Великим постом. Как он сладострастно истекала слюнками, описывая свой рецептик. А это было самое строгое время поста. Судя по всему, с православием у нее тоже какие-то большие проблемы. Я надеюсь, что она тоже достаточно лицемерна.

О.Журавлева― Еще один вопрос. Мы не знаем, как реагировать, Александр Глебович, без вас. История с моряками, я так понимаю, гардемаринами еще с парусника «Крузенштерн», которые в Свиноустье пытались задушить бюстик папы Павла Иоанна II, и, естественно, от большого ума выкладывали это во соцсети. После чего, по-моему, капитан или их главный начальник принес извинения Польше и всем католикам. Юношей этих сняли с судна и отправили по домам своим ходом фактически. Вот такая удивительная история про оскорбление чувств.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Оля, везде, где есть религия, везде, где есть эти мотивы, всегда возникает вражда. Это вражда либо к атеистам, либо к людям другой конфессии. И всегда возникает некое желание, как мы видим на практике… Это не мои фантазии, мы прекрасно знаем историю всей межрелигиозной розни. Мы знаем, какие океаны крови и какие штабеля трупов, были воздвигнуты в результате различных религиозных противоречий. Поэтому ничего удивительного в этом нет.

Правда, я думал, что Войтыле, то есть тому самому папе Иоанну Павлу от этого душилова от пары курсантов, честно говоря, не холодно и не жарко. Во-первых, он уже давным-давно памятник. Во-вторых, вероятно, бедным курсантам какой-нибудь поп объяснил про то, что католики – это еретики, и что с ними и надо поступать таким образом. То есть если там поискать виновных, то эти виновные легко и без проблем найдутся.

В Дымарский― Я должен выполнить поручение главного редактора, которое не выполнил почему-то Невзоров, и объявить «Дилетантские чтения». 26 числа в Москве ГИМе и 28 числа в Санкт-Петербурге, в отеле «Гельвеция» с Владимиром Войновичем.

О.Журавлева― А там и там – это чтение с Войновичем, да?

В Дымарский― Нет-нет, в Санкт-Петербурге – Войнович, а в Москве – по поводу 100-летия убийства царской семьи.

А.Невзоров― Тогда Мирович. Непременно.

О.Журавлева― Хорошо. Виталий Наумович, плохо подготовились.

В Дымарский― А мы в «Гельвеции» ждем Владимира Николаевича Войновича.

О.Журавлева― Большой привет «Гельвеции»! Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева из Москвы. Всем спасибо, всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

3 комментария

  • Reply
    Сергей
    26.08.2018 at 05:09

    Семье Лидии Невзоровой и Александру респект! Молодцы.. бесов РПЦ уничтожть

    • Reply
      Игорь
      01.10.2018 at 20:40

      Журналистика- это продажная шлюха, которую насилуют во дыры.

  • Reply
    Игорь
    01.10.2018 at 20:30

    Насчёт статьи ” дурочка Клио”. А судьи кто? Журналисты. Проститутка и журналист- слова синонимы. Журналистика- продажная шлюха, которую имеют во все дыры.

  • Leave a Reply