Broadcasts Echo MSK

Невзоровские Среды — 21 февраля 2018

nevsredy quote 1 1080x607 - Невзоровские Среды — 21 февраля 2018

О.Журавлева― 21 час и 4 минуты. Вас приветствуют «Невзоровские среды», Ольга Журавлева из Москвы, а из Санкт-Петербурга – Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены!

В Дымарский― Надеюсь, что вас слышно.

О.Журавлева― Прекрасно слышно.

А.Невзоров― Да, добрый вечер! Мы находимся в той самой «Гельвеции», которая станет главным оплотом в Санкт-Петербурге на чемпионате мира по футболу.

О.Журавлева― Да не поместятся…

А.Невзоров― Тут уже все подготовлено. Из всех кранов во всех номерах течет чистый мельдоний. То есть здесь подготовились. Кстати, насчет кранов. Это будет одной из наших тем. Вообще, грамотность и ударение… Вот пусть зрители скажут мне, до какой степени грамотно и уместно говорить вместо бедра – бедру, говорить вместо всюду – всюды и говорить, например, ато́мная. Но мы к этому еще вернемся.

В Дымарский― А потом вы нам расскажете, кто так говорит.

А.Невзоров― Да, совершенно верно.

О.Журавлева― Прошу прощения. Я только должна наших слушателей предупредить, что +7 985 970 45 45 – это номер для СМС, аккаунт vyzvon в Твиттере, YouTube-трансляция идет, можете отвечать, фантазировать и полемизировать с Александром Глебовичем. Продолжаем разговор.

А.Невзоров― Можно, действительно, поставить точку. Убитые американцами в Сирии «ихтамнеты» принесли Российской Федерации существенную ощутимую пользу. Можно сказать, что они погибли не зря.

Я поясню. Как вы знаете, Государственная дума постоянно из кожи вон лезет, чтобы сделать жизнь в России гаже, хуже, безнадежнее и дороже. Ничего, кроме проблем и тягот для жителей Российской Федерации Государственная дума не порождает. Она генерирует совершенно дикие фантастические радости практически каждое мгновение. Все ее инициативы губительны и обходятся нам очень дорого. Поэтому каждое мгновение молчания этого ордена, по сути дела, бесценно.

Исполняя ритуал поминовения «ихтамнетов», Государственная дума торжественно молчала целую минуту. Конечно, возникает вопрос: хватит ли уж Вагнера бойцов, чтобы обеспечить хотя бы час ее молчания? Но будем на это надеться.

А цифры, как мы знаем, этих потерь разные: то ли 300, то ли 600, то ли 200. Вроде бы вылез, Оля, ты слышала, какой-то местный вояка, который опроверг и заявляет, что всё гораздо меньше. Но это как у Грозовского бы спросили, как совращать малолеток – он бы, разумеется, сказал, что все делается только через воздушные поцелуи и только на расстоянии.

Никогда не видел вообще генерала, который мог бы рассказать о невозвратных потерях, тем более в частной компании. Вообще, если руководитель ЧВК говорит честно о невозвратных потерях, то он профнепригоден.

Секрет таких сообщений всегда в аранжировке. Вот военное вранье нуждается в обязательной аранжировке густым, отборным солдатским матерком. Этот матерок обладает волшебным свойством придавать достоверность практически любой липе.

О.Журавлева― Еще надо занять злых духов, Александр Глебович.

 

А.Невзоров― Да, Оленька, я еще хочу отметить, что пока до сих пор пока до сих пор, как мы видим, никто не смог придумать никакой цели пребывания «ихтамнетов» в Сирии. Продекларированы какие-то туманные интересы, но эту фантазию нужно все-таки как-то обосновать. Этого нет. Просто вопли и демагогии, либо говорят что-то о борьбе с террористами путем разорения их гнезд. Но это то же самое, что бороться с осами через разорение их маленьких жилищ. Ничего, кроме опухшей рожи не будет. И здесь такая же история.

По крайней мере, непонятно, что они там делают. Надо поднатужится всем вместе и придумать всем вместе что-нибудь вразумительное, например, что «ихтамнеты» в сирийских песках ведут поиск волшебной лампа Аладдина

О.Журавлева― Неплохо.

А.Невзоров― Отлично. Причем если найдут и доставят, лампа может быть установлена на Красной площади…

О.Журавлева― Нет, в Кремле.

А.Невзоров― Нет, для потирания 1-го и 9-го мая, в Новый год, и это обеспечит продолжительные долларовые дожди на большей части территории Российской Федерации.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, пожалуйста. Вы говорите о целях. А вы понимаете, кто оплачивает это мероприятие? Это же наемники, их же надо нанимать.

А.Невзоров― Оленька, оплачиваем мы с вами. И нам об этом надо как-то грустно молчать в тряпочку, потому что мы с вами оплачиваем настолько дикие мероприятия этого государства, что если мы будем перечислять все, то мы потратим на это всё эфирное время.

 

Я говорю только о необходимости создания какой-нибудь красивой мифологемы — зачем это делается. Это звучало бы, действительно, очень бодро и реалистично. Если поверить в это, все поверят. Если люди верят в благодатный огонь, в вознесение, то чего бы им не поверить в волшебную лампа Аладдина, а в чем принципиальная разница? Ее нет.

А как, подумайте, вообще, могло бы быть все обалденно красиво. Внуково. Приезд лампы. Почетный караул. Право первого потирания за президентом. Все плачут. Генералитет погремывает орденами.

В Дымарский― Пригожин может привезти это в Санкт-Петербург.

А.Невзоров― Это уже потом поедет…

О.Журавлева― Тогда и вы потрете, Александр Глебович.

А.Невзоров― Ну, нет, я воздержусь.

О.Журавлева― Как властитель дум.

А.Невзоров― Давай, кстати, про президента. Зашла речь. Давай обсудим выборные дела. Там, в общем, всё ожидаемо патологично…

В Дымарский― А где президент?

А.Невзоров― Подожди. В режиме этих имитаций выборов происходят некоторые незначительные события. Какой-то шалун взял и поднял веки Вию отечественного либерализма, то есть Сергею Адамовичу Королеву. Вий с изумлением обнаружил себя в числе доверенных лиц Ксении Анатольевны Собчак и начал скандалить беспредметно и невнятно, как, вообще, у виев полагается, но очень шумно.

Смысл скандала, в двух словах, свелся к тому, что Ковалев свято веровал, что Собчак не такая, а ждет трамвая. Но тут ему стало понятно, что никакого трамвая она никакого не ждет и никогда не ждала, а самое главное – что ни на есть такая в политическом смысле. И вообще, трамваи уже давно не ходят по Российской Федерации в этом смысле.

 

И в связи с этим Вий прекратил свои полномочия доверенного лица Ксюши. Собчак забавно растерялась и в ответ пискнула, что она все-таки не совсем такая, а, вот «вы, Сергей Адамович – весь наш трамвай». Но дискуссии не получилось, потому что веки с грохотом опустились обратно, и Вий вышел из всякого контакта.

В Дымарский― Из всякого трамвая.

А.Невзоров― Но, вообще, у кандидатов не получается никакой дискуссии. Преимущество Собчак, конечно, в ее огромном обаянии, причем чем большую чушь несет Ксения, тем у нее веселей, задорнее и обаятельней получается. А градус уже подрастает.

Вот мне очень понравилось: она ввела такой хороший аргумент. Я не понял, кого именно она обозвала недавно «грудастой сукой» — кого из конкурентов…

О.Журавлева― Господи! Вы следите за всем.

А.Невзоров― Логично предположить, что Грудинина.

О.Журавлева― Логично.

А.Невзоров― Но это не так. Явлинский тоже не тянет. Путин давно не раздевался на публике, мы не знаем, как там сейчас у него обстоят с этим дела. Самая вероятная кандидатура — Бабурин. Загляните в интернет, посмотрите, все-таки, кого она так обозначила, кто «сука грудастая» по Ксюшиному мнению.

О.Журавлева― Ну, вы скажете тоже, господи!

А.Невзоров― Слушайте, я нормально быстро проглядел новости перед эфиром и только ставлю вас в известность.

В Дымарский― А еще есть … Су.. су… Сурайкин.

А.Невзоров― Нет, есть Сурайкин, но я подозреваю, что он на такое просто не проходит.

О.Журавлева― Это что, прямо в новостях прозвучало?

А.Невзоров― Да, да.

О.Журавлева― «Ответила на оскорбление кандидата в президенты, грудастая сука…».

А.Невзоров― А кто — грудастая сука?

В Дымарский― Это ее оскорбили.

О.Журавлева― Нет, нет. Это Татьяна, видимо… Арно.

А.Невзоров― Ну, ладно, это, в общем, не политическое поле, это поле гламура, но гламур у нас тоже политика. Но, по крайней мере, мы знаем, что теперь еще теперь в лексиконе…

В Дымарский― А Татьяна Арно тоже идет в президенты?

А.Невзоров― Я не знаю.

О.Журавлева― Она телеведущая.

 А.Невзоров― Но, вообще, надо сказать, что в своей непринужденности Ксения почти догнала чудесную чешскую олимпийскую чемпионку Эстер Ледецкую. Но она не совсем ее догнала, потому что у Ледецкой следует поучиться Ксении и овладеть парой сногсшибательных приемов. Вот эта Эстер, отхватив на Олимпиаде какую-то огромную медалищу, вышла давать пресс-конференцию в огромных таких очках для сноуборда, такой стрекозиный глаз на пол-лица. Так и сидела. 420 журналистов, конечно, офигели от такой вольности.

Но объяснение было простым и исчерпывающим: девушка не успела накрасить глаза. Всё правильно: отсутствие косметики заметнее, чем отсутствие мозгов, это неудивительно.

Так, в общем, с виду ничего не видно, но, я думаю, что большинство кандидатов могло бы сильно удивить магнитно-резонансный томограф, если бы они в нем оказались.

В Дымарский― А какая там реакция в магнитно-резонансном томографе?

А.Невзоров― Я думаю, что если бы он увидел эти пустые…

О.Журавлева― Полости?

В Дымарский― А он видит?

А.Невзоров― Конечно, он всё это видит…

В Дымарский― То есть даже умные, неумные…

А.Невзоров― Нет, это его не волнует. Он бы просто увидел структурное заполнение. Но, тем не менее, всякие кандидаты и борцы за православную нравственность типа Мизулиной, Милонова, Яровой, они как-то не смущаются перед прессой, а совершенно напрасно. С дикой тоской там опять завелась унылая дискуссия, кто является кремлевским проектом: Грудинин, Собчак или еще кто-то, не проект ли они, вообще, Кремля.

Надо объяснить, что черт его знает… вот тот же самый Грудинин – проект и авторство приписывают Володина. Считается, что эту волосатую Голотею изваял он в своей мастерской, он же выпустил ее задирать подол на публику.

 Но даже если это так, то это ничего не значит, потому что все эти фигуры, выпущенные на политическую арену, очень быстро теряют управляемость, и все эти кремлевские прикормыши очень легко выходят из-под контроля. И технологи, потея, жмут кнопки дистанционного управления, а персонаж никак не реагирует на эти кнопки и делает то, что он хочет, как, например, тот же самый Грудинин. Например, его любимое занятие – это скорострельное с пулеметной скоростью плевание клубникой в оппонентов. Он не всегда попадает, но запасы клубники у него неисчерпаемы.

Вообще, он просто такой тараканище, не обремененных никакими пониманиями, знаниями. Он тут бушевал за смертную казнь и возвращение смертной казни. Его аккуратно спросили, подкинули такой коварный вопросец, а надо ли применять смертную казнь к геям? И вот усы и извилины у него зашевелились синхронно, судя по всему, и он выдал, что это личное дело каждого.

О.Журавлева― Кто-то может применять, а кто-то нет.

А.Невзоров― Казнить или не казнить гомосексуалистов – это, что называется, по вкусу, это личное дело каждого. Но вообще, дядьку жалко, потому что до того, как пойти в эти политшуты, он казался вполне вменяемым директором. Но политика – это ремесло, ребята, вы поймите. То, что сейчас происходит, в этом нет ничего удивительного. Это ремесло, дурацкое, но все же ремесло. Ему надо учиться, нужно стажироваться…

О.Журавлева― А где нужно учиться, Александр Глебович? Ну где? Все же уже ровненько, гладенько. У нас один есть специалист, которые все делает правильно.

А.Невзоров― Вот представьте себе, что человек, никогда не сидевший за роялем, вынужден был бы давать большой фортепьянный концерт в больших залах, исполняя какую совсем сложную муть типа Шнитке или Стравинского. Понятно, что такие пианисты огребли бы тухлых яичек. А вот кандидаты у нас почему-то не огребают, несмотря на то, что совершают набор невероятных глупостей…

В Дымарский― Вы уходите от ответа. А куда главный кандидат делся? Он, вообще, кремлевский проект или нет?

 А.Невзоров― А мне вот очень нравится то, что происходит. Вот мы сейчас дойдем до этого. Вот после этих всех пуканий в лужу этих кандидатов и кандидаток мы видим, что подкачали даже как-то и фоновые группы поддержки. Вот патриотическая нечисть, она щерится на нечисть либеральную. Но настоящей грызни, чтобы во все стороны летели лапы, хвост, выдавливали глаза – этого, к сожалению, нет. Они в режиме выкусывания друг у друга блошек напоминают йоркширских терьеров, которые конфликтуют за какашечный лоток. Это не те страсти, которые бы нам хотелось увидеть.

Понятно, что на обновку в Кремле в виде нового президента никто и не рассчитывал, но была надежда, что эта имитация выборов просто вынесет на поверхность фигуру с потенциалами, что из раскаленных недр, из глубин народных вылезут пусть дикие, немытые, нечесаные, но сильные, энергичные…

В Дымарский― На кого расчет-то был?

А.Невзоров― Я, по крайней мере , на это надеялся: вот сейчас мы увидим что-нибудь новенькое. Ни фига! Вообще ни фига.

О.Журавлева― Ваши бы слова, да в голову Центризбиркому.

А.Невзоров― И никого нельзя принимать в сравнении с кандидатами. Даже Киркоров с Галкиными и то кажутся какими-то мыслящими существами. Так никто, в общем, и не появился. И вот по этой политической трассе взад-вперед один уныло гоняет Путин. А на всё той же политической обочине той политической трассы скучно оголяют дряблые коленки и дряблые бедра постаревшие, пострашневшие всякие политшуты и политшутихи.

В Дымарский― Навальный, может быть, тогда прав, когда объявляет забастовку избирателей?

А.Невзоров― Нет, подождите, это все как бы, батенька некондиции, друг мой, Дымарский. Вообще, непорядок. Должен быть был определен какой-то предельный возраст вечного кандидата. Есть даже опыт передовых борделей, например, где дамы после 80 обязаны завершить профессиональную карьеру, дать открытый сеанс и как бы тихо уйти вязать носки.

Но забавно, что все эта страсти кипят под откровенно издевательский храп Владимира Владимировича Путина, который доносится из Кремля. Он абсолютно четко самоустранился от всей этой фигни. Он может себе это позволить. Чем меньше он будет усердствовать, тем выше будет результат. И он сейчас, вероятно, ловит бешеный кайф. Я его понимаю. Дело в том, что не участвовать в выборы – Дымарский, вы не знаете, какое это непередаваемое наслаждение.

В Дымарский― Его никто не заставлял вообще.

А.Невзоров― А он сейчас и не участвуют.

В Дымарский― Ну, и оставался бы дома.

 А.Невзоров― Вот кто бы то ни был, это дикое унизительное занятие – торговать прилюдно собой. Приходится много, скучно и однообразно врать, чего-то выклянчивая у миллионов людей…

О.Журавлева― А, может быть, он просто глупость боится сказать…

А.Невзоров― Так, а ему ничего не надо делать. Он просто не хочет оказываться в этой мерзкой роли кандидата, потому что гаже придумать что-то очень сложно. Это такое дурацкое состояние. Типа вот «ну, повысьте мое благосостояние…»; «хочу быть царицей морской… ну, выберете меня! Я Бубликов, дам пенсию повыше» и так далее.

Вот мы видим, что идиотской сенсацией России стал ролик «Все на выборы». Глупейшее кино, но стяжавшее всероссийскую славу вероятно по причине своей полной идиотичности. В этом ролике указаны самые боевые точки россиянина, вскрыт менталитет народа-богоносца, 86% которого позиционирует себя как православных. По мнению создателей ролика россиянин – это такой жирный дебил, который любит подолгу и часто сидеть в сортире, боится военкомата, негров и гомосексуалистов.

О.Журавлева― А еще боится деньги отдавать.

А.Невзоров― Особенно отметим, что на месте главного страха все-таки служение отечеству, то есть военкомат. А сортир, негры и геи – это все потом. Но страх вызывает очень сильный. Мне этот образ избирателя-россиянина кажется не вполне корректным, но, может быть, я просто плохо знаю русских. Но вот интересно, сценарий сама Элла Памфилова написала или не сама?

Потому что понятно, что у них идет битва за явку, битва за избирателя. Но, я думаю, что после этого ролика явка будет обеспечена почти на сто процентов.

В Дымарский― Она могла сыграть жену его.

 А.Невзоров― Почти, потому что я все равно не пойду. Я никого не призываю последовать моему примеру… Кстати говоря, это жутко увлекательная процедура. Там кабинки, щели какие-то, поселковый бомонд ждет какие-то халявные ватрушки…

О.Журавлева― Халявного ничего уже давно не дают там, Александр Глебович. Если только в этом году как-то сподобятся. А пока только про шарики слышали. Шарики воздушные вас привлекают.

А.Невзоров― Нет. Все горят неугасимым фальсификатом…

В Дымарский― Чего мы сегодня пришли с Невзоровым? Видишь, что перед нами стоит?

О.Журавлева― Да, у вас там какие-то предвыборные композиции. Вот я вижу НРЗБ там. Что это?

А.Невзоров― Это я объясню в перерыве.

О.Журавлева― Начинается…

А.Невзоров― Вообще, там много интересно, потому что там много казаков. Они стремятся уличить, привлечь и задержать хотя бы еще одну бутылочку. И там всякие взопревшие под кокошниками тетки воют всякие дремучие песни… Кстати говоря, из года в год там один и тот же репертуар. И его хотелось бы освежить.

Я бы хотел дать совет. Вот с учетом всякой тяги к народности и фольклору, можно было бы подключить в песенное меню выборная так называемая смертная колыбельная. Дымарский, вы вообще слышали такие колыбельные? Нет, вам таких не пели, я подозреваю. Не пели. А это прекрасный жанр русской песни. Причем это единственный жанр, который обращен непосредственно к детям. Это традиционная исконная скрепа. На протяжении многих веков именно так убаюкивали… НРЗБ не знаете, нет? Я вам сейчас напомню парочку.

 Тексты там такие: Бай-бай, да люли, хоть сегодня умри. Завтра будет будем мороз, тебя снесут на погост. Мы поплачем, повоем, в могилку зароем». Или: «Спи дитя мое мило. Сегодня Ванюшка помрет. Завтра похороны. Будем Ваню хоронить, в большой колокол звонить». Сотни есть этих колыбелок. Я удивляюсь, как вы не знаете, этого жанра.

О.Журавлева― Мы выжили, Александр Глебович.

А.Невзоров― Нет, погоди. Есть ли это в интернете, потому что тема малоинтересная, вряд ли сегодня популярная. Лучше пошарить по печатным трудам фольклорных экспедиций или в тенишевских записках. Веками по всей России над детишками исполняли именно это. Это традиция, скрепа. «Ой дитятко поскорей помирай-помирай, босы ножки приведут тебя в рай».

Последний случай живых исполнений, которые можно было записать и зафиксировать, наблюдались в 90-е годы 20-го века в Архангельской и Вологодской областях. Фольклористы это собирали. Смысла понять, зачем именно такого рода колыбельные пели песни, объяснить никто не может. Филологи что-то блеют, но делают это как всегда…

О.Журавлева― Но, может быть, действительно, духов отгонять, Александр Глебович. Тоже варианты возможно.

А.Невзоров― Возможны. И непонятно, как эти колыбелки пелись миллионами несчастных русских баб. Были ли в их голосе слезы боль. Но вот те, кто фиксировали последние живые исполнения, сообщают, что это пелось совершенно бесстрастно, совершенно деревянным голосом, почти механически. Это некое такое наследие. Но в силу многих причин надо понимать, что когда эти песни создавались, русские хорошо знали, что жизнь – это жуткое непреодолимое непрерывное горе.

О.Журавлева― Не так много изменилось с тех пор, Александр Глебович.

А.Невзоров― Кстати говоря, поищите в интернете. Это любопытно. Может быть, и пригодится. Плюс не забывайте, что православно-полицейская духовность и державность, они творят чудеса, и вполне возможно им удастся довести страну до того, когда такие колыбельные зазвучат вновь всерьез. Давайте перейдем к светской хронике. Чего-то Дымарский у меня приуныл.

 В Дымарский― Я просто слушаю… Мне колыбельные какие-то веселенькие пели .Видите, я выжил.

О.Журавлева― Поэтому такой румяненький и симпатичный, конечно.

А.Невзоров― Давайте про светскую хронику.

О.Журавлева― Ну, давайте. Что у нас светская хроника? Встречается Сечин с дизайнером Ульяной или он с ней незнаком, как он уверяет – как вы думаете, Александр Глебович?

А.Невзоров― Черт его знаете. Понимаете, вообще, Сечин – нефтяник, поэтому неудивительно, что он предпочитает глубокие, хорошо разработанные скважины. Это полнее нормально.

О.Журавлева― Как просто у вас всё, Александр Глебович.

А.Невзоров― У меня все, конечно, очень просто. Хорошо, давайте к сложному. В прошлом выпуске «Эхо Москвы» мы уже упоминали великого якутского скульптора Боппосова, которые делает фигуры из чистого дерьма. Я думаю, что в ближайшее время ему предстоит создать еще один шедевр.

Пришла пора, наконец, поставить памятник главе Республики Саха, то есть Якутии Егору Борисову, который безобразно оскандалился на рейсе «Аэрофлота» со всем вельможным набором такого сановного авиационного дебошира, включая вламывание в кабину пилотов.

Девчонки с рейса, бортпроводницы мне рассказали, что они привыкли уже к дикому чванству, к выходкам, к хамству, но в таком концентрированном виде они еще не знакомились. Сколько было невыносимого, запредельного, зашкаливающего чванства, когда человек точно ощущает себя абсолютно богом.

 Рук не распускали, но только по той простой причине, что руки у них были заняты восемью или десятью пакетами из duty free.

Вообще, странно и тревожно видеть такое величие на борту обычного рейсового лайнера. Ему место все-таки в личном самолете, а то получается немножко нелогично. Все-таки Боппосов в ближайшее время Борисова вылепит.

О.Журавлева― С маленьким самолетиком в руках.

А.Невзоров― Да, чтобы народ не начал путать оригинал и копию. Ужасно будет, если никто не заметит особой разницы.

О.Журавлева― К сожалению, мы с вами здесь сталкиваемся с необходимостью прерваться. У нас в студии в Москве — Ольга Журавлева. Зато в Питере у нас Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Это «Невзоровские среды». Мы вернемся после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева – 21―35 в Москве. Мы продолжаем разговор, джентльмены. В Санкт-Петербурге надевают наушники и прочую гарнитуру. Виталий Дымарский, Александр Невзоров, здравствуйте еще раз. Я слушателям скажу несколько слов. Они пишут. Во-первых, связь с Монреалем установлена. Приславший СМС может расслабиться. Из Монреаля эсэмэски доходят. Тут очень просят вас комментировать кандидата медицинских наук, который про бесплодие рассказывал.

А.Невзоров― Это чуть позже можно…

О.Журавлева― Про пламенеющую готику не забудем.

А.Невзоров― Сейчас закончим с «Аэрофлотом». Кстати говоря, это тоже любопытно, потому что, когда мы видим это полное офигение чиновничества, мы можем понять и оценить Веру Засулич. Это та державная треповщина, когда можно взять и прилюдно избить политзаключенного за то, что он не поклонился достаточно низко.

И это вот примета державности, как ни странно, находит свое применение в бизнес-классе. Там, вообще, как бы все забавно происходит всё. А вообще много с самолетами забавного. Недавно был случай, когда девушка сушила прямо в самолете на кондиционере трусы…

О.Журавлева― Как будто это что-то плохое, Александр Глебович. Она летела из Турции. Искупалась и решила не бросать в чемодан. Что такого-то?

А.Невзоров― Это была, насколько я понимаю, какая-то мелкая компания. А зная, как и на чем летают эти компании, меня удивляет не то, что девушка сушила трусы, меня удивляет, что все остальные решили не сушить – вот это было, действительно, забавно.

О.Журавлева― То есть вы хотите, что было очень страшно.

А.Невзоров― Песня такая есть: «Но был один, который просушил». Я не помню чья, но была. Но я бы, честно говоря, рекомендовал бы «Аэрофлоту» не жадничать, а раз в год собирать всю эту шушеру, которая прославилась подобные выходками – и всех этих Борисовых, всех отправлять рейсом в Грецию в городок Тирнавос. Там проходит раз в год торжественное мероприятие: праздник День пениса. И непосредственно фактуры и атрибутики очень много. Там каждый из этих ребят найдет, на что сходить, что называется.

В Дымарский― А если среди тех, кто нарушал правила «Аэрофлота» женщина будет?

А.Невзоров― Я думаю, тоже туда. Вот, кстати говоря, нужно откликнуться в первую очередь, потому что в пролом выпуске «Эха» я всего лишь назвал Ильхама Алиева опасным сумасшедшим. Немедленно перевозбудилась азребайджанская сторона. Слушайте, как классно они обзываются. Меня обзывают ишаком распущенным, ишаком жалким, несостоявшимся ишаком, просто ишаком, мерзкой аномалией и придурком. Причем это не какая-то бедная журналистская братия обзывается. Это с правительственного уровня. Это про меня в официальном резюме пишет какой-то гигант президентского аппарата Новруз Мамедов, который отвечает за всю внешнеполитическую деятельность.

 О.Журавлева― А мы-то думали, что у нас в Министерстве иностранных дел недостаточно тонко выражаются. Да у нас просто Версаль.

А.Невзоров― Насколько я понимаю, весь этот алиевский двор он возмутился моими словами, что я рекомендовал не давать Алиеву в руки никаких острых предметов, тем более, гвоздиков. Вообще, ощущение, что там где-то у них во дворце он халтурит столяром — и я срываю бизнес, потому что это беспокойство про гвоздики меня насторожило. Но дело ваше, вообще, ребята, доверяйте ему гвоздики. Можете даже с вилки снять пробку, но потом не жалуйтесь, если что-нибудь произойдет.

Неважно, если серьезно, по каким причинам, но Алиев своим бредовым заявлением о возврате Еревана заложил зримо у нас на глазах возможность нового бессмысленного взаимного массового убийства. Это он создал идеологию, ту дрянь, которая потом обязательно выстрелит и выстрелит из десятка тысяч стволов.

Вот взять бы сейчас и честно, мужественно и мудро сказать, что нет никаких территориальных претензий, извините, ну, глупость сморозил. Для этого надо всего-навсего мужество. И я, поскольку, хорошо знаю азербайджанцев – действительно, самый мужественный человек в жизни, которого я видел, был командир Геранбойского азербайджанского батальона – вот пусть Алиев поучится мужеству и прекратит, наконец, то, что происходит между народами, которых зачем-то опять будут втравливать в идиотскую бойню. А я готов при этом оставаться ишаком распущенным, ишаком жалким и ишаком несостоявшимся.

О.Журавлева― Вот несостоявшийся – это мой кумир, это прекрасно. Это просто замечательно: несостоявшийся ишак…

В Дымарский― Это официальное выступление такое?

А.Невзоров― Да, это официальное заявление. Это аппарат президента, и непосредственно отвечающий за внешнюю политику официально опубликовал про несостоявшегося ишака. Но вот давайте про мельдоний.

О.Журавлева― Какой-то переход через несостоявшегося ишака – вы на что-то сейчас намекаете?

А.Невзоров― Нет, нет.

О.Журавлева― Слава богу. Едем дальше.

А.Невзоров― Я просто стараюсь покинуть щекотливую для меня тему моей распущенности, жалкости и всего прочего.

Вот разыгралась очередная мельдониевая драма, причем спортсмен убеждает, что мельдоний в его организм подкинули враги России. Вообще, такое бывает. Если вы вспомните романы худшего из всех Дюмов, то есть Александр Дюма, то есть не Жана Батиста Дюма…

 О.Журавлева― Александров тоже было два.

А.Невзоров― Два, оба были литераторами. Там все эти отравления производились с помощью отравленные перчаток. Это было очень романтично. Но такое тоже бывает. И вероятно, мельдоний проник в организм каким-то волшебным образом. Но, я думаю, что дома его ждут утешительные ведра мельдония, утешительные автомобили, утешительные четыре миллиона.

Но, вообще, в данном случае, Россия опять получает то, что она хотела. Она так любит без опознавательных знаков, знамен и всяких знаков различия… Примерно то же самое она получила на Олимпиаде – то, что она так любит.

Но, правда, тут утешилась общественность. Они на масленицу сожгли чучело Родченкова. Прямо вот сожгли, отомстили… Честно говоря, Родченков же химик. А вообще, что может быть ужасней химика? Помните, как Паули? Когда от Паули ушла жена, он был настолько потрясен и всюду писал: «Она ушла к химику. Я еще понимаю – к тореодору . А она сбежала с химиком». Но также сожгли католический собор, потом начали пищать, что вообще-то он просто похож. Тоже ведь отвели душу.

О.Журавлева― Простите, Александр Глебович, а что, по-вашему, больше оскорбляет человеческие чувства: сжигание условного храма или конкретного человека? Непонятно, правда.

А.Невзоров― Трудно сказать. Меня бы не оскорбило ни то, ни другое, как вы сами понимаете, но я не гожусь здесь в качестве критерия. Вообще, конечно, у этого были религиозные причины, у этого сжигания. Они просто корневые, глубокие и сейчас происходит их возгонка. Смешно, но по поводу сжигания этой имитации католического костела возбудились эрпэцэшные попы и жутко осудили. Они были возмущены, но их можно понять. У них это профессиональное. Они, когда видят такую огромную кучу хвороста, которая сгорает без еретика внутри, то, конечно, они понимают, что это впустую…

О.Журавлева― Зря перевели дрова, в общем.

 А.Невзоров― Да. Точно так же, как и расстрел, который произошел в Дагестане, это тоже очень глубокие религиозные корни. Вообще, вот у религий есть постоянная тенденция пожирать друг друга, надо это честно сказать. И цивилизация – это, прежде всего, попытка надеть намордник на рожи религий.

О.Журавлева― А вы считаете, в кизлярской истории какая-то религиозная есть составляющая?

А.Невзоров― Я не считаю… Насколько я понимаю, это уже задокументировано. Притом, что я хочу сказать, что атеист тоже может пристрелить кого угодно. Я говорю это со знанием дела. Но по чисто рациональным соображениям. И рационализм никогда не предполагает каких-то бессмысленных убийств. Так что такого преступления просто бы не было.

Ну, вот здесь мы мягко переходим к теме поста. Я обещал объяснить Дымарскому и Оле, в чем состоит, вообще, смысл постов как таковых и зачем они существуют.

Вы представьте себе первые века христианства. Кем являются, прежде всего, в основном христиане? Это вольноотпущенники, проститутки, рабы, это абсолютно невежественная публика, которая не понимает смысла того, что происходит. Каким образом какой-то день сделать для них особым? Им надо запретить есть до этого дня, а в этот день разрешить.

Все же на самом деле очень просто. Это еще в цирке называется выголодовка, когда пуделей перед выступлением долго не кормят. И в момент выступления, когда происходит подкармливания в каждый момент номера, они необыкновенно возбуждаются и работают активней.

Мы-то понимаем, что любая религия – это набор условных рефлексов. И этот раздражитель должен быть очень четким, предельно понятным. Были такой опыт Фурсикова-Усиевича, которые доказали, что, грубо говоря, всякие работы, всякие опыты непосредственно с выголоженными собаками дают гораздо более высокий эффект в момент эксперимента. То есть такой же примерно практикой пользуются и попы.

Кстати, там не пришли ответы на вопросы о том, уместно ли писать «бедру», уместно ли писать «всюды»?..

О.Журавлева― Мне кажется, никто не отгадал вашу загадку.

А.Невзоров― Так а здесь никакой загадки нет. Дело в том, что «и руку положив на левую бедру…», «Не бойся», — рек, — и всюды…» — это вам ваш Гаврила Романович Державин. А то, что касается не а́томный, ато́мный, это стандартный лексикон физиков-ядерщиков. И если вы им скажете а́томная бомба, — они будут еще пять минут думать, какую фигню вы сморозили и из какой деревни приехали.

То есть это к вопросу о том, что сейчас снова стартуют тотальные диктанты, где все собираются бороться за нормы, чистоту и сложившиеся стереотипы языка. Я, честно говоря, не понимаю, зачем это делать. Язык настолько живая штука. Он должен столько живого, подвижного, неформального, дикого, запретного пустить в себя и впускать каждую секунду, что пытаться биться за какие-то одеревеневшие еще во времена Ожегова формы, на самом деле, предельно нелепо.

Но вот, правда, наш друг Дудь, он считает иначе и запускает какой-то большой телевизионный проект, где он будет за эту грамотность бороться. Флаг ему в руки. Посмотрим, что у него получится, но выглядит все это забавно. Как и, впрочем, все остальное выглядит забавно.

У нас есть продолжение, ремейк «Великолепной семерки».

О.Журавлева― Что именно.

 А.Невзоров― Ремейк великолепной семерки устроил некто Викторов, министр здравоохранения республики Чувашия…

О.Журавлева― Ах, это!..

А.Невзоров― Совершенно верно. Который на полном серьезе начал утверждать, что женщина, у которой было более семи половых партнеров, будет бесплодной.

Поймите, у нас любой министр подбирается по какому-то исключительному признаку — по признаку тупости. Поэтому собирается этот удивительные букет мракобесов. И это прекрасно. В Петербурге есть журнал «Собака». И в этом журнале есть такой, действительно, чудесный добрейший, умнейший человек Котов. Вот он ходит и поливает всякие руины всяких заброшенных, запущенных, грязных петербуржских зданий натуральными слезами. Он не понимает, что все эти руины представляют хоть малейший интерес до тех пор, пока они запущены и они руины. Как только их открасят и отреставрируют, они уже будут никому неинтересны.

Точно так же и вот все эти так называемые министры. Они интересны в основном только своей непроходимой тупостью, только тем, что мы всегда, когда мы видим министра, неважно, кто это – уполномоченная по делам ребенка попадья Кузнецова с ее телегонией, это министр Васильева…

Кстати говоря, вот вроде вменяемый Ройзман Женя – любим его все – но на вот и на него как-то его пост не самый большой подействовал тяжело: он тоже вдруг выкатил такую дремучую антинаучную ахинею, что у тех, кто завязывает с наркотиками, вылечивается СПИД, понимаешь ли…

О.Журавлева― О боже!..

А.Невзоров― Ну вот они, действительно, люди невежественные, которые вдруг оказываются один на один с серьезными медицинскими клиническими, физиологическими вопросами, конечно, они демонстрируют дикое невежество, как демонстрируют, кстати, не только в России. Это повально. Но вообще, вы должны привыкнуть, что слово «чиновник», в общем, равноценно слову «тупица» и перестать удивляться – наслаждаться той дикостью, которую предлагают чиновничий мир.

 В Дымарский― Успокойте женщин-то.

О.Журавлева― Женщины были, на самом деле, абсолютно спокойны, Виталий Наумович еще до этого.

А.Невзоров― Женщины абсолютно спокойны. Хотя вы знаете, не все тупые. Вот теперь появился политик, который мне симпатичен.

О.Журавлева― Чиновник или политик?

А.Невзоров― У меня появился чиновник и политик, который мне чрезвычайно симпатичен. У меня ощущение, что я нашел на Сатурне, на Юпитере нашел жизнь. То есть это настолько было неожиданно, как обнаружить в мощнейший телескоп в слоях разреженного газа, в диком давлении вдруг такой милый домик с овечками и дымком над трубой. Вот появился такой Хайнц-Кристиан Штрахе. Это вице-канцлер Австрии. Он что сделал: он взял на фиг и разрешил курить в общественных местах, в ресторанах и в кафе, совершенно справедливо рассудив, что курильщики на самом деле имеют такие же точно права, как и все остальные граждане.

То есть они не все так безнадежны. Но, вообще, может быть, исключение подтверждает правило.

О.Журавлева― Ох, Александр Глебович, да, боюсь, что только вы поклонник этого прекрасного человека. Сейчас вас разорвут некурящие сограждане…

А.Невзоров― А чего меня толку рвать? Мы уже всё знаем про то, какой я ишак…

О.Журавлева― Действительно…

А.Невзоров― …Согласно азербайджанской номенклатуре, вот просто полный несостоявшийся и непроходимый и такой, я бы сказал, кошмарный ишак.

 О.Журавлева― Кстати, хотела уточнить у вас по поводу «пламенеющей готики». А ведь для православных католики, они же, в общем, практически еретики, с ними же молиться нельзя, правда?

А.Невзоров― До того, как Гундяев слил это всё православие с его резкой неприязнью католичество и объявлением католичества абсолютной ересью, конечно, такое было… Сейчас отношение к католичеству у православия колеблется вслед за линией партией. Но понятно, что если Гундяев захочет, то он легко обоснует необходимость слияния, например, православия с культом Вуду, тоже не будет никакой проблемы. Это все, как всегда, решает номенклатура.

Но то, что не возбудились католики – они просто, во-первых, попривычнее. Польские католики, насколько я знаю, возбудились, но они просто показывают эту российскую выходку как нечто очень дикое, но видят в этом проест против католичества, а вообще, против западной культуры, той самое западной культуры, которая, в общем-то, вскормила настоящую русскую, которой это настоящая русская, в общем-то, обязана всем. Они видят в этом нагнетание того самого примитивного, пещерного национализма и патриотизма… Возможно, они переоценивают, возможно, они драматизируют…

О.Журавлева― Но вам-то понравилось? Это было красиво, ну, скажите.

А.Невзоров― Я, на самом деле, никакого восторга по этому поводу не испытываю.

О.Журавлева― Мне кажется, остроумно: «пламенеющая готика» — вот вам визуализация.

А.Невзоров― Ну да, но тогда, если мы пойдем по пути этих аналогий, мы можем зайти сколь угодно далеко.

В Дымарский― Будем петь: «А вместе сердца – пламенный мотор».

А.Невзоров― У нас же почти неисчерпаемый набор возможностей. И, к сожалению, чем же, вообще, будирование всех этих религиозных тем… а я уже сказал, что подноготная все равно религиозная у этой истории. Мы приходим к этим самым викторовым, тем самым попадьям, тем самым дикарским выходкам, которыми изобилует сейчас российская действительность и начинаем понимать, что да, мы, к сожалению, снова откинуты куда-то на обочину цивилизацию.

 В Дымарский― Александр Глебович, вы же сами говорите… не то чтобы говорите, но вам нравится Запад…

А.Невзоров― Мне нельзя сказать, что он прямо нравится. Запад – в нем масса мерзостей…

В Дымарский― Да, но западные общества, как они сами говорят, как все знают, они же взращены, считается, на христианских ценностях.

А.Невзоров― Они были взращены на многом…

В Дымарский― На почве религии может возникнуть все что угодно.

А.Невзоров― Вы знаете, очень многие обязаны подгузникам, но это не означает, что мы должны ходить в них всю жизнь. Подгузником попользовались – и спокойно…

О.Журавлева― И дай бог больше не придется…

А.Невзоров― … пусть он отправляется туда, куда ему и надлежит лететь. У меня только вопрос к вам, Оля. Тут приближается праздник День защитника отечества, а я бы хотел как-нибудь отпраздновать День защитника собственных интересов, потому что меня больше волную собственные интересы. И я никогда этого не скрывал. Ты не посмотришь там, в интернете? Ты ловко… с «грудастой сукой» у тебя получилось в течение трех секунд… Ты не посмотришь, нет ли в России такого праздника?

О.Журавлева― Нет. Вы знаете, я проверяла. Я даже проверять сейчас не буду, потому что я изучала, сколько у нас праздников всевозможных, в том числе, профессиональных. Каждый день какой-нибудь род войск что-нибудь отмечает. Вот это я вам гарантирую. А насчет защитника собственных интересов – даже не ищите, Александр Глебович, даже не надейтесь. А можно я вас про телек спрошу. У Леонида Парфенова будет вроде как на YouTube свой телевизор.

А.Невзоров― Ну, и отлично. Вообще, надо сказать, что все большие журналисты перебираются в интернет. И без всякой скромности скажу, что мы тоже решили на ютубовском канале на «Невзоров ТВ» тоже взять и возродить «600 секунд». Поскольку вы меня втянули во весь этот медийный блуд, я как-то уже, знаете, адаптировался. Он не мешает моей основной работе, не мешает моим основным занятиям. Потому что я пишу, я уже научился делать это легко, и я подозреваю, что раз в неделю делать что-нибудь такое, абсолютно скрепоразрушительное и полностью отвязанное… Сейчас идет торговля с «Дождем» то ли вместе с ним, то ли без него, но делать это мы будем в любом случае на ютубовском канале. А анонсировать будем у меня в Инстаграме.

 В Дымарский― Возобновляем бренд «600 секунд»?

А.Невзоров― Да, конечно. А чего бы, собственно говоря…

О.Журавлева― Часики крутиться будут, Александр Глебович? Самое-то главное в «600 секундах»…

А.Невзоров― Часики – если только на ниточке если… Потому что та стилистика с электронным табло, она ушла, увы, вместе с любыми мной «девяностыми».

В Дымарский― Здесь напоминают, что была песня про вас 30 лет назад, что вы за 600 секунд съели Миклухо-Маклая?

А.Невзоров― Да, песен про меня было очень много…

О.Журавлева― Сегодня мы, к сожалению, не успеем с песней о Невзорове, съесть Миклухо-Маклая тоже не успеваем. Но я благодарю Александра Невзорова, Виталия Дымарского…

А.Невзоров― Отметь, я был сдержан в темах, которые вызывают твое возмущение.

О.Журавлева― Благодарю! Меня зовут Ольга Журавлева. Всем спасибо, всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

No Comments

Leave a Reply