Broadcasts Echo MSK

Невзоровские Среды — 27 декабря 2017

photo 2017 12 18 20 37 47 1080x720 - Невзоровские Среды — 27 декабря 2017

О.Журавлева― 21 час и 8 минут. Вас приветствуют «Невзоровские среды». Из Москвы – Ольга Журавлева, из Санкт-Петербурга, из «Гельвеции» к нам присоединяются Александр Невзоров и Виталий Дымарский. Здравствуйте, джентльмены!

А.Невзоров― Присоединились. Справедливо, что из «Гельвеции». Я хочу вам сказать, Оля, что последние дни были днями удивительных откровений. И больше всего меня порадовал, конечно, Владимир Владимирович, который на невинный и трогательный вопрос детей «А трудно ли управлять страной?» он как-то засветился весь изнутри, просиял и сказал: «Нет, такой, как наша, не трудно». И вот я думаю, что надо посвятить этот выпуск расшифровке этого удивительного откровения Владимира Владимировича.
Но перед этим я хочу напомнить, что у нас последний выпуск перед так называемым Новым годом, поэтому мне всегда хотелось внести какую-то сладостную и симпатичную, добрую нотку в обычные наши эховские эфиры и поговорить немножечко о Деде Морозе. Есть общее представление, что Дед Мороз – это что-то исконное, древнее, мягкое, глубинное…
О.Журавлева― Это же святой Николай.
А.Невзоров― Нет, подожди, святой Николай давным-давно отпочковался. И Дед Мороз – это явление абсолютно отдельное. И вот он совсем не свит и не сплетен из старых преданий, мягкий сказок. Дед Мороз, как ни странно – о чем знают мало кто — имеет и автора и год рождения. Конечно, в славянской мифологии был очень злобный божок, но он, правда, назывался бог Трескунец, который умертвлял одиноких путников, леденил скот. Затем на тысячу лет о нем благополучно забыли.
И только большевики, ощутив определенный праздничный вакуум – это было где-то в 35-36-м году — решили все-таки внедрить новое социальное божество, новый культ, и в 1937 году на сцене Дома Союзов был официально представлен герой нового советского культа Дедушка Мороз. Примечательно, что у него была автор. И этим автором был кровавый маразматик Постышев, тот самый Постышев, который так увлеченно организовывал массовые репрессии, который затеял голодомор в Украине, у которого крыша ехала во все стороны. Он прославился тем, что он изъял из продажи миллион коробков спичек по той простой причине во время зажигания спички пламя приобретало сходство с профилем Троцкого.
О.Журавлева― Александр Глебович, тормозите! Это невозможно…
А.Невзоров― Да подождите. Чуть позже этот же Постышев, изобретатель деда Мороза, тот самый, который вывел и утвердил деда Мороза как социалистическую норму празднования и новых образ обязательный для всех комсомольских, молодежных, детских ячеек – тот же самый Постышев запретил продажу любительской колбасы как контрреволюционной. Что примечательно, Постышева через полтора года после того, как он создал образ деда Мороза и продвинул его в массы, его расстреляли, что примечательно, на морозе. Это произошло в феврале 39-го года. Тело его оставили надолго остывать. И в общем, каким-то образом древняя языческая сказка такими образом воплотилась.
В Дымарский― Александр Глебович, а когда появилась Снегурочка?
А.Невзоров― А Снегурочку тоже внедрили в это же время, только чуть позже. Вы помните, там был еще обязательный такой символеныш бегать между ног Деда Мороза. Это некий Новый год, мальчик в шапке с обозначением цифр. Вот он не прижился. Снегурочка прижилась, потому что она как бы служила очень удобным объектом для новогоднего разврата, как мы знаем, потому что ведь деду Морозу пьяному, поднимаясь на какой-нибудь 14-й этаж, в лифте надо с кем-нибудь взаимодействовать. И для того отлично подходит Снегурочка. То есть все эти тонкости известны.
Нет, я никак здесь не качу на деда Мороза, я просто рассказываю, что вот такая удивительная прелестная история. Я же вам обещал что-то позитивное. Давайте сейчас перекинемся мыслью на проделки других детишек, не тех, которые ждут Деда Мороза – на проделки детишек, которые называются «кандидаты в президенты».
О.Журавлева― Это как раз те самые ребятишки, страной которых можно управлять.
А.Невзоров― Совершенно верно. Вот они склочничают, грызутся. Там какой… на беднягу Навального. Интеллектуально незатейливая Гордонша обвиняет Ксюшу Собчак в плагиате. Какой-то припадочный директор колхоза трясет клубникой, а коммунисты шипят про смертную казнь в случае своего воцарения.
Но, вообще, этот злобный детский сад шумит, мажет друг друга кашей, кидается кубиками. Если бы у Кремля было бы чуть побольше ума и фантазии, то, наверное, всем кандидатам в президенты надо было бы разослать билеты на большую Кремлевскую детскую елку. А поскольку они всегда пользуются случаем напомнить о себе, немедленно бы раструбили об этой ошибке, а потом уже вылез бы Песков и, шевеля вторичными половыми признаками, как он это умеет делать, сказал бы: «Нет-нет, билетики были направлены именно к тем людям, каким они и предназначались по уровню их развития».
В Дымарский― Там, у ёлки и выборы провести.
А.Невзоров― Совершенно верно. Но Кремлю, кажется, лень уже даже шутить. Я считаю, что одной из лучших точек года, конечно, стала история с памятником Гундяеву. Вы знаете, да, про то, что возникла инициатива около так называемого ХСС в Москве поставить статуи патриархов 4-метровой высоты и среди них статую Гундяева, соответственно, полный 4-метровый рост. Меня только смутил выбор скульптора. Дело в том, что тот скульптор, который взялся за эту затею, он совершенно бесталанен и блеклый.
О.Журавлева― Это Салат Щербаков знаменитый, который Владимира изваял.
А.Невзоров― Да, который изваял Владимира, который изваял этого самого Шмайссерлашникова. Но в России же есть, действительно, удивительный скульптор, которому по силам сделать настоящий памятник Гундяеву, который мог бы предложить материал гораздо более интересный, чем какая-то вульгарная бронза.
Есть же Михаил Боппосов, который знаменит тем, что он уже воздвиг одного петуха из чистого дерьма у себя там, на родине, 4-метровю огромную статую. Причем, если бы они, действительно, был приглашен и был избран этот материал, то появилась бы возможность создать, действительно, памятник, сбор материалов для которого был бы всенародным. Я об это уже высказался в своем Инстаграме. И немедленно такое количество положительных отзывов! Люди готовы поднатужиться и помочь материалом для 4-метровой статуи Гундяева.
О.Журавлева― И снова биоматериал. Невзоров, вы просто на острие науки.
А.Невзоров― Да. То есть мы понимаем, что нам в очередной раз к так называемому Новому году сделали подарочек.
В Дымарский― Почему «так называемый»?
О.Журавлева― У нас все так называемое. Дымарский, называемый Дымарским, совершенно натурально. Вы просто должны к этому привыкнуть. Давайте здесь сделаем небольшую паузу, а потом мы перейдем к следующему блюду нашего сегодняшнего меню.
РЕКЛАМА
О.Журавлева― 21 час, 17 минут. Продолжаются «Невзоровские среды». Александр Невзоров и Виталий Дымарский возвращаются к нам из Санкт-Петербурга. Александр Глебович, вы обедали еще одну прекрасную деталь.
А.Невзоров― Вот еще подарок, конечно, сделал Бортников, который главный чекист, образцовый чекист страны и, действительно, предельно тонкий, умнейший человек и абсолютный чекист до последнего кванта. И он высказался о том, что часть репрессированных была репрессирована в сталинские годы совершенно заслуженно.
И надо сказать, что Бортников абсолютно прав со своей позицией. Ведь эта лязгающая, громыхающая машина имперства, ощетинившаяся штыками и работающая на крови, на гное, она, действительно, нуждается в такого рода двигателях, она нуждается в таком топливе. Если исходить из интересов этой машины, если исходить из интересов государства, то, да, действительно, чем больше трупов, тем лучше, чем больше репрессий и показательных казней, тем крепче строй.
И как государственник, он, конечно, абсолютно прав, потому что репрессии – это тот бульон, из которого готовится варево имперского величия. Репрессии – это тот клей, которым намертво склеиваются режимы подобного рода.
Интеллигенты ведь уже показали, что они умеют в ответ только скулить весьма жалобно и никакого сопротивления организовать неспособны. Другое дело, что маршрут такой машины, он в абсолютное никуда. Но русским, знаете, это, похоже только нравится. Они готовы быть обслуживающим персоналом дикой людоедской идеи, им совершенно непонятной в принципе. Но понятность им и не нужна. Ведь они отдают на убой своих детей без колебаний. Иначе бы Бортников никогда не сказал того, что он сказал. Обратите внимание, это же было очень расчетливым, тонким и точным ходом. Он ведь, действительно, предельно тонок. Понятно, что интеллигенция массово обмочилась и принялась строчить какие-то очередные бессмысленные письма протеста против этих слов.

Но, посмотрите на реакцию народа. Он ведь урчит, он тащится. Понятно, что холодные чекистские пальцы пальпируют его точку G в эту минуту, что это доставляет какое-то непонятное, садистское, чудовищное удовольствие этим людям. Ведь это же их жен насиловали сталинские опричники. Это ведь их ложечки и брошки распихивали себе по карманам, громя их комфорт, их жилище, их судьбу сталинские соколы. А в ответ они предлагают только любовь.
И Бортников здесь произвел, я бы сказал, исключительный по тонкости и по точности тест. Они сняли эту реакцию. Они убедились в том, что, действительно, эти безумные, бессмысленные идеи, которые существуют, которыми всю жизнь окормлялась Россия, они существуют и они активны, и они живы до сих пор.
В Дымарский― А какая должна была быть реакция? Чтобы народ вышел на улицы и сказал: «Бортников, вали отсюда!»?
А.Невзоров― Я не знаю, какая должна быть реакция. Но я думаю, что в любой другой стране возник бы немедленно, по крайней мере, хоть и латентный, но очень ощутимый протест.
В Дымарский― В любой другой стране его бы сняли с работы.
О.Журавлева― Кстати, да.
А.Невзоров― Возможно, на этом бы закончилась карьера. Но здесь эта карьера, понятно, будет только процветать. И положение Бортникова как раз, наоборот, упрочится. И ведь это государство, оно честно предупредило устами образцового чекиста Бортникова, что государство никогда не оставит людей в покое, что оно всегда будет лезть к ним в трусы, в постель, в кошелек, в сердце, в так называемую душу, в их интересы, в их книги, и что выхода из этого заколдованного круга нет; что всегда в любой ситуации оно отрастит снова лапы с когтями и снова будет душить, прежде всего, своих.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, а откуда вы делаете вывод про весь народ, который получает от этого удовольствие? Где эти люди? Может быть, они вообще не в курсе, что Бортников что-то там рассказывал. Может быть, они не смотрели концерт, посвященный 100-летию.
А.Невзоров― Я думаю, что мы можем здесь ориентироваться на тот восторг, с которым кричался «Крым наш!» Ведь понятно, что кричали «Крым наш!» совсем не дотационному курортику, а кричали и восторг был адресован всем последствиям. Все же не дураки, все же могли предсказать, что произойдет в результате этого присоединительного действа. И восторг был адресован и возможным проблемам и изоляции и гною и санкциям, и возможности снова побыть в конфликте со всем миром, а если сильно повезет, то и посмотреть, как будут репрессировать каких-нибудь интеллигентов, которые осмеливаются возразить.
Поэтому мы видим, что, разумеется, то, что было продемонстрировано в год «Крымнаш», было совершенно адресовано не Крыму. Это было адресовано идеологии как таковой. И подлинность, живость этого восторга не оставляет никаких сомнений, что и слова Бортникова тоже нащупали ту самую волшебную точку. Ну, ребята, кто-то же эти доносы в сталинское время писал, эти 40 миллионов доносов имели же своих авторов. И поверьте, это, вероятно, никуда не делось, эта традиция и понимание того, что все это, в общем, сильно и сильно развлекает.
На фоне всех этих подарочков, конечно, очередной подарок в виде «горела, падая, ракета» от Рогозина, который уже давным-давно стал синонином слова «купал», я имею в виду этот бессмысленный шутовской театр, который он устроил с утоплением таксы.
О.Журавлева― Про таксу вроде бы уже объяснили, что он ее взял себе домой… оказалось, он живой, что всё хорошо и чудесно. Рогозин, мне кажется, как-то вышел из истории с таксой или нет?
В Дымарский― Из истории с таксой он вышел, но сегодня опять спутники, по-моему, навернулись…
А.Невзоров― У него там все время падают спутники. Даже на эту тему неинтересно говорить. Я полагаю, что хорошим информационным поводом будет какая-нибудь русская ракета, которая хоть куда-нибудь долетит и не упадет. Говорить о падающих спутниках как минимум бестактно.
Нет, я говорю о живодерском театре и о том, что эта история теперь, я думаю, навсегда останется за Рогозиным. Потому что никакого смысла, никакой новации, ничего сколько бы то научного или серьезного не было. Эти все эксперименты описаны в учебниках по физиологии еще 50-летней давности.
Да, физиология – жестокая штука. Начиная с Герофила и Эразистрата, которые вскрывали живых людей, приговоренных к смерти, и продолжая Мажанди, который был выслан в свое время из Англии, когда он попытался перед палатой общин показать какие-то физиологические невинные опыты по перерезке «единички» и «пятерочки» у какой-то мышки. Но всегда результатом этих жестких опытов является некое новое научное знание.
А Рогозин просто на потеху заезжему чиновнику немного притопил таксу, показав фокус примерно 50-летней давности, потому что и Пенсильвании и в Южной Дакоте, да и в России профессор Белозерцев еще в 70-е годы показывали эту системы жидкостного дыхания.
Более того, они даже свой эксперимент-то произвели безграмотно, потому что для того, чтобы начать это жидкостное дыхание, при котором существенно поражаются альвиолы легких, но, в принципе, животное какое-то время может в очень кислородонасыщенной жидкости существовать, требуется не меньше двух минут, потому что полностью легкие заполняются растворами и жидкостями примерно за минуту 45 секунды. Но там такса была вообще меньше минуты. То есть это все был такой дерьмовенький живодерский театр, который не имел смысла.
О.Журавлева― Александр Глебович, утешение только одно, что ее не настолько времени погрузили, что она все-таки выживет, эта такса.
А.Невзоров― Черт его знает, потому что был один только прецедент… Притом, что эксперименты такого рода ставились даже на людях, это было аж в 1966 году, когда обреченные новорожденные младенцы, у которых не было другого шанса – их пытались лечить таким образом, их пытались сунуть в эту систему жидкостного дыхания, но они тоже все перемерли. Животные тоже, как правило, все умирали. Был только один прецедент, когда две мыши выжило. Это, по-моему, было в Южной Дакоте в 72-м году.
В Дымарский― Эти эксперименты, может быть, и хороши, просто они не должны быть публичными, они не должны быть на экране телевизора.
А.Невзоров― Нет, они могут быть и публичными в том случае, если она дают новое научное знание.
О.Журавлева― Если их проводят ученые, а не специальные, одетые в белые халаты охранники.
В Дымарский― А не политик, да.
А.Невзоров― Если этот эксперимент проводится в соответствии с полным регламентом того, как должен проводиться физиологический эксперимент. Чего будет с этой таксой, не знаю. Дело в том, что и у нас, и у них и вообще у всех млекопитающих на альвеолах есть такой сурфактант — это такая активная внешняя типа слизи, и вот в погружении в эту жидкостную среду, этот сурфактант, как правило, вымывается, и поэтому очень тяжел, затруднен переход к обычному дыханию. Вот тогда-то все эти подопытные животные, как правило, и умирают. Что будет с таксой, не знаю…
В Дымарский― А что будет с Рогозиным?
О.Журавлева― Вот, это самое интересное.
А.Невзоров― Так с Рогозиным будет ничего. Потому что колбы такого размера, чтобы в нее поместился Рогозин, российская промышленность, российский ВПК изготовить не в состоянии.
О.Журавлева― А, мне кажется, можно.
В Дымарский― А если бы даже изготовил, она бы не работала.
О.Журавлева― Азимут надо рассчитать.
А.Невзоров― Оля, вы оптимист. По крайней мере, в этом, 17-м году они явно не успеют. А Рогозин, как всегда, отшутится. Да он-то и не виноват. Он просто неумный и просто очень серый. Он не знал, что ему его советники и люди, которым нужны какие-то гранты, впаривают сенсацию 50-летней давности. Он же искренне все это полагал некой инновацией, потому что он абсолютно просто незнаком с вопросом, как незнаком с вопросами чуть более сложными, чем прием крупной взятки или распил 99% чиновников так называемых России.
О.Журавлева― Александр Глебович, здесь мы делаем перерыв, потому что мы уходим на новости. Это «Невзоровские среды». Это Александр Невзоров, Виталий Дымарский из Санкт-Петербурга, из Гельвеции, а из из Москвы – Ольга Журавлева. Встретимся с вами после новостей.
НОВОСТИ
О.Журавлева – 21―35. Продолжаются «Невзоровские среды». Ольга Журавлева, Виталий Дымарский.
А.Невзоров― Чтобы закрыть тему с Бортниковым, я хочу просто объяснить многие важные вещи. Вот есть такая русская диалектика. Если ваши представления о прекрасном не совпадают с представлениями Бортникова, то это ваши проблемы, и при этом ваши большие проблемы. Что в этом случае делать? Я не знаю, что делать. Но отличный совет когда-то дал персонаж Джона Роналда Руэла Толкиена Гэндальф «Спасайтесь безумцы или смиритесь». Потому что скучна криминальная хроника, но мы можем отменить замечательный момент. Обратите внимание, у Чубайса из квартиры, из дома украли 13 телевизоров.
О.Журавлева― Сочувствую Чубайсу в этой ситуации. Потому что, зачем?
А.Невзоров― Да, вот зачем нормальному человеку… А я вам скажу, зачем. Я знаю, зачем. Понятно, что даже один телевизор в доме – это уже какой-то позорный зашквар. И если интеллигентный человек, например, узнает, что вы смотрите телевизор, он вам сразу высморкается на ботинки в знак презрения.
В Дымарский― Я смотрю спортивные программы, я смотрю футбол.
А.Невзоров― Вот никому об этом не рассказывайте. А вот у Чубайса целых 13. А я вам объясню, зачем ему 13 телевизоров. Он пытается исправиться, он пытается соответствовать сегодняшним реалиям, вот тем самым. Он ставит вокруг себя все 13 телевизоров и включает их на полную мощность – Киселева, Соловьева, Проханова – и слушает, слушает, впитывает, работает над собой. Не зря же Владимир Владимирович сказал, что такой страной как эта управлять совсем нетрудно. Так что чудесное откровение Владимира Владимировича, оно было очень не зря.
И опять-таки, расшифровывая его эту, ставшую уже знаменитой фразу, мы можем обратить внимание на то, что вот написали письмо Бортникову интеллигенты.
О.Журавлева― Бортникову – вы что? Путину, по-моему, пишут письма. Бортникову никто не пишет.
А.Невзоров― Они пишут Путину про Бортникова. Нет, про Бортникова тоже конгресс интеллигенции написал возмущенное письмо. Написали еще и Путину о критической ситуации в науке.
Вот знаете, был такой известный жанр в России 19-го века причитания. И вы, наверняка, держали в руках знаменитую книгу «Карельские причитания» издания, если я не ошибаюсь, 47-го года. Там есть причитания свадебные, причитания рекрутские, причитания похоронные. Вот прибавилось к этому и причитания по поводу науки, причитания по поводу чекистов. Ритуальные вещи, которые исполняются сегодня интеллигентами, которые ни на кого не производят сегодня никакого впечатления. Так что Владимир Владимирович прав: этой страной действительно управлять очень легко.
В Дымарский― Александр Глебович, вот вы критикуете ученых за письмо, конгресс интеллигенции за другое письмо про Бортникова, что народ вообще неправильно на всё реагирует. А чего делать-то?
А.Невзоров― А я вам уже сказал, вам Гэндальф сказал. Ведь не случайно же Толкиен, не просто откуда-то он придумал свой Мордор, а списал с того самого СССР, который мы так хотим возразить в самых его уродливых формах.
Вот посмотрите, недавно был принят закон в Швеции об обязательном согласии на секс. Вот представьте себе, каким бы волшебным образом он трансформировался бы у нас в России. Я удивляюсь, почему это пока еще не принято Думой. Ну, почему Дума молчит, я понимаю. Ведь представьте себе, что Думе пришлось бы хором давать свое согласие каждый раз, когда ее собирается отыметь президент, премьер…
О.Журавлева― Да ладно, они бы написали доверенность на год и всё и заверили бы у нотариуса.
А.Невзоров― Или доверенность на год. Но вообще, если бы этот закон был каким-то образом пересажен на русскую почву, то наши бы пошли гораздо дальше, и этот половой акт должен был бы производится в присутствии нотариуса и участкового, чтобы, действительно, зафиксировать абсолютное согласие сторон.
А шведы еще приняли очень демократический закон. Этой страной действительно очень просто управлять.
В Дымарский― Швецией или нашей?
А.Невзоров― Российской Федерацией. У нас тут оскорбились буддисты. Это уже мы мягко движемся в танце к поповедению. Я давно ждал этого момента, потому что наряду с этим фантазийным, интеллигентским, придуманным православием, которого никогда не было, еще есть такой же интеллигентский придуманный буддизм, который забывает о том, что все, например, лидеры и исполнители самых диких экспериментов и операций в отряде № 731. Помните, был такой отрядик, который на территории концлагерей производил чудовищные опыты с живыми людьми. Это были сплошь отряды, сформированные из буддистов. Как бы все забыли, что это совершенно такая же религия, такая же кровавая, такая же нетерпимая, такая же безжалостная и точно так же склонная оскорбляться.
Конечно, православие совершенно вне конкуренции в этом смысле. И вот сейчас приближается тоже важная дата. Вот, например, понятно, что с инородцами, совсем инославными, с какими-то язычниками или какими-то религиозными с точки зрения РПЦ недоумками РПЦ обходилось в свое время предельно жестоко: насильственное крещение. Я про это всё уже рассказывал на «Эхо Москвы». Но обратите внимание, что было сделано с гораздо более древней, с гораздо более авторитетной, старшей, чем РПЦ Грузинской православной церковью. Никогда вас это не интересовало? Вот в 1811 году после захвата Грузии, Грузинская церковь, которая канонически старше по статусу Русской, была разгромлена, разграблена. А одежды католикосов были превращены в тряпье, в хлам, из них выплавили золото, которое находилось в битях. Бить – это специальная золотая нить, которые делались…
Был запрещен грузинский язык. Все древние грузинские фрески были замазаны какой-то синодальной мазней того времени или просто забелены. Все архивы грузинской церкви были сожжены, либо сброшены в реку под названием Кура. То есть мы видим, что даже в отношении тех, кто абсолютно идеально должен был бы союзен эрпэцэшникам, они безжалостно и всегда используют государство в качестве дубины, в качестве возможности полностью и монопольно захватить рынок.
О.Журавлева― Александр Глебович, я прошу прощения, вот это все тоже как бы с Бортниковым и со всем остальным сочетается. Вот у меня вопрос. Кто-то обратил внимание, что хор Сретинского монастыря на празднике ВЧК, КГБ и так далее выступал, там пел что-то и праздничное. Это того самого Сретенского монастыря, которое то же самое КНВД в свое время приводило в ноль. Как это уживается внутри РПЦ? Почему эта любовь к репрессиям, ко всем этим вещам, она как бы собственную историю тоже вымывает? Как вы это понимаете?
В Дымарский― Я бы добавил. Как РПЦ уживается с ФСБ и наоборот, как ФСБ уживается с РПЦ? Не убий там и так далее.
А.Невзоров― Нет, ФСБ прекрасно уживается. Если вы предполагаете, что бывают искренние чекисты, мне искренне вас жаль.
О.Журавлева― И искренние церковники, тоже вы считаете, не бывают?
А.Невзоров― Искренние церковники тоже не бывают. И здесь у них на данный момент совпадают интересы, но поверьте, когда чуть-чуть изменится вектор политики, попам припомнят всё. И чекисты, которые являются просто одетыми в Гуччи и Версаче опричниками, у них сейчас немножечко другие идеалы и немножечко треснул тот идеологический каркас, который в реальности всегда одухотворял и скреплял комитет, но, тем не менее, они вполне способны к выполнению своих обязанностей.
А у РПЦ откуда такое пристрастие к карательным органам? Вы поймите, они давно уже религия, которая в большей степени исповедует некий патриотизм. А если есть религия, должен быть верховный Бог. И, чем этот верховный Бог свирепее, гнойнее и кровавей, тем луче. Там верховным Богом давно стал Сталин.
Если вы имеете патриотизм как некую истерию, то вы обязательно получите этого верховного Бога. Вы обратите внимание, насколько все понятия смещены и насколько 17-й год продемонстрировал балансировку в таких важных вроде бы понятных вопросах, как вопросы добра и зла.
А.Невзоров― Вот Лукашенко взял и, услышав очередную трагическую повесть об Олимпиаде, о том, с какой страстью там надаивали из бедных спортсменок бутылки с мочой — там по 3 бутылки зараз, по 8 бутылок…все это превращалось в соревнование по надоям мочи из тех спортсменок, которые не пили этой мельдоний, — Лукашенко меланхолично и публично заявил: «Ну, знаете, не пойман, не вор». Это чудесная иллюстрация к тому, до какой степени любое правосудие, любая правда, любой закон условен. Ну, понятно, что Лукашенко бояться нечего, потому что белорусские спортсмены, у них свой допинг, это лишние 10 килограмм картофеля перед стартом…
О.Журавлева― Да ладно, у них там сейчас сплошные биткоины теперь. Беларусь уже вышла на новый уровень. Забудьте.
А.Невзоров― Но, вообще, они с удовольствием всё это производят. Я хотел еще вспомнить симпатичный случай, который случился на этой неделе. Понятно, что про святых мы говорить не будем, потому что всё очень обычно. Это, как правило, антисанитария, экстремизм, массовые убийства, которыми занимались все эти так называемые святые. Вот на днях эрпэцэшный поп Николай Наслудов выкопал какую-то тетку, которая пролежала в земле две недели и заставил прихожан своей церкви поклонятся и целовать ее тело. Причем сделал он это под воздействием каких-то религиозных видений, которые его одолевали.
Вот тут, кстати говоря, надо было бы подумать, потому что, вообще, галерея, палитра богов, которым можно было бы поклонятся, она же гораздо шире, чем какие-то просто персонажи древнееврейской мифологии. Ведь есть же, например, помимо бога оспы, знаете, был такой. У народа йоруба в Африке был бог оспы. И ему поклонялись, ему приносили жертву. Но был еще римский вполне официальный бог… Его профильную ориентацию вы поймете из названия: Стерквилин – бог какашек.
О.Журавлева― Я вижу, это ваш любимый пантеон.
А.Невзоров― Нет. Была богиня Клоацина, она была вообще покровительницей канализации.
О.Журавлева― Так у них и канализация была?
А.Невзоров― У римлян, конечно, была. Сточная канализация.
В Дымарский― А что раньше появилось: боги или канализация?
А.Невзоров― Я думаю, что появились, конечно, боги, потому что сперва было это первобытное мышление, и затем уже были все производные этого первобытного мышления. То есть мы вплотную сейчас уже подошли к расшифровке этого загадочного послания, которое нам всем сделал Владимир Владимирович, что этой страной управлять действительно очень легко.
И главное, понятно, что никаких перспектив нет. Вот предположим, на секундочку: развал, 90-е и воля. И новый шанс у этой России стать чем-то и присоединиться к цивилизованным государствам. Вы знаете, что будет? Все пойдет по второму кругу. Потому что наиболее боеспособная, наиболее защищенная, хитрая и организованная часть КГБ, она снова овладеет всеми активами и, соответственно, в будущем властью.
О.Журавлева― Ну, почему вы так уверены, Александр Глебович? Ведь профессионализм с годами не растет. Образование тоже не растет. У вас вот сейчас прямо в Санкт-Петербурге то ли теракт, то ли что, то ли покушение на убийство.
А.Невзоров― Насчет теракта, я уже давно говорил: ребята, привыкайте, лучше не будет. Есть огромное количество людей, так называемых верующих, которые доказывают преимущество своей веры именно таким образом. И полагают, что за совершение таких действий их небесный начальник будет им чрезвычайно благодарен, и что их ждет вечное блаженство, нескончаемые блага и прелести на том свете в результате такого рода действий. Коль скоро все одобряют религии, то вероятно, должны понимать, что эти теракты по логике одобрителей религии совершаются из самых лучших побуждений.
В Дымарский― Видимо, то, что сегодня произошло – Трамп не предупредил.
О.Журавлева― В ЦРУ что-то недоработали.
А.Невзоров― Нет, ребята, не надо катить на питерское ФСБ, я имею в виду питерское ФСБ — отдел по борьбе с терроризмом, — который работает реально классно, и который все равно в городе, наполненном, безумцами, довольно много и предотвращает. Вот здесь давайте будем справедливыми, и дело не в моем отношении КГБ.
В Дымарский― Дело не в этом. А вот скажите, вы говорили про КГБ, которое всегда все равно держит в своих руках.
А.Невзоров― А это скелет России…
В Дымарский― Но при советской власти все-таки КГБ был под партией, и партия его контролировала.
А.Невзоров― Вот сейчас! Нет, друг мой, никогда партия не контролировала КГБ. Всегда КГБ контролировало всех, в том числе, партию.
О.Журавлева― А, по-моему, это была система сдержек и противовесов.
А.Невзоров― Это механизм, это скелет этой страны… С этим надо просто смириться, либо просто следовать совету Гэндальфа
О.Журавлева― Тогда объясните, Александр Глебович, если там все такие замечательные и классные профессионалы и всё, вообще, в их руках.
А.Невзоров― Нет, я не сказал, что классные профессионалы. Я сказал только про борцов с терроризмом непосредственно…
О.Журавлева― Питерских. Хорошо. Но просто если они всем могут потенциально руководить, если они самые главные и самые крутые, почему их не бросить на что-то действительно самое важное помимо терроризма? Вот олимпийский допинг, я не знаю, если бы они организовывали, были бы такие ужасные вещи?
В Дымарский― Они сами и организовывали.
А.Невзоров― Это они прикрывали историю с допингом.
О.Журавлева― Очень хорошо. И что мы видим в результате?
А.Невзоров― Всё разрушается. Я только говорю, на то, чтобы еще раз раздербанить страну и вернуть ее опять к деспотии, у них сил хватит. Вот в этом вы должны быть уверенным, за это вы должны быть спокойны…
В Дымарский― Вы хотите сказать, что нет никакого смысла, против чего бороться, оно все равно будет так.
А.Невзоров― Понятия не имею. Вот как хотят русские, пусть так и поступают, кого хотят, пусть себе и избирают. Я ведь не могу, как Навальный, призывать к бойкоту к выборов. Я считаю выборы абсолютной глупостью. И никакого участия я никогда в этом не принимаю.
О.Журавлева― Всегда их бойкотируете.
В Дымарский― А не получается так, что вы не пойдете на выборы и, таким образом, вы поддержите Навального?
А.Невзоров― Нет, не получается. Я просто не хожу на выборы. Я вообще не участвую в том, смысл чего я не понимаю.
В Дымарский― Там же никто не будет разбираться, почему вы не пошли на выборы.
А.Невзоров― А я никого не призываю. Я призываю как раз: ребята, сходите! Во-первых, там продают хорошие ватрушки…
О.Журавлева― Не продают, Александр Глебович, уже давно не продают! Вас обманули.
А.Невзоров― …вот эти взопревшие тетки в кокошниках…
О.Журавлева― Нет уже их давно.
А.Невзоров― Нет, подождите, развлекуха-то во всех этих избирательных участках…
О.Журавлева― Нет.
А.Невзоров― Потом, есть возможность хоть куда-то выгулять сумочку и шубку.
О.Журавлева― В соседнюю школу? Александр Глебович, я вас умоляю.
А.Невзоров― Но там же соседи, которые могут завистливо оценить сапожки от какого-нибудь Дольче и Габбана…
О.Журавлева― Ох, у вас такие фантазии про выборы из 80-х просто абсолютно. Вы последний были на участке, мне кажется, в детстве.
В Дымарский― Нет, Оля, ты не права. Вот в моей школе в Москве, где я голосую, там булочки еще продают.
А.Невзоров― Во-первых, булочки, во-вторых, действительно, поймите, я просто считаю, что демократия как таковая закончилась. Если у нас есть развитые СМИ, то мы сможем спрогнозировать и смоделировать результаты любых выборов примерно с точностью до 2-3%.
О.Журавлева― А у нас есть развитые СМИ?
А.Невзоров― У нас есть развитые СМИ. Посмотрите на беднягу Чубайса. Посмотрите на его 13 телевизоров. Он ведь не зря обставил себя таким количеством экранов. Но у него, правда, не получается пока переработаться. Но он на пути к совершенствованию и на пути, чтобы стать, возможно, другим человеком. Он же умненький – Чубайс, — он понимает, что в этой стране реальное место будет только тем, кто умеет сделать над собой чрезвычайное усилие и догадывается, что не надо иметь другую точку зрения, отличающуюся от точки зрения Бортникова. Это хлопотно и опасно.
В Дымарский― Но он ведь тоже, кстати, питерский.
А.Невзоров― Чубайс тоже питерский, поэтому ему приходится 13 экранов. Если бы он был ваш, московский, он бы довольствовался тремя и быстренько был обработан, отупел бы, крикнул бы радостно: «Крым наш!» и всё, и встроился в ту обойму, где ему и надо находиться.
О.Журавлева― Александр Глебович, вы нарисовали, как всегда, чудовищную картину…
А.Невзоров― Никакой чудовищной картины…
О.Журавлева― Вы не видите ничего, никаких перспектив абсолютно.
А.Невзоров― Нет, у меня нет никаких надежд на революцию. Но если поминать проходящий год чем-то добрым, то, безусловно, это, конечно, та относительная регистрация гравитационных волн, которая свершилась, и за которую совершенно справедливо – как бы я не злорадствовал по этому поводу и какие бы ни говорил колкости, — совершенно справедливо были данные эти чудесные Нобелевки. Хотя это уточнение давней идеи, давнего понимания вопроса, но это блестящее уточнение, и это главное, что человечество сделало за этот год. Россия, к сожалению, к этому не имеет никакого отношения.
В Дымарский― А вот многие считают, что это был год «Матильды».
О.Журавлева― Тоже мне, научное открытие, прости господи!
А.Невзоров― Нет, я полагаю, что «Матильда» — это еще одна загадка, потому что мы увидели некий дуализм, увидели некую двойственность. Мы увидели артистов на сцене политического театра. Я уже говорил, что никто из нас не может быть уверенным, что Поклонская, действительно, птеродактиль и что она действовала искренне, что это не медийная роль.
Мы видим безразличие народа, провал этой разрекламированной картины. Мы видим, что никому не интересно считать фрикции Николая II, и что всем безразлична эта история. Потому что в реальности история не должна интересовать человека.
О.Журавлева― Но тогда получается, этот самый народ, оболганный вами, гораздо умнее, чутче, тоньше и не покупается на фуфло. Разве нет?
А.Невзоров― А я очень на это надеюсь. Ведь в любых моих рассуждениях может быть заложена и ошибка тоже. И я вполне могу быть несправедлив в оценке народа. Ведь само трудное в мой роли исследователя – это сохранять хладнокровие, которое бы позволяло с абсолютно холодным носом отслеживать и определять качество событий и качество участников. Это очень трудно. Порой, конечно, и меня заносит. Я надеюсь, что в 18-м году я окончательно стану полной рептилией и смогу препарировать реальность совсем хладнокровнее, не впадая ни в какие эмоциональные пристрастия.
О.Журавлева― «Нас впереди ждет Год спасенной таксы», — пишут наши слушатели. С надеждой смотрим в этот самый Год спасенной таксы – все участники «Невзоровских сред». Мы обязательно встретимся в новом году прямо такие 3 февраля. Мы на это очень рассчитываем.
А.Невзоров― Граждане еще будут лежать физиономиями в салатах, а мы уже будем в эфире.
О.Журавлева― Это правда! Виталий Дымарский, Александр Невзоров, Ольга Журавлева с вами прощаются. Спасибо, всего доброго!
20 декабря, 2017, 21:07

О.Журавлева
― 21 час и 4,5 минуты в Москве. Вас приветствуют «Невзоровские среды». Из Москвы это — Ольга Журавлева. Из Санкт-Петербурга к нам присоединяется Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, Александр Глебович, и Виталий Наумович!
А.Невзоров
― Здравствуйте, драгоценнейшая Оля. Мы в «Гельвеции» в полном составе. Я хочу сказать, что поскольку американский цикл лекций завершен, ближайшее, что у меня будет, это будет в «Эрарте». Причем, я полагаю, что это не будут такие лекции, как обычно. Это будет из четырех лекций обучающий цикл, где я попробую тех, кто придет научить примерно той же свободе мышления, которая есть у меня.
О.Журавлева
― Искусству оскорблять, например.
А.Невзоров
― Мы назовем это свободой мышления или такими уроками вольнодумства.
В Дымарский
― Для тех, кто не знает, на всякий случай: «Эрарта» — это Санкт-Петербург.
А.Невзоров
― Да, «Эрарта» — это музей современного искусства в Санкт-Петербурге. И, вероятно, там всё это начнется то ли с февраля, то ли с марта, я уже все забыл. Итак, к важнейшим событиям

О.Журавлева

― К важнейшему событию. Объясните мне, пожалуйста, почему Улюкаеву все-таки дали срок?
А.Невзоров
― Вот посмотрите, что произошло. К новогоднему столу Сечина подали голову Улюкаева на блюде…
О.Журавлева
― С петрушкой во рту.
А.Невзоров
― Причем с веточкой петрушки в зубах, с грустными, нерассказанными стихами в глазах. Всё это, конечно, не имело ни малейшего отношения к юриспруденции. Но впервые в России человек был осужден за скромность, именно за скромность, и именно в этом его трагическая ошибка. Ведь он возжелал всего два миллиона. Ему надо было сообразить, что просить надо 500. Все равно дадут, но гарантия того, что уголовного дела возбуждено не будет, возрастает пятикратно и десятикратно. Потому что Кремль очень не любит процессы с крупными цифрами. Они показывают трещины, ползущие по лицу системы. И для Улюкаева все опасности, конечно, уменьшились бы и практически ликвидировались.
А вот вокруг корзиночки с какими-то жалкими двумя миллионами русскую Фемиду можно заставить плясать вприсядку, особенно когда аккомпанирует такой опытный балалаечник, как Сечин, и она со своими смешными весами и повязочкой на глазу, конечно, будет отплясывать, как ей скажут.
Вообще, взяточникам коррупционерам следует помнить, что надо изучать матчасть своего ремесла. Обратите внимание на бывшего министра обороны, на его даму, на то, какие процессы всегда заканчивались пшиком. То есть чем круче цифры, тем безопаснее взяткобратель. Потому что в этом сложном и тонком ремесле взяточничества, конечно, объем добычи – именно он гарантирует безнаказанность. А так, действительно, вот и осталось ему теперь украшать это блюдо и жевать своей головой веточку петрушки в зубах.

Вобще-то, надо сказать, что драма Улюкаева – это не просто драма такого тихого стихотворца-взяточника. Это покушение вообще на рынок, этот попытка обрушить рынок, и это недопустимо. Потому что это сейчас попытка подбить на взлете жар-птицу русской коррупции.
О.Журавлева
― Ох!
А.Невзоров
― Это, конечно, для нее оскорбительно. Но по счастью, у подбивателя была только утиная дробь, и он был подслеповат. И птица налилась только новой силой и засверкала еще краше. Ведь кому вообще в голову могло прийти сбить таким образом ставки? Всюду коррупционные ставки только растут. Посмотрите на МВД. Ведь сейчас пепел Захарченко стучится в каждое оперское сердце. Кстати, знаете, что у него нашли недавно замок в Лондоне? Я думаю, что рано или поздно выяснится, что он вообще принц Уэльский…
О.Журавлева
― Так вот кто принц Уэльский — наконец-то!
А.Невзоров
― А потом найдут пару государств где-нибудь в Индонезии или в Африке, записанных на племянников и еще пару каких-нибудь планет. И вообще, надо было бы обследовать его кокарду, потому что гарантировано, что она сделана из платины с красными бриллиантами. И он доказал, что самым комфортным видом коррупция является борьба с коррупцией.
И даже в Питере, кстати говоря, уже какой-то совершенно скромный сизоносый следак за то, чтобы привести закон в соответствие с действиями обвиняемого требует не сколько-то, а 500 тысяч евро. То есть мы видим, как возросли ставки. А Улюкаев с его глупым демпингом, с попыткой сбить это все до двух миллионов, конечно, заслуживает и еще более строй кары.
В Дымарский
― Два вопроса по Улюкаеву, если разрешите. Первое: Почему вы думаете, что голову Улюкаева принесли Сечину, а не самому Владимиру Владимировичу?
А.Невзоров
― Ой, Владимиру Владимировичу такие мелкие головы… Совершенно его это не интересует.
О.Журавлева
― А какой круг, какого размера голову надо приносить Владимиру Владимировичу, объясните?
А.Невзоров
― Владимиру Владимировичу нужно такую голову, которая с трудом пролезла бы в ворота Спасской башни Кремля. Эту голову он, вероятно, примет.
О.Журавлева
― Богатырь из «Руслана и Людмилы».
А.Невзоров
― Таких голов на этом свете очень мало. Я думаю, что маленькой-маленькой головой Улюкаева заинтересовать его абсолютно невозможно.
В Дымарский
― Александр Глебович, а не этим ли объясняется то, что, в общем, Сечин не пришел в суд?
А.Невзоров
― Потому что он потом будет глодать эту голову в одиночестве. Он не захотел ни с кем делиться. Сладко обсасывать косточки. Нет, зачем? Кстати, обратите внимание, что Улюкаев-то, он какой милый и какой глупый. Оказывается он очень долго жертвовал часть своих денег на восстановление какой-то Алексеевской пустыни, строил там бани, скупал шайки, ведра, гигиенические пакеты для монахинь. Но как только над ним грянул гром — тут же попы официально и публично от него отреклись и забыли все его благодеяния.
Но меня интересует не столько поповская реакция. Мне очень интересно, в какой тормозухе по поводу Улюкаева пребывали люди, которых мы можем, условно, назвать «боевыми баранами Кремля». Ну, есть такая порода боевых баранов Кремля…
О.Журавлева
― Разверните, пожалуйста.
А.Невзоров
― Конечно, конечно. Вы знаете, что самое сложное для барана?
О.Журавлева
― Найти козла, который его поведет?
А.Невзоров
― Нет, нет. Для барана всегда самое сложное определить, какие ворота новее, кого бодать, кого бить с особой силой? И вот мы видели, что как раз в деле Улюкаева и Сечина бараны тормозили, они не понимали, кого треснуть лбищем. И мне, кстати, интересно, кто из всех этих героических полорогих персонажей барнистей, кто наиболее эффективен, кому Кремль обязан большинством своих информационных побед, кто из этих баранов информационного фронта круче. У нас Соловьев, Киселев, Гундяев, Проханов, ну, и пока еще не дотягивающий до боевого настоящего боевого барана Петр Толстой. А остальные всякие Шейнины, Кургиняны, Федоровы – это даже пока еще не бараны. Шумные овцы такие, скажем. От них пока проку очень мало.
Но, вообще, надо сказать, что всем этим ребятам в связи с очевидной победой Путина на выборах придется очень плохо, потому что ведь бьют они так, как заказывают, то есть очень крепко для полного помутнения рассудка. Когда их всех нанимали – это было в 14-м году, — они думали, что придется недолго пободать, а потом придется где-нибудь на Майями вправлять лобные кости вискариком, шопингом и вообще, отдыхать. А тут выясняется, что бодать придется еще кого-то целых 6 лет. Но, я думаю, что среди всех этих боевых баранов Кремля на первом месте, конечно, Гундяев.
В Дымарский
― Слушайте, а вот по поводу «баранов Кремля»…
А.Невзоров
― Подождите, давайте все-таки рейтинг расставим. Потом у нас идет красавец Соловьев. Он у нас такой настоящий уриал благочестия и державности. Кстати, жутко умный, если вы обратите внимание, потому что мозг явно уже заполнил даже четвертую складку на загривке, и это начало бросаться в глаза. Потом идет практически Гомер по всем показателям по всем показателям, господин Проханов с кудрявыми как у муфлона текстами. А потому уже всякая остальная мелочь.

В Дымарский
― Вопрос по поводу «баранов Кремля». Вы говорите, что они сомневались между Сечиным и…
А.Невзоров
― Да, долго сомневались, долго не понимали, куда…
В Дымарский
― А вот те, кого вы называете обобщенно «бараны Кремля»…
А.Невзоров
― «Боевые бараны Кремля». Уважительно: боевые бараны.
В Дымарский
― Они заполнили собой зрительный зал Большого театра на премьере «Нуреев» и устроили овацию спектаклю серебренниковскому. Это что, была фронда, или они тоже сомневаются между Серебренниковым и я не знаю, кем.
А.Невзоров
― Нет, там была разношерстная публика, которая, в принципе, была готова продемонстрировать любую реакцию. Но мы же помним, что там, в зале был Песков, и все аккуратно косились и считывали, сканировали положение ладоней. Как только ладони Пескова первый раз пришли в движение и продемонстрировали некое аплодирующее действие, то мгновенно зал взорвался овациями, и выяснилось, что, вообще, это то, что надо, это то, что не хватало.
И бедные, опущенные черносотенцы, которые уже заготовили, кстати говоря, написали множество статей о том, что главная сцена России навсегда осквернена, — они даже самого Пескова, я бы сказал, ругательски грязно и мерзко ругают.
О.Журавлева
― Да вы что!
А.Невзоров
― Да, да. То есть вот такое у них очередное разочарование.
В Дымарский
― А за руками Навки надо следить?
А.Невзоров
― Я думаю, что за руками Навки как раз следит Песков. Там четко распределены роли. Давайте все-таки вернемся… Вот меня очень беспокоит вопрос семьеведением.
О.Журавлева
― Кстати, да, о семье.
А.Невзоров
― С тем, что, кажется, все-таки эту дисциплину всерьез собрались навязать. Мы с вами тут много шутили, балагурили по этому поводу, но все-таки это, кажется происходит…
В Дымарский
― Добалагурились.

 

А.Невзоров
― Да. И это семьеведение, которое опирается на некие представления о традиционной русской семье, будет введено. Вот я бы хотел просветить зрителей «Эха Москвы» о том, что такое традиционная русская семья и вообще, о какой традиции можно говорить. Конечно, это абсолютное позорище. Это не картинки так называемые Елизаветы Бём, а это реальность, где из 10 детей выживали 5, где били всех – били детей, били жен, где так называемый харассмент просто не мог быть воспринят, потому что домогательства были не просто домогательствами…. Вы должны понимать, что в патриархальных русских семьях, в патриархальной русской деревенской действительности судьба солдатки, знаете, что собой представляла? То есть судьба жены солдатки? Как только рекрутская команда уводила мужа…
О.Журавлева
― В дело вступал свёкр.
А.Невзоров
― Насиловали практически всем селом. Это была, что называется, традиционная семья. Давайте вспомним, как 13-летних крестьянских девочек дворяне отдавали поскорее в процесс размножения, предварительно брезгливенько оттрахав лично, и еще пропустив по рукам всей дворни. После барина, приказчика, лакея, конюха девчонку спихивали какому-нибудь крестьянину, который начинал семейную жизнь, как правило, с того, что избивал девочку за то, что ей уже все пользовалось.

жизнь женщины в этой традиционной семье, конечно, была абсолютно адом. Существует множество документов и самой серьезной литературы по этому поводу. И вот, в частности, этой литературе, например, пишется, что бабу надо начать избивать внезапно, чтобы она обмочилась от ужаса, а потом желательное ее в этих мокрых шмотках заставить стоять на морозе на коленях, чтобы она, обмоченная, почувствовала, что у нее подол примерз.
Вот где составители все этих разговоров и пособий по традиционной семье нашил эти традиции? Неужели в актах судебной гинекологии XIX и XVIII века, которые документально живописуют весь тот беспредел в отношении детей и женщин, который был? Или в тех диких традициях родовспоможения, которые царствовали примерно в 70-80% населения России? Интересующиеся могут поднять очень мощные работы по теме традиционного забоя детей в традиционных семьях России. Есть такая прекрасная работа Дорошевича. Во-первых, это публицист XIX века, который занимался этим…
О.Журавлева
― Влас Дорошевич имеется в виду.

А.Невзоров
― Да. Называется «Детоубийство». Потом есть еще Шашков, который тоже написал блистательный труд «Детоубийство». А кто хочет чуть поглубже капнуть, пусть поднимает Артура Грегори, который исследовал детоубийство как бы во всем масштабе России и исследовал его именно как общепринятую норму. Умирало от трети до половины рожденных в этом всем патриархальном раю, который нам теперь пытаются втюхать…
О.Журавлева
― Ну, еще медицина немножко там добавляла, прямо скажем, отсутствующая смертности, согласитесь. Не одними убийствами все это описывалось.
А.Невзоров
― Медицина ведь того времени… например, если кто-то заболевал в крестьянской среде, а это примерно 60-65% населения России – чудовищные эпидемии, выкосы просто целых сел от сифилиса… Вы знаете, как тогда крестьянин сифилис? Надо было выбирать цельные листья квашеной капусты и на сутки класть на голову. Это считалось в крестьянской среде, которая, конечно, была мало чем отличной от другой дикарской среды, отличным лекарством.
Вот есть еще, кроме всего прочего… для фанатиков вопроса я бы рекомендовал, конечно, труды «Этнографического бюро» князя Тенишева, который по всей России собирал нравы и факты, которые лучшим образом свидетельствовали об этой реальности. Ну, а кому тяжело читать все эти сложные старые тенишевские труды, я бы порекомендовал замечательную книжку «Бытовое насилие», которую выпустил Европейский университет в Санкт-Петербурге, где, по сути дела, в жестком концентрированном виде так называемая русская традиционная семья описана.
И вот недавний случай, где вы, наверное, отметили, в Серпухове муж сперва отрубил жене пальцы рук, потом перешел к отрубанию этих рук по подозрению в неверности. И отрубил-таки девочке руки. И довез ее прямо до клиники и там брезгливо выбросил, сообщив врачам, что к ним приехал пациент.
О.Журавлева
― Одну руку уже восстановили, к счастью, левую, но вторую восстановить не смогли.
А.Невзоров
― Да. Поймите, когда женщина, ее физиология – это собственность, это и есть так называемая традиционная семья. И скажем так, на почве всего этого процветают удивительные цветы маразма. Тот самый Стерлигов, который запрещает в свои булочные лицам с иными ориентациями, тот самый Стерлигов, который организовал кидание яиц и глумление над портретами Павлова и Эйнштейна, он теперь продает в своих лавках, знаете, что? Розги.
О.Журавлева
― Сторонник традиционной семьи.
А.Невзоров
― Совершенно верно. Конечно, он гадкий, но забавный персонаж сегодняшнего театра маразма. У него небольшая, но яркая роль. Но он, конечно, доиграется, потому что рано или поздно эти школьники соберутся, купят розги, но с этими розгами спустят штаны уже, наконец, со Стерлигова.
О.Журавлева
― Мечты, мечты, где ваша сладость… Так.

А.Невзоров
― Я думаю, что исполнятся. Но, поскольку мы все равно уже коснулись всяких традиций, давайте на секундочку еще заметим, что открыт и очень пафосно открыт очередной исторический парк России… Вот мы много с моим другом Дымарским спорим, вообще, о том, что такое история, надо ее изучать, надо ей придавать какое-нибудь значение…
В Дымарский
― Мы не сходимся.
А.Невзоров
― Мы не сходимся. Но я тут могу сказать, чтобы понять суть или природу того или иного явления, надо всего посмотреть, чему в первую очередь оно служит. Для того, чтобы понять, что такое история, надо обратить внимание, с какой маниакальностью чиновники и попы впаривают ее бедному населению. Ведь на историю не жалеют ничего. Денег, как известно, нет. Все держатся, но денег нет. Нет ни на нормальные ракеты, ни на школы, ни на социалку. Из 3400 российских школ 2000 используют сортир с очком, обычный на улице, холодный. Сколько-то тысяч просто подперты досками, чтобы они не развалились. Ни на что нет денег, а на пафосные исторические парки есть, на пафосные и, в общем, насквозь лживые.
О.Журавлева
― А почему, вообще, парк? Что такое парк? Почему парк исторический? Я понимаю: исторический труд, исторический музей. Что такое парк?

А.Невзоров
― Но вот они так обозвали свою новацию, потому что именно масштабы парка позволяют произвести быстрое и наиболее эффективное одурачивание наибольшего количества людей, то есть прогонять сквозь парк можно гораздо больше.
В Дымарский
― В парк дети скорее пойдут, чем в музей.
А.Невзоров
― И здесь, там, где власть показывает свою судорожную заинтересованность в истории, почему-то никто не всполошился и не задумался над тем, а чьим же инструментом является история? Ведь, в первую очередь, эти исторические парки, что бы они ни показывали, они демонстрируют: «Посмотрите, вот они подчинялись, и их потомки должны делать то же самое».
О.Журавлева
― У нас сегодня Бортников, кстати говоря, в связи со 100-летием своей организации любимой и любимой и вами, кстати говоря, Александр Глебович, как раз говорил вот об этом – что все было правильно: наказывали нехороших в основном, они действительно были шпионы…
В Дымарский
― Ну, не в основном, он сказал не так, конечно…
О.Журавлева
― Больше было нехороший там коррупционеров всяких наказано и прочей сволочи – он же говорил, что большая часть.
А.Невзоров
― С его с точки зрения да. Если считать приматом и основной ценностью так называемое государство, тогда, действительно, вероятно, прав Бортников. Да, действительно, это государство всегда склеивается сгустками крови, рвотой допрашиваемых, склеивается гноем, который течет с виселиц. И это очень хороший клейстер для любой государственности, в общем, наилучший для той государственности, которая всегда была привязана и с которой ассоциируется Россия.
Если первоочередной ценностью считать так называемые счастье, достоинство и свободу человека, то, конечно, эти все бортниковские идеалы выглядят абсолютной дикостью. Но это вы уже разбирайтесь сами, потому что я не знаю, чего русские больше: любят ли они истекать на виселицах, или все-таки им зачем-то нужна эта свобода, достоинство и так называемое право. Я тут не могу навязывать своей точки зрения.

В Дымарский
― Есть и другие материалы для склеивания государства и существуют в мире, которыми не пользуются. А здесь, скорее, это не ради государства, а ради сохранения личной власти.
А.Невзоров
― Нет, это государство. Поймите, Россия не может быть другой. Вот когда заходит речь, например, о Второй мировой войне и о солдатах сталинской армии – у меня было много вопросов на эту тему в Америке – я всегда выдерживал мрачную паузу и спрашивал: «Скажите мне, а вот как бы вы отнеслись к тем северокорейским солдатам, которые готовы сдохнуть и убивать за идею чучхе, которые готовы отстаивать свой уродский строй, замешанный на слезах и на гное, отстаивать до последнего и совершать ради этого мыслимые и немыслимые подвиги?
Вот я думаю, что солдаты сталинской армии мало чем отличались от тех северокорейцев, которые готовы за свою тюрьму идти на смерть и на любой бой. Это жестокое высказывание, я понимаю, но это моя точка зрения.

В Дымарский
― Александр Глебович, это не только за свою тюрьму, как вы говорите, это и против той тюрьмы, которая пытается к вам прийти. Я имею в виду фашизм, если мы говорим о Второй мировой войне. Если северокорейский солдат завтра начнет воевать против фашиста, то кто из них прав?
О.Журавлева
― Кто кого сборет?
А.Невзоров
― Где он возьмет фашистов, кроме как в самой Корее?
О.Журавлева
― Тогда были несколько другие ситуации.
А.Невзоров
― Я думаю, что одержимость и с той и с другой стороны идеями разного рода и насилие, с помощью которого эти идеи устанавливали, было примерно одинаковым. Ведь сегодня, например, Путин сказал, что есть задача сохранения самобытности. Вот кто тянул Владимира Владимировича за язык, непонятно.
О.Журавлева
― Он сам себя тянул. Там же есть прямо цитата: «Мы должны быть лидерами в знаниях, интеллекте, в социальной и культурном развитии и при э том, конечно, сохранить самобытность», как бы сам себя притормозил в этом лидерстве знаний, радости и всякого света и добра.
А.Невзоров
― Знаете, самобытности не было у России никогда и никакой.
О.Журавлева
― Да ладно!
А.Невзоров
― Любая, даже самая слабенькая оригинальность, она была стерта сперва Ордой, потом Петром, а потом западной культурой. И мы понимаем, что вся русская культура была абсолютно вторичной, калькированной с Запада.

Если мы даже возьмем, например, то время, где западное влияние воспринималось как нечто враждебное и требующее изжития — это советское время, — то мы увидим, что «Буратино» содран с «Пиноккио». Незнайка содран с известной книжки «Царство малюток». «Старик Хоттабыч» — это плагиат Энсти «Медный кувшин» была такая книжка. «Айболит» — это у нас, извините, «Доктор Дулиттл». А «Волшебник Изумрудного города» — это «Страна Оз».
О.Журавлева
― Послушайте, это искусство перевода, Александр Глебович, литературного.
А.Невзоров
― Но эти все книжки были объявлены абсолютно оригинальным пластом мощной советской культуры и чем-то необыкновенно самобытным. В этом, вообще, нет ничего страшного, потому что отсутствие самобытности никак не компрометирует страну. Нет самобытности у Австралии, великолепной страны.
В Дымарский
― А Кенгуру.
А.Невзоров
― Нет самобытности у счастливой Новой Зеландии. Нет самобытности у США. А какая у них самобытность?
О.Журавлева
― Все самое большое.
А.Невзоров
― Ковбойские НРЗБ и фасоль? Нет, это не самобытность. С самобытностью они расправились гораздо более свирепо, чем…
В Дымарский
― С индейцами вы имеете в виду?
А.Невзоров
― Да, конечно. Попробуйте сейчас в Нью-Йорке найти какое-нибудь воспоминание о тех людях, которые реально когда-то владели этой землей и основывали эту культуру.

И вот очень смешно, что Россия заявила в ЮНЕСКО такую ценность, как тульский пряник.
О.Журавлева
― О пряниках, о самобытности поговорим в следующей части «Невзоровских сред» . Это Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева. Встретимся после новостей.
НОВОСТИ
О.Журавлева –  21
―35 в Москве. Ура-ура! Мы возвращаемся в студию «Невзоровских сред». Александр Невзоров…
А.Невзоров
― В гостиницу «Гельвеция», о чем мне тут напомнили.
В Дымарский
― Но где еще нет тульских пряников.
А.Невзоров
― Действительно, тульский пряник заявлен в качестве гастрономического уникума России и должен быть вписан в наследие ЮНЕСКО, при том, что он, вероятно, все-таки проигрывает главному национальному блюду России, это так называемой дырке от бублика.

О.Журавлева
― Это очень самобытно.
А.Невзоров
― Конечно, это будет предельно оригинально. И сейчас мы ловко перескочим с темы дырки от бублика на тему Ксении Собчак.
О.Журавлева
― Как это?
А.Невзоров
― Которая на днях заявила, что она готова в целях интересов оппозиции либо сняться, либо не сняться… Но вообще, вы помните, у нас первым принялся всё обкладывать стразами и бриллиантиками то ли Хёрст, то ли Вебстер. Помните эти знаменитые его черепа? Я думаю, Ксении нужно уже делать броневичок со стразами, потому что у нее появились такие, вполне себе ленинские интонации. Она всерьез говорит о возможности объединения оппозиции. Но это, конечно, предельная наивность, потому что каждый из кандидатов сегодня – это такой Путин в миниатюре. И она сама, и Навальный и вообще все-все-все…
О.Журавлева
― Да что вы!

А.Невзоров
― Среди этой оппозиции нет вольнодумцев, нет людей с принципиально новым, живым мышлением.
О.Журавлева
― Уж и Навальный вам недостаточно вольнодумец.
А.Невзоров
― Нет, абсолютно не вольнодумец. Чего он там, дачки считает? Нет никого, кто не был бы заражен теми или иными идеями, а эта зараженность всегда свидетельство слабости и примитивности. Слабые проблески такого мышления есть у самой Ксении Собчак. Но это лишь одна миллионная норма. Конечно, на фоне абсолютной черноты Кремля это одна миллионная норма кажется чем-то ослепительным. Но этой одной миллионной недостаточно.
В Дымарский
― А чем вам не нравятся идеи?
А.Невзоров
― А сегодня посмотрите, мы видим типовой российский конструктор из тех же самых архаичных нелепых деталей: бог, Родина, границы, держава, история… Ну, для примера. Тут совсем недавно ваш Нарышкин произвел тактичное, но очень качественное раздевание одного из кандидатов в президенты Екатерины Гордон.
В Дымарский
― Прямо стриптиз был?
О.Журавлева
― Она была в программе A-Team. Там было несколько Алексеев, но Александру Глебовичу понравился Нарышкин.
А.Невзоров
― Нарышкин старался больше всех, и он обошелся с ней как заправский пикапер, который встречает девушку и совершенно незаметно для нее начинается процесс. Вот уже лифчик отлетел и повис на светофоре, вот уже трусики брошены в урну – а девушка не замечает этого, идет, трещит, радуется, умничает…

В Дымарский
― А может, ей просто нравится.
А.Невзоров
― И я горжусь Нарышкиным, я надеюсь, что сказалось и мое тлетворное влияние. Особа оказалась обнажена, и в общем, зрелище, конечно, кошмарное. Пикаперу пора бы падать в обморок просто из страха травматической катаракты, но он сохраняет самообладание.
Что мы видим, что представляет собой девушка? Да ничего, обычная вата клочьями. Такой полный суповой набор от бога и до «крымнаша», ну, и с большими проблемами интеллекта. И это касается не только ее. Куда бы мы ни посмотрели, мы увидим, этот типовой жлобизм, когда человек послушно носит в голове только то, что туда накачено пропагандой, и когда мы видим, что Соловьев определяет сознание.
В Дымарский
― То есть нам не надо расстраиваться, если я вас правильно понял, что сейчас будет Путин? Остальные не лучше.
А.Невзоров
― Обратите внимание, есть ли у кого-нибудь какие-нибудь шансы. Мы видели Ксению на пресс-конференции Путина. Она совершила грубую примитивную ошибку. Зачем ее спровоцировали на эту ошибку, непонятно – тем, что она вообще оказалась на этой пресс-конференции.

Потому что, когда она находилась на некотором расстоянии от Владимира Владимировича, срабатывал такой зрительный оптический эффект ее крупности. Но следует помнить, что когда она оказалась в одном помещении, то там вся мизансцена выстроена так людоедски, что любой вопрошающий выглядит нищим на паперти, который умоляет хоть о каком-нибудь ответике. И вот она ловила этот ответик Путина как пятак в кепку. Понятно, что, может быть, все замышлялось как мизансцена Давида и Голиафа, но получился лилипут и Гулливер. Путин ведь удивительно умеет с журналистами общаться примерно так, что выглядит добрым садовником, а они выглядят…
В Дымарский
― В общем, журналисты сами виноваты.
О.Журавлева
― Джентльмены, я прошу прощения, но я помню, как звучал вопрос, например, Татьяны Фельгенгауэр, в чьей крупности, по-моему, никто не сомневается при всей ее хрупкости и миниатюрности, никакого было доброго дедушки.

А.Невзоров
― Она оставалась в своей роли журналистки. Она не претендовала ни на какую политическую значимость в этот момент. Она холодно и спокойно попыталась воткнуть журналистский скальпель, который, в общем, абсолютно сломался об эту выстроенную броню. Поймите, я ведь не говорю, что Ксения плохая. Ксения замечательная, но никому не дано сломать жернова пресс-конференции Владимира Владимировича. Там перемелет кого угодно. Безумием было туда идти. Это, действительно, все равно, что пытаться писать на фоне Ниагарского водопада и пытаться претендовать на особую мощь и толщину струи.
О.Журавлева
― Тогда, Александр Глебович, получается, мы все умрем, сделать ничего нельзя, никто бороться не может, потому что он в броне. Всё пропало, и нечего даже затеваться.
А.Невзоров
― Погодите, погодите. Ведь революция всегда приходит без стука, и она всегда вырастает из тех величин, которые вчера и не предполагались и не считались величинами. Вот мы как раз видим, что все то, что происходило в 17-м году – все наиболее респектабельные, легальные революционеры в одну секунду оказались опрокинутыми и сброшенными с исторической шахматной доски. Мы видим, что мгновенно захватили инициативу совершенно другие. Нам, увы, не дано предсказать революционное развитие. Нам только понятно, что оно, в общем, неизбежно будет.
А Ксению жалко, потому что девять десятых харизмы с нее, к сожалению, осыпалось.
В Дымарский
― А вот вы, Александр Глебович, вместо того, чтобы учить других вольнодумству, сами бы взяли и возглавили бы.
А.Невзоров
― Нет, ничего я возглавлять не собираюсь. Мне всегда есть, куда отступать…
О.Журавлева
― Такой же диванный критик.
А.Невзоров
― Нет, я не диванный критик. Я абсолютно аморальный…

В Дымарский
― Ну, вся политика аморальна.
А.Невзоров
― Я откровенно аморальный, а там принято прикидываться. Я аморальный, продажный наемник, ландскнехт который сегодня воюет за вас, за либералов. Но обольщаться по этому поводу тоже не надо.
О.Журавлева
― А кто бы вас сейчас нанял и вы бы пошли за крупное, так скажем, вознаграждение? За кого, скажем, не в падлу, извините?
А.Невзоров
― Нет, если у вас есть реальное предложение, давайте его обсудим. И к тому же я всегда честно говорил, что ребята, знаете, я наемник, а не ассенизатор.

О.Журавлева
― Я прошу прощения, хочу напомнить нашим слушателям. У нас просто есть несколько новинок. У нас на YouTube наконец-то, трансляция совершенно изумительная. Там можно отдельно видеть знаменитого наемника и ассенизатора и двух его собеседников…
А.Невзоров
― Не ассенизатора. В шарфике.
О.Журавлева
― Да, в шарфике, в наушниках.
А.Невзоров
― И пиджачок, да.
В Дымарский
― Купленный на деньги наемные.

А.Невзоров
― Кстати говоря, еще из забавных новостей. Вы знаете, что в Египте осудили бедную девушку певицу за то, что она недостаточно целомудренно чистила в кадре банан.
О.Журавлева
― О да, была такая история.
А.Невзоров
― Вот я представляю себе, что было бы, если был развитый институт папарацци. Потому что представьте себе, что папарацци засекли бы и сфотографировали или сняли бы голодного Гундяева в момент поедания банана. Понятно, что эти восточные моралисты не оставили бы от него камня на камне.
И вместе с тем надо понимать, что, судя по всему, конечно… да вот еще, кстати, к вопросу поповедения надо вернуться, при том, что у нас нет интересных святых. Был вот какой-то Нил Столбенский, который прославится тем, что постоянно рыл себе норы и поедал огромное количество улиток. Больше он ничем не знаменит. Я хочу обратить ваше внимание, что появится или уже появилась блистательная работа Виктора Андрощука. Это юрист…
О.Журавлева
― Доцент факультета права Высшей школы экономики, по-моему.
А.Невзоров
― Ученый, правовед, который изумительно точно умеет описать эту картину поповского быта, тех поповских реалий с точки зрения права и криминалистики. И в своей новой книге «Семь смертных грехов» он просто идет по уголовным делам, в которых засветились попы того времени, по самым характерным преступлениям. И мы видим всё, по сути дела, вероятно, то, что предлагает нам сегодняшний день. Но Андрощук сумел это в своей книге удивительно красиво и емко совместить.
О.Журавлева
― Александр Глебович, но ведь поп – это же папа. У нас папа римский тоже сюда, в поповедение добавляет.
А.Невзоров
― Папа, который вдруг обвинил прессу в распространении фейковых новостей.

О.Журавлева
― Нет, он сказал, что мы не должны впадать в коммуникационные грехи, такие, как: дезинформация, одностороннее освещения событий, клевета, дискредитация. Особенно меня заинтриговало «копания в старых новостях», но это, видимо, к историкам больше относится.
А.Невзоров
― Я думаю, что старыми новостями он, видимо, называет Евангелие. Это очень похоже, потому что, на самом деле, Евангелия – это не просто благовесть, это новость.
О.Журавлева
― Но это же Новый завет.
А.Невзоров
― Нет, ребята, подождите, это не Новый завет, это именно конкретно «новость». Слово «евангелие» было заимствовано у римского императорского ритуала. Слово «евангелие» обозначалось извещение о дне рождения императора. Это вообще любое благовестье, любое радостное известие, хорошая новость. И то, что папа римский призывает в этом не копаться, вообще, конечно, странно. Когда от главного дезинформатора мира, который вешает религиозную лапшу на уши человечеству, вдруг исходит осуждение каких-то фейков и каких-то фантазий от такого мелкого явления как пресса, это выглядит предельно анекдотично.
В Дымарский
― А вот, вы, кстати, по-моему, даже не комментировали… Я в связи с папой вспомнил вашего любимого героя патриарха Кирилла, который на этом соборе как-то предупреждал всех священнослужителей от того, чтобы выступать публично…
А.Невзоров
― Нет, он все время колеблется. Он то призывает их активничать, то призывает их быть скромными. Он не понимает, как себя вести. Но это не он один плохо ориентируется в современной жизни.
В Дымарский
― Это современная политика.

А.Невзоров
― И в современной политике, и в современных медиа, и в современной жизни.
О.Журавлева
― Его можно понять, Александр Глебович, ситуация-то очень сложная.
А.Невзоров
― Оля, я даже четко совершенно выяснял факт. В Колорадо был петух, который без головы прожил 18 месяцев. Его показывали, и он очень успешно гастролировал по соседним штатам…
О.Журавлева
― Мироточил, Александр Глебович?
А.Невзоров
― Нет, он не мироточил. Но я вам могу сказать, что вообще, над Гундяевым тут нависла большая опасность, потому что в Думу внесен закон о том, что любые платные магические услуги будут преследоваться в уголовном порядке…
О.Журавлева
― Как мошенничество и вымогательство.
А.Невзоров
― Совершенно верно. И вот по этой статье Гундяев может очень серьезно загреметь вместе с остальным епископатом, потому что любой вменяемый религиовед, любой исследователь этой темы без проблем докажет, что всё то, что предлагает христианство, на самом деле самая примитивная магия.
Есть переработки той первичной древней магической субстанции, которое человечество, не понимающее мир, вынуждено было изобрести и было вынуждено очень долго исповедовать. Потому что, если мы покопаем, то увидим, что, конечно, все христианские ритуалы, все корни так называемых таинств лежат в примитивной примордиальной первобытной магии.
И это нетрудно доказать, потому что, например, все эти манипуляции с кусочками трупов, которые обладают якобы волшебным эффектом, так называемыми мощами, — это всё тоже имеет долгую и очень хорошо задокументированную историю именно в дикарских культах. В культе майо — это культ каннибализма и культ кусочков трупов. У имо – это колдуны-убийцы и колдуны благовестники. Там есть еще всякие камбара-аним – это те, кто впервые сделали или, по крайней мере, в древности сделали поклонение кусочкам трупов каким-то обязательным ритуалом. Мы знаем про Океанию, Новую Гвинею, где это живо в какой-то степени до сих пор.

 

О.Журавлева
― Александр Глебович, на территории нашей страны тоже есть индейцы, в конце концов, и тоже есть остатки древних интересных традиций. Шаманы у нас есть практикующие. Не надо в Океанию подаваться.
А.Невзоров
― Там это гораздо ярче. Потому что, к сожалению, все наши шаманы и все такие примордиальные культы, которые есть на территории России, он, что называется, сильно загрязнены современными цивилизационными наслоениями, ограничениями, которые накладывает законодательство.
А смотреть на то, как это выглядит в подлинном своем виде, надо, конечно, туда. И вот именно, глядя на то, как вся эта возня с трупами, с ритуальным каннибализмом практикуется у тех народов, которые сохранили свое первобытное лицо, мы увидим, что это всё, на самом деле, знакомые, просто получившие некие благообразные черты, которые присущи христианству.
О.Журавлева
― То есть это естественно, и по-человечески.

А.Невзоров
― То, что услуги, которые оказывает РПЦ, объявить и доказать их магическую природу и осудить этих несчастных попов для следующих поколений труда, вероятно, никакого не составит. Но сейчас, конечно, все помалкивают. Потому что, посмотрите, есть комиссия по борьбе с лженаукой, в числе которой много чудесных людей и блистательных ученых. Но вот, например, очень неглупый и довольно просвещенный Панчин, который отреагировал на эту ситуацию за запретом экстрасенсов, колдунов, магов – да, он вроде бы все это красиво поддержал, он ринулся на эту амбразуру, заявив, что это все жулики, негодяи и их необходимо законодательно приструнить. Но он абсолютным гробовым молчанием обошел тот факт, что главные торговцы магическими услугами – это, конечно, РПЦ. Это, вообще, типично для доцентского мира, который мил, но, как всегда трусоват.
О.Журавлева
― Александр Глебович, на самом деле, религия идет рука об руку с наукой. Все прекрасно, Во всяком случае, православная церковь уж точно. Назначена специальная психолого-историческая экспертиза по расследованию мотивов царской семьи, — сообщил председатель патриаршего совета по культуре епископ Тихон. «Предыдущее следствие не проводило работу по психолого-исторической экспертизе. Она не была даже назначена», — сказал он журналистам. Что это такое?
В Дымарский
― Продолжение с ритуальным убийством.
О.Журавлева
― Да, продолжение темы останков.
А.Невзоров
― Конечно. Им очень важна тема ритуального убийства. Очень важно это закрепить. Притом, что мы на данный момент – вот делайте со мной все, что хотите, но судя по всем результатам всех экспертиз, мы не можем говорить ни о каком убийстве, потому что останки признаны не имеющие отношения к Романовым, все документы, которые есть по этому поводу…
О.Журавлева
― Александр Глебович, уже и стоматологи признали, уже есть множество экспертиз, подтверждающих…

А.Невзоров
― Стоп! Я приводил в пример те независимые генетические экспертизы, которые не согласны с этим, и которые создают как минимум двойственность в этом вопросе.
О.Журавлева
― Но теперь-то экспертиза направлена против убийц. В смысле они должны изучать психолого-исторически тех, кто расстреливал, а не тех, кого убили. Я так поняла эту экспертизу.
В Дымарский
― Мотивы.
А.Невзоров
― Я думаю, что те, кто якобы производил… потому что я оставляю за собой право не верить в то, что там произошло.
О.Журавлева
― Вот экспертиза нам поможет.
А.Невзоров
― Я думаю, что никакая экспертиза нам не поможет. Это будет бесконечная толчение воды в ступе и бесконечное растрачивание тех государственных средств, которые у России на данный момент при том радикальном обнищании всего и одичании всего еще остались. Ведь они же забавляются по поводу своего Николая II, который никому не интересен, кроме них, за наш с вами счет. Это же не их личные деньги. И это не их личных труд. Это всё вынуждены почему-то все эти глупости оплачивать мы. Хотя мы бы с легкостью давным-давно забыли всю эту тему.
В Дымарский
― Это было замечательное замечание от слушательницы: «Это было не ритуальное убийство, а спор хозяйствующих субъектов».
О.Журавлева
― Другая слушательница пишет: «Как вы думаете, чем закончится противостояние Кремля и РПЦ? Кремль явно принуждает РПЦ бесплатно поработать на выборах, потому что в 12-году были часы и нанопыль, а вот теперь неотдача РПЦ Соколовского, неотдача Исаакия и бомбежка РПЦ с применением Поклонской». Так вот Наталье видится картина, что сейчас РПЦ…

В Дымарский
― Картина противостояния.
О.Журавлева
― По поводу Исаакия она совершенно права. Кстати, Поклонская исчезла.
А.Невзоров
― По поводу Исаакая-то ладно. Но вот совсем недавно… надо, кстати говоря, поздравить питерских чекистов, которые пусть и с помощью ЦРУ, но предотвратили жуткий террористический акт, который собирались какие-то террористы устроить в Казанском соборе, что, кстати говоря, меня как-то очень насторожило. Потому что мы помним, что Казанский собор – это великолепное помещение, которое снова может быть использовано для музея атеизма, который там уже один раз был, и, возможно, это и произойдет. Они хотели устроить в Казанском, и это особенное безобразие, потому что я надеюсь, что музей атеизма рано или поздно туда вернется. Оля я забыл вопрос…
О.Журавлева
― Наша слушательница видит противостояние. Чем оно закончится? Будет ли РПЦ бесплатно работать на выборах? Дадут ли им за это Исаакий?
В Дымарский
― Будет, конечно.
А.Невзоров
― Владимир Путин, она работает не бесплатно. Во-первых, она будет работать на выборах. И все амвоны, все кафедры будут работать на Путина, будут работать на государственную машину. Потому что, как я уже сказал, если мы подсчитываем «боевых баранов Кремля», то Гундяев там занимает первое место как пропагандист. Достаточно ознакомиться с той книжкой, которую я уже предлагал слушателям «Эха Москвы», для того, чтобы в этом убедиться. Потому что как раз концентрированная сегодняшняя пропаганда, она вся в основном заключается в том, что и содержится в книжке Гундяева.

В Дымарский
― Но там и качество пропаганды видно.
А.Невзоров
― Там качество пропаганды паршивенькое. Мы знаем, что она, в общем, не действует. Но, Тем не менее, мы обязаны понимать, что РПЦ – это мощный фланг воздействия на электорат, по крайней мере, на те три или четыре процента, которые реально ходят в церковь и покупают эти магические услуги у эрпэцэшников на регулярной основе.
О.Журавлева
― А в заключение программы, Александр Глебович, не посоветуете ваш личный способ, может быть, магический какой-то, как защитить себя от этой агитации и пропаганды?
А.Невзоров
― Во-первых, ходить на мои лекции. Во-вторых, овладевать навыками свободомыслия, и понимать, что только свободомыслие, только вольнодумство, только абсолютная отвязанность и умение не иметь никаких идеалов, никаких авторитетов нам сегодня особенно необходимо, потому что мы живем в жутком режиме этого информационного прессинга и информационного концлагеря. Именно Россия могла породить такое явление НРЗБ.
В Дымарский
― И молиться, молиться, молиться.
О.Журавлева
― Спасибо большое! Это «Невзоровские среды». Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева. Всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

No Comments

Leave a Reply