Broadcasts Echo MSK

Невзоровские Среды — 28 февраля 2018


О.Журавлева― 21 час и 4 минуты. Это «Невзоровские среды». Это значит, что в Москве – Ольга Журавлева. А в Санкт-Петербурге, в «Гельвеции» — Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены!

А.Невзоров― Наше глубочайшее почтение.

В Дымарский― Добрый вечер.

А.Невзоров― Правда, мы действительно находимся в «Гельвеции». Она сотрясается от того, что Юнис, великий писатель русский, автор замечательной книги, как раз сейчас прогрызает под «Гельвецией» очередной ход для того, чтобы сделать там очередной спортзал. То есть она будет еще прекраснее. Но он весь настолько задрызган глиной и землей, что даже не может показаться наверх.

В Дымарский― Если вы услышите дрель, вы поймете, что происходит.

О.Журавлева― Нам не привыкать.

А.Невзоров― Вот смотрите. У нас, как всегда, незамеченной осталась новость номер один: Санкции – это навсегда. Это провозгласил красавец Рогозин. Надо сказать, что наш премьер опять нарисовался после всех скандалов и очень жалобным голосом в интервью «Коммерсанту» сообщил, что санкции – это навсегда, отныне и присно и во веки веков et in saecula saeculorum и так далее и так далее. «Коммерсант», будучи изданием повышенной деликатности, как-то это безмолвно сглотнул и никак пока не комментировал.

Вообще, интересно мне, откуда Рогозину известны сокровеннейшие секреты политики США? Вероятно, ему все-таки по ночам является призрак утопленной им таксы и противным голосом Жириновского сообщает все эти секреты Госдепа. Потому что никаких других информаторов, насколько я знаю, у Рогозина нет.

И вообще, если бы у него были свои «кроты» в недрах американской администрации, наверное, в первую очередь ему бы рассказали, как называются, где находятся российские космодромы на территории России, а также заранее ему бы сообщали график пусков ракет, и не было уже таких скабрезных и странных накладочек, как было у него недавно, когда они перепутали космодромы Байконур и Восточный.

Но, вообще, очень интересная история все-таки — санкции. Потому что до сих пор бедная Россия никак не может определиться с ними. То это счастье и необыкновенное благодатное что-то — эти санкции вылизывают. Потом их объявляют проклятием и чумой, ниспосланной на бедную Россию. И так уже было, по-моему, раз семь.

Вот, кстати говоря, если мы посмотрим, кому в действительности санкции нужны и приятны, мы, правда, найдем – только не считайте, что у меня сдвиг по фазе на эту тему, — единственные, кому эти санкции были бы нужны, это, как ни странно, попы. Вы никогда себе не задавали вопрос, почему попы в 13-м веке так легко и так охотно приняли так называемое монгольское иго? Почему они стали первыми союзниками, первыми друзьями монголов?

В Дымарский― А тогда тоже санкции были?

А.Невзоров― Нет, нет, тогда всё было гораздо веселей.

О.Журавлева― А тогда разве не громили церкви как раз и монастыри?

А.Невзоров― Никто ничего не громил. Если вы посмотрите на те исключительные привилегии, которыми монголы сразу снабдили попов – об освобождении от всех видов податей, об исключительном праве проезда в Орду, вообще, об исключительных правах, — вы убедитесь легко в моих словах, если мы, вообще, историю воспринимаем всерьез. Но на данный момент мы работаем с тем, что есть. Почему вообще попы приняли сторону монголов в конфликте с христианами Запада? На самом деле, всё очень просто: монголы свечками не торговали…

О.Журавлева― Просто бизнес, хотите сказать?

А.Невзоров― Конечно, да. А вот крестоносный Запад мог оттяпать у попов большую часть клиентуры. А ведь для попов любая закупоренность, любая изоляция России – это всегда огромное благо и первейшая потребность. Вот с мелкими конкурентами на своем поле типа Свидетели Иеговы они всегда разберутся…

В Дымарский― Таким образом, стабилизируют свой рынок, никого сюда не пускают.

А.Невзоров― А вот с глобальным европейским христианством, которое гораздо более комфортно, чем тот местечковый мистический товар, который предлагаем РПЦ, конечно, им уже не справится. И западный магический товар, действительно, имеет ряд преимуществ. Он гораздо комфортнее, он освобожден от всяких обязательств, от глупых догм, и он никого ни к чему не обязывает.

О.Журавлева― Это уже вы сейчас переехали из XIII века в XXI? Я просто не могу уследить.

В Дымарский― А у нас ничего не меняется.

А.Невзоров― Я поэтому пытаюсь понять, кто вообще в реальности может выиграть от санкций. И вот любые санкции, любое изгойство, любое закрытие границ, остановка развития, разрушение образования, действительно, элементарно выгодно только одной силе – РПЦ. Всякий прогресс, всякое развитие – это уменьшает их клиентскую базу и, соответственно, уменьшает доходы.

Это простые доводы, с которыми спорить невозможно. Вот нищий, забитый чиновниками, ментами, полубезграмотный, неразвитый, несчастный, он рано или поздно окажется у них, рано или поздно, конечно, вытащит бумажник, то есть главное таинство, оно произойдет. Выгода настолько очевидна, что даже как-то странно это обсуждать. Кстати, они этого и не скрывают.

Вот смотрите, на это неделе попы опять расчехлились. Некто митрополит Даниил Архангельский и Холмогорский сообщил со всей откровенностью, почему мы не живем так сытно, как Европа? – спросил он паству. И сам же ответил: «Потому что мы тогда бы погрязли в грехах».

Не сытно — надо понимать широко. Это дерьмовые поликлиники, школы с откачанными сортирами во дворе на морозе, это беспредел, отставание социального и технического развития – это весь наш как бы букет. И тут надо смотреть шире и говорить со всей откровенностью, что их идеал, конечно – безграмотные, нищие толпы, ненавидящие окружающий мир.

Я уже приводил простой совершенно апокалиптический пример, с которым невозможно спорить и мне возражать нельзя. Вот загляните в какие-нибудь племена мурси, к тасманийцам, к готтентотам, к бушменам, цейлонским вейдахам. Вот закройте глаза, представьте себе эти гигантские толпы людей с асигаями, с кольцами в носу, с деревянными тарелочками-дэби в нижней губе. Кого нет среди них? Кого нет среди этих тысяч дикарей? Там нет атеистов. Там нет ни одного атеиста.

А если мы возьмем сравнительно небольшую толпу Нобелевских лауреатов, то мы увидим там три четверти атеистов. То есть все-таки мы видим, что религиозность и уровень развития жесточайшим образом увязаны. То есть попам как бы предпочтительней дикость. Понятно, что это чистая политика.

Но вот забавные новости. У нас известно, что возникла как бы ситуация с полной разрухой школьного образования. Это признают уже все даже в недрах министерства. Министр Васильева, кстати, крайне православная дама, она сейчас азартно забивает в гроб этого образования последние гвозди. И стало настолько все очевидно плохо, что даже в недрах самого министерства совершенно всерьез – Дымарский, всерьез, Оля,  — обсуждается, пока еще кулуарно, но из этого уже не делается тайна, что все проблемы российской школы — из-за отсутствия у нее небесного покровителя. И в качестве такого предполагается внедрить князя Василия.

О.Журавлева― Подождите, это святой Владимир он же?

А.Невзоров― Князя Василия, того самого Василия, которого Гундяев в силу своей церковной безграмотности почему-то называет Владимиром и все остальные вслед за ним.

О.Журавлева― Но крестильное-то имя у него Василий.

А.Невзоров― Василий. А христианин, тем более, так называемый патриарх и должен называть человека только по его крестильному имени, а не по какому-то другому. Ну вот внедрился именно Владимир с его нехристианским именем.

И надо сказать, что это, конечно, лучший выбор педагогического идеала. Помимо того, что Владимир обожал совершать публичные изнасилования, он как-то испытывал от этого особую вибрацию всех своих членов и органов. Он очень любил совершать массовые убийства, он любил резать родителей тех, кого он насиловал на глазах у насилуемых. Он любил как бы этот процесс оснастить всякими маленькими пикантными прибамбасами. Но помимо всего прочего он был еще и выдающимся педагогом.

О.Журавлева― Ах вот оно что…

А.Невзоров― Ведь ему удалось своих детей вырастить в такой ненависти друг к другу, что они всю оставшуюся жизнь ничем, кроме убийства друг друга не занимались. Это очень ценное умение, возможно, оно пригодится будущей России. А возможно, и нет, кстати говоря. Мы посмотрим.

Сейчас правда, не про убийства… Когда слово «убийство» возникает, поневоле приходит в голову это ДНР и ЛНР. Они сейчас, знаете, чем увлеклись? Они сейчас страстно всех сажают. Они сажают сами себя по 22 человека. Всех министров. Это они, наверное, слизали с России, где недавно прошла эпидемия посадок…

О.Журавлева― Но не последняя.

А.Невзоров― Да. Сколько их не сажали, мы всегда можем ответить им известной басни Лафонтена «Но как, друзья, вы не садитесь, все ж в управленцы не годитесь». Будут они сидеть, не будут сидеть – ничего, в общем, не изменится.

Вот, кстати говоря, про санкции я тоже хочу сказать. Мы еще вернемся к попам. Я о санкциях. Вы знаете про Кларису Карловну. У меня просто долгое время живет ворона, которой кто-то перебил крыло, и она уже месяца два, как у меня живет. Исключительно скандальная, грязная, склочная существо. Такая вот директриса ближайшей помойки. Жуткая совершенно тварь.

И как-то я откуда-то возвращался и не было у меня никакой еды для бедной Кларисы и я купил в гастрономе такие маленькие, кругленькие сосиски местного производства, на которых написано, что все это фермерское. Я могу вам сказать, что из какого дерьма они делают эти сосиски, что сосиски не едят даже голодные вороны? Вот это отдельный вопрос.

О.Журавлева― Избаловали вы свою Кларису – вот, что я вам скажу.

А.Невзоров― Нет-нет, там нашелся какой-то обрывок куриного крыла сырого, и вот его она сожрала сразу.

Давайте сейчас вернемся к проделкам Центризбиркома. Памфилова продолжает битву за явку.

О.Журавлева― Я прошу прощения, Александр Глебович, а вы не в курсе, кто святой покровитель Центризбиркома?

А.Невзоров― Еще пока нет.

О.Журавлева― Просто школы уже переходят под Владимирский централ, если Владимир будет покровителем, а Центризбирком кто же у нас, интересно?

А.Невзоров― Я обещаю к следующему разу, подберу хорошего святого. У меня есть, в принципе, пара наиболее антисанитарных кандидатур. Но дело не в этом. Дело в том, что сейчас Памфилова борется за явку, и в ход пошла обнаженка. Если вы видели последние ролики – там фигурируют модели. Девочки демонстрируют изумительную легкость обращения со всяким выбранным реквизитом, прижимая его ко всяким своим местам. Вот подпустили, что называется эротики. И, как я понимаю, за образец – поскольку, чего далеко ходить за образцами? – взяли рекламу «квартала красных фонарей» в Амстердаме.

О.Журавлева― Довольно унылое место, сколько я его помню.

В Дымарский― У кого как, Оля.

А.Невзоров― Они надеются, что сейчас обыватель подтянется на участки в надежде потрогать за попу живых моделей. Скорей всего, он будет обманут в своих ожиданиях.

О.Журавлева― Но обещают музыку, шарики, песни.

А.Невзоров― Какая, собственно, разница? Потому что человек, соглашаясь на роль избирателя, соглашается на роль одураченного, в принципе, а там уже одним обманом больше, одним меньше – уже роли никакой не играет.

О.Журавлева― Вы за бойкот, мы поняли.

А.Невзоров― Нет, я не за бойкот. Я надеюсь, что у Памфиловой, которая мне симпатична, всё получится. Просто там еще отсутствует важный такой момент, потому что если приложить ухо к модельной ягодице, то, наверное, избиратель сможет услышать и шум прибоя и скрип такелажа яхты Дерипаски и другие звуки…

В Дымарский― Александр Глебович, вы никуда уже не уйдете, если вы о Центризбиркоме заговорили. Вот сегодня там все друг друга обливали и отзывали.

О.Журавлева― Неправда!

В Дымарский― А вы мне скажите, это добавит явки?

А.Невзоров― Я не знаю, добавит ли это явки. Я думаю, что явку могла бы добавить голая Бузова на каждому участке. Вот если бы каким-то образом ее срочно клонировали…

В Дымарский― Почему только Бузова?

О.Журавлева― Потому что она нравится Александру Глебовичу.

А.Невзоров― Нет. Она является сказочной приманкой для обывателя. Но, вообще, почему Центризбирком так скромен в своих эротизациях, я не понимаю. Смотрите, что можно было бы предпринять, и это было бы классно. Обратите внимание на практику футбола. Там же для того, чтобы поддержать любимую команду, любимого форварда печатаются фотографии обнаженных жен футболистов, либо их сторонниц. Вот на секундочку закройте глаза и подумайте, как мог бы был быть прекрасен календарь с обнаженными дамами Государственной думы…

О.Журавлева― Александр Глебович, есть одна большая ошибка системная в этой вашей теории. Дело в том, что у нас среднестатистический избиратель – это женщина 39 лет по имени Елена Смирнова, условно говоря.

В Дымарский― Поэтому надо раздеваться мужчинам.

О.Журавлева― В том-то дело. Вы представьте, кого нужно пригнать в голом виде на участки?

А.Невзоров― Нет, ни в голом виде на участки…

В Дымарский― Кого бы мы раздели из мужиков?

А.Невзоров― Я призываю вас закрыть глаза и пофантазировать и увидеть этот волшебный календарь. Январь — это Драпеко, например.

О.Журавлева― А там и Яровая, а там и Мизулина.

А.Невзоров― Да, Мизулина. Потом эта дама с гнездом на голове из Совета Федерации.

О.Журавлева― Петренко фамилия, да.

В Дымарский― Валентина Ивановна, между прочим.

А.Невзоров― И, я думаю, вам все станет понятно о сегодняшней России. Кстати, сексуальный скандал докатился уже и в Государственную думу. Знаете об этом, да?

О.Журавлева― Знаем.

А.Невзоров― Растет количество «обдомоганных» неким Слуцким, что он приставал к ним… А может, у них, вообще, во фракции так принято здороваться, ощупывая гениталии друг друга…

О.Журавлева― Вполне может быть. Я склонна доверять некоторым людям, которые об этом рассказывают.

А.Невзоров― Да. А журналистки опять подумали черт знает что. Но вообще, что касается депутатской этики, это отдельная тема. Мы уже знаем, что бедные самолеты, которые перегружены депутатскими женами и всякой элитой, они уже переживают черт знает что, потому что главным доводом в драках в салоне теперь являются слова «Я жена депутата»…

Но, кстати, кое-что не попадает в прессу. Потому что, я думаю, что к выборам готовятся шире и лучше. И у меня пришла тут внутренняя какая-то история аэрофлотовцев, которые мне прислали служебную информацию, что какой-то рейсом из Женевы пассажир бизнес-класса проник в салон эконом-класса, где мало того, что бил по головам сидящий пассажиров – и начал их кусать. Я думаю, что поскольку на выборах должны наблюдатели, то вот такой сейчас состоится завоз оборотней. И первые оборотни уже направились из Женевы.

Вот роскошная история… Мы сейчас коснемся Ксении Собчак…

О.Журавлева― Можно я процитирую нашего слушателя? Простите. Вот при слове Ксении Собчак… Я просто благодарна Константину, который это написал в чате YouTube. «Ксюша намочила манту». – написал. Я считаю, что это просто лозунг сегодняшнего момента.

А.Невзоров― Это мы сейчас еще обсудим. Вы знаете, сейчас весь Санкт-Петербург завешан огромными портретами Собчак на билбордах.

О.Журавлева― Да вы что?

А.Невзоров― Да. Но это предвыборная агитация, Имеет право, всё нормально. И на одном такая прелестная приписка: «Россию спасет Ксения Петербуржская».

О.Журавлева― Ох!

А.Невзоров― Мой знакомый приятель, хороший приятель, кстати, биохимик и большой фанат Собчак, он собрался и даже купил баллончик с краской, чтобы, как полагается – он такой, полуверующий какой-то человек – собрался перед Ксенией Петербуржской, как полагается на иконах, приписать еще две буквы «БЛ»…

О.Журавлева― Блаженный.

А.Невзоров― С учетом того, что Ксения склонна к совершению публичных религиозных процедур типа погружения тела в прорубь, это имеется в виду, вероятно, «блаженная». Но я его отговорил и баллончик на всякий случай отобрал. Объяснил, что ему впаяют сразу множество статей и за оскорбление чувств верующих. А там, где не доработают суд и следствие, там ему навешает Виторган, который приставку «БЛ Ксения Петербуржская» воспримет, вероятно, как-нибудь совсем неправильно, совсем иначе. Вот такая вот история.

Затем сегодняшняя история.

О.Журавлева― Да, где все слова были произнесены известным…

А.Невзоров― Да. Где надо похвалить Ксению. Она, в общем, великолепно держалась и проявила впервые такую, я бы сказал, вполне себе медийную политическую зрелость и на фоне Жириновского выглядела неплохо.

Но, правда, я подозреваю, что если бы Жириновский согласился на какой-нибудь приматологический эксперимент, и его можно был бы засунуть ненадолго в стаю к макакам, его и оттуда бы выгнали за ненадлежащее поведение. Поэтому на фоне Жириновского выглядеть воспитанной дамой несложно.

Да вообще, конечно, жалко, что на столы кандидатов в президенты расставляют простую водичку, а не какую-нибудь пикантную смесь, например, азотной и соляной кислоты, потому что это добавило бы драматизма, и вообще, они бы стали гораздо вежливей.

Видели эту сцену? Там сидит Бабурин, который все больше и больше похожа на экзотический сорт непонятной груши и что-то уныло патриотическое бубнит. И в этот момент его спасительница выступает Ксюша, которую, в общем, действительно, имеет смысл похвалить.

О.Журавлева― Александр Глебович, а можно по этому же эпизоду? Я видела множество комментариев по поводу того, почему все остальные-то, скажем так, участники мероприятия как-то не среагировали никак? Вот вы бы среагировали или нет, вот вы как частное лицо?

А.Невзоров― Остальные участники не успели выплюнуть изо рта нафталин. И вообще, грубо говоря, не у всех там достаточно двигаются суставы, чтобы можно было взять и плеснуть водой.

В Дымарский― Не все роли были расписаны.

А.Невзоров― Нет, я думаю, что это вам не драки в прямом эфире на каналах, потому что драки в прямом эфире на каналах, я уверяю вас как телевизионщик, практически никогда не бывают недоговорными. Это всегда рейтинговая история, это всегда заранее оговаривается, кто и сколько раз получит в морду. А вот здесь это все выглядело вполне себе подлинным. Это опять-таки все с духе современной российской элиты. Вот меня Журавлева опять будет ругать, что я скабрезничаю и даю казарменному юмору…

О.Журавлева― Ничуть.

А.Невзоров― Но вообще, Оля, я могу сказать, что один раз в жизни я пытался вести себя морально. Это непередаваемо мерзкое ощущение. Больше я этого испытать не хочу.

В Дымарский― Чем это кончилось.

А.Невзоров― Было такое. Нет, просто мерзким ощущением. Я не виноват. Вы меня постоянно выводите на разговор о так называемой элите. Вот по своей конструкции элита в точности абсолютно повторяет особенности бульдоговых летучих мышей, так называемых Molossidae. Потому что в самом строгом зоологическом описании мы, во-первых, увидим, что Molossidae обладают широкой тупой мордой; могут имитировать пение, свист и всякие ужимки.

Но дело даже не в этом. Дело в том, что бульдоговые летучие мыши – это призеры животного мира, это уникумы. Их тестикулы и пенис вместе весят 6 граммов, а мозг – 2 грамма. Почему я и говорю, что они, в общем, повторяют и показывают как бы российскую элиту, у которой все происходящее ниже пояса. Ну, пожалуй, кроме случая с Серебряковым.

Поскольку до сих пор не утихли страсти и количество обличителей, количество ненавидящей Серебрякова утроилось и учетверилось, я, конечно, с абсолютно злорадством предрекаю, что те, кто сейчас распинают Серебрякова и много говорят об отечестве, Родине, о любви – вот эта вся любовь к отечеству у них до первого обыска в их театре и их студии. Вот эта вся верность Путину, эта вся державность и готовность вибрировать при словах «Крымнаш», до первых же уголовных проблем, которые могут случиться в этой стране с каждым.

Мы помним Вороненкова, мы помним слезы в его глазах при исполнении каких-то гимнов и при криках «Крымнаш!», и помним, как мгновенно все перевернулось, когда у него чуть-чуть в уголовном смысле припекло задницу. А так всё элита у нас цапается, причем цапается очень забавно.

У нас с одной стороны, Панин с собачкой, а, с другой стороны, стороны эстрадный граф Галкин. Он живет в старательно стилизованном под фамильный замке, который стоит посреди садоводства. И граф Галкин сквозь бойницы высматривает, не собираются ли садоводы, которые прячутся за ржавыми кроватными сетками, брать его донжон штурмом. Смешнее ничего придумать невозможно. А эти шестисоточники, которые отгораживаются друг от друга гнилыми заборами и кроватными сетками, они мрачно перебирают клубни и галкинский замок не штурмуют. То есть все, на самом деле, какой-то анекдот. Что-нибудь глупее придумать невозможно.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, но ведь у нас элита – это не только артисты. У нас и спортсмены тоже патриоты.

А.Невзоров― Подожди, дай вот здесь закончить мысль. Трудно сказать, кто должен быть милей: Галкин или Панин? Они же ведут бесконечный спор о том, кто является большим извращенцем. Ну, наверное, кстати говоря, Панин, он как-то обаятельней, и он собачек не гипнотизирует, а работает по такой честной, простой схеме: конфеты, сонеты, букеты всякие и вообще никаких особых норм-то не нарушает. А вот вся прочая элита, она тоже чавкает, фрикционирует, стонет, закатывает глаза и садится на шпагат.

Вот история с Рыбкой продолжается. Сексуальный тренер Рыбка, ее сейчас в срочном порядке вызволяют из…

В Дымарский― Таиландской тюрьмы.

А.Невзоров― Да, из тюрьмы. И собираются везти в Россию…

О.Журавлева― Они уже попросили убежища в Америке.

А.Невзоров― Подожди. Яхты в России, конечно, просят ухи, но вряд ли вот причиной только желание устроить очередной рыбный день. Дело в том, что он сейчас обещает американцам сдать военные тайны. Она откуда знает? Дело в том, что девочка ощупала практически все боеголовки кремлевских олигархов и необыкновенно посвящена в то, где чего заржавело, где чего списано. И может даже нарисовать план расположения этих боеголовок на телах…

О.Журавлева― Она уже немножко написала об этом в книге.

А.Невзоров― Они иногда находятся в самых неожиданных местах. То есть если Рыбка доберется до ЦРУ, то ЦРУ, конечно, офигеет от всей этой информации.

В Дымарский― Нарышкин за ней поехал?

А.Невзоров― Я не знаю, поехал ли он за ней. За ней надо было отправлять… Был такой блестящий политик, которого все очень любили – Ванечка Рыбкин. И Ванечка Рыбкин мог бы сейчас продолжить сейчас политическую карьеру просто на хайпе своей собственной фамилии.

Но история с Рыбкой не прошла незамеченной. Тут воспылала ревностью Волочкова, которая показала, что ее тоже зовут на яхты и сфотографировалась на шпагате прямо на какой-то яхте аж 50-метровой длины. А вот набожная Борисова, которая ударилась в религию, она сейчас увлечена в рассылке своих интим-фотографий. Как я понимаю, она там даже без нимба. Но, вообще говоря, странно представить себе что-нибудь, что могло бы удивить растленный интернет, однако интернет удивился. Я, честно говоря, фоточки эти не видел.

О.Журавлева― Александр Глебович, мы вынуждены сделать перерыв. Это Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева. Встретимся после новостей

НОВОСТИ

О.Журавлева – 21―35. Продолжаются «Невзоровские среды». Ольга Журавлева из Москвы. Из Санкт-Петербурга – Александр Невзоров Виталий Дымарский.

В Дымарский― Мы на месте.

О.Журавлева― Очень хорошо. Я напомню, что наши слушатели очень активно пишут: +7 985 970 45 45. В YouTube есть чат, там тоже бурное обсуждение. Прекрасный вопрос от Васи: «Почему Невзоров никогда не критикует Путина?» Вы поняли, Александр Глебович?

А.Невзоров― Во-первых, достаточно часто. Во-вторых, я понимаю, что он все равно продюсер и режиссер-постановщик всего этого кошмара, который мне так нравится и который предлагает мне такие уникальные возможности постижения механизма государства, государственности патриотизма. И поэтому я ему просто за это, прежде всего, благодарен. Он построил лабораторию, в которой у меня есть возможность делать уникальные исследования. У вас могут быть свои взгляды по этому поводу. Но мне, честно говоря, все это нравится. И вообще, я хотел бы поговорить о том, что мне понравилось.

В Дымарский― А можно я вам еще задам почти на эту тему вопрос? Вы же его знаете давно, еще с тех времен, когда он не был президентом, правда? А вот вы тогда уже видели в нем этого режиссера?

А.Невзоров― Нет, конечно. Нет-нет, я думаю, что его, конечно, сделала судьба и его должность и вся та удивительная среда, которая воздействует на человека. Это же тот реактор, который полностью меняет, искажает и трансмутирует любое существо, которое в нем оказалось. Я думаю, что от него тогдашнего осталось очень мало.

В Дымарский― А среда какая: московская, петербуржская?

А.Невзоров― Среда власти, дорогой мой.

О.Журавлева― А это уже непоправимо, Александр Глебович?

А.Невзоров― Это непоправимо, абсолютно. Вы знаете, я думаю, что я на его месте вел бы себя гораздо хуже и гораздо бесшабашнее и безобразнее пользовался бы тем доверием и теми возможностями.

О.Журавлева― Я думаю, что да.

А.Невзоров― Но вообще, я хотел бы поговорить о том, что меня порадовало и что меня умилило. Конечно, все было очень трогательно на Олимпиаде. Такая поэма «Ромео и мельдоний». Понятно, что только смерть разлучит русский спорт и допинг.

О.Журавлева― Это всё происки.

А.Невзоров― Понятно, что эта страсть непреодолима. Нет. Тут же посмотри, какой-то менеджер команды по фамилии Жмуркин, он так трогательно оправдывает спортсменку, что там доза маленькая: может быть, она просто нюхала или лизала мельдоний.

О.Журавлева― Во-первых, спортсмен.

А.Невзоров― Ну, хотя бы полизать его. Вот видят мельдоний – ну, и не удержать их никаким образом. И вообще, непонятно, зачем они шли под нейтральными флагами. Они бы могли сделать огромные развивающиеся принты с упаковок мельдония и шли бы с ними. И все бы поняли. Это была бы сборная допинга. Все равно для Кремля это «ихтамнеты» на лыжах.

Правда, вот этот русофобский праздник подпортили хоккеисты совершенно блистательной выходкой. Я не очень люблю хоккей и не очень понимаю, мне не очень нравится гимн, но вот эта их выходка, когда вопреки регламенту, вопреки правилам, вопреки всему они вдруг запели гимн…

О.Журавлева― Выучили текст гимна.

А.Невзоров― Да, выучили текст гимна и его запели – вот это было совершенно офигительно. И, конечно, ради этого можно было рискнуть даже и медалями, которые у них теперь за все эти нарушения могут отобрать. Я просто как большой любитель и специалисты по хулиганству я тут не могу тут снять перед ними шляпу.

О.Журавлева― Вы знаете, Путин их за это поблагодарил. Они поблагодарили за то Путина. Все обнялись. И, несмотря на санкции, всем подарят BMW Х-5 почему-то, а не «Ладу Калину». И в общем, все друг другом довольны. Так что все делали то, что должны были делать.

В Дымарский― А те, кого не пустили, кстати, за допинг, им тоже устраивают какие-то соревнования и тоже и BMW, и деньги и всё получат.

А.Невзоров― Вообще, там рожи начальников Олимпиады, когда они устроили это великолепное хулиганство, — как они моргали и терялись, — это стоило дорого.

Меня порадовал, честно говоря, и Кадыров на этой неделе. Он все-таки выдающийся политик XV века. И вот в этом горском дикарстве есть что-то, когда вся страна начинает поклоняться этому усатому ублюдку Сталину, но стоит только Кадырову в очередной раз, когда заходит речь, сказать: «Да будь он, сука, проклят будет!» — и вот все эти сталинисты немедленно начинают дребезжать позвоночником и угодливо подхихикивать. И не единого голоса не раздается против. Это красиво.

И, конечно, меня очень порадовал марш московский, так называемый марш Немцова. Вот улица, которая была готова принять и винтилово и дубинки, но, тем не менее, они пошли. Это превосходные люди. Я тут тоже не могу не снять шляпу, хотя сам повод для марша мне представляется сомнительным, мягко говоря, но это было продемонстрировано очень высокое мужество. Без воды, еды и туалета таскаться по лютому морозу с разными дурацкими лозунгами и флагами, — это, конечно, впечатляло, несмотря на то, что люди знали, на что шли.

Они знали, что согласован, не согласован – никакой роли не играет. Власть легко меняет правила любой игры по ходу, и захочет – просто отдубасит и еще накажет за то, что в процессе дубасенья дубинки погнулись, или придерется, что какому-нибудь омоновцу был испорчен маникюр и за это впаяет пять лет. Вот что хочет, то она и делает. Что называется, может себе позволить. И люди шли, зная мощь этой машины подавления улицы, зная, что за рулем этой адской машины совершенно бестрепетных Золотов, и продемонстрировали бесплатно, как я понимаю, что абсолютно не укладывается в мою логику, и мужество и благородство. 

Кстати говоря, тоже хочу отметить, что меняются времена. И если раньше 23 февраля было каким-то, в общем, нейтральным днем и поздравления с 23-м интеллигенцией, хипстерами, креативщиками и вообще, развитой частью населения не воспринимались как оскорбление, то теперь попробуй кого-нибудь с 23-м февраля поздравить — это такой зашквар, да тебя засмеют. Раньше такое было только по поводу 9 мая. Но, кстати говоря, если меня поздравляют без злого умысла, то я реагирую довольно ласково.

О.Журавлева― А как со злым умыслом – я не понимаю?

А.Невзоров― Со злым умыслом – это, что называется, вкладывая в свои слова всю возможную вату. А когда это просто поздравляет продавщица в магазине или в табачном киоске, или какой-нибудь собачник…

В Дымарский― Вы скоро будете отвечать на 8 марта.

А.Невзоров― Вот, кстати говоря, у нас поповедение. Я внимательно посмотрел всё, что имело отношение к сегодняшнему дню. Но опять эта вся нафталиновая антисанитария: вши, лучины, политые гноем, бесконечные вериги. Страшная тоска! Ну, в челябинском интернате, который бурно опекался попами, и всё было заставлено иконками, — опять там без конца насиловали маленьких воспитанников и сирот их воспитатели. В общем, всё очень банально. И не хочется об этом говорить.

Вот как раз на канале «Невзоров ТВ» на YouTube у меня есть по этому поводу целые большие рубрики. Я там отвечаю, в частности, на вопросы о том, как жить с верующими родителями, потому что для очень многих продвинутых детей это большая проблема.

От этого мракобесия все уже устали, потому что там всё одно и то же. Гораздо приятней понаблюдать за тем, как можно безнаказанно разграбить церковь. При этом нет никакой необходимости отбирать у попов их любимые игрушки.

На Миланской неделе моды Дольче и Габбана предъявили миру последнюю коллекцию, которая, собственно, и есть пример элегантнейшего разграбления церкви. Вся выношенная столетиями эстетика, — кстати, недурная – церковная, все благочестивые прибамбасы, щтучки — вышивка, парча, формы митры – вся стилистика пущена в ход под лозунгом «Модные грешники» И использовано всё и блестяще обыграно всё. Высокая мода так издевательски взяла и с позиции силы ограбила церковь, забрать у нее эстетику и употребив ее исключительно в своих целях. Посмотрите, это стоит того.

О.Журавлева― Похоже на православную эстетику, на византийскую?

А.Невзоров― Ну да, они взяли всё от всех. Они, конечно, ограбили… умирающего, но это все попало в хорошие руки, поэтому, в общем, вздыхать не стоит.

О.Журавлева― Но вы тоже парчу не отвергаете в своем стиле.

А.Невзоров― Непринужденно и без всякого хамства. Это такое, нечто безусловно прекрасное. И при этом Дольче и Габбана, они призвали гордиться грехами, они вышили некое подобие саккосов и омофоров моделей слова «Ангелы Дольче и Габбана». Это все очень хорошо.

Еще у нас есть один замечательных штрих к поповедению. Вы уже все в курсе о кокаине.

В Дымарский― Все ждут комментарий.

А.Невзоров― О тех сотнях килограммах кокаина, который был обнаружен в дипмиссии, и к которому, как выяснилось (что знают, гораздо меньше), имеют самое прямое отношение опять-таки наши православные друзья. Потому что отправителями, владельцами, получателями, накопителями – те, которые под крылом миссии нашуршали себе 400 килограмм кокаинчика, были те самые воцерковленыши «Общество православных миссионеров».

О.Журавлева― Меценатов. «Православные меценаты» в Аргентине». Это же конфета. Я так порадовалась этой формулировке.

А.Невзоров― Подождите, Оленька, их оправдывает то, что они все, безусловно, праведники. И кокаиновые дорожки они тоже, вероятно, делали в форме креста, скорей всего, восьмиконечного.

О.Журавлева― Александр Глебович, вы знаете, что их обманули, что их страшно обманули?

А.Невзоров― Я знаю эту историю с мукой, конечно…

О.Журавлева― Нет, кокаин тоже развели, оказывается, нехорошие поставщики. Мало того, что полиция заменила на муку – это ерунда. Вот только недавно в новостях рассказывали: кокаин-то был разбавлен какой-то дрянью, и на самом деле он совсем не так чист, как рассчитывали «православные меценаты», простите меня.

А.Невзоров― Насколько я понимаю, это некое подобие технического кокаина для того, чтобы всяким нижним чинам дипмиссий мазать ноздри… Ну, а чего, собственно? Это в школе. Чего на детишек тратить хороший кокаин? Я их, честно говоря, понимаю.

О.Журавлева― И тут же появляется православный покровитель, святой покровитель школ – и дальше просто сплошной восторг.

А.Невзоров― Владимир, да. Надо выбрать еще выбрать покровителя православный кокаинщиков. Я тоже за это возьмусь.

В Дымарский― И Центризбирком не забудьте.

А.Невзоров― Поскольку явно тема назреет и в ближайшее время затмит собой политический горизонт, понятно, что, в общем, приведена в движение Украина, и что донбасская история скоро, вероятней всего, оживет, потому что вот сейчас Украина радостно говорит про то, что, наконец-то, в Украине появился человек, который способен решить донбасский вопрос. Это Забродский, которого называют «украинским Бонапартом». Это, действительно, очень храбрый и такой, фуражконосец, служака.

Но, вообще, более глупого названия для того, кто собрался воздействовать, пусть и на гибридные российские силы, чем Бонапарт, конечно, трудно придумать. Но даже не в силу того, что Бонапарт был исключительно дураком, потому это же надо уметь: выиграть все сражения — и проиграть войну. Это надо быть абсолютным идиотом, который играет в войну и не способен ни принимать ее тягостей и не способен просчитать тот простой факт, что бывают морозы, что бывают сложные и неприятные обстоятельства в жизни.

Понятно, что им как бы в отношении Забродского этот штамп про исключительно глупого Бонапарта лучше бы отменить и лучше бы он был просто Забродским… Хотя я, честно говоря, не верю, что донбасская история подвластна человеку, у которого мозги долгое время были отягощены фуражкой.

Это все-таки не очень военный вопрос. Это вопрос для какого-то сильного и прохиндейского талантливого креативщика, который сумеет подойти со всех сторон, а не совсем тупо давить кого-нибудь гусеницами и бить ракетами, потому что в этом случае произойдет страшное, и Украина из жертвы превратиться в карателя. А этого бы совсем не хотелось сейчас и не хотелось бы, чтобы так называемый политический перевес достался не тому, кому следует. Когда есть жертвы пустого наматывания кишок гусеницами, то это, в общем, неизбежно. Поэтому история с Донбассом, я надеюсь, не будет отдана в руки этому украинскому Бонапарту.

О.Журавлева― Ну, хорошо хоть, не Тухачевскому.

В Дымарский― У французов он очень уважаемый человек.

А.Невзоров― У кого?

В Дымарский― У французов.

А.Невзоров― Кто?

О.Журавлева― Бонапарт.

В Дымарский― Не Забродский, конечно.

А.Невзоров― Слушайте, вы знаете, что чукчи долгое время били русские войска? Что русские войска били даже чукчи во время схваток за ту землю. Естественно, происходило всякое. И есть несколько чукотских героев, которые тоже очень почитаемы. Это же такой чисто эстетический культ. Вы почитайте его письма к Жозефине, вашего Бонапарта, и вы увидите, с какой глупости существом мы на самом деле имеем дело.

 В Дымарский― А зато какая любовь.

А.Невзоров― Нет, может быть, и любовь. Да, он очень любит ей писать: «Я еду, не мойся».

О.Журавлева― Потому что он был романтик, Александр Глебович, ну что вы, ей богу.

А.Невзоров― Я не знаю, почему ему так нравилось еще и вся эта обонятельная гамма, которую могла предложить ему Жозефина, но, тем не менее это было.

О.Журавлева― Я вам потом расскажу, ладно?

А.Невзоров― Нет, дело-то не в этом. Мы же говорим по простому факту. Человек проиграл и кому проиграл? Полностью разгромленной, деморализованной армии, которую возглавлял вечно спящий старый педофил Кутузов, смертельно боящийся этого Наполеона. Это же кем надо было быть, чтобы проиграть такую войну? Только полным идиотом.

О.Журавлева― Александр Глебович, вы вот ругаете истории, а все время к ней обращаетесь.

В Дымарский― А какое тонкое знание.

О.Журавлева― И всяко ее вращаете и рассматриваете. Все-таки у вас какая-то сложное к ней отношение.

А.Невзоров― Меня к этому, увы, обязывает моя профессия – знать некоторые вещи, потому что коль скоро мы с вами находимся в некой медийной реальности, порой там приходится применять те знания, которые мне самому отвратительны и которые мне кажутся существенно лишним грузом во мне, от которого я бы хотел избавиться, если бы была такая возможность.

Но я по глупости своей, обладая роскошной памятью, по молодости всего этого нахватался, и это все, увы, к сожалению, во мне сидит.

Меня, кстати говоря, очень удивил Якубович.

О.Журавлева― Чем же он вас удивил?

А.Невзоров― Он меня удивил, объявив, «Поле чудес» шизофренией. Понятно, что он заскучал.

О.Журавлева― А вы считаете, что это интеллектуально продвинутая передача?

А.Невзоров― Слушайте, я абсолютно девственен. Я никогда не видел не единого выпуска «Поля чудес». Но обвинять людей в том, что они не читали «Мастера и Маргариту» и называть это шизофренией… Я тоже не читал «Мастера и Маргариту». Мне тоже стало смертельно скучно. Но если я назову 10 или 15 книжек, которые в жизни не читал Якубович, начиная с «Молекулярной биологии гена» — гораздо более важная книга для развития, для понимания структур этого мира, — если я назову Шерингтона, если я назову Ивана Петровича Павлова, которого кроме меня, по-моему, вообще никто не читал в нужном объеме…

В Дымарский― Сам Павлов даже не читал.

А.Невзоров― Совершенно верно. …То, вероятно, у меня тоже был повод кого-то… но я же не называю никого шизофрениками.

О.Журавлева― Ну, ладно, погорячился Якубович. Немного погорячился. Устал: с 91-го года…

В Дымарский― Он же даже потом пытался каким-то образом это дело замять.

А.Невзоров― Я понимаю, да. И вот, в конце концов, видите, он отфонтанировал какой-то абсолютно загадочной тирадой.

О.Журавлева― С другой стороны, Александр Глебович, мне очень печально видеть, как на полном серьезе говорят о том, что называл шизофренией, тем самым обозвал участников шизофрениками, а это оскорбительно. По-моему, шизофрения – это диагноз, а не оскорбление. Я чего-то неправильно понимаю?

А.Невзоров― Шизофрения не является оскорблением тогда, когда диагноз имеет клиническое подтверждение и когда консилиум с ним, грубо говоря, согласился. Понятное дело, что если в клинике и если перед вами больной, то вы да, действительно, вынося приговор, вынося врачебный вердикт, не оскорбляете его. 

Но обратитесь в Роскомнадзор, и он вам скажет, что употребление всех психиатрических терминов в отношении людей, которые не имеют конкретно этого диагноза – у него, может быть, какой-нибудь соседний типа маниакально-депрессивного психоза, но он не шизофреник; шизофрения – это все-таки особое тяжелое состояние, характеризующееся невозможностью отвечать за свои слова и принимать решения.

Поэтому здесь, наверное, такими словами… Хотя, я, честно говоря… вот чего я лицемерю – я за то, чтобы разбрасываться любыми словами и оскорблять друг друга. Мне это, во-первых, нравится, во-вторых, у меня такая профессия…

В Дымарский― У вас даже книжка есть «Искусство оскорблять».

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Я не случайно своих учеников учу, что когда человек занимается публицистикой, он должен писать так, чтобы каждое слово было бы преступлением.

О.Журавлева― Кстати, о словах. В Казахстане, говорят, с нашими словами все хуже и хуже. Они не только кириллицу запретили, а вообще, с русским языком пытаются попрощаться. Что бы это значило, Александр Глебович?

А.Невзоров― Это означает приговор той идее возможности возрождения союза, которой сегодня, пусть и на пустом месте, но бредят различные идеологи. Кстати говоря, Александр Андреевич Проханов, которого надо было бы поздравить с 80-летием… И вас, кстати говоря, надо было бы поздравить…

В Дымарский― Ну, у меня, во-первых, не 80-летие, во-вторых, уже прошло.

А.Невзоров― Значительно моложе. А Проханова, хотя он вроде бы по ту сторону баррикад, но он до такой степени милый, добрый и, в общем…

В Дымарский― И нас еще любит…

О.Журавлева― И мы его.

В Дымарский― В последней книжке.

А.Невзоров― И обаятельный человек. И хрен с ним, что он там пишет с этими глупостями… Все равно его хочется поздравить.

О.Журавлева― Так, возвращаясь к идее объединения…

А.Невзоров― Возвращаясь к идее объединения. Мы видим, с какой космической скоростью все эти бывшие республики Советского Союза перерезают не немногие канатики, не немногие оставшиеся связи, которые когда-то привязывали эти республики к Союзу и к России; с каким азартом они это делают, объясняя себе, миру, России, что возврата в эту имперскую плоскость, в это имперское пространство не может быть никогда. Я имею в виду возврата бескровного и возврата полюбовного. Они не хотят не иметь ничего общего. Они не хотят иметь общим даже язык.

О.Журавлева― А что это значит? Это значит, что они такие ужасные?

В Дымарский― Это приговор или диагноз.

А.Невзоров― Я не думаю, что ужасные они. Но это еще и обрушение того мифа, что все эти народы когда-то были присоединены мягко, нежно и добровольно. Здесь, где мы не можем поверить истории, потому что ей верить вообще нельзя, она полностью фальсифицирована в силу того, что она – прошлое.

Мы сегодня можем апробировано выяснить то, как происходили эти присоединения. Мы видим сегодняшний оставшийся градус неприязни, демонстрации невозможности сосуществовать с Россией у всех тех, кого мы, в общем, елейными голосками называли: Союз нерушимый Республик свободных.

В Дымарский― Александр Глебович, но в то же время, смотрите, Союз нерушимый – мы сейчас говорим о тех, кто был за пределами России. А сколько народов сейчас внутри России?

А.Невзоров― Вы знаете, Дымарский, здесь мы с вами можем напороться прямо на определенную статью Уголовного кодекса…

О.Журавлева― Мы уже напоролись… Здесь мы должны закончить, пока не напоролись. Это были «Невзоровские среды». Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева. Спасибо, до свидания!

Источник: Эхо Москвы

1 Comment

  • Reply
    Алексей
    06.03.2018 at 13:07

    Здраствуйте.
    Я слышал от Вас .Про великих мошенников психологов и астрологов.
    В псковэнерго раньше проходили раз в 5 лет.Психолога.
    Теперь раз в 1 год будут голову еб____
    Подскажите как этому конец положить.?

  • Leave a Reply