Broadcasts Echo MSK

Невзоровские Среды — 6 Июня 2018


О.Журавлева― Добрый вечер! Это «Невзоровские среды». 21-05 и мы приступаем: Ольга Журавлева из Москвы, а из Санкт-Петербурга, как и положено — Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены!

В Дымарский― Привет-привет!

А.Невзоров― Да, наше глубочайшее почтение. Мы, разумеется, в «Гельвеции»…

В Дымарский― А где еще?

О.Журавлева― Куда еще податься.

А.Невзоров― Где недавно состоялась презентация нового великого документального романа…

В Дымарский― Бестселлера.

А.Невзоров― …И бестселлера Юниса Теймурханлы. Но давайте перейдем к делу, потому что много волнующих моментов есть в нашей современной истории. Вот обратите внимание, в начале июня 2018 года императорский дом Романовых признал Наталью Поклонскую сумасшедшей. Июнь 2018 года. Дому Романовых надо менять герб. Главной фигурой в нем должен стать жираф.

О.Журавлева― Он, наконец, увидел…

А.Невзоров― Да, императорская контора, она долго решала сохранять респектабельность и пожелала бывшей прокурорше скорейшего выздоровления.

О.Журавлева― По-моему, они очень красиво всё сказали.

А.Невзоров― Да, но прокурорша не оценила изящества и потребовала сама справку от представителей императорского дома, и вообще, начала скандал. Всё омрачилось. И мне интересно, из-за чего началась вся эта серия приступов, что омрачило такую чудесную клиническую картину в палате наследников престола и их фанатов? Вы не поверите, но это был на самом деле бант.

О.Журавлева― Да что вы?

А.Невзоров― Поклонскую разъярил бант. Сто лет назад какой-то испитой балбес Романов повязал себе бант не того цвета, как любит Поклонская, причем повязал на какое-то не то место. И этот давно истлевший бант привел прокуроршу в неистовство. Бант подсуден, прощен быть не может, и всё потомки мужика с бантом – это враги человечества и вообще, туристы, недостойные кататься в «Жигулях» по Крымскому мосту и претендовать на российский престол. Она начала обзываться…

О.Журавлева― Простите, о Кирилле сейчас, Виталий Наумович? Это же Кирилловичи, правильно?

А.Невзоров― Это Кирилловичи.

О.Журавлева― С бантиками, да?

А.Невзоров― Вот которые потомки банта.

О.Журавлева― Там была целая плеяда, я бы сказал, великих князей, которые ходили с красными бантами.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Так вот, императорский дом, как мы поняли, изящно себя повел, усомнившись в здоровье. Но вообще, хорошо было бы всех этих персонажей — и претендующих на престол, и всех этих царебожников – наконец, для совещания разместить в какой-нибудь одной комнате, желательно с мягкими стенами. И тогда появится возможность узнать правду, ведь ничто не ново под луной.

Это, отметьте, не прямая аналогия, это просто для сведения. Был в свое время в Мичигане очень известный психиатр Милтон Рокич. Он задумал интереснейший клинический эксперимент, желая выяснить, как будут вести себя больные с идентичными маниями, сведенные надолго в одну палату. Что он сделал? Вообще, это очень смелый, очень нужный, очень интересный эксперимент, на который не всякий бы решился из ложного гуманизма. Представьте, собрать там много Наполеонов или Македонских и наблюдать за их взаимоотношениями. Главное, чтобы сходились, идентичными были бы диагнозы.

Рокич поскреб по разным сусекам, по своим коллегам и нашуршал трех шизофреников, которые утверждали, что они Иисусы Христы и свез их всех в мичиганскую лечебницу. Разумеется, разместил их в одну палату.

Иисусов набралось аж целых три штуки. Рокич был очень добрым доктором. Он шел навстречу больным, он разрешил им костюмироваться, разрешил хламиды, венки и даже разрешил большие деревянные кресты, которые они могли носить вокруг котельной на прогулке, иногда носить по коридору. А на время процедур они сдавали эти кресты санитарам.

Так вот выяснилось, что каждый из трех Иисусов считал себя иисусистее всех, более того, он считал, что два другие Иисуса – это ряженые и психически больные люди, которых необходимо как можно дальше изолировать и каждый трех требовал всё время помещения коллег в карцер. Все трое яростно критиковали терновые венки друг друга, хламиды и кресты. И душили главврача доносами.

Разумеется, все закончилось страшной дракой между Иисусами, они лупили друг друга огромными крестами и втыкали друг другу в задницы колючки, выдранные из терновых венцов. То есть вот так бывает, когда встречаются на одном поле…

В Дымарский― Несколько… А вы думаете, что Поклонская уже претендует на престол?

А.Невзоров― Я не знаю. Я ведь не могу здесь ставить никаких диагнозов, но просто мне показалось, что эта история несколько напоминает все это шевеление вокруг так называемого российского престола.

Следующей прелестной новостью, относительно сочной, по крайней мере, у нас является то, что Бабченко назначил цену в 50 тысяч долларов за интервью. Как любит говорить Владимир Владимирович, разбудили сладкого. Опомнился Бабченко. И, наконец, кажется, взялся за ум. Плохо только, что с таким опозданием. Потому что, действительно, в день смерти покойный мог вполне мог бы назначать такие прайсы за интервью, и претензии наверняка были бы удовлетворены богатыми каналами и порталами. Но хайп уже остыл. Все-таки через пару дней он остыл примерно в 10 раз – примерно в 10 раз упали и цены. Поэтому теперь говорить про 50 тысяч странно.

История, несмотря на ее первоначально развлекательный потенциал, стремительно потускнела, она окислилась в очень ироничной враждебной медийной среде. Сегодня, я думаю, не больше 200. А завтра она будет уже не стоить практически ничего.

И дело не в Бабченко, который мне симпатичен, а дело в безжалостных законах СМИ и в правилах хайпа, которые он просто пока не знает. Ведь медийные фигуры, они либо гонятся за индексом цитирования в СМИ и тогда они, прошу прощения, дают всем подряд, либо они плюют на индекс цитирования и предпочитают думать не мозгом, на который, в общем, не всегда можно надеяться, а карманом, что гораздо надежнее.

О.Журавлева― Александр Глебович, в этой истории вы бы что предпочли, вы который — который деньги берет за свое выступление?

А.Невзоров― Я всегда думаю карманом и никогда не думаю в этих случаях мозгом.

О.Журавлева― 47 украинских ронинов, готовых отдать жизнь за шоколадного императора.

А.Невзоров― Это прекрасная история, но имеет абсолютную связь, но она имеет связь с той историей, которую мы только что поведали слушателям. Дело в том, что Аркашина история стухла, и СБУ попробовало вернуть тему в первые строчки новостных порталов, но получилось как-то совсем хреново. На волне успеха с Бабченко, она выкатила как бы огромный список персонажей, которых должны были перемолотить спецслужбы Российской Федерации на территорию Украины. Но от этого огромного списка как-то сразу откровенно понесло абсолютной фигней.

О.Журавлева― Почему?

А.Невзоров― Вероятно, в результате какой-то особой операции СБУ раздобыло список задолженностей по коммунальным платежам в какой-нибудь общаге и просто для блезира украсила его парочкой известных фамилий.

Россия в этой истории, подчеркиваю, выглядит, конечно, архискверно. Потому что если дело, действительно так, как утверждает СБУ, то руководство ФСБ должно в полном составе сесть в тюрьму и не как-нибудь, а по очень обидной статье под названием «Бесхозяйственность», потому что разбазаривать государственные деньги черт знает на что – ну, все-таки до такого бесстыдства доходить нельзя.

Дело в том, что труд киллера – это очень высококвалифицированный особый труд. А киллеры, которые способны работать в условиях заграницы вообще должны строить очень дорого. И тратить огромные государственные деньги, вбухивать сотни тысяч долларов в набор из персонажей, которых украинский писатель Гоголь, помните, перечислял: Мовтузенко, Писаренко, еще один Писаренко, некто Белокопытенко… Ну, это просто транжирение и разбазаривание госсредств.

Можно перестрелять из этого списка, Оля, поверьте, половину без всякого резонанса, и не один даже газетчик не почешет себе ягодицу. Это совершенно безхайповые варианты. Ну, только если применить какие-нибудь особенно эффектные способы убийства типа с помощью огромной клизмы или в маршрутке задушить дрессированными питонами

О.Журавлева― Александр Глебович, ну благодатная же ситуация. Во-первых, были, действительно, громкие, очень скандальные убийства в Киеве, в том числе, были очень известные, менее известные или ставшие очень известными жертвы. Ну, что же делать-то, если вот оно прямо на глазах… Еще Вороненков у нас из памяти и Шеремет… Грех просто, не написать список, мне кажется.

А.Невзоров― Нет, грех, конечно, но вот подпорчен у всей этой великолепной истории финал. СБУ вышло раскланиваться, но случайно затоптало зрителей. Вот такое случилось неудобное действо. Потому что, конечно, на этой волне хайпа нельзя было паразитировать до бесконечности, как они решили это делать, потому что бесславно Аркашину историю кончили. И причем обидно, что в дураках осталось не только СБУ, но в дураках остались вообще все без исключения: патриоты, либералы, сочувствующие, проклинающие, включая, кстати говоря, ФСБ, прессу и самого Бабченко, который проворонил свой самый главный хайп в жизни. Особенно мне, например, обидно за ФСБ.

О.Журавлева― Как всегда.

А.Невзоров― Как выяснилось, они ни фига не могут. Агентуры толковой у них нет. И информации из эсбэушных недр тоже нет. И упущена была прекрасная возможность нагадить коллегам. Вот представьте себе эту ситуацию, когда началось это всё трагическое завывание, побежали первые новости, когда всё раскалилось, когда начался плачь о Храбром Аркаше, он достиг крещендо, публика уже побежала зажигать свечки и понесла цветы – вот тут на «Первом канале» или на «России» вылез какой-нибудь унылый эфэсбэшник, который скучным голосом сказал бы: «Да ни фига. Вот по такому-то адресу гражданин Бабченко сейчас почесал зад и, вообще, 13-й пельмень заглотил с капусточкой и улыбается он мечтательно чему-то». И, конечно, это бы полностью красиво поломало игру. Но, как выяснилось, никакой агентуры…

В Дымарский― А вы думаете, что история закончилась уже? Может, у нее еще будет продолжение. Мы же не знаем. Там по капле, по капле, но каждый день выдают какую-то новую информацию.

А.Невзоров― Нет, мы не знаем, но мы надеемся, что у этой истории будет продолжение.

В Дымарский― И Бабченко надеется.

А.Невзоров― Потому что она существенно оживила общественное пространство.

О.Журавлева― Александр Глебович, можно один вопрос по этому поводу?

А.Невзоров― Да, конечно.

О.Журавлева― Какое у вас сейчас сложилось впечатление: Бабченко кто-то действительно хотел убить или его обманули?

А.Невзоров― Не понимаю, не знаю, я не умею так гадать на кофейной гуще. В любом случае моей симпатии к Бабченко не помешала вся эта история. Я понимаю, что он, в общем, вляпался. В любой ситуации он вляпался В любой ситуации он не должен был бы позволить себя вот так пользовать.

О.Журавлева― У него тяжелая ситуация и до этого была достаточно. Много ли у него было вариантов, мы не знаем просто.

А.Невзоров― У него были все варианты, потому что всю ситуацию тяжелую до того, он, в общем, измыслил себе сам, никто на него всерьез, насколько я знаю, не точил зубов, и никто особо его жизни не угрожал.

В Дымарский― А вы думаете, кто придумал эту историю: СБУ или Бабченко?

А.Невзоров― Нет, я думаю, только СБУ, В этом есть какая-то удивительная милая кондовость… Потому что ведь на самом деле ситуация абсолютно нормальная, абсолютно естественная. Вот это якобы убийство, которое позволяет выявить заказчиков, это применяется широко и применялось, кстати говоря, еще в советское время. Это еще все методички оперов предлагали этому поучиться. Но тогда, правда, были очень жесткие ограничения на применение таких методов. Никогда нельзя было задействовать медийных, официальных или общественно значимых лиц при совершении такого рода операций – никогда.

О.Журавлева― Подождите, Александр Глебович. А вот история с мэром Махачкалы, например…

А.Невзоров― Вы берете позднейшую Россию. Я говорю о том методе, когда эти методы оперативной работы были изобретены, и они практиковались впервые еще в Советском Союзе.

О.Журавлева – А―а, то есть Кеннеди все-таки на самом деле убили, вы хотите сказать.

В Дымарский― Это было тогда, когда предки эсбэушников и эфэсбэшников выходили из одной и той же шинели.

А.Невзоров― Давайте от мрачных тем перейдем к наклонной плоскости, по которой сползает Россия в милую местечковость И с этой наклонной плоскостью у нас тоже всё в порядке. Начался «Кинотавр»…

О.Журавлева― Он, по-моему, даже и закончился уже – нет?

А.Невзоров― Он даже, может, и закончился. В любом случае, начался он или закончился, это такое шоу кинолилипутов. Притом, что никакой вины бедного русского бомонда, который играет в призы, платья, светскую жизнь, красные дорожки, здесь нет. понятно, что факт существования Голливуда и его тусовки превращает любое местечковое мероприятие на кинотему в такое представление карликов. Потому что демонстрации совков, ковровых дорожек – это факт вторичный. Первичным является, как я понимаю, все-таки кино. И вот соски на красных дорожках пока получаются лучше, больше привлекают внимание. А с кино дело плохо.

Исправить ситуацию взялась Ксения Собчак, как мы знаем монументальным кинополотном о Собчаке. Но выяснилось, что она трагически не одинока в этом созидании, мягко говоря, не уникальна. Тут, что называется, не прокатило. Выяснилось, что фильм о Собчаке – это такая банальная забава сегодняшнего дня, можно сказать, эпидемии. И из создателей подобных фильмов можно выстраивать шеренги.

Вот столп петербуржской журналистики, который своим пробором сводил с ума дам в 90-е годы, Иннокентий Иванов, тоже выкатил замечательно кино о Собчаке. И кто-то еще сделал такой же шедевр на эту тему. Тоска в тех случаях абсолютно зеленая. Но между этими медийными продуктами началась медийная война. Ксения Анатольевна заманивает на свой фильм и на свой продукт тем, что в нем зашифровано секретное послание Путину.

В Дымарский― Чем еще она завлекает: в этом фильме снялся еще, между прочим, Александр Невзоров.

А.Невзоров― Да, я там тоже был, совершенно верно. А вот Иннокентий Иванов, у которого я не был, и он жаловался на пресс-конференции на мою корыстность, на то, что я отказался сниматься бесплатно, — вот Иннокентий Иванов, вероятно должен заманивать тем, что в его фильме тоже зашифровано послание, но уже Трампу или инопланетянам, или таксе Рогозина. В общем, они бодаются.

Ксения предполагала ярко разгореться на культурно-политическом небосклоне, но в данном случае оказалось участницей, как это не обидно, массовки, потому что теперь этих фильмов о Собчаке, что называется, очень много.

О.Журавлева― Ну, теперь можно о Цое снять еще пару фильмов.

В Дымарский― Извини, Оля, по поводу фильмов о Собчаке. Я, может быть, из немногих, которые видели оба фильма: и Ксении с Верой Кричевской и Иннокентия Иванова.

О.Журавлева― Так. Что вы скажете?

В Дымарский― Чем-то похожи. Я бы сказал, они очень петербуржские. Они говорят о Собчаке как о мэре и в основном разбирают деятельность Собчака как мэра Санкт-Петербурга. И, собственно, говорят в основном петербуржцы, естественно. Мне кажется, один из недостатков обоих фильмов – это то, что не показал Собчак как политик федерального масштаба.

А.Невзоров― Пусть они бодаются, в конце концов…

О.Журавлева― Но вы, Александр Глебович, как бы сняли про Собчака?

А.Невзоров― Да я бы вообще не стал… могу вам признаться, меня это абсолютно уже не интересует.

О.Журавлева― А когда-то интересовала эта фигура.

В Дымарский― А интересует петербуржцев еще?

А.Невзоров― Я не могу говорить за всех.

В Дымарский― Петербуржцы пойдут смотреть, хотя бы поколение старшее, которое помнит Анатолия Александровича?

А.Невзоров― Я думаю, что попытка показать это в кино обречена на позор, провал и пустые залы… О, давайте здесь отвлечемся от этой темы, потому что долго на ней топчемся. Я хочу сказать, что российское кино, оно всегда и везде предельно условно. И даже когда оно проваливается в прокате и не окупается, но имеет хоть какие-то циферки сборов, вот пусть небольшие циферки. Но, оказывается, и этим небольшим циферкам нельзя доверять.

Проигравший в 12 раз по сборам какому-то мутному американскому полумультику «Собибор» Хабенского тоже какие-то цифры в прокате вроде бы имеет. Но начали всплывать истории, которые демонстрируют условность даже и таких цифр, и увы, фальшь и таких цифр. Просочилось в интернет и проверена информация о том, что в Перми школьники подняли бунт. Их принуждали к просмотрам фильма «Собибор», и за непросмотр фильм угрожали недопущением до :ЕГЭ, неудами по четвертям и за год. Но они, тем не менее, набрались мужества и, в общем, скажем так, в школьно концлагере устроили восстание против фильма «Собибор». Возможно, про этих школьников когда-нибудь тоже снимут фильм, об их исключительном свободолюбии. Но следующее поколение эту нафталиновую тоску уже смотреть тоже не будет.

О.Журавлева― А вы-то видели фильм? Я просто на всякий случай интересуюсь.

А.Невзоров― Ну, зачем? Мне совершенно неинтересен «Собибор», мне совершенно неинтересны концентрационные лагеря, мне совершенно неинтересно всё вранье, которое может быть предложено так называемой историей. Потому что вот сидит Дымарский, который не даст соврать. На этих днях опять отмечалась какая-то Куликовская годовщина…

О.Журавлева― Куликовская – 21 сентября.

А.Невзоров― День того самого Димитрия…

О.Журавлева― Дмитрия Донского.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Притом, что, как теперь становится понятно, так называемую Куликовскую битву – его условно можно называть русским воинством, потому что там дрались два татарских хана…

В Дымарский― Причем в другом месте.

А.Невзоров― Которые использовали русское мясо… В другом месте, вероятно, в другом году. Но самое интересно, что русские в этой битве были со страшной силой разбиты, а совсем не выиграли.

О.Журавлева― Но продемонстрировали лучшие свои качества, Александр Глебович. Такое тоже бывает.

В Дымарский― Что, есть документальный фильм «Куликовская битва?»

А.Невзоров― Нет. просто есть абсолютно красивые и независимые источники, такие Иоганн Посильге, хронист Иоганн Линденблат, Альберт Кранц, который декан духовного капитуда Гамбурга. Он написал такую замечательную хронику «Вандалия». Поверьте, у него не было никаких причин играть на чьей¬-либо стороне. Там честно описано, что после того, как русские истребили монгольское войско, они увлеченно кинулись грабить обоз и в этот момент были перебиты уже воинами Великого княжества Литовского.

В Дымарский― А это уже другая битва. Поэтому Куликовскую мы выиграли, а это уже другая битва…

А.Невзоров― Не исключено, что и это тоже является враньем, но уже с другой стороны. Поэтому пафос «Собибора» честно говоря, никому неинтересен. И как раз молодцы ребята, которые отважились поднять восстание. Я просто говорю об условности любых сборов советского кино. Потому что представить себе, сколько бедных, затюканных курсантов покорно пошли смотреть? А сколько школьников не решилось на бунт? А сколько, вообще, должностных лиц вынуждены были это сделать?

О.Журавлева― Кстати, кто покупал билеты? Вот самый интересный вопрос: покупали ли школьники и курсанты сами или какие-нибудь структуры выкупали эти билеты, или кинотеатры сами покупали билеты и сами же их распространяли? Кто сборы делал – вот мне интересно?

В Дымарский― Зачем им покупать билеты? Пускали просто бесплатно и всё.

О.Журавлева― Тогда сборов нет.

А.Невзоров― Вот в том-то и дело. Жалко, конечно, Хабенского, который не мерзкий, что уже немало для артиста… О, кстати, об артистах. Тут у нас в Санкт-Петербурге был Джонни Депп, он ухитрился загреметь в ДТП…

О.Журавлева― Не следите вы там вообще ни за чем.

А.Невзоров― Его ухитрились так талантливо вывозить со двора гостиницы, что шмякнули машиной о стену… Ну вот правильно, кстати говоря. Жить надо в «Гельвеции», а не где-то. Здесь артиста никто не обидит. Здесь есть Федя, который способен Джонни Деппа вывести на Невский проспект.

В Дымарский― Здесь машины не заезжают во двор.

О.Журавлева― Во дворе просто нет проезда.

А.Невзоров― Есть проезд в «Гельвеции» во двор.

В Дымарский― Вы сейчас покажете. Честно говоря, я вас принял, несмотря на всю мою симпатию к Джеку Воробью, эту историю абсолютно равнодушно, потому что у меня симпатии к сделанным продуктам, к сделанным образам ни в коей мере не транслируются на самого артиста. Вот сделал артист работу и спасибо. Потому что понятно, что он уже настолько старый, что ему своего успеха, скорей всего, не повторить.

В Дымарский― У одного — ДТП. А у футболиста 10 тысяч евро сперли.

А.Невзоров― Я думаю, что у нас впереди, друг мой…

О.Журавлева― У нас столько футболистов и столько евро впереди!

А.Невзоров― Будет ад, абсолютный ад, потому что примерно миллион болельщиков почти месяц будут отравлять жизнь питерцам: пакостить, шуметь, скандировать, что-нибудь бить, создавать пробки.

В Дымарский― Сколько пива выпьют.

О.Журавлева― Александр Глебович, а сколько в Москве, я вам не могу передать словами.

А.Невзоров― Слушайте, я мог бы и больше сказать за этот чемпионат, но понимаю, что у этого гадкого события хорошее, доброе, дорогое мне лицо моего друга Уткина, что это мгновенно вяжет меня по рукам и ногам, и никаких гадостей про чемпионат мира я говорить больше не буду, даже меня не уговаривайте.

О.Журавлева― Хорошо. Это прекрасный финал первой части. Мы здесь должны прерваться.

В Дымарский― Я просто хотел обрадовать, что чемпионат закончится все-таки.

О.Журавлева― Ну, конечно, закончится. YouTube, СМС – к вашим услугам. Это «Невзоровские среды».

НОВОСТИ

О.Журавлева – 21―35. Продолжаются «Невзоровские среды». Журавлева здесь. Дымарский, Невзоров там, то есть в Санкт-Петербурге. Сразу скажу: YouTube к вашим услугам, читаю все комментарии. Это восторг и упоение. Некоторые записываю. Есть еще, естественно, СМС: +7 985 970 45 45. Мы тоже приветствуем всех, кто приветствует человека Невзорова, даму и так далее.

Вот тут возникло несколько вопросов. Дмитрий нам прямо пишет: «У меня прямо уже зависимость. Где же поповедение?»

А.Невзоров― Мы с вами как раз беседовали про комнатку с мягкими стенами, куда неплохо было бы собрать представителей императорского дома и всех царебожников. Но в эту комнатку наметились еще и новые кандидаты и очень перспективные кандидаты. Дело в том, что у бедной РФ опять высыпали и вспухли попы. Теперь им кажется ужасным кощунством конкурс «Императрица России-2018».

О.Журавлева― Ой, я посмотрела. Я даже билеты посмотрела: 2 тысячи стоят.

А.Невзоров― Московская гламурная тусовка. До 5 тысяч, Оля.

О.Журавлева― Но можно пока за 2 купить.

А.Невзоров― Гламурная тусовка решила замутить на этих днях. Там то, что называется: бешено по-богатому. Это дикая пошлятина с тронами, позолотами, орлами, какими-то точными копиями императорских корон, которую будут водружать на самую сочную из девок. Победительница, кроме всего прочего, вероятно, должна получить в двухнедельное единоличное пользование какого-нибудь Гришку Распутина, но об этом, правда, не сказано.

Но вообще, там многовато умолчаний, потому что к такому высокому титулу должен предлагаться еще и аттракцион типа подвал в Ипатьевском доме. Но этого тоже нет в плане мероприятий. Там зато обещано, что кандидатки и конкурсантки будут показывать ум и душу. Вот последнее маловероятно. Потому что я не совсем понимаю, как участницам удастся показать публике ум и душу. Ведь, насколько я понимаю, и трусы и лифчики на такого рода тусовках еще никто не отменял.

О.Журавлева― Лоботомия тоже не предусмотрена конкурсом, если я правильно понимаю.

А.Невзоров― Да. Попы бьются в истерике не из-за опасения увидеть душу конкурсантки, а только потому, что им кажется кощунственным и недопустимым употребление слова… как вы думаете, какого? – «императрица», «корона» и других символов державности в этом так называемом контексте. И они тоже готовят петиции и будут обращаться в самые высокие инстанцию, чтобы каким-то образом эту гламурную тусовочку минимизировать, а лучше всего остановить.

О.Журавлева― Прикрыть. Александр Глебович, а вы знаете, откуда этот конкурс растет? Я всё выяснила. Это вы всё придумали. Это Питер. Он раньше в Петербурге проходил.

А.Невзоров― Оля, будем откровенны, там такой состав жюри, честно говоря, в этом конкурсе, что главной красоткой может оказаться какой-нибудь мальчик, который случайно принесет пиццу в зал. Поэтому не надо воспринимать всё совсем уж буквально.

И в продолжение темы, что оскорбляет, не оскорбляет. Мы знаем, что РПЦ окончательно сейчас разделилось на две части: на сортирников и бессортирников.

О.Журавлева― Это свидетели туалетов и как бы их противники.

А.Невзоров― Нет, это противники туалетов в храмах и сторонники туалетов в православных церквях. И вот, наконец, высказался православный совет по культуре. Причем православный совет по культуре устами какого-то попа Леонида в отношении вопроса о наличии или отсутствии сортиров в православных церквях высказался очень странно. Он сказал, что он чувствует в этом вопросе ангажированность. Что он имеет под словом «ангажированность» и предполагает ли он, что у этого слова есть какое-то другое значение, никто не знает.

Но, тем не менее, это высказано и высказано от имени патриаршего совета. У попов это бывает. То Гудняев что-то ляпнет про энтропию, то попы отличаться. Но совет по культуре, что называется, блеснул. Он наплевал, по сути, на все законы страны, на все строительные нормы, на все гигиенические и санитарные нормы, обязательные для проведения массовых мероприятий и сказал: «Нет, нам сортиры не нужны, сортиров не будет» и узаконил антисортирное движение.

Но, Дымарский, наберитесь терпения, друг мой, примечательно вот что: попы опять блестяще доказали, как они любят, свесив ножки, съесть на чью-нибудь шею, как они легко и привычно это делают. С какой формулировкой это было отказано – в сортирах? Вынесено решение: если богослужение проводится в городских храмах, то вокруг много точек общепита, кафе и ресторанов, там есть сортиры – вот пусть туда и идут прихожане.

Вот за каким дьяволом, спрашивается, владельцам кафе и ресторанов нагружать свои толчки тысячами верующих? А представитель гундяевского культурного совета не сообщил к тому же – мы понимаем, что это еще и накладно, потому что это лишняя трата на уборщиц, бумагу, на то, чтобы снова повесить на петли двери, на то, чтобы залатать искореженные унитазы. Мы, вообще, знаем, на что способна человеческая массовка при посещении различного рода укромных заведений.

О.Журавлева― Здесь должно быть какое-то противостояние: Макдональдс против РПЦ.

В Дымарский― А раскололось церковное сообщество?

А.Невзоров― Нет, оно не раскололось.

В Дымарский― Кто раскольники, главное? Какая часть раскольники?

А.Невзоров― Теперь всё, теперь уже официальная позиция – бессортирство. Я не знаю, приведет ли это к такому же исходу, как раскол 17-го века, появиться ли какие-нибудь особые опознавательные знаки, изменятся ли как-нибудь обряды и тексты, но, так или иначе, мы имеем этот факт.

Кстати, тут к этому пикантному вопросу я возвращаюсь. Недавно всплыл красавец Грудинин снова с какими-то страстными речами, и у него промелькнула в репликах весьма удивившее меня заявление. Если кто-нибудь меня проконсультирует, я буду очень благодарен. Оля, вы знаете разницу между одноразовой клубникой и многоразовой, и что это означает?

О.Журавлева― Нет.

А.Невзоров― Одноразовая и многоразовая. Вот можете думать всё что угодно.

О.Журавлева― Может быть, это способы ее размножения?

А.Невзоров― Не знаю. Давайте закончим еще с поповедением. Дело в том, что не только конкурсы и не только вопросы престолонаследия попадают теперь в зону компетенции попов. Они еще и решили секвестировать и изменить ту программу ЮНЕСКО, которую ЮНЕСКО предлагает по секспросвету. Причем, надо сказать, что это очень деликатная, щадящая программа, где избегаются ненужные слова, где не описываются какие-то ситуация, это вы высшей степени высушенная, выдержанная программа, которую ЮНЕСКО считает обязательным для распространения по всему миру.

О.Журавлева― Но у нас особый путь, Александр Глебович, даже говорить не о чем.

А.Невзоров― Православные фанатики, понятно, что они умеют удовлетвориться каким-то другим образом, и они требует, чтобы секспросвет был исключительно православным. Вот напишут его и создадут – там должна быть расписана продолжительность поцелуя мощей: взасос — не в засос.

О.Журавлева― Александр Глебович, я прошу прощения, у нас случилось ужасная трагедия: у нас ваше изображение из YouTube исчезла вместе с Дымарским. Мы любуемся Лидией Невзоровой на заставке и мною и всё. Это, в общем, неплохо…

А.Невзоров― Оля, вы и Лидия Невзорова – это значительно лучше, чем я и Дымарский.

О.Журавлева― Я очень надеюсь, что кто-нибудь где-то там, вне пределов нашей студии наведет порядок. Что-то произошло.

А.Невзоров― Всё будет в порядке. Совершенно непонятно по православному секспросвету: до сих пор остается невыясненным и не отрегулированным вопрос, может ли православная женщина толстую свечу держать в кулаке, находясь в храме.

О.Журавлева― Ох, Александр Глебович…

А.Невзоров― Это вопросы важные, согласитесь.

О.Журавлева― Соглашусь.

А.Невзоров― Также некому непонятно… Вот, например, опыт священника Грозовского и других педофилов – будет ли он вынесен в концепцию православного секспросвета или он останется такой закрытой частью, которую будут преподавать только в семинариях, потому что не все еще знают, как нужно принять исповедь у 12-летней девочки, куда и как следует влагать персты своя.

О.Журавлева― Александр Глебович, у нас так мало времени остается, а так много разных вопросов.

А.Невзоров― Конечно. Я еще не рассказал про Никиту Столпника Переяславского. Ну, ладно, потом.

О.Журавлева― Слушайте, ну давайте придержите Никиту. У нас еще будет возможность. У нас законы против санкций. У нас Государственная дума уважать себя заставила, лучше выдумать не могла… То есть, с днем рождения Пушкина. У нас Совет Федерации с Цукербергом. У нас Путин дал интервью… Что вы хотите жечь?

В Дымарский― А завтра, между прочим, Путин будет отвечать по прямой линии.

А.Невзоров― Да. Когда завтра это свершится, тогда мы и поговорим на эту тему.

Этим законом о санкциях Россия, что называется, как бы… знаете, как бывает: изнасилованная дама идет в травмпункт, чтобы снять побои и зафиксировать синяки, ссадины, царапины и прочее. И вот теперь эти санкции уже стали неким нормативным явлением жизни уже на законодательном уровне, они уже введены в юридический обиход и очень плотно. Это, по существу, закон о полном принятии. Это кажется нелогичным. И я понимаю всю тягостность положения, в которой оказался Владимир Владимирович Путин. Он на внешнем рынке, как бы в Европе блещет грацией, манерой, цивилизованностью, умением прикольно и неплохо давать интервью, но у него есть и внутренний рынок. Этому внутреннему рынку нужен совершенно другой Путин.

И Владимир Владимирович обречен на двойственность. И в этом может выручить только большой опыт конспиративной работы, потому что ему приходиться сбрасывать шкуру питекантропа и снова одевать ее, причем со скоростью, которой позавидует любая манекенщица.

Дело в том, что России на хрен не нужен во главе ее цивилизованный человек. Этот цивилизованный человек всегда обречен на остракизм. И найденный сегодня для внутреннего рынка Путиным свой образ, он чрезвычайно удачен: ракеты, мультики, попы, КамАЗ по мосту, но в Европу не пускают в шкуре, и ожерелье из сушеных голов тоже, в общем, воспринимают без всякого восторга.

Сказать, какой рынок для Путина важнее – внешний или внутренний – пока невозможно. С внутренним всегда чуть легче. Даже в случае полного разочарования в лидере у власти всегда есть около полугода чисто инерционного послушание народа. С внешним рынком такого не проходит.

Ну, еще основой власти служат, конечно, сложившиеся коррупционные схемы. Они пронизывают пропутывают страну, и они во многом стали, не удивляйтесь, Оля, ее каркасом. Тот, кто кричит «Крыманаш!» или «Слава Путину!» в переводе с этого высокого государственного пафосного языка имеет в виду совсем другое, он имеет в виду неприкосновенность некой коррупционной цепочки, которая может быть прервана в случае смены власти.

О.Журавлева― А может быть и прямо при этой власти прервана внезапно. Мы видели такие примеры.

А.Невзоров― Мы видели, но мы знаем, что, как правило, такие примеры являются показушными и не являются системными.

В Дымарский― Это только звенья, а не вся цепочка.

А.Невзоров― А вот в случае кардинального изменения власти понятно, что много сотен тысяч людей не дождутся своих конвертиков.

О.Журавлева― Чумоданчиков и корзиночек?

А.Невзоров― Конвертик точно, могут не принести. И это тоже, кстати говоря – вот эти коррупционные связи, — она дают удивительно крепкую и долговременную стабильность. Власть становится всё время нужна, и ее смена воспринимается как ужас и как проклятие.

Закон, конечно, ориентирован на то, чтобы было похуже, чтобы не исчезало это ощущение петли. Но, вообще, всякий висельник, Оля, сообщу вам, должен иметь точку опоры. Ею, кстати говоря, по физике является в этом случае петля. И здесь очень легко понять русскую власть, потому что с точки зрения Кремля происходящее прекрасно. Ведь кому нужен пожарник в своей глупой каске, со своим шлангом, когда нет пожара? Вот когда пожар есть, он при деле, он востребован и он герой.

О.Журавлева― Поэтому и санкции нужны, потому что Путин нас от них защищает.

В Дымарский― Поэтому вечный пожар.

А.Невзоров― Пожар лучше поддерживать. Он просчитан, он прекрасно работает, и это позволяет это власти оставаться не только нужной, но и крайне необходимой. Притом, что можно не стесняться. Вот они взяли пририсовали Ким Чен Ыну улыбочку.

О.Журавлева― Просто выбрали самое удачное фото. Он, вообще, веселенький.

А.Невзоров― Да нет… Помните ту сцену, где Путин держит Макрона под локоть и куда-то показывает…

В Дымарский― На самом деле, он не под локоть…

А.Невзоров― Вот смотрите, стоят ребята, которые тебе сейчас нарисуют четыре бородавки и соплю из носа — и всё, и ты скомпрометирован на весь мир, и ты можешь сколько угодно доказывать, что всего этого не было. Или представьте, Меркель нарисуют полную полинезийскую татуировку на все лицо, и это тоже вполне возможно. Главное – не стеснятся. Главное – вести себя во внешней политике вот так же, с той же изящной хулиганскостью, которую мы сегодня, собственно говоря, и видим. То есть такое долой стыд, я бы сказал.

О.Журавлева― Тогда сразу ответьте на вопрос по поводу путинского интервью. Вот эта странная история с Навальным, про которого все время настырный австрияк спрашивает, а тот говорит, что нам не нужны Саакашвили, нам не нужны клоуны-оппозиционеры. А почему нам клоуны-то не нужны? Что хотел сказать, Владимир Владимирович? Это недемократично.

А.Невзоров― Это мы оставляем на усмотрение Владимира Владимировича. Такая бесклоунская демократия. Но, вообще, Владимир Владимирович, вероятно, усвоил некоторые уроки медийного мастерства, и он понимает, что любое упоминание фамилии автоматически выдает в поисковике эту фамилию. Представьте себе, какое количество информационных агентств будет размножать Путин и его интервью. И вместе с этим интервью будет размножаться во всех информационных агентствах и совершенно ненужные, с точки зрения Владимира Владимировича, фамилии…

В Дымарский― А зачем Саакашвили назвал тогда?

А.Невзоров― А Саакашвили просто уже никому не нужен и неинтересен в этом смысле. Саакашвили – это давно бедный и печальный призрак, у которого даже петли в качестве точки опоры пока достаточно комфортной и убедительной не предвидится.

О.Журавлева― Раз уж вы раскрыли все политические темы практически…

А.Невзоров― Ну, они и не очень политические. Я бы сказал, они такие босхианские темы. Мы наблюдаем за этой картиной, и она нам, я могу признаться, в общем, отчасти нравится.

О.Журавлева― Вам.

В Дымарский― У нас был внешний рынок – это интервью австриякам.

А.Невзоров― Да, совершенно верно.

В Дымарский― Вот завтра мы увидим внутренний рынок, я так понимаю.

А.Невзоров― Да.

О.Журавлева― А между этим у нас придумывают Жириновский с Володиным и Слуцким придумывают, как бы ущучить «Эхо Москвы» — Жириновский так про нас прямо и говорил. – чтобы не оскорбляли высших должностных лиц.

В Дымарский― И наказывать за это.

О.Журавлева― Да, и чтобы прямо за оскорбление высших должностных лиц отдельную законодательную базу. Александр Глебович, это и вас тоже касается.

В Дымарский― Тем более, что Невзоров – автор искусства оскорблять.

А.Невзоров― Я думаю, что в любом случае будет изобретена убедительная форма, при которой тот же самый Жирик и все эти люди в Государственной думе все равно будут получать от прессы по первое число и все равно будут номинироваться на ту печальную и постыдную лексику, которую они заслуживают. Просто придется приложить усилия, чтобы обойти какой-нибудь глупый закон, который они придумают. Но таких способов… вот как я в свое время, когда очень попы переживали, что их называют попами и требовали к себе почтительности, придумал замечательный термин «нолики с крестиками» — вроде бы ни о чем, а вместе с тем, всем понятно, о ком идет речь. И точно также какое-нибудь обозначение для депутатов мы придумаем, к тому же поможет Цукерберг. Его, как я понимаю, пригласили в Совет Федерации выступить.

О.Журавлева― Вы бы советовали ему ходить туда или, может, не надо?

А.Невзоров― Слушайте. Это будет увлекательное зрелище. Помните, как Миклухо-Маклай высадился на берег к папуасам?

О.Журавлева― Я не помню, честно скажу.

А.Невзоров― Его щупали, его спрашивали: «А что это такое», перебирая пуговицы. Вот подозреваю, что встреча Цукерберга в Совете Федерации будет выглядеть примерно так же, потому что мы понимаем, что в этом органе собраны самые интеллектуально неразвитые, я бы сказал, представители российской элиты. Но, несмотря на это, несмотря на то, что Совет Федерации, в общем, так низко может быть оценен нами, тем не менее, насколько я знаю, встречать Цукерберга и Государственную думу не решились, потому что если Совет Федерации еще может как-то сойти за папуасов…

О.Журавлева― Ну, ладно! Там ваша любимая Валентина Ивановна руководит, она их организует.

А.Невзоров― Валентина Ивановна – вождь папуасов, поймите.

О.Журавлева― Неправда.

А.Невзоров― Вы на нее посмотрите, она приобретает сходство с настоящим вождем папуасов. Я не знаю, правда, готовы ли мировые ювелирные бренды изготовить кабаний клык для вдевания в носовую перегородку в достаточной степени…

О.Журавлева― Ох, доиграетесь вы!

А.Невзоров― Доиграюсь, конечно. Я и доигрываюсь, Оля. По крайней мере, это было бы весьма и весьма органично.

В Дымарский― А Государственная дума, вы сказали, по сравнению даже не тянет на папуасов…

А.Невзоров― Да…

О.Журавлева― Вы, мне кажется, так хорошо думаете о Цукерберге. Можно подумать, он всю жизнь прожил в какой-то капсуле и не видеть тех же сенаторов американских. Можно подумать, прямо Версаль.

В Дымарский― Тоже не Спинозы, хочу сказать.

А.Невзоров― Нет там тоже преимущественно люди тупые, иначе бы они не оказались в своем статусе, потому что, в общем, политика – это дело не интеллектуалов, разумеется. Но, тем не менее, по крайней мере , они при своей общей тупости и неразвитости, ориентированы на какой-то цивилизационный подход и на цивилизационный нормальный вопрос. А в Совете Федерации, вероятно, начнут сразу Цукерберга, бедняжку, объявлять врагом народа, правда, неизвестно какого.

О.Журавлева― У нас цивилизационный вопрос, который назрел еще в начале передачи: что означает беспамятный Буратино у вас на картине. Александр Глебович, чем говорит этот выбор?

В Дымарский― Ты догадалась, кто художник, Оля?

О.Журавлева― Конечно. Копейкин.

А.Невзоров― Художник Копейкин, который нами нежно любим.

О.Журавлева― Я искусствовед, конечно.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Это блестящая картина, и в ней есть тонкий и сложный намек на завтрашнюю прямую линию Владимира Владимировича. Вот здесь я оставлю и подвешу эту восхитительную паузу, тем паче, что у меня как будто бы нет времени ответить на этот вопрос. Эфир заканчивается. Вот пусть зрители ответят на этот вопрос самостоятельно.

О.Журавлева― Зрители YouTube, у которых есть преимущество перед радиослушателями в данной ситуации просто гигантское. Они видят хотя бы кусочек это картины…

В Дымарский― Я ищу здесь Путина.

О.Журавлева― Виталий Наумович, не так в лоб. Это же метафора. Я так понимаю, это метафора прямой линии.

А.Невзоров― Картина и называется «Прямая линия», поэтому сегодня она оказалась здесь.

О.Журавлева― Это Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева. Всем большое спасибо, всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

No Comments

Leave a Reply