Broadcasts Echo MSK

Невзоровские Среды — 7 февраля 2018

photo 2017 12 18 20 37 47 1080x720 - Невзоровские Среды — 7 февраля 2018

О.Журавлева― 21 час и 4 минуты. Вас приветствует программа «Невзоровские среды» с участие Александра Невзорова и Виталия Дымарского из Санкт-Петербурга. Здравствуйте, джентльмены!

В Дымарский― Мы на месте.

О.Журавлева― Меня зовут Ольга Журавлева.

А.Невзоров― Мы на месте, в гостинице «Гельвеция». Да, мы это хорошо знаем. В соседнем помещении гостиницы «Гельвеция» бурно кутит Стас Белковский, отмечает свой день рождения.

В Дымарский― С чем мы его поздравляем.

А.Невзоров― Мы его поздравляем. Заодно мы поздравляем великого русского художника Копейкина, у которого тоже сегодня день рождения. И заодно мы еще поздравляем галерею «Эрарта» с тем, что она вошла по очень авторитетной классификации, которую проводит Национальный географический журнал в топ трех главных музеев Санкт-Петербурга. И это абсолютно заслуженно. У них там улетные выставки в «Эрарте», в частности, выставка какого-то дремучего, но талантливого китайца Лю Болина, которого имеет смыл посмотреть. Но дело не в этом. Давайте перейдем к темам. Их сегодня немало.

О.Журавлева― О да!

А.Невзоров― Для любителей всей это информационной падали…

В Дымарский― Которая падает.

А.Невзоров― Которыми мы вынуждены стать, в российском государстве есть, чем поживиться. Мы знаем, что для многих девушек актуален вопрос, глотать или выплевывать. Вот РПЦ опять решила глотать. Не так давно романтик и борец за чистоту поповских рядов Кураев, он обнародовал данные о епископе Стефане Жлобинском, в миру – это Толя Нещерет.

Дьякон предъявил епископу длинный список обвинений. Фиг с ним гомосексуализмом, в конце концов, это личное дело епископа, чем он там занимается. Фиг с ними — с накрашенными глазами, помадой, колготками, но там фигурировали и силовые принуждения семинаристов к однополому сексу и другие пикантности. Всё было широко обнародовано. Скандалище, как предполагал Кураев, получился знатный. Но РПЦ решила, что глотать все-таки лучше. Ну, такая точка зрения тоже возможна. Никаких опровержений не последовало, никаких – ни от центрального аппарата РПЦ, ни из жлобинской епархии.

Но по секрету вам скажу, что я там поковырял – там, в общем, никакие возражения и невозможны. Все абсолютно очевидно. Но что-то должно было воспоследовать после этого глобального скандала, в этой всей истории Толи Нещерета, епископа Жлобинского должна была быть поставлена какая-то жирная точка, которая завершала бы собой все эти колготки, помады, принуждения семинаристов к контактам. И она была поставлена на днях.

В Дымарский― Жирная?

А.Невзоров― Жирная. Толя Нещерет на дня был возведен из епископское достоинство в архиепископское. То есть признана его исключительная духовность. Разумеется, делалось это всё в Москве, делал Гуня. И замечательно в этом случае прозвучали слова, которым полагается звучать на хиротонии такого уровня: Аксиос непосредственно. Знаете, что это значит? Аксиус означает: достоин. Он достоин представлять всю полноту православной духовности. Но и, правда, и там повздыхали тоже о том, что очень мало христианской любви и вообще мало любви в обществе последнее время. Как бы идеологи часто вздыхают, что любви мало…

В Дымарский― А РПЦ использует латынь? Аксиос – это же латынь.

А.Невзоров― Аксиос – это по-гречески. Вот идеологи державности вздыхают, что мало в современном общественном обществе любви. Вообще-то люди не герои порнофильма и любить особо друг друга не обязаны.

Но еще есть, правда, такое понятие, как христианская любовь. По крайней мере, в этом случае мы точно можем измерить температуру этой любви. Она порядка 1200-1300 градусов – это средняя температура разгоревшегося костра. И с помощью такой температуры христиане любили ученых, они любили обвиненных в колдовстве девушек, называемых ведьмами; они любили русских вольнодумцев, которых тогда называли жидовствующими; они любили медиков, биологов и публицистов. Так что температуру любви мы знаем. Сейчас она еще не достигнута в обществе. Но уже, по крайней мере, уже такие знакомые маленькие потрескивания маленьких-маленьких костерков, и вопли маленьких-маленьких еретиков раздаваться начали. Что произошло…

О.Журавлева― Кто подносит хворост, расскажите нам, Александр Глебович?

А.Невзоров― А появилась у нас такая, знаете, попадья Кузнецова, которая главная по деткам России. Попадья Кузнецова отрыла для себя наличие детских книг…

О.Журавлева― Интернет.

А.Невзоров― И мы наблюдем чиновничье изумление. Дама Кузнецова приехала на какой-то библиотечный сбор и почти без запинок выдала удивительный набор чиновничьей попугайщины, причем она попугайничала так азартно, что хотелось ей семечек насыпать…

В Дымарский― Она повторила список.

А.Невзоров― Она повторила список из интернета.

О.Журавлева― Это баян, этот список, что в интернете называется.

А.Невзоров― Но, тем не менее, она все это сделала очень азартно – про скрепы, духовность, родину и про то, что, конечно, ужасные детские книги приводят к тому, что «у детей будет искаженные восприятие реальности, а также неадекватное восприятие мира». Причем мы заметим, что попадья, естественно, молчит, когда этим детям впаривают религию с ее ползующими и летающими мертвецами, которые вроде бы не искажают реальность. Причем единственная мера детской литературы — это, собственно, серость и религиозность попадьи, и то, что ей непосредственно не нравится.

Отметим, что когда попы какими-нибудь стотысячными тиражами впаривают в маленькие детские головы разговоры о каком-то Ионне (Сергиеве) Кронштадтском – помните, чем он блеснул? Он публично молился о том, чтобы писатель Лев Толстой, наконец, бы сдох; это он делал абсолютно откровенно, на публику, — вот это все не приводит к искаженному восприятию. Или не приводит, вероятно, к искаженному восприятию рассказ о том, какое, оказывается, счастье должен испытывать человек, наблюдая за мучениями и гибелью своих семерых детей, как это делала мученица Фелицата. О ней мы поговорим в разделе «Поповедение».

Разумеется, попадье тут же подпевают психологи, которые тут же слетелись расклевать то, что в современной литературе осмеливается быть талантливым и современным. Какая-то психологиня под названием Анфиса сообщила, что никаких унитазов в детской литературе быть не должно, а должна быть только русская классика.

О.Журавлева― Там, кстати, классика тоже упомянута. Просто не все знают, что это уже старинные классические произведения. «В нос тебе насыплю порошок» — это чуть ли не Сергей Михалков, простите.

 

А.Невзоров― Ну, может быть. Потому что освободилось место главной мракобесихи, потому что Поклонская у нас выцвела…

О.Журавлева― Да ладно!

А.Невзоров― Ну как? Она провалила роль религиозной фанатички. Она прокололась на уточке, которую она увлеченно готовила в Великий пост…

О.Журавлева― Она этого не заметила, Александр Глебович, поверьте.

А.Невзоров― Заметила, заметила. Потому что единственное, что она пока предпринимает к тому, чтобы вернуть себе цвет и медийную яркость, это всякие странные фокусы типа селедка под шубой. Она пыталась осуществить прием избирателей в какой-то пышной шубке. Огребла по полной насмешечки по этому поводу. Но, как выяснилось, это все было предпринято только для того, чтобы придать себе державности, важности и, вообще, необходимой солидности.

Но надо сказать, что у дам, которые занимаются политиков в России, с солидностью действительно плохо.

О.Журавлева― Да ладно! Какую ни возьми…

А.Невзоров― Какую ни возьми – с солидностью плохо. Кстати, был же древний Египет. Там тоже все было в порядке с выборами: там всегда фараоны выбирали сами себя. И можно взять древнеегипетский рецепт того, как сделать еще сановитей, еще государственней,. Было известно, что и верховные жрицы и всякие фараонши имели право появляться в общественным местах и на официальных мероприятиях только с приделанной к лицу бородой. Вот представьте себе Валентину Ивановну, которая открывает заседание Совета Федерации при бороде.

О.Журавлева― Легко.

А.Невзоров― Совет Федерации замолчит, по крайней мере, на деле. Вообще, всем многочисленным дамам типа Мизулиной и Яровой это очень пойдет. В эту картинку у нас чудесно вписывается министр науки и образования Васильева. Нельзя сказать, что она вписывается легко, потому что рама, конечно, трещит, когда она появляется на этом полотне, но, тем не менее, как-то вписывается.

Вот теперь министр науки блеснула в очередной раз. Она раздавала ученые степени по теологии счастливым попам, которые принимали эти премии и эти степени, она сообщила, что Россия должна стать главной страной по божественным наукам, то есть по теологии. То есть, наконец-то, вероятно будет решен ключевой вопрос, который мы обсуждали с вами на «Эхе Москвы», о том, где же у ангелов хвосты. Потому что если есть крылья и они летают, то не может не быть хвостов и каким образом эти хвосты удавалось прятать. А также важный вопрос: на какую глубину нужно вводить лучину послушнице, когда она ошиблась в порядке шестопсалмья, сколько и с какой скоростью нужно долбить лбом об пол во время покаянного канона?

В Дымарский― Александр Глебович, а не эта ли наука разработает, как нам пишут, симметричный ответ Америке на запуск Falcon Heavy?

А.Невзоров― Может быть, да. Практически в тот день, когда НАСА опубликовала панораму Марса, когда Маск демонстрирует это всемирное офигенное шоу с возращением разгонных степеней сверхтяжелой ракеты, — ладно, я человек без национальности и абсолютно безнравственный, но как русским-то не больно, я не понимаю?

О.Журавлева― Им больно.

А.Невзоров― Неужели кто-то думает, что при таком раскладе у страны хоть какое-то будущее. Ну, может, русским и нравится не иметь…

В Дымарский― А мы зато скажем наше слово в теологии.

А.Невзоров― Надо понимать, что с этой идеологией никаких перспектив быть не может. Давайте перейдем сейчас потихонечку к выборному маскараду. Благодаря милому Дудю желающие смогли получше рассмотреть кандидата Грудинина, и все подозрения подтвердились…

О.Журавлева― Там даже Невзорова смогли благодаря Дудю расглядеть уж. Что там Грудинин.

А.Невзоров― Перейдем чуть-чуть позже. Грудинин подозрительно напоминает Брынцалова, помните был такой?

О.Журавлева― Помним, помним. Аптеки!

А.Невзоров― Богач записной. Врун и кандидат. Причем врун такой, безбрежный, но предельно неумелый. Ведь вранье – это тоже ремесло, которому надо учиться, в котором надо стажироваться. Получилось так: Дудь и говорящая клубника.

В Дымарский― Клубничка.

А.Невзоров― Нет, клубника. Там все-таки клубника, не клубничка. Там без этого подтекста. И дело в том, что, в общем, у нашего огородника очевидные проблемы интеллектуального развития, при этом он е лишен этого примитивного шарма, который вполне может обеспечить ему любовь избирателей. Ведь публика у нас очень легко ведется на эту мутную болтанку из Сталина, долларов, клубники, всяких веселых глупостей. Это уже апробировано на Жирике. Действительно, это хорошо заходит, что называется.

И вот когда смотришь на эти дяденек, которые наспех перед выборами разрисовали себе хвост под павлина, и этот политический хвост распушают в эфирах, понимаешь, что хорошо, что выборы, скорей всего, будут фальсифицированы, потому что не дай бог они были бы искренними и действительно подлинными и всенародными. Хотя кое-то у Грудинина получилось на пять, признаем. Ему удалось в эти дни затмить главное светило политической мысли – Ксению Анатольевну Собчак…

О.Журавлева― Да вы что?!

А.Невзоров― Это девушку из проруби. Да, ему удалось это сделать. О ней забыли. Но, кстати, судя по всему Собчак в Америке триумфирует, страшно триумфирует. Ею восхищаются, ее очень жалеют, что такой милой даме не дают немножечко попрезидентствовать в декоративе. Смешно, на самом деле, но вот в глубинке в основной Америке ничего не поменялось: там на обывательском уровне России – та же самая страна со ржавыми ракетами, балалайками и водкой – вот пространство заполнено только этим.

В Дымарский― Кроме Америки она же еще в Чечне побывала.

А.Невзоров― Она давно побывала в Чечне, сейчас она в Америке. И все там ее жалеют и все ужасаются, что такой воспитанной и милой девушке нет места на российском престоле. В общем, там ее жутко жалеют, очень хорошо принимают. Ей надо быть предельно осторожной, а то ее из жалости могут из жалости выбрать губернатором какого-нибудь депрессивного штата типа Монтана или мэром.

О.Журавлева― Ох она намучается с ними!

А.Невзоров― Чего вы смеетесь? Там даже спаниелей выбирают мэрами, как было в Миннесоте…

О.Журавлева― Так то мэрами

А.Невзоров― Так что не факт, что не выберут случайно ее. Так вот на фоне этого, конечно, очень драматичненько, но профессионально смотрелись извинения Путина перед спортсменами, и понятно было, что Путину есть, за что перед ними извиняться. Потому что ведь на самом деле понятно, что спорт и допинг – это давно синонимы. И коль скоро спорт – это витрина государства, любимая игрушка, то именно государство обязано было обеспечить спортсменам оперативное прикрытие их мочи и не допустить разглашения этих допинговых скандалов.

Именно государство виновато в том, что оно не сумело оперативной работой и правильными действиями прикрыть своих спортсменов. Допинг жрут все, везде и во всех странах, но там, вероятно, гораздо лучше работают спецслужбы.

О.Журавлева― Александр Глебович, но Россию-то как раз обвиняли именно в том, что государство много совало свои руки, и программа государственная была. У нас настолько все было под контролем, что аж противно стало.

А.Невзоров― Нельзя Я думаю, что она есть везде, просто ее надо уметь скрывать, а у нас этого не смогли скрыть. Тут, грубо говоря, не пойман, не вор, а пойман – так уж огребай по полной! И понятно, что пока государство не уберет носы из спорта, допинг будет абсолютной нормой. Потому что если сейчас допинг убрать, то спорт будет откинут примерно в 60-е годы прошлого века… Это физиология.

О.Журавлева― Как будто это что-то плохое.

А.Невзоров― Да нет, но он станет скучен, неинтересен. Будут аннулированы все рекорды. Он уйдет из разряда тех блистательных шоу, какие из него можно сделать. И, следовательно, в нем исчезнет потребность.

Из последних новостей милых и важных у нас, в связи с тем, что кровища в школа, и все думают, что с этим делать, как с этим быть – тут возник так называемый по прозвищу «О пресладкий»…

О.Журавлева― Ваш любимец.

А.Невзоров― У митрополита Иллариона (Алфеева), который вдруг заголосил, закатив глазки, что «все дело в том, что в школах маловато религиозности и вообще верните Бога в школы, вы сами виноваты: вы выгнали Бога из школы». При этом Илларион, конечно, не акцентирует и не разглашает того факта, что этого бога из школы выгнали за хроническую неуспеваемость, за хулиганство, за умение генерировать злобу и всех между собой ссорить.

И вообще, разговор о том, что религиозность уменьшает агрессивность и злобу – это понятно, что разговоры для совершенно слабоумных, потому что мы помним и ритуальные убийства и костры, и злобу христиан. Мы вообще все это помним.

О.Журавлева― Александр Глебович, я напоминаю, что «Невзоровские среды» с участием Александра Дымарского, Александра Невзорова и Ольгу Журавлевой вы слышите, а также смотрите на YouTube. Я внимательно читаю чат. Ваши СМС: +7 985 970 45 45 – тоже внимательно читаю.

Вас тут забрасывают всякими репликами. И, кстати, по поводу «бога нет» и «бога в школе». У нас как раз юбилеи. Вот сейчас на днях… Об отделение церкви от государства.

А.Невзоров― Да, декрет от отделении церкви от государства и школы от церкви.

О.Журавлева― А еще напомню, что суд как раз над Господом Луначарский проводил в эти самые времена – вот как раз февраль. Так что видите, всё возвращается. Мы все там же. Крутиться волчок, так сказать. Александр Глебович, у нас есть другой бог.

А.Невзоров― Я вам хочу рассказать, что тут возникло общее помешательство, когда по жестам, взглядам пытаются разгадать секретные сигналы, которые подают собеседники друг другу….

О.Журавлева― Уже был сериал, которые все посмотрели, потом книжки даже стали публиковаться по этому поводу. Сериал назывался «Обмани меня». И оттуда все понеслось.

А.Невзоров― Да, да. Такая забава для слабоумных. Мне просто пришлось с этим сталкиваться, потому что у меня друзья в Америке, которые напрямую этим занимаются и которые пробовали анализировать…

В Дымарский― Они анализируют или они подают сигналы?

А.Невзоров― Я вам могу сказать, что теоретически это возможно. Это возможно только в том случае, если проводится полномасштабный наблюдаемый психологический эксперимент, и объект наблюдения находится в вашем распоряжении. Вы же понимаете, что человек, пробежавший стометровку утром или не пробежавший стометровку, будет демонстрировать совершенно иную пластику, чем тот, кто этого никто не делал.

Это зависит от удобства стула, это зависит от массы вещей. И вот академическая физиология отвергает эту попытку трактовать какие-то жесты и движения как абсолютную лженауку и всерьез это не воспринимает, хотя да, теоретически это, конечно, возможно.

А так, это получается снятие запоев по фотографии или гадание по экрану, то есть нечто для совсем слабоумных. Хотя, друг мой, Дымарский, вы хотите понимать, что есть тайные знаки, которые подают выступающие шоумены, которые действительно несут в себе огромную информацию.

О.Журавлева― То есть они сознательно подают, как вам кажется?

А.Невзоров― Да, конечно. Вот Никита Сергеевич Михалков…

О.Журавлева― Ой, вас все спрашивают о нем.

А.Невзоров― …Который тут на днях громил бедное «Эхо Москвы» и терзал меня в своем «Бесогоне». Он все время подавал тайный знак.

В Дымарский― Кому?

А.Невзоров― Зрителям. Он делал такое движение туловищем, невзначай обнажая стоявшие за его спиной якобы кремлевские «вертушки», кремлевскую связь, обозначающую: «Я о-го-го какой! Я о-го-го, кому позвонить могу!»

В Дымарский― Сразу по трем телефонам.

А.Невзоров― По этим телефонам можно позвонить только Леониду Ильичу или Юрию Владимировичу Андропову, потому что это такие же телефоны отключенные и никому не нужны, как, я боюсь, сам Никита Сергеевич.

Он чарователен. Он был таким светским, милым, интеллигентным доносчиком, но все, как всегда перепутал и передернул. Он взял мою цитату типа того, что «есть, кого сбрасывать кого с этого воздушного шара, и этим первым сбрасываемым будет Гундяев». Но я не предлагал никого сбрасывать. Это вранье. По мне, чем дольше будет Гундяев, тем прекраснее, потому что у меня есть материал для моей работы, для изучения.

Я и говорил про то, что в Иране, где случилась революция, возможности такой не будет, что там светская и духовная власть представлена одним и тем же лицом, и что только у нас в крайнем случае с легкостью Кремль, который сдает всегда и всех, избавится от всей этот поповской жути и скажет, что вообще никогда близко понятия не имел о том, что такие люди были. Вот о чем я говорил.

А бедный Никита Михалков, который, вероятно, обиделся, но ему было… он прав, он тысячу раз прав – с моей стороны было дикой бестактностью вспоминать цифры и вспоминать о том, то кинематографические забавы Михалкова причинили этой бедной стране под названием Российская Федерация ущерб почти в 100 миллионов долларов. 100 миллионов долларов, как вы понимаете, это почти 20 провинциальных поликлиник. Это множество объектов социальной инфраструктуры. То есть, грубо говоря, на его фильмы было потрачено, по-моему, 140…

В Дымарский― А он эстетическое удовольствие доставляет.

А.Невзоров― Он-то, может быть, и получает от своих фильмов.

В Дымарский― Доставляет.

А.Невзоров― Возможно, но как-то это не хотят ценить. Тем не менее, он было очарователен и эти тайные знаки своими дохлыми вертушками он подавал, и это, действительно, те тайные знаки, которые, возможно, имеет смысл воспринимать.

О.Журавлева― А как их нужно воспринимать, Александр Глебович, объясните? Вы как бы намекаете, что нам всем каюк?

А.Невзоров― Да, он намекает, что нам всем постоянно каюк, и что он по ночам-то трубочку снимает и с Леонидом Ильичем, вероятно, по этой вертушечке-то и беседует. Но, на самом деле, человек он милый, обаятельный и надо ему эту маленькую слабость простить.

О.Журавлева― Ой, как мило! Александр Невзоров всепрощающ.

А.Невзоров― Так я ж святой, вы не забывайте.

О.Журавлева― Мы помним, да. Летающего макаронного монстра, если кто не в курсе…

А.Невзоров― Если у нас есть время до перерыва, то я могу перейти к чудесной светской хронике, которая мне очень нравится.

О.Журавлева― У вас буквально на полторы минутки светской хроники есть что-нибудь?

А.Невзоров― К сожалению, российская светская хроника абсолютно не может быть растянута. Поскольку светская хроника это глубокая…

В Дымарский― Начнем, заинтригуем, а потом продолжим.

А.Невзоров― А потом продолжим после перерыва вместе с поповедением.

О.Журавлева― Ну, так что у вас в светской хронике, объясните, кто у вас главный?

А.Невзоров― Как вы понимаете, у нас светская хроника вся происходит где-то сильно на уровне ниже поясе.

О.Журавлева― Многие заметили.

А.Невзоров― И дело не только в моем пристрастии к казарменному юмору, который, действительно, есть и который неизживаем, а дело в том, что содержимого другого в светской хронике в России, увы и к сожалению, нету. Понятно, что самыми яркими моментами это была история артистки из «Дома-2», которую насиловали на протяжении всего «Дома-2», которая погибла во время изнасилования. Прибыв в морг, была изнасилована судмедэкспертом, которого, наконец-то, в этом уличили…

О.Журавлева― Боже!

А.Невзоров― Да. Совершенно верно. Вы можете открыть интернет и прочесть чудную историю. И уже когда она была захоронена, ее могила тоже подверглась какому-то надругательству, я, правда, не знаю, какому именно. Дело в том, что вообще все, что происходит… страна ждет одного из главных событий…

О.Журавлева― Давайте мы узнаем, что за событие всероссийские важности будет – в следующей части. Виталий Дымарский, Александр Невзоров, Ольга Журавлева. Встретимся после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева – 21―35. Продолжаются «Невзоровские среды». Александр Невзоров, Виталий Дымарский снова с нами. Меня зовут Ольга Журавлева. Вы тоже с нами. Вам тут прислали столько приветов, Александр Глебович – и из Армении, и из Донецка, вы не поверите, и из Днепра, и еще просят приехать в Екатеринбург и выступить в Ельцин Центре.

А.Невзоров― Вопрос цены, как всегда.

О.Журавлева― Но пока мы возвращаемся к главной светской новости.

А.Невзоров― Это не только главная светская новость, это вообще одна из главных новостей. И всякие там выборы президента, я считаю, меркнут. Дело в том, что грядет событие всероссийской важности. И великий Малахов, милейший Малахов прямо как ангел Апокалипсиса вострубил, что грядет событие: Шурыгина будет восстанавливать девственность, и он собирается это каким-то образом транслировать…

В Дымарский― В прямом эфире?

А.Невзоров― Главное, чтобы он вел репортаж все-таки снаружи, а не изнутри, потому что его могут навсегда замуровать, и мы лишимся великого телевизионщика, а он, действительно, гениальный… Вы же помните, был персонаж датской сказки, который умел выжимать из стекла молоко. Вот Малахов умеет выжимать рейтинг из любого куска дерьма, причем выжимать столько потоков рейтинга, и никто с ним не может в этом смысле сравниться.

Еще в разряде светской хроники у нас, конечно, проделки Панина.

О.Журавлева― Вы его не оставляете.

А.Невзоров― Нет, я его не оставляю.

В Дымарский― Уже все привыкли к этому.

А.Невзоров― Я подметил любопытную закономерность, что чем больше он безобразничает, чем больше историй с собачками, с какими-то внеплановыми эрекциями в общественных местах, с мордобоем , скотство, там больше он нравится публике, тем симпатичнее он выглядит. Надо сказать, что не только он. Сейчас в эту в эту историю, в эту всю вагинальную вакханалию собирается вписаться и вписался… был такой почтенный телевизионщик Караулов…

О.Журавлева― Ох!

А.Невзоров― Да. Теперь Ему всюду мерещатся бандеровские убийцы. И Караулов собрал соседей и сообщил им, что если они увидят поблизости от его дома людей оселедцами, в вышиванках, танцующи гопак, в шароварах, — это, скорей всего, наемные убийцы, которые собираются посягнуть на его карауловскую жизнь.

Но, как выяснилось, там история не политическая, несмотря на ее украинский окрас, а тоже опять-таки связанная с какими-то молодыми девками, которые пустили по рукам бедного Караулова, и Карулгов вступил в этот клуб старых оскорбленных, как бы пердунов, которых у нас, по-моему, пожизненно будет возглавлять Джигарханян.

Они сперва отхватывают себе каких-то совсем юных барышень, а потом выясняют, что барышни сильно поумнели, и что барышни прекрасно понимают, что все эти знаменитости, они так же глупы, как и все остальные мужики, но они чуть побогаче, поэтому там, что называется, есть, что стричь. А потом все эти знаменитости рыдают слезами и рассказывают о том, как с ними безобразно обошлись.

Давайте перейдем к поповедению. Кстати, ты знаешь, Оля, что, оказывается, судя по всему все-таки у нас и РПЦ совершенно разные представления о преступности и преступлениях. И вряд ли ты знаешь том, что вся Гатчинская епархия снова начала молиться за священника Глеба Грозовского уже после всего…

О.Журавлева― Было интервью его сестры, которая разбила все обвинения.

А.Невзоров― Да, уже после суда, после следствия, после того, как утомленные этой жуткой историей следаки вынуждены были в эфире федеральных каналах и на страницах прессы выдавать сквозь зубы омерзительные подробности про 8-летних девочек, орогенитальные контакты, тем не менее, попы сказали, что «нам по фигу, это наш товарищ, наш брат».

О.Журавлева― Александр Глебович, это очень важный момент, простите. Вы вот доверяете следствию и суду российским? 

А.Невзоров― Я в данном случае доверять или нет…

О.Журавлева― Ну, мало профессиональные суды мы наблюдали много раз.

А.Невзоров― Мало профессиональные суды мы наблюдали много раз, совершенно верно.

О.Журавлева― Так вот РПЦ тоже не доверяет суду. Они просто на острие либеральной мысли.

А.Невзоров― Да, мы знаем эту позицию, тем не менее, им придется смириться. И вот сейчас мы наблюдаем, что, кажется, что педофилия вызывает омерзение только у атеистов. Не случайно, православные так аккуратно, на цыпочках всегда обходили известный факт – педофилию Достоевского, который развлекался с 13-летними крестьянскими девочками в бане, судя по воспоминаниям его биографа Страхова. Нет никаких у меня оснований не доверять Страхову. Ну, ни малейших оснований нет.

О.Журавлева― Всему-то вы верите.

А.Невзоров― Нет, я не всему верю. В данном случае есть источник. И этот источник необходимо принимать со всей серьезностью.

В Дымарский― Но ведь можно и обратный вопрос задать той же РПЦ: Вы же доверяли суду, когда судили «Пусси Райот» или мальчика Соколовского.

А.Невзоров― Совершенно верно, да.

Ну, давайте посмотрим, что у нас сегодня по сегодняшним дням. Странно примечательный есть святой Ефрем Новоторжский, персонаж вроде бы ничем особо не засветившийся, кроме одного нюанса, который свидетельствует о нем, как о существе, конечно, глубоко патологическом.

Вот этот Ефрем в ранней юности теряет своего брата Георгия, но становится собственником его головы. И с той минуты он не расстается с той головой ни на одно мгновение. Он ее ласкает, моет, причесывает, носит с собой, спит с ней, избранных знакомит с ней. Причем он становится настоятелем монастыре и, умирая, завещает положить голову с собой в гроб.

Разумеется, отметим, что в ту пору, — это, по-моему, XII век — никаких способов бальзамирования на территориях, условно называемых русскими, конечно же, не было. А вообще, голова – это такая штука, я вам скажу, которая воняет немыслимо. Это я вам могу сказать как большой, крупный специалист в этих вопросах.

О.Журавлева― Но эта штука в первые годы, а потом-то подсохла.

А.Невзоров― О нет, слушай, Оля. У меня был случай. Я в Милане на большой барахолке как-то купил человеческую голову. Судя по татуировкам на щеках и на лбу, это был какой-то фиджиец, убитый и обезглавленный то ли в XVIII веке, судя по бирочкам, его какой-то дребезжащий профессор в беретике – он распродавал какую-то антропологическую коллекцию – там же на барахолке продавал.

Я отписался тут же в общество – в Российской научное общество гистологов, анатомов эмбриологов, членом которого я давно состою. И вот быстренько прикинули, что я ее куплю, и быстренько ее расковыряем на предмет сохранности тканей, опишем, сделаем статью с фотографиям. Кто читал мою статью на «Снобе» «Танго с мумией» примерно представляет себе, о чем я говорю». И поскольку стоила голова копейки, дребезжащий профессор мне ее легко отдал. И я ее положил в полиэтиленовый пакетик.

А голова была крепкая, сухонькая, я не ожидал от нее никакой подлости. Но когда я сел в такси, первые три минуты таксист молчал, но потом он остановился посреди улицы, начал орать и требовать, чтобы я объяснил, в каком говне я искупался, прежде чем сесть в его белоснежную Лянчу и что вообще происходит. Мне пришлось показать голову и объяснить. Он сказал, что ради науки он потерпит. Потерпел он еще ровно три минуты. Через три минуты он сказал, что нет, терпеть он больше не будет, и меня он до вокзала довезет из любви к науке, но из поезда меня точно высадят.

И поэтому, держа голову за остатки волос за окном, мы по Милану доехали обратно и отдали ее грустному профессору. Деньги он возвращать отказался. То есть я вам могу сказать, что штука исключительно вонючая.

В Дымарский― Если таксист не выдерживает, вы-то чего выдерживаете?

А.Невзоров― Слушайте, я анатом, я привык.

В Дымарский― И что?

А.Невзоров― Более того, я привык даже к самым жутким концентрациям формалина.

О.Журавлева― Александр Невзоров – стальные нервы.

А.Невзоров― Я вам могу сказать, что это еще не самый интересный случай. У нас есть гораздо более любопытный персонаж, жуткий персонаж, который показывает, что такое на самом деле религиозность и что такое религиозный бизнес. И вот была в свое время мученица Фелицата. Это любопытный момент. Рекомендую обратить на нее внимание.

Это были еще те римские времена, когда периодически возникали гонения на христиан, и эти гонения, вероятно, необыкновенно увеличивали популярность христианства того времени. Но на какое-то время гонения прекратились, и тогда мать семерых детей спровоцировала своих сыновей на то, чтобы они приняли во имя Бога мученичество, сами бы заявили на себя. И она с наслаждением и радостью смотрела, как ее сыновей сперва мучили, потом убили. По всем канонам, по всем меркам классической психиатрии – это иначе, кроме как патология рассматриваться не может.

Тем не менее, это святой, то есть человек, которого церковь рассматривает как эталон поведения и как безусловный пример для подражания.

О.Журавлева― Александр Глебович, вы закончили со своими неаппетитными, простите, святыми?

А.Невзоров― Я в данном случае вам просто-напросто пересказывал жития святых. Но что получилось в этот раз как-то так неаппетитно. Давайте какую-нибудь аппетитную тему.

В Дымарский― Хоть раз-то было аппетитно.

О.Журавлева― Поповедение? Я не помню.

А.Невзоров― Нам очень трудно будет найти примеры чего-нибудь вообще, укладывающиеся в сегодняшние рамки нормальности, гигиены или, по крайней мере, какой-то вменяемости. Мы не найдем. Но при этом мы обязаны помнить, что все эти жития святых являются идеологическим фундаментом того, во что сегодня загоняют Россию. Потому что эти выходки Васильевой с теологией, эта попадья, которая почему-то стала заведовать, будучи абсолютно серой, усталой, вымученной собственной многодетностью, женщиной, — она почему-то решает судьбы российских детей: что им читать, что им не читать.

У нас ведь все очень хорошо с резкими оценками. Вот тут артист Майков на полном серьезе решил покаяться…

О.Журавлева― Павел Майков.

А.Невзоров― Да, это фильм «Бригада», который в свое время смотрели все, и кусочек видел даже я. Он решил покаяться перед российским народом, что он вот повинен в том, что 90-е годы, с его точки зрения, некие проклятые годы он с этим фильмом… и вообще, этот фильм канонизировал, героизировал… Это, конечно, беспробудная глупость. Во-первых, артист, как всегда преувеличивает собственное значение. Что называется, на его месте мог быть каждый мальчик…

В Дымарский― И поступил бы так каждый.

А.Невзоров― И мальчик бы каждый сыграл ничем бы не хуже. Не надо думать, что эта артисты делают какие-то уникальные образы. Был какой-нибудь другой актер, который бы сделал образ ничем не хуже.

Надо понимать, что это шельмование 90-х годов, когда у каждого человека, кто хотел, была возможность кардинально поменять свою судьбу. Эти годы были великими годами России и, наверное, самыми главными.

И, кстати говоря, Владимир Владимирович Путин, который так любит осуждать 90-е годы не понимает, вероятно, того, что он тоже президент из 90-х, что если бы 90-е своим страшным ковшом, своим страшным ножом не расчистили бы пространство номенклатуры, не расчистили бы вообще российское пространство, Владимир Владимирович никогда бы не оказался на российском престоле; и что он такой же сын и ребенок 90-х, как и мы все.

И без конца плевать в них и говорить о них, как о проклятых и подлых годах по меньшей мере некорректно. Это были годы, когда каждый имел возможность изменить свою судьбу.

В Дымарский― Скажите, мне очень интересно то, что вы сейчас говорите. Вы-то сами тогда, в 90-е, как их воспринимали: так же, как вы сейчас говорите, или вы поменяли?

А.Невзоров― Нет, конечно, я воспринимал их драматично, как и воспринимали многие, потому что тогда это были наши судьбы, наши жизни, наша кровь…

О.Журавлева― Да вы сами там, на баррикадах вели восставших…

А.Невзоров― Да, я 90-е годы потратил бездарно: вместо того, чтобы красть народную собственность и приватизировать заводы, газеты и пароходы бегал по каким-то баррикадам и окопам, хотя заниматься надо было совершенно другим. 

О.Журавлева― В кожанке. Мы помним.

А.Невзоров― Да, упустил, может быть, самые главные моменты в жизни. Но тот, кто хотел… Но тоже, кстати говоря, я такой же ребенок 90-х, потому что эти 90-е были продолжением конца 80-х и их плодом. И вот та безграничная свобода, которую я тогда имел на телевидении, могла быть только в эту эпоху, когда вся нервная система страны была обнажена, когда кожа была содрана со всех поступков, со всех намерений, и когда, действительно, примерно равные и гигантские возможности были практически у всех.

В Дымарский― А почему сегодня это никому не нужно? Не то что никому, но большинству не нужно.

А.Невзоров― Большинству вообще не нужно всё. Это секрет большинство. Мы знаем, что большинство ухитряется ничем не интересоваться, никем не быть, ничего не знать и стараться ничего не чувствовать. При этом это большинство будет вам голосовать — голосовать совершенно коллективно, массово, упорно, активно. Но если представится случай проголосовать диаметрально противоположным образом, оно это сделает, потому что это большинство вообще можно не принимать во внимание. Оно меняет свои представления о прекрасном с невероятной скоростью.

В Дымарский― Один еще вопрос. Я думаю, что петербургские бригады, которые показаны в фильме, вы наблюдали в избытке здесь.

А.Невзоров― Да, но не обязательно можно было идти в бандиты. Можно было идти, скажем, в идеологи, можно было идти в политики…

О.Журавлева― В журналисты можно было идти, Александр Глебович.

А.Невзоров― Да, у журналистов тоже появлялась и была на тот момент свобода, которой больше не будет никогда и ни у кого. Надеемся, что юный интернет в лице, действительно, блестящих ребят блогеров – они отвоюют себе какую-то свободу… Правда, они не понимают, с какой ледяной, страшной и бездушной гадиной в лице государства они сегодня имеют дело. Вот как только они получат возможность влиять, государство немедленно дотянет до них свои мертвые лапы и они захрипят…

В Дымарский― Там уж кто сильнее будет.

А.Невзоров― Кто сильней будет? Я думаю, что сейчас, на данный момент репрессивные возможности государства гораздо выше пропагандистских возможностей интернета и его проповеди свободомыслия. Я боюсь, что сейчас, к сожалению, эта борьба, увы, закончится не в пользу свободомыслия.

О.Журавлева― Я просто хотела заверить этот этап. Вступиться немножко. Было еще одно интервью Павла Майкова «Комсомольской правде», не поверите, где он объяснил свою позицию: «Я говорю не о вреде «Бригады», а о том, что страна больна, если мы до сих пор говорим о фильме «Бригада», и герои наши бандиты, и мы приветствуем насилие и суд и все время кричим о Боге, но стали так настолько далеки от него, что даже не видать, и кроме дьявола в этом городе нет ничего – вот, что я говорю». Гимн бандитизму, а не гимн свободе. Поэтому, возможно, Майков-то, действительно, поднял тему как раз гораздо более важную. И наши слушатели тоже об этом написали.

А.Невзоров― Да, он милый парень, конечно, но надо помнить, что свобода всегда – это очень криминальное понятие. Вот свобода настоящая – от нее всегда несет кровью, от нее всегда летят искры. Она всегда существует наперекор принципам, правилам, догмам, традициям. Свобода сама по себе – это страшная штука.

И когда американцы показывают свою статую Свободы в своей абсолютно регламентированной стране, где выверен каждый шаг, просчитан каждый цент, и каждый параграф твоих прав и твоих обязанностей является выжженным у тебя уже даже не на лбу, а у тебя на мозгу – это, конечно, абсолютно лицемерие. Никакой свободы. Вот если есть страна, где могла бы обитать свобода, то это, конечно, только Россия.

О.Журавлева― Тогда в заключение скажите про проклятую Америку, где выходец интервью ЮАР с канадским гражданством позволяет себе всякие глупости в всякие удивительные приключения, и запускает собственную машину в космос, и что все это значит, и как на это реагировать? Это тоже появление несвободы?

А.Невзоров― На это надо реагировать завистливо. На это надо реагировать, глядя снизу вверх, потому что все равно это понятие страны вбито в нас в детство, и мы обязаны понимать, что именно сейчас Россия проигрывает главную игру, вне зависимости от того, сколько процентов шоу в этих Масковских штуках, вне зависимости от того, насколько блефом является вся эта марсианская история, а она пока блеф, к сожалению. Тем не менее, это блистательно, и это именно то, что, на самом деле, и должно быть визитной карточкой страны.

Я же сказал, что я поражаюсь на русских, которым не больно видеть Васильеву и Кузнецову, которым не больно слышать тот бред, который сегодня является нормативом для современной идеологии.

В Дымарский― В то же время Шувалов, вице-премьер, как он сегодня заявил?..

О.Журавлева― Русские талантливее, чем американцы.

А.Невзоров― Но разговоры о талантливости, они замечательные разговоры, но они нуждаются в овеществлении, в подтверждении делами. Все люди способны к довольно многим любопытным вещам, вне зависимости от национальности и расы. И делить здесь кого-то на более талантливых и менее талантливых — это значит, абсолютно не знать азы классической антропологии. Но, в принципе, политику это простительно, им вообще простительна тупость.

О.Журавлева― Прекрасно! А скажите, какой ответ могут придумать политики: наш ответ Илону Маску? Послать Рогозина в «Ладе Калине» на орбиту или что-то более интересное, как вам кажется?

А.Невзоров― Во-первых, не всякая Лада Калина…

О.Журавлева― Долетит до середины Днепра?..

А.Невзоров― Не во всякой Ладе Калине удастся разместить Рогозина. Вы недооцениваете его политический, государственный и личный вес. Я думаю, что все-таки там уже требуется КамАЗ на орбите. Вот этот КамАЗ с Рогозиным на орбите, конечно, мог бы быть достойным ответом. Боюсь, что почтенный вице-премьер будет себя в этом качестве чувствовать неважно.

В Дымарский― Там можно много кого посадить.

А.Невзоров― Если посадили в КамАЗ Рогозина, но не поместится больше никто.

О.Журавлева― Главное, чтобы мы с вами и наши дорогие радиослушатели слушали себя гораздо лучше. На этом, видимо, придется завершать нашу прекрасную беседу. У нас очень много, к сожалению, неохваченного осталось. Но, я надеюсь, что следующую среду вы будете с нами.

А.Невзоров― Да.

В Дымарский― День святого Валентина.

О.Журавлева― Вот тогда-то мы с ними разберемся.

А.Невзоров― Набожный Дымарский. Это он под влиянием Белковского и его дня рождения.

О.Журавлева― Да, еще раз с днем рождения. Спасибо большое! Невзоров, Дымарский были с вами. Всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

No Comments

Leave a Reply