Broadcasts Echo MSK

Невзоровские Среды — 30 Января 2019

О.Журавлева― 21 час и 4 с половиной минуты. Мы снова с вами: Ольга Журавлева из Москвы, а из Санкт-Петербурга — Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены!

В.Дымарский― Все на месте. Привет-привет!

А.Невзоров― Да, из Петербурга, конкретно из «Гельвеции», которая тут в глубоких снегах скрывается нынче. Я вообще, честно говоря, не понимаю, зачем в Петербурге убирать снег, вообще, зачем мучиться. Ленинградцы, они так культивируют любые воспоминания о блокаде, что должны были бы радоваться заносам, завалам, скользким тропкам. Мы видим, что культ блокады, особенно последние дни, оно во всем. Вот в «Ленрезерве» была специальная блокадная выставка, которая собрала километровые очереди. На морозе люди стояли на протяжении двух-трех часов только для того, чтобы почувствовать какую-то атмосферу блокадного города, которая там была воссоздана. Они постоянно макают в какую-то старую водку ордена, закусывают блокадными 125 граммами парную телятину в эти дни.

Вообще, честно говоря, тут можно было и дальше пойти в соблюдении блокадных традиций — послать к чертовой матери «Спецтранс» — знаете, тот, который по моргам разводит покойников, умерших в квартирах? — и это делать на саночках. Выделить для этого специальную дорожку можно. Есть же велодорожка. Можно выделить еще такую саночную дорожку, тоже будет очень «блокадненько», что называется.

Почему я позволяю себе так иронично об этом говорить? Потому что я вижу, до какой степени торжествует этот нормативный, казенный, тупой и примитивный взгляд на блокаду и на отношение к ней, как формируют это отношение. Потому что есть одна такая весьма и весьма себе драматическая неувязочка. И патриотам рано или поздно, которые занимаются, скажем так, возгонкой культа блокады, придется с этой неувязочкой что-то делать. Дело в том, что основным документом, который зафиксировал преступления гитлеровцев в Российской Федерации тоже являются базовые, основные материалы Нюрнбергского процесса. Всем миром и Россией тоже принято, что только материалы Нюрнбергского процесса…

В.Дымарский― Которые нельзя оспаривать…

А.Невзоров― Да, нельзя оспаривать согласно закону Российской Федерации более того. Что они расставляют все точки над «и» в вопросе, что является преступлением, что не является преступлением во Вторую мировую войну.

Так вот по пунктам обвинения блокады Ленинграда и смерти полутора миллионов человек Нюрнбергский процесс не установил вины гитлеровской армии и гитлеровских генералов. Это абсолютно очевидный факт, с которым, кстати говоря, и советская власть согласилась по окончании Нюрнбергского процесса. И это было той реальностью, в которой долгое время жили до создания мифа.

Потому что если разбираться и думать, ну, вот есть, грубо говоря, немцы — это пожар, чума, проказа. Какие могут быть претензии к пожару, чуме и проказе? Претензии могут быть к пожарным, которые три года сидят и смотрят, как горит дом с живыми людьми, не предпринимая для их спасения ничего. И автоматически из этого постановления Нюрнбергского суда следует то, что блокада Ленинграда — это была цепь ошибок, преступлений, бездарности сталинского командования, сталинской армии, у которых были за 25 лет все возможности создать ресурсы, армию, создать нечто боеспособное. Все остальное уже не так важно.

Тут очень принципиально определить, кто же, собственно говоря, во всем этом виноват. Даже если мы не берем вот тот вскрывающийся новый пласт блокады, который нам описывает, что всё было несколько не так, и наряду с умирающими на улице людьми были бешено жирующее, были забитые пирожными, утятиной, гусятиной, паровыми котлетами столовые Смольного, и что ни один сотрудник Смольного, ни один сотрудник НКВД, ни один сотрудник партийного аппарата не то что не умер от голода, но даже, в общем, не пострадал, скажем так.

В.Дымарский― Я бы добавил еще одну вещь по поводу Нюрнбергского процесса, что там вообще — правда, надо сказать, что Советский Союз против этого протестовал, но, там, решение, действительно, зафиксировано — что вообще вермахт не был признан преступной организацией в отличие от СС, СД, гестапо и так далее.

А.Невзоров― Да. Но вермахт — это, честно говоря, солдаты.

Давайте Оля….Я смотрю, у вас несчастное выражение лица.

О.Журавлева― Вы же говорили, что вообще нечего вспоминать и вообще забыть всё и нечего раны растравлять. А теперь вот вы выдаете такую прямо телегу, простите.

А.Невзоров― Телегу я не выдаю. Я в данном случае лишь говорю о том, что является реальностью. Да, для меня, скажем так, это малосущественно, и я не вижу особой для себя разницы между осадой Иерусалима, например, войсками Тита или осадой Каракассона или еще какой-нибудь… Кстати, тот же самый Нюрнберг был в свое время осажден и вымирал от голода. Потом была осада Киева, была осада Козельска. Была осада Эгера. Кровавые, страшные осады. Они все очень похожи друг на друга всегда были — те, кто умирали от голода и те, кто жировали.

Поэтому, коль скоро мы все равно говорим об этом не как об историческом событии, а как о части той картины, которую мы каждую среду собираем и информационных кусочках, то об этом, вероятно, в этом контексте говорить надо.

Но давайте о чем-нибудь веселеньком.

О.Журавлева― Давайте. Вас, кстати, просят про Скабееву что-нибудь рассказать.

А.Невзоров― А вот, кстати, не знаю, про Скабееву или нет, но отмечено резкое подорожание курицы в стране. И это, в принципе, хороший способ перейти на Скабееву, потому что говорящая курятина — это еще интересней, чем просто курятина.

Меня удивило, как во всем этом скандале, который разгорелся из-за ее такого, я бы сказал, традиционно хабальства, никто не заметил самого главного: там шел прямой эфир украинского телевидения. Влезать в этот прямой эфир — это все равно, как, не знаю… в театре лезть к артистке, которая читает монолог с вопросом «А где ты покупала такие башмачки?» или «Какого размера у тебя лифчик». Это даже не глупость, это какое-то, действительно, абсолютно профнепригодное и хабальское…

О.Журавлева― В общем, я поняла, Александр Глебович: по делу получила, вы хотите сказать.

А.Невзоров― Она получила, конечно, абсолютно по делу. Но никто не разобрался в том, что это скорее такая профессиональная ситуация. Все начали бухтеть друг на друга, обещать друг друга бить морды, хотя в этом политики на самом деле — ноль. Это простая такая профнепригодность теток — почему я про курятину вспомнил — теток, которые на ленинградском телевидении в прямых эфирах кудахтали, вот как раз и называли говорящей курятиной. Но эта говорящая курятина под названием Скабеева, она, видите, перессорила множество почтенных людей.

Потом мы давайте вернемся еще к одной ситуации, которая мне представляется любопытной.

О.Журавлева― К другим почтенным людям?

А.Невзоров― Да, тоже я подозреваю, что мы можем это подверстать под заглавие «О говорящей курятине». Мы знаем, что продолжается эта странная пикировка между Захаровой и Чубайсом. Там еще вмешался в эту всю историю верховных кремлебот наш — это Соловьев Володя. И от этого история получила еще большую объемность и сочность.

Но в результате в больших муках очень сомнительную остроту из себя выдавил Чубайс, который всегда был языкастым и дерзким, а тут он что-то типа вот «неплохо было бы поменять Бузову и Захарову местами: одну — в «Дом-2», вторую — в Министерство иностранных дел». Ну, во-первых, это очень тускло для пикировки.

Во-вторых, вот отсутствует очень важное понимание. Можно менять Захарову и Бузову, можно поменять местами Рогозина и Милонова, можно поменять Рыбку и Поклонскую, можно поменять Валуева и Соловьева, Гундяева с Белковским — и ничего ровным счетом от этого не поменяется.

В.Дымарский― Белковский-то за что?

А.Невзоров― А чем он плох как патриарх Московский и всея Руси?

О.Журавлева― А на кого поменяем Невзорова, Александр Глебович? — вот это интересно.

В.Дымарский― Вот это незаменимо.

А.Невзоров― Совершенно верно. Ведь поймите, Оленька, во всех деспотиях не играет никакой роли, кто какую социальную роль исполняет. Это вот как в ломаной машине не играет никакой роли, меняете вы запчасти местами, вставляете вы раздавленную банку из-под кофе вместо воздушного фильтра — машина не сломается и не поедет. Можно совершать любые манипуляции с запчастями.

О.Журавлева― Но все-таки не сломается.

А.Невзоров― Нет, она и не сломается и не поедет, она мертва. И Кремль это понимает, поэтому отчасти мы видим эту кадровую идиотию, кадровый пофигизм, когда серьезные должности, которые должны были бы быть решающими и руководящими, отдаются каким-то диментникам, что в очередной раз доказал этот юноша из «Росгеологии».

О.Журавлева― Руслан Горринг его зовут.

А.Невзоров― Да, действительно, он очень плохо играет в стрелялки, как успело выяснить его начальство. Из-за этого его уволили. Но вообще, у меня есть подозрение, что он никакой не геолог, потому что геологи так не матерятся. Геологи матерятся сочно, мощно.

О.Журавлева― По-шнуровски.

А.Невзоров― Слушайте, лучше, чем матерятся геологи, матерятся только пьяные геологи после того, как утопят в тундре третью амфибию-вездеход за лето. Вот никто с геологами в мате не сравнится. Мальчик, конечно, не геолог.

О.Журавлева― Поэтому его уволили, правильно?

А.Невзоров― Я думаю, что он плохо играл в танки. Но поймите, это показатель некоего уровня. Потому что вот сейчас синоптики чем занимаются? Они, когда дают прогноз погоды и они описывают температуру воздуха, они, предположим, пишут: -7, ощущается как -15. Вот в брачных агентствах, когда представляют какого-нибудь красавца майора, пишут: «Брюнет. 7 сантиметров, ощущается как 19». А вот во всяких послужных списках чиновников пишут: «IQ 30, ощущается как 90». И это, как правило, в общем-то, неправда.

В.Дымарский― Это неправда, потому что это не ощущается.

А.Невзоров― И я тоже хотел сказать, что не ощущается.

О.Журавлева― Это клевета.

А.Невзоров― Но вообще, свирепо ли с ним поступили, жалко ли этого парня? Я подозреваю, что не жалко, потому что сейчас у него, во-первых, появилась возможность после того, как его выгнали, победить…

О.Журавлева― Поиграть.

А.Невзоров― Победить без всяких помех. И сейчас, я думаю, он не слушает ни нас, ни другие каналы. Сейчас он где-нибудь заперся в комнатенке и плющит какого-нибудь «Тигра», который попал под его гусеницы и абсолютно счастлив.

Дело в том, что убрали-то его, конечно, правильно. Ведь поймите, чиновник — это существо, которое и не должно иметь ни на что права. Ведь просто в силу ситуации, человек, которого ни знания, ни способности, ни возможности не предполагают такого количества благ, которое получает чиновник, и коль скоро он это получает, то он должен быть предельно исполнителен и никогда не иметь собственного мнения ни по какому поводу.

Ведь что требуется от российского чиновника? Там требуется на самом деле интеллект и квалификация комара: присесть, найти на теле государства нужную пору, загрузить туда хоботок и аккуратно сосать, чтобы это еще не было слышно окружающим. Вот ниже, чем интеллект комара — нельзя, выше тоже нежелательно.

И, соответственно, такие люди и должны исполнять все абсолютно капризы правил государственной службы. Потому что, понятное дело, нам ведь морочат голову, нам легко ее заморочить, и вот это банальное кровососничанье, оно камуфлируется патриотическим пафосом, и к тому же мы знаем, что теперь чиновники заговорили, они разговорились снова, и они не замолкают.

О.Журавлева― О, да. Я как раз хотела вас спросить: это словотечение, оно какой-то симптом, вот эта логорея, простите?

А.Невзоров― Я подозреваю, что вы очень еще почтительно это называли. Будем надеяться, что просто российские чиновники имеют какой-то особый, отличающийся от всех остальных людей, но коллективный цикл, и это некие месячные, которые связаны, возможно, потому что все эти словесные истечения по-другому нельзя назвать.

Вот опять прославилась дама из Московской области, которая сообщила всем, что «Ребята, вы недостаточно недовложили в бюджет, чтобы что-то спрашивать с этого государства». И видно, насколько даме нравится быть очередным маленьким Малютой Скуратовым, государственным человеком, который от имени бюджета и государства ставит всех на место. А если мы попытаемся еще глубже оттрактовать ее слова, понятно, что она обращается: «Ну, что от вас проку, от идиотов? Вон на Урале чиновницы уже имеют по четыре собольих шубы и по вилле в Коста-Рике, а я тут сижу с вами».

В.Дымарский― Вы за нее не волнуйтесь.

А.Невзоров― Я на нее волнуюсь.

О.Журавлева― У нее, кстати, всё в порядке. Мальдивы надоели страшно.

А.Невзоров― Да, я понимаю, что для них бюджет и страна — это как для гиен туша. И только так они ее и рассматривают. Вот у нас когда детский омбудсмен в Кемеровской области сообщил про голодающих детей — видели, да? — начальник Кемеровской области, он как-то удивленно рыгнул: «Да неужели голодают? Да неужели дети?» Я вот видел людей, которые вопросительно чихают, но чтобы удивленно рыгать — это умеют только губернаторы таких областей, прямые наследники Тулеева.

И вот если вам, конечно, попадет в руки лично дело этой московской областной «недовложихи», будем называть ее так, чтобы не делать ей рекламу…

О.Журавлева― Госпожа Юденич, если кто не понял.

А.Невзоров― Хорошо. «Недовложиха» мне нравится гораздо больше. Деликатней.

О.Журавлева― Я согласна.

А.Невзоров― И там вот будет написано про то, что уровень развития IQ 25, ощущается как 40, это тоже будет сильным преувеличением.

В.Дымарский― Ощущается как 15.

А.Невзоров― Как справедливо заметил Дымарский, не ощущается.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите. Я тут должна вступиться наш чат YouTube, потому что они нам все время присылают заказы. Кстати, кто еще в YouTube не присоединился, я сегодня в костюме змеи, вы должны это видеть, поэтому присоединяйтесь. Вас просят, во-первых, про Совет Федерации рассказать, что там случилось, от чего такие красочные аресты происходят. Просто считается, что это вы должны знать.

В.Дымарский― Александр Глебович, вы же были депутатом?

А.Невзоров― Да.

В.Дымарский― При вас хоть кого-нибудь арестовывали в здании Государственной думы?

А.Невзоров― Нет. Поймите, вообще, за такие пустяки, как два каких-то убийства, на самом деле, никого не арестовывают. Чего на самом деле натворил этот парень, я не понимаю. Но я, честно говоря, не очень понимаю вообще этой всей драматургии. Мы же все взрослые люди. Мы все давно уже выучили эту реальность и понимаем, что чем ездить за каждым в этот Совет Федерации, проще наварить решетки на окна и всё оцепить.

О.Журавлева― Прекрасная идея.

А.Невзоров― Да, это самая здравая из всех идей, потому что понятно, что для всех примерно так и кончится, что он не первый и не последний. Разыграна ситуация была красиво и единственно возможным образом. Хотя, честно говоря, подвел сам этот парень, подвел герой, который мог бы, не знаю, пострелять, взять кого-нибудь в заложники, хотя бы графинами покидаться.

О.Журавлева― Там, кстати, Валентина Ивановна ваша драгоценная была.

В.Дымарский― Валентину Ивановну…

А.Невзоров― Валентину Ивановну я не советую тому, кто будет брать в заложники. Это не проживет минуты человек. Я просто Валентину Ивановну знаю хорошо. Нет, там было бы прелестно, конечно, если бы он использовал в качестве живого щита Клишаса, например. А Клишас в этот момент хвалил бы власть, потому что он ведь у нас автор идеи, что власть можно и нужно только хвалить.

Вообще, я подозреваю, что таких сюрпризов будет еще, действительно, очень много. Но опять-таки ничто не меняется от того, что смещен юный начальник «Росгеологии». Точно так же, как ничего не меняется от того, что повязали очередного сенатора. Сейчас готовится, вы знаете, большущий слив хакерского компромата под названием «Темная сторона Кремля», где практически на всю вертикаль власти будет тот или иной компромат с их разговорами и это опять таки…

О.Журавлева― Ничего не изменит?

А.Невзоров― Ни на что не повлияет, потому что да, это, к сожалению, очень интересная черта всяких авторитарных и всяких деспотичных стран, когда можно, действительно, делать всё и никаких изменений наступать не будет.

В.Дымарский― Ну, хорошо. Власть не реагирует, когда они видят все эти расследования, исследования и так далее. А общество, почему не реагирует?

А.Невзоров― А общества нет? Где вы нашли, где вы увидели, где вы обнаружили общество?

В.Дымарский― Вот люди сидят.

А.Невзоров― Эти люди сидят, и они остаются и почти гарантировано останутся зрителями в сложных ситуациях. Потому что все всегда надеются, что революцию за них сделает кто-нибудь другой. Я тоже надеюсь.

О.Журавлева― Но вы участвовали в каких-то революциях все-таки.

А.Невзоров― Слушайте, я участвовал во всех государственных переворотах и революциях. И, к сожалению, это не имело того материального эффекта, который, честно говоря, бы полагался. Хотя мы видим, например, как красиво идет революция в Венесуэле. Кстати, задали вопрос, действительно ли туда были посланы русские наемники? Конечно, были посланы. Это абсолютно нормально. Путин не мог не поделиться с Мадурой охраной. И надо сказать, что в такой же ситуации, когда пришли бы бушующие дикие толпы к Кремлю, и Мадуро бы прислал своих охранников Владимиру Владимировичу.

В.Дымарский― Было бы кого только

О.Журавлева― А у него кубинцы.

А.Невзоров― У него классная охрана, которая владеет не только боевой самбой, но еще и боевой ламбадой. То есть они умеют заставить плясать всех, а охраняемый персонаж, накрывшись сомбреро, всегда имеет возможность смыться. Вот почему они не воспользовались этим своим… Вы представили себе Владимира Владимировича под сомбреро и танцующую Красную площадь.

О.Журавлева― Прекрасно! Живо себе представляю.

В.Дымарский― Танцующую ламбаду.

О.Журавлева― А вот с ламбадой как-то проблемы у меня. Отказало воображение.

А.Невзоров― Ламбада и самба еще есть.

О.Журавлева― Румба еще и ча-ча-ча.

А.Невзоров― Есть очень много есть латинских… Но, вообще, с Мадурой, как всегда все сели в лужу, потому что, как недавно сказал классик, вот если есть где-то на планете хам, дикарь, людоед, последняя сволочь и диктатор, он обязательно оказывается другом и союзником России.

О.Журавлева― Ладно был другом и союзником. Он нам должен.

А.Невзоров― Это совершенно верно.

О.Журавлева― Вот из этого бюджета, куда мы ничего не давали.

А.Невзоров― В него то, что называется, довложили.

О.Журавлева― Обидно как-то, Александр Глебович, ведь и ваши деньги туда вложили, а теперь не вернут.

В.Дымарский― Вам же объяснили, что недовложили.

А.Невзоров― Недовложили это в другом месте, там довложили.

В.Дымарский― Там перевложили, я бы сказал.

А.Невзоров― Это опять, кстати, ни на что не влияет: Мадуро — не Мадуро, сомбреро, в конце концов — тоже не повлияет. Найти бы этот фактор, воздействие на который изменило бы ситуацию. Но, боюсь, что в ближайшее время мы этого не сделаем, и это вообще нереально. Мы пока не понимаем, где, как любят выражаться все эти лжесексологи, где у этой России точка G.

О.Журавлева― То есть вы пока не разобрались с этим вопросом.

А.Невзоров― Оля, вы бы видели лицо Дымарского.

О.Журавлева― Дымарский задумался глубоко. Я надеюсь, что кто-то из вас все-таки, наконец, откроет эту точку.

В.Дымарский― Я представил себе эту огромную территорию и подумал: где же искать эту точку G.

О.Журавлева― За Уралом. Попробуйте там искать.

В.Дымарский― Ты думаешь, за Уралом?

О.Журавлева― Ну, почему нет?

В.Дымарский― Я бы прямо в Кремль пока…

О.Журавлева― Я еще раз напомню, что YouTube раскрыл свои гостеприимные объятия. Всех сегодня виднов фокусе, слава богу. Не так, как в прошлый раз. Сообщения читаю очень внимательно. Все помашу. На Фиджи тоже обязательно помашу. И эсэмэски не забывайте присылать: +7 985 970 45 45.

Кстати, Виталий Наумович, хотела вас спросит, вам ответило заксобрание Петербуржское по поводу обиженного журналиста?

В.Дымарский― Нет, конечно.

О.Журавлева― И сегодня им писали. Нет?

В.Дымарский― Нет, но шум поднялся. Выступил секретариат даже Союза журналистов Санкт-Петербурга. Коллеги поддерживают. Ну, посмотрим, чем это закончится. Я думаю, что завтра «Эхо Москвы» подаст в прокуратуру за воспрепятствование профессиональной деятельности журналиста.

О.Журавлева― Что логично. Виталий Дымарский, Александр Невзоров, Ольга Журавлева вернутся к вам после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева — 21―33. Продолжаются «Невзоровские среды». Ольга Журавлева и наши гости из Санкт-Петербурга — Виталий Дымарский, Александр Невзоров опять на связи.

А.Невзоров― Оленька, смотри, у нас еще есть Лукашенко, который съездил в Новосибирск, по крайней мере.

О.Журавлева― И был поражен.

А.Невзоров― Да. До этого он насмотрелся на Мадуро. Потом он насмотрелся на гнилые деревеньки. Долго глядел в эти оледенелые, мертвые дырки уличных сортиров. И вот пошевелил полушариями свой большой «картофелины» и сделал неожиданный вывод, что всем славянам надо объединиться и где-нибудь тихо, незаметно для мира выращивать картофель. Потому что, как выразился Лукашенко, «мы, славяне, больше никому не нужны».

О.Журавлева― «Мы никому нигде не нужны. Так и будем жить». Какая-то тоска в этом звучит.

А.Невзоров― Ошибается Александр Григорьевич. Потому что не нужны, в общем-то, гундяевы, рогозины, яровые, клишасы. В общем-то, и сам Александр Григорьевич не особо нужен. А вот славяне, например, Павлов и Гамов или прямые белорусы Гращенков и Булыгин, замечательные, потрясающие, фундаментальнейшие физиологи, они очень нужны, хотя они тоже славяне, и русские астрофизики и биологи, математики тоже ох, как нужны. Не нужны вот эти все обломки прошлого.

Ко мне пришел вопрос, Оля. Если позволите, я отвечу. Вопрос: Как выжить в кризис? Что вот сейчас всё очень плохо.

О.Журавлева― Александр Глебович, знает.

А.Невзоров― Да, я знаю. Смотрите, вот если народ нищает, возникает так называемый кризис — это не означает, что денег, в принципе, становится меньше. Просто появляется категория людей, у которых их становится гораздо меньше. А у другой категории людей денег становится больше. И вот задача — оказаться в числе тех, у кого денег становится больше.

О.Журавлева― Но это плохие люди, вы их все время ругаете последними словами.

А.Невзоров― Так вы знаете, я ругаю, но завидую, Оленька.

О.Журавлева― То есть выжить в кризис надо так: надо стать тем человеком, которому завидует Невзоров.

А.Невзоров― Совершенно верно. Вот смотрите: подает чудесный пример Пугачева, как выжить в кризис.

О.Журавлева― Кстати, да.

А.Невзоров― Потому что Паниковский бегал, просил миллион. А Алла Борисовна попросила 40 миллионов у государственных структур…

О.Журавлева― И в отличие от Паниковского…

А.Невзоров― Их получила, совершенно верно. Причем ей какие-то вертолетчики из государственных средств выделили 40 миллионов с очень интересной формулировкой: «Компенсация». Я надеюсь, что, может быть, эта компенсация будет выдана тем, кто будет вынужден выслушивать на протяжении двух часов весь этот совковый пафосный нафталин.

Но меня беспокоит, а как же будут делить-то, собственно говоря, 40 миллионов. У нас деньги делить не умеют. Поэтому я бы предложил ограничиваться, например, каким-нибудь одним зрителем и всю сумму компенсации, которую удастся настричь с вертолетчиков, вручить этому одному зрителю. Вот за 40 миллионов даже я бы послушал эти поющие мощи.

О.Журавлева― Александр Глебович, но вы не допускаете мысли, что этому дочернему предприятию холдинга «Вертолеты России» просто захотелось, чтобы Алла Борисовна им спела, и они выделили средства?

А.Невзоров― Слушайте, это опять же наши с вами деньги. К слову о мощах. Давайте перейдем.

О.Журавлева― Внезапно.

А.Невзоров― Потому что у Гундяева приближается юбилей. И хочется его поздравить.

О.Журавлева― Я уже ему сочувствую.

А.Невзоров― Самый мощный и самый оригинальный…

В.Дымарский― Мощный — от слова «мощи»?

А.Невзоров― Нет. Самый мощный и самый оригинальный подарок ему, конечно, сделала Украина, потому что украинцы, наконец, запалили бикфордов шнур, он ведет как раз в зад юбиляру, и огонек почти добежал уже. Дело в том, что там принят закон о самоопределении приходов. И этот закон расставляет все точки. Там, действительно, теперь религиозная община будет сама на своем сходе решать, а к какой, собственно говоря, церкви она хочет относиться.

По этому поводу РПЦ устроила истерику: Вообще, как это может быть, как это люди будут решать, к каким это церквям им относиться?

А второй бикфордов шнур подложили в академии наук. Он уже грохнул, и грохнул так, что там с митры сильно посыпались камушки. Там совсем история анекдотическая. Вот представьте себе: дали вам орден, а потом вызывают снова из строя: «Знаешь, дали по ошибке. Отдай. Отцепляй. Иди обратно. Никакой ты не профессор». Вот произошла такая ситуация.

Вообще, у РПЦ сплошные поражения. Я уж не говорю про окончательную утрату Украины, про развал сложного церковного бизнеса — педофилы, убийцы, воры. Но если вам сейчас представляется Гундяев, всхлипывающий у разбитого корыта РПЦ, то это преждевременное злорадство, потому что вот я отметил, что есть и серьезные успехи. Я хотел поговорить о его серьезных успехах.

Мы, например, видим уверенное сращивание спорта и православия. В частности, на Урале прошли соревнования в таком занятии как «крещенский жим лежа».

О.Журавлева― Ух, ты!

А.Невзоров― Не какой-нибудь жим, а крещенский жим лежа.

В.Дымарский― А кого жали-то?

О.Журавлева― Штангу, я полагаю.

А.Невзоров― Зная репутацию РПЦ педофильскую, помятуя судьбу всяких гомопедофильских скандалов в семинариях, представляется в общем, интригующая картина. Известно, что как минимум десяток семинарий фигурирует в этих скандалах. Вот когда я прочел новость, меня как-то испугала цифра, официальный результат победителя. Он освоил 371 целую 22 сотых очка. Как там написано. Что значит 22 сотых очка?

О.Журавлева― Жал от груди очки? Я даже боюсь подумать.

А.Невзоров― Это, честно говоря, очень сложно. 371 одно очко — это, в принципе, ясно. Но, как выяснилось, это вполне реально. А вот 22 сотых очка… Это реальный вид спорта, к которому под влиянием попов зачем-то приделали называние «крещенский». И если теперь есть «крещенский жим». То, наверное, должно появиться «великопостное сумо», например.

О.Журавлева― «Пасхальный бег».

А.Невзоров― «Страстной черлидинг».

О.Журавлева― Да, может быть. Это то, что вы любите как раз.

В.Дымарский― «Рождественский толчок».

А.Невзоров― Впрочем, вы не забывайте, что почти неограниченную свободу для воображения оставляет известный праздник под названием «обрезание». А это, кстати говоря, один из главнейших, один из двунадесятых центральных и принципиально важных православных праздников, потому что это день, когда Иисус Иосифович обрезался согласно закону Моисееву. И он, действительно, должен был бы отмечаться как один и важнейших наряду с Вознесением, с Благовещеньем, с Успеньем.

Но вот как-то его стесняются, его очень тихарят православные. Он проходит практически незаметно. И если на все остальные праздники, как вы знаете, свершаются всякие ритуальные действа — на Вербную неделю дарят вербочку, на Пасху обнажают яйца и стукаются яйцами, — то тут ничем не стучат.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, хотела у вас спросить, а что дарят патриарху на юбилей?

А.Невзоров― Я подозреваю, что ему, конечно, как всякому нормальному человеку дарят деньги.

О.Журавлева― А носки и бритву… Нет, бритва ему не нужна.

А.Невзоров― Бритва ему… Знаете, я бы не был так, честно говоря, в этом уверен, потому что ведь у него такая была тяжелая судьба, что, боюсь, ему приходилось пользоваться бритвой.

О.Журавлева― Так, ладно. Я не буду дальше вникать.

А.Невзоров― Мы не будем вдаваться.

В.Дымарский― Тяжелый разговор.

А.Невзоров― Тяжелый, длинный.

В.Дымарский― Нам пишут: «22 сотых — это чемпион недовложил просто».

А.Невзоров― Замечательно остроумные люди. Но вот смотрите, есть еще успехи: Гундяев тоже хвастается количеством открытых церквей. И надо сказать, что эти церкви ставят повсюду маниакально. И надо сказать, что это работает. Расчет примитивный, но отчасти верный. Чего вот они добиваются? Я пытаюсь вам объяснить, чего они добиваются таким количеством церквей, пытаясь расставить их всюду, где только можно.

Но, Оленька, чтобы мы с вами не подошли не под какой монастырь, я хочу отметить, что я не провожу никаких прямых аналогий. А всякие совпадения будут совершенно случайными. Вот представьте себе, что у вас есть обычный, нормальный, трезвый, скучный поселок, скучный и простой. Ну, там где-нибудь купят Новый год 50 бутылок шампанского. С точки зрения виноторговцев — это так называемая «дохлая» точка.

А теперь возьмите этот поселок и откройте в нем четыре мощных винно-водочных магазина и обеспечьте агрессивную рекламу. А в доме культуры надо развесить портретную галерею алкоголиков, умерших вовремя запоя и почетный караул пионеров, вечный огонь. А потом еще можно весь бюджет поселка взять и ухнуть на привоз трупа, например, какого-нибудь греческого пропойцы, умершего от белой горячки и допившегося до того, что даже через 50 лет его останки, что называется, «спирточат».

К нему выстроится для облизывания этих мощей очередь из поселковых алкоголиков, а потом эти поселковые алкоголики, разумеется, переоденутся в костюмы стаканов, бутылок, устроят торжественное шествие.

В.Дымарский― А дети будут рюмками.

А.Невзоров― Понятно, что через некоторое время это население пропьет все. Там образуется как минимум 84% алкоголиков, и они попадают в полную зависимость от торговцев алкоголем.

О.Журавлева― Ну, ваш бизнес-план понятен. Он так работает?

А.Невзоров― Да, конечно. Он предельно прост: как можно больше торговых точек — таков план.

В.Дымарский― Оля, ты знаешь, у нас с тобой есть один пробел.

О.Журавлева― Да что вы! В образовании…

В.Дымарский― Ну, не в образовании в разговоре с Александром Глебовичем. Мы за все это время, сколько идут наши беседы, такую актуальную тему, по-моему, ни разу не затрагивали. Готов ли Александр Глебович отдать Японии Курильские острова? Количество штук — 2 (две).

А.Невзоров― Я уже говорил, что мне абсолютно безразлично. У меня там ничего нет — ни сарайчика, ни травинки, ни даже кубического сантиметра земли.

О.Журавлева― У вас там полезные ископаемые.

А.Невзоров― Это не мои полезные ископаемые.

О.Журавлева― А жаль.

В.Дымарский― Почему? Это и ваши тоже, и наши. Это всем принадлежит — народу.

А.Невзоров― Дымарский, на следующую среду вот попрошу мне сюда мешок якутских алмазов. Это ваши алмазы, это ваши полезные ископаемые. Вы за неделю спишитесь с соответствующими ведомствами и попросите себе мешок якутских алмазов. И тогда я поверю, что хоть мельчайшая крупица хоть чего-то ценного может быть выпущена ими из рук. Мы ко всему этому не имеем ни малейшего отношения. И всё, что будет происходить с Курилами, меня, честно говоря, вообще никак не касается.

В.Дымарский― Александр Глебович, кстати говоря, по поводу Курил. Это же ведь касается жителей Курил. У меня такое впечатление, что всех уже опросили кроме них.

А.Невзоров― Я думаю, что они все равно в надежде на лучшее встали в очередь…

В.Дымарский― В японское консульство.

А.Невзоров― Нет. Сперва нужно сделать эпикантус. Надо соответствующим образом изменить веки.

Надоело уже говорить про аборты, потому что невозможно больше поднимать эту тему. Но вот опять блеснул наш шалунишка юбиляр. И тех женщин, которые делают аборты по медицинским показаниям…

В.Дымарский― Это опять Гундяев.

А.Невзоров― Да. Он сравнил с фашистами, что так поступали только фашисты. Это очередной перл Гундяева. Вот тут чья бы корова мычала, но точно не патриаршая. У РПЦ, если мы переходим на такой язык, когда всё надо называть открыто и честно, — вот у РПЦ в этом вопросе рыльце по колено в пушку, и при этом еще почему-то она поднимает абортную тему. Вот им надо начать, конечно, с себя, потому что они держат в принудительном бесплодии несколько десятков тысяч молодых женщин в своих монастырях.

О.Журавлева― Да и мужчин тоже.

А.Невзоров― Лишая их радости… мужчин — хрен с ними, а вот лишая женщина радости материнства и секса… Конечно, они там делают сейчас шаги навстречу. И монахиням разрешено выращивать на монастырских огородах кабачки цукини, что категорически было невозможно еще в 60-е годы. Но это не решает вопрос, хотя вот смотрите, не всё так плохо. В Крыму в Топловском Свято-Троицком женском монастыре пьяный мужик забил насмотреть другого богомольца. Будем надеяться, что они не поделили монахиню. Но вот сам присутствия в женском монастыре мужиков, да еще пьяных и в товарном количестве, конечно, нас успокаивает.

О.Журавлева― Намекает.

А.Невзоров― Кстати говоря, я тут должен будут ответить на справедливые, наверное, замечания слушателя: «А что же вечно попы, попы, а где же, например, раввины?» Да, пожалуйста. Вообще, говорить о раввинах отдельно не имеет смысла. Это те же самые попы с теми же самыми повадками.

О.Журавлева― Ну, не те же, у них другие немножко задачи, насколько я знаю.

А.Невзоров― Ну, например, у нас Барри Френдель, почтенный раввин в Вашингтоне, который установил в комнатах для женских омовений массу камер и частично просто просматривал и создал коллекцию из 150 различных видео. При этом он совершенно по-стахановски рукоблудил, практически без остановок. И в какие-то праздничные дни, когда омовений было много, он еле стоял на ногах, был прозрачный. И было ощущение, что вот она настоящая святость.

О.Журавлева― Так его и поймали.

А.Невзоров― Нет, просто там расковыряла одна подозрительная дама одну из камер. Это было давно, по-моему, в 2010 году.

В.Дымарский― Зачем она ковыряла камеру?

О.Журавлева― Любознательность.

А.Невзоров― Она ковыряла камеру, потому что он как-то всё это криво установил.

О.Журавлева― Она хотела, чтобы лучше получиться.

А.Невзоров― У раввинов долгое время действовала так называемая месира. Месира — это запрет, при котором нельзя о происходящем в религиозной общине, сообщать светским властям. И, по-моему, где-то только году в 12-м эта месира была отменена, и тогда всё стало всплывать. То же самое, что и у всех, то есть педофилия, адские тачки, миллионные долларов присвоенных пожертвований.

Конечно, это всё не так колоритно, как у русских попов. Потому что вот, например, митрополит Агафангел — это у нас РПЦ Московской патриархии. Митрополит, увидев, что три девчушки, соплюшки журналистки написали просто какую-то маленькую тихую заметку о стоимости магических услуг в церкви. И что делает Агафангел? Он учиняет штатный молебен, обязательный для всех церквей епархии о наслании скорбей и болезней на этих девочек. Причем на молитве, чтобы до их бог дошло бы, не ограничиваются просто именами, а еще произносят и фамилии, чтобы этих журналисток не перепутали.

О.Журавлева― И паспортные данные.

Александр Глебович, что ни говорите, все-таки это глубокая вера.

А.Невзоров― Поймите, он говорил не про веру.

О.Журавлева― Будем надеяться.

А.Невзоров― Он говорил про то, что нарушили мораль. Хотя мораль, в общем-то, и создана для того, чтобы было что в нужную минуту отменить. И к счастью, безнравственность давно стала нормой жизни, поскольку она существенно комфортней.

В.Дымарский― Они опубликовали прейскурант просто, как я понимаю.

А.Невзоров― Всего-навсего.

К вопросу о морали. Тоже интересная новость. Выясняется, до какой степени понятие морали растяжимо. Вот сейчас опять улетное понятие морали растянули. Это произошло на выставке электроники в Лас-Вегасе. Выставка новейшей электроники. Там был снят и дисквалифицирован как аморальный один из вибраторов. Вот 400 вибраторов были признаны глубоко моральными, а один биомимикрический роботизированный был признан аморальным.

О.Журавлева― Везде есть место морали.

А.Невзоров― Они бывают очень разными. У меня, кстати, есть вопрос к зрителям. Я бы хотел, чтобы мне ответили. Наверняка среди слушателей есть пожарные. И вот вопрос, который меня давно беспокоит: в каком нынче находятся их мысли, представления, чувства? Мы знаем, что МЧС усердно окормляется церковью, что пожарные заявляют о своем единстве с Русской православной церковью. Пусть мне хоть один пожарный ответит. Он заходит в помещение и у него есть право только на один заход, потому что так называемый полог пламени уже так низко, что второй раз зайти нельзя. И вот мощи, скажем — если это пожар в церкви, — вот чудотворная икона, и вот старушка или ребенок. Он кого потащит из огня. Я бы хотел, чтобы пожарные, которые слушают «Эхо Москвы», мне бы на этот вопрос ответили.

О.Журавлева― Мне кажется, ответ очевиден.

А.Невзоров― Я надеюсь, что он очевиден. Я бы хотел перейти к светской хронике.

О.Журавлева― Давайте. У нас столько событий, не считая ограбления Третьяковки. Столько прекрасных событий.

А.Невзоров― Вообще, знаете, ограбление Третьяковки меня удручило.

О.Журавлева― Почему?

А.Невзоров― Потому что я считаю, что музейные кражи — это не лучший вид досуга, поскольку очень тяжело реализовывать украденное, во-первых.

О.Журавлева― А, может быть, его никто не собирался реализовывать. Но какие крепкие нервы!

А.Невзоров― Это меня и беспокоит.

О.Журавлева― Бескорыстие.

В.Дымарский― Хотел дома повесить.

А.Невзоров― Не бескорыстие, а полная дезориентированность российской преступности. Началось всё с того, что мужик угоняет самолет Афганистан, а потом говорит: «Мне туда не надо».

О.Журавлева― Ошибся просто.

А.Невзоров― А другой крадет Куинджи, который ему тоже не нужен и которого он не любит и которого невозможно продать.

О.Журавлева― Всё как-то без любви делается, Александр Глебович. Это такая тоска, действительно, согласна с вами.

В.Дымарский― А надо было наоборот: украсть самолет и отправить Куинджи в Афганистан.

О.Журавлева― Виталий Наумович, тормозите! У вас уже пошла какая-то идея.

А.Невзоров― Современные преступники, им ведь есть, на кого равняться. Потому что есть элита. Есть… какая-то певица какая-то — первый раз я узнал о ее существовании, когда я просматривал новости — вполне себе авторитетная певица, которая собирает залы по фамилии Лель…

О.Журавлева― Она песню про сиси-пуси поет.

А.Невзоров― Она доверительно сообщила прессе, что ее похитили инопланетяне и заменили ей зубы.

О.Журавлева― Украли зубы. Облучили и зубы украли.

О.Журавлева― Потом есть вторая дама с «водородной водицей», известная нам. Кстати, про «водородицу» это тоже интересно. Опять Собчак нажаловалась на бедных телевизионщиков за то, что ее чуть ли обманом заманили на НТВ. Но надо понимать, что есть информация, которую от нее никто не воспринимает, которая абсолютно неинтересна в ее исполнении. Приглашать ее для того, чтобы она поговорила об Украине? Да никто не будет этого делать, потому что понятно, что это будет обычная либеральная болтовня, которой под завязку забит интернет. Конечно, она интересует только как источник неких гламурно-половых скандалов, потому что у общества есть такая подлая, но абсолютно отчетливая особенность — это импритинг, когда оно запечатлевает персонаж, в том качестве, в котором он впервые появился и стал привычным. И, конечно, бедной Ксюше никогда не удастся преодолеть свой домодвашный имидж…

В.Дымарский― Она еще за губернаторский пост поборется здесь.

А.Невзоров― Не думаю, что это будет борьбой. Я думаю, что это будет очередной серией гламурно-половых скандалов, которые, конечно, пойдут на пользу кампании, сделают всё повеселее.

О.Журавлева― У нас опять закончилась передача, а мы еще о стольком не успели поговорить. Я надеюсь, что в следующую среду Александр Глебович почтит нас своим вниманием и никуда не уедет.

А.Невзоров― Я на посту. Всё нормально.

О.Журавлева― Отлично. Виталий Дымарский, Александр Невзоров, Ольга Журавлева. До встречи!

Источник: Эхо Москвы

No Comments

Leave a Reply