Фальшивые яйца России.Александр Невзоров в программе «Невзоровcкие среды» на «Эхо Москвы» 06.11.19.

О.Журавлева― 21 час и 4 с половиной минуты. Вас приветствуют «Невзоровские среды». Ольга Журавлева из Москвы, а из Петербурга, как и полагается – Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены!

В Дымарский― Здравствуйте всем!

А.Невзоров― Да, мы здесь, в «Гельвеции», лучшей гостинице Петербурга. Но мы в Петербурге. А в России происходит много интересного. И мы уже можем отметить, что, наконец, еще одна сказка стала былью, теперь в Нарьян-Маре. Учитывая, вообще, общую сказочность страны, России в этом нет ничего удивительного. Пришло время и для Нарьян-Мара, и для детского сада «Сказка», который там находится.

Мы сейчас обсудим это событие. Оно жуткостью своей поглотило, прямо сожрало даже забайкальский расстрел. Но вот эти две драмы – забайкальскую и нарьян-марскую – роднит, как ни странно кое-что – вот бессмыслие реакции на них и очень неуклюжая, трусливая оценка, что одной трагедии, что другой.

Мы вот знаем, как Министерство обороны трактовало расстрел в Забайкалье. На мгновенье представим себе, что было бы, если за зарезывание 6-летнего ребенка в детском саду «Сказка» объяснялись бы штатные пропагандисты министерства обороны. В их интерпретации наверняка причиной события стала бы общая психологическая нестабильность ребенка и его неготовность к сложным условиям прохождения воспитательного курса в детском саду. Ну, вероятно, еще после этого последовала бы ремарка, что решающую роль сыграло отсутствие патриотической пропаганды на стенах коридора, потому что убийца мог бы засмотреться, вдохновиться и вместо того, чтобы пойти кого-нибудь резать, пойти и совершить, например, переход через Альпы.

Но мы знаем, что министерство обороны отличается особо дуболомными интерпретациями. Причем даже в министерстве обороны стараются вечно прыгнуть выше головы, то есть быть еще тупее, чем они на самом деле тупы, хотя вроде бы этого было достаточно.

И примерно так же с депутатами у нас сейчас. Я вот всё пытался понять, что вдохновляет депутатов на принятие… И ты сейчас убедишься в том, что я…

О.Журавлева― Наркотрафик вы исследовали?

А.Невзоров― Нет, гораздо интереснее. Вот смотри, есть у нас с Государственной думой загадочная история с российским программным обеспечением. С какого-то определенного числа – они так решили – в айфоны, айпеды, во всю нежную эпловскую начинку будут записывать русское программное обеспечение, которое должно вытеснить родную начинку айфонов, айпедов, и это будет в обязательном порядке. Нельзя будет продавать или распространять другим образом все эти приспособления.

И вот я все думал – не на пустом же это месте, точно не на пустом, – что могло вдохновить ребят на это? Вот что может навести на такую мысль? И вы знаете, я сегодня посмотрел новости и понял. Это у вас в Строгино нашелся такой вот любитель отечественного и любитель острых ощущений. Потребовалось вмешательство медиков. Он зачем-то засунул себе в задницу полено очень глубоко во время сексуальных игр.

О.Журавлева― Где он его взял в Строгине.

А.Невзоров― Обижаете. В Москве есть почти всё. Полено удалили, всё в порядке. Депутаты узнали, перевозбудились, решили повторить этот подвиг и собираются теперь в каждый андроид, айфон…

О.Журавлева― В каждый айфон запихивать полено.

А.Невзоров― Да, запихивать полено русского программного обеспечения.

О.Журавлева― Я вот пыталась тоже разобраться, что они хотят. И вроде бы они хотят поставить в телефоны наши программы: Госуслуги, еще какие-то вещи. Чтобы облегчить пенсионерам, которые плохо владеют этими штуками…

А.Невзоров― Айфонами…

О.Журавлева― Да, чтобы облегчить им доступ к самому главному.

А.Невзоров― Они очень плохо владеют айфонами в стране.

В Дымарский― К чему, к пенсиям?

А.Невзоров― У них есть давняя мечта: уничтожить YouTube, уничтожить этот чертов интернет. Они же понимают, что они предложат «Эплу» невыполнимые условия, и просто на этом торговля в России прекратиться этими штуковинками, и все будут ездить за телефонами в Финляндию, в Венгрию, Швецию и так далее. Они вообще хотят покончить с интернетом. Они этого и не скрывают.

В Дымарский― Нет, они хотят его «суверенизировать».

А.Невзоров― Они очень хотят вернуть вытрезвители. Вот я не знаю, кто-нибудь будет в ближайшее время…

О.Журавлева― В вытрезвителе?

А.Невзоров― В Государственной думе. Ребята, вот пройдитесь по сортирам. Заберите у них туалетную бумагу из сортиров Государственной думы. Пусть они денечек почувствуют себя в СССР, где, действительно, туалетной бумаги не было.

О.Журавлева― Я вот тоже эти новости прочитала и подумала: Боже мой! Детство, отрочество – вот оно опять настало. Дедовщина, вытрезвители, отсутствие туалетной бумаги…

В Дымарский― Оля, у тебя было тяжелое детство.

О.Журавлева― Александр Глебович тоже тянется вспомнить молодость – «600 секунд» и те же проблемы.

А.Невзоров― Конечно. Я помню эти исключительно злобные очереди. А самые злобные очереди были за подтирочным материалом. Они всегда стояли на пронизывающем ветру в темноте – малиновые рожи и счастливый обладатель…

О.Журавлева― Ожерелье.

А.Невзоров― …туалетной бумаги вешал это себе как дикарское африканское ожерелье на шею и, вызывая зависть очереди, уходил.

В Дымарский― Сейчас будет новшество: они будут должны сейчас деньги платить, по-моему, 2 тысячи рублей, если я не ошибаюсь, за каждую вытрезвителе-койку.

А.Невзоров― Да, конечно.

В Дымарский― А раньше платили разве?

О.Журавлева― Я не попадалась, Виталий Наумович.

А.Невзоров― Конечно, платили. Приходили какие-то копеечные счета, но они всегда были. И вот я помню, что такие рулоны-ожерелья, они, действительно, очень объединяли народ. И это нас подводит к теме Дня народного единства.

Я не буду оценивать лицемерие сегодняшняя. Я просто хочу по своей привычки, что называется, просто немножко капнуть. Вы помните мою, я бы сказал, довольно точную интерпретацию праздника Петра и Февронии, когда мне удалось вычислить происхождение Дня семьи, любви и верности.

О.Журавлева― Это было незабываемо, Александр Глебович.

А.Невзоров― Но, вы знаете, у Дня народного единства еще более интересное происхождение. Вот существует этот официозный, нудный конструкт: Пожарский, Минин, Гермоген, какое-то спасение от поляков, штурм Кремля… На самом деле никто ничего освобождать не собирался, потому что этот Козьма Минин, он кем был? Мясником. Он услышал, что в Москве голод. У него было свиное и коровье стадо. И он решил съездить туда заработать. Но нельзя было тогда мяснику просто передвигаться по стране без какого-то должного покровительства.

О.Журавлева― Без охраны.

А.Невзоров― Совершенно верно. И был только один человек в Нижегородской области, который не находился ни на чьей стороне: ни на польской, ни на казачьей, ни на стороне самозванца. Не находился только по той причине, что был абсолютным алкоголиком и вообще никогда не просыхал. Это был князь Пожарский.

О.Журавлева― А, мне кажется, он на излечении находился после армии.

А.Невзоров― Его повезли, да… Его и после армии… и вообще, это был первый ЛТП. Его повезли аккуратненько туда, в Москву. Причем, как вы сами понимаете, никакой Москвы поляки не захватывали.

О.Журавлева― Ну, так ходили же, попросили королевича Владислава на престол.

А.Невзоров― Совершенно верно, они были официально приглашены. Это была польская делегация.

В Дымарский― В Кремле были.

А.Невзоров― Они были в Кремле. Более того, они назначили официального коменданта Гонсевского. Это была законная официальная власть. Уже штамповались монеты. «Владислав Жигимонтыч» они назывались – первые русско-польские монеты. И вдруг, значит, кто-то решил этих польских туристов начать мочить. С какого перепугу их начали мочить? И вот тут, действительно, заварилось всё это дело народного единства. Все настолько увлеклись этим месиловом, что случайно съели патриарха Ермогена. Там было очень плохо…

О.Журавлева― Плохо Кузьма Минин подготовился.

А.Невзоров― Там, действительно, было очень плохо со снабжением, потому что стадо отобрали где-то еще в начале пути. Но, кстати говоря, Минин там все-таки употребил тоже, поскольку все ели друг друга… Там было вот такое грязно-средневековое, копошащееся месиво, в котором каждый убивал друг друга, не понимая, кто за кого. И там же, кстати, родились эти знаменитыми позже ставшие котлеты «Пожарские». Первые трофеи проспавшегося немного князя Пожарского – это было несколько поляков, из которых мясник Минин наделал котлет и бегал, регистрировал товарный бренд. Ну, вот в этот момент как раз съели Ермогена. Все обвинили, что съели Ермогена поляков. Поляки обвинили казаков. Казаки тут же убили и съели Прокопия Петровича Ляпунова, который возглавлял часть земского ополчения. А его брат Захарий Ляпунов съел парочку казачьих атаманов.

В Дымарский― Все наелись…

А.Невзоров― Нет, нам невозможно было наесться. И поляки, надо сказать, тихо свалили из этого ада. Им никто не мешал. О них все забыли. Они просто ушли вместе со своим комендантом.

В Дымарский― Причем недалеко ушли. Там, рядом с Кремлем…

О.Журавлева― Надо отдать вам должное, Александр Глебович, что вы рассказываете очень близко к тексту, я имею в виду события, персонажи, всё прямо, в общем, да… близко, близко.

А.Невзоров― Конечно. Я, в общем, эту историю помню, что называется.

В Дымарский― А говорят, что не любит историю.

А.Невзоров― Но ополченцы заняли Кремль. Но другая часть ополченцев не знала, что Кремль занят ополченцами и на всякий случай перебила ту часть ополченцев. То есть все друг друга ели, убивали, месили, предавали. И если цель достичь такого единства, то, в общем, есть все основания предполагать, что всё, наверное, получится в России.

О.Журавлева― Многое достигнуто уже, да.

В Дымарский― Оля, по поводу единства. А вы знаете, что в связи с известным вам скандалом с обложкой нам одно историческое учреждение написало, что неэтично накануне Дня народного единства показывать Сталина с Гитлером.

А.Невзоров― Да. Вас не было…

В Дымарский― Вы это обсуждали, я всё это видел.

А.Невзоров― Мы всё это рассказали.

Дело в том, что и по поводу этого Дня народного единства и подбора этой фактуры и этой основы праздника так называемого всенародного, действительно, мы видим, что это утверждают те люди… ну, вот как будто долго и тщательно искали по всей стране самых тупых и поручили именно этим тупым составлять правила жизни. Это касается и программного русского обеспечения, и подноготной этого праздника.

У меня, кстати, есть минутами ощущение про народную реакцию. Знаете, есть такое… то, что называется интранаркозное пробуждение. Это когда человек вроде бы под наркозом, он не может говорить, но он уже всё чувствует. То есть когда образовался некий брак в наркотизации пациента, и вот он уже боль ощущает, он не может пока кричать.

И вот да, кстати говоря, про вытрезвители. Теперь удастся ликвидировать большую историческую несправедливость тоже. Потому что, как вы помните, Россия была лишена возможности участвовать в процессах эпохи Возрождения начисто. И вообще, это слово «возрождение» было к России не применено. Но мы же знаем, что вытрезвители будут именно возрождать, и это официальная формулировка. То есть будет такая эпоха Возрождения вытрезвителей. Потому что тогда, когда была та, большая эпоха Возрождения, здесь все удовлетворялись либо какими-нибудь поделками местных Рублевых…

В Дымарский― Это надо красиво называть: Ренессанс.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. И причем эта часть той алкоголистической культуры СССР. Потому что СССР любил своих алкоголиков, пестовал их и берег алкоголиков…

О.Журавлева― И держал их в ЛТП еще.

А.Невзоров― ЛТП тоже была отдельная песня. Это-то я хорошо помню, потому что я снимал закрытие последнего ЛТП.

Но давайте все-таки вернемся в сказку, потому что это тоже весьма интересно. Там, в этой сказке, в Нарьян-Маре, – почему я говорю про абсолютно неверную, детскую и трусливую оценку этого факта, – там мы обнаруживаем взрослого идиота с ножом…

О.Журавлева― Но это же больной психически человек, судя по всему…

А.Невзоров― Да подожди ты. Какой он больной психически? Он жертва, прежде всего, той пропаганды умственной отсталости, которая с утра до вечера вбивается в слабые мозги россиян различными СМИ. Эта пропаганда умственной отсталости и в свечках, которые ставит президент и в добром взгляде Кирюши Гундяева. Она везде, понимаете?

Вот возгонка сверхъестественных мотивов – это далеко не такая безобидная вещь. Требование веры во всемогущество богов – это тоже не такая безобидная вещь. Вот все религии, они одноприродны, все имеют одно происхождение. И вот хотите культивировать первобытное мышление – ну, пожалуйста, будете регулярно получать жареных в печках, зарезанных, задушенных младенцев, потому что тихо-тихо, незаметно, но истязания и убийства детей по религиозным причинам стали в России практически не замечаемыми событиями. Их очень много. Достаточно вспомнить недавний случай с изгнанием беса на Лосином острове с приматыванием проволокой, с попыткой затолкать маленького, грудного младенчика с тем, чтобы вытопить, выжарить из него беса на русских северах пьяными пенсионерами…

Поймите, эта умственная отсталость, она стала социально одобряемой, умственная отсталость, обязывающая ко всем этим мистическим действиям и сверхъестественным поступкам. И мы, кстати говоря, видим, что этот сумасшедший, ведь первоначальные показания, которые он давал, – он говорил абсолютно отчетливо про заклинания, про книги, которые содержат все эти заклинания, он говорил о вечной жизни.

То есть мы понимаем, что этими постоянным муссированием, постоянной подпиткой всей этой религиозной шизофрении мы создаем очень обширную, очень агрессивную и очень опасную среду для этих религиозных маразматиков.

Там быстро пресса съехала с темы и всё списала на алкогольный делирий, не белую горячку. Но не знают они, что такое делирий, вероятно, потому что делирий – это не набор случайных хаотических событий. Это векторная, очень сюжетная всегда штука с идеей, с конкретной целью.

О.Журавлева― Инопланетяне из телевизора вот эти… соседи облучают.

А.Невзоров― Это немножко другое, Оленька, но почти. Вот просто одержимый, он не ищет таких сложных путей, он не выписывает себе расписание работы групп детского сада. Он просто идет и потрошит без особых проблем – это можно сделать в Нарьян-Маре – кондуктора или девчонку, которая возвращается после школы на остановке. Нет, ему нужен был именно ребенок, ему нужен был отрок. Потому что мы знаем, до какой степени именно эта жертва во всякой религиозности является первоочередной, первостатейной. Можно начать с жертвоприношения Авраама. Потом мы можем вспомнить и Иеффая, который для того, чтобы убить свою…

О.Журавлева― То есть вы видите там агнца символического.

А.Невзоров― Совершенно верно. И Иеффай библейский тоже убивает собственную дочь для того, чтобы угодить своему богу.

В Дымарский― А он был религиозный этот человек?

А.Невзоров― Судя по тому, что он произносил заклинания, судя по тому, что он искал бессмертия, он был, конечно, полным идиотом. То есть он был слабоумным, но это слабоумие в нем было подогрето и подпитано тем культом сверхъестественных глупостей, которые сейчас существуют в России. И, кстати, в Финикие, в Карфагене кого вбрасывали в пасть Ваала или Молоха раскаленную? Младенцев. И причем это во всех культах, даже не обязательно христианских. Вот японские культы породили этот обычай хитобасира. Не слышали, нет? Это был, кстати говоря, и в Европе тоже. Но в Японии это было чуть ли не до конца XIX века. Это либо в опору моста, либо в фундамент строящейся башни обязательно замуровывали младенца и его маму живыми. Это обеспечивало устойчивость к землетрясениям и покровительство богов и духов.

Можем посмотреть на то, как эта идеология, с которой мы уже сжились, которая растворена и является частью атмосферного воздуха. Она повсюду. Как она изменяет и как она увечит людей. Я тут просто со своими личными интересами, со своей работой посмотрел книгу «Счастье без рук». Это девушка Грачева, если помните, которой муж отрубил обе руки топором. Книжка… не буду ее рекомендовать. Сейчас существует четкая тенденция делать хайп на всем – на горе, несчастье, уродстве. Это ни плохо, ни хорошо, это современно. Любой человек, что-то переживший, немедленно превращает это в товар, и эта тенденция, она глубокая и всепроникающая.

Но там очень интересно посмотреть, как уродливо в наших современниках переламываются эти идеи о традиционной семье, о традиционных ценностях, о том, кому должна принадлежать женщина, на что женщина имеет право, каковы границы ее свободы и ее движений во внешнем мире. Там вот как раз там, где она описывает своего мужа, который отрубал ей руки топором, все это достаточно подробно и хорошо.

А сейчас бы я еще хотел вернуться к забайкальской истории. Потому что, как вы знаете, вскрылось насколько очень интересных фактов. Я уж не говорю про то, что там срочники все в обмороках, у кого псориаз, кто лишился дара речи. Особенно, наверное, эти срочники будут хороши на фронте, когда им первый раз брызнет в лицо мозгами товарищей.

Но дело не в этом. Мы, вообще, говорим о дедовщине. Ведь теперь мы знаем, что послужило причиной. Там, действительно, всё было очень просто. Он дал показания, мальчишка. Действительно, на этот вечер после развода караула было назначено его опускание, было назначено его изнасилование. Как это делается в заштатных гарнизонах, мы, в общем, обладая определенного рода фантазией, можем себе представить. Вероятно, так, как он поступил, на его месте поступил бы каждый.

Мне интересно, что бы Кужугетович Шойгу сделал на его месте, зная, что вечером его могут опустить, а сейчас у него автомат и ему в лицо ухмыляются те, кто через пару часов будут совершать над ним унижающее надругательство? Так, чтобы на следующее утро тупой командир на плацу сказал: «Так, а вот кукарекать у нас сегодня будет такой-то, потому что у нас в полку петухов прибыло!» Вот я бы посмотрел, что сделал лично сам Шойгу. Я думаю, что Шамсутдинов показался нам тихим и скромным младенцем. Я думаю, там бы было не 8 трупов.

О.Журавлева― Александр Глебович, можно один короткий вопрос? Вы считаете, что убийство 8 человек в этом случае необходимо самооборона?

А.Невзоров― Я ничего не могу сказать, обходимая или необходимая. Я говорю, что ему не было оставлено выбора, совершать это или не совершать. И это контрапункт, это важнейший момент всего этого дела.

Очень жалко. Помните, была такая роскошная боевая организация «Комитет солдатских матерей»? Вот было время, когда эти тетки была настоящими фуриями…

О.Журавлева― Ну, они есть.

А.Невзоров― И генералы с полными штанами, замаскировав мороженым свои погоны, разбегались во все стороны. Но вот, судя по всему, сейчас теток приручили, и они сейчас в унисон с генералами поквакивают, что да, скорей всего, в этом виноваты компьютерные игры.

О.Журавлева― Та, которая высказалась, она уже ушла. Сейчас была новость, что руководительница после этих высказываний…

В Дымарский― Валентина…?

О.Журавлева― Нет, другая. Она покинула свой пост.

А.Невзоров― Отлично! То есть они все-таки остались фуриями. Это прекрасно.

О.Журавлева― Да, Флера Салиховская, она подала в отставку или отправлена в отставку.

А.Невзоров― Они единственные, кого боялось это армейское начальство. Они умеют проедать плешь. Они умеют обращаться и заставлять этих генералов рыдать как деточек.

В Дымарский― Но сегодня было заявление о том, что все это выдумки…

А.Невзоров― Это понятно.

О.Журавлева― Что человек просто так взял автомат и начал косить всех, потому что у него всё было хорошо.

А.Невзоров― Вдруг именно сейчас они решили срочно вернуть в юридическую практику, в законы понятие военной тайны.

О.Журавлева― Но оно никуда не уходило, Александр Глебович.

А.Невзоров― Нет, была гостайна. Не было понятия «военная тайна». Военная тайна была исключена, изъята из законодательного обращения в 2000-м году или в 2002. Поскольку всё перекрывается понятиями о гостайне.

О.Журавлева― Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева вернутся к вам после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева: 21―33. И мы продолжаем. Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева снова с вами. Александр Глебович, ну что…

А.Невзоров― Так вот я просто знаю, как страшно орал Шойгу на весь этот армейский бомонд. Но он как бы не понимает, что… Он вообще из другого мира, он не армейский человек. Он не понимает, что тупость в армии – это не стихийное качество, произошедшее из-за концентрации очень тупых людей, нет. Это специальный культивируемый стиль, такой принятый норматив, выношенный, выстраданный, наиболее удобный для 99%. Это тот уровень, который по умолчанию принят. И у Шойгу, я вижу, не вполне получается овладеть этим языком. И он ничего не сможет сделать ни с какой дедовщиной.

А насчет тупости и дебилизма… У меня был замечательный друг Александр Иванович Лебедь, с которым мы вместе безобразничали в Приднестровье. И по вечерам мы пили чаи, гоняли у Александра Ивановича. И он был блистательным рассказчиком. Вот из очень многих людей, кого я видел, более тонкого, юморного, злого и увлекательного рассказчика, чем Александр Иванович, я не припомню. Вот уж кто был не туп. Но когда ему надо было звонить по «Марсу» (это штабная связь), он мне говорил: «Глебыч, извини. Побуду дебилом». Брал трубку и начинал говорить совершенно другими интонациями в совершенно других смыслах.

Поэтому это специально культивируемый стиль. И надо понимать, что никогда эта дедовщина не будет побеждена.

Я сейчас просто отвечу на пару интересных вопросов. Пришел очень милый, романтический вопрос от какого-то возвышенного и пылкого юноши. Он задает мне вопрос о том, что вот у него роман с девушкой, такие волшебные ощущения. И вот между ними, что называется, побежала искра. «И мне показалось, – пишет юноша, – что я ее даже увидел. Вот могло ли такое быть?». Я не знаю всех обстоятельств, молодой человек, вашего свидания, но допускаю, что в отдельных случаях проявление заметных искр вполне возможно.

Если мы посмотрим последние новости, то, к примеру, вот в Липецкой области 70-летнюю пенсионерку, которую соседи называли «железная леди», изнасиловали с помощью напильника. Я думаю, там без искр точно не обошлось.

О.Журавлева― Я надеюсь, что все-таки статическое электричество. Знаете, синтетическая одежда – вот тебе и искра.

А.Невзоров― Ты посмотри, кстати, там очень интересная история. Я даже часть её скрыл от впечатлительных ушей твоих и не менее впечатлительных наушников Дымарского.

О.Журавлева― Вот спасибо.

А.Невзоров― Мы вернемся еще к дедовщине, которая непобедима, потому что дедовщина – это дисциплина…

О.Журавлева― Подождите. Здесь же все говорят, что это не дедовщина, а неуставные взаимоотношения, потому что когда дедовщина – это когда свои же сослуживцы, а когда всякие другие вещи, то это может быть и начальство, в том числе.

А.Невзоров― Оленька, всегда начальство имеет к этому отношения. Это способ управления солдатиками. Вот офицеру невозможно вникнуть во все, что происходит в солдатской среде, поэтому он выбирает самых тупых, самых злобных, платит им возможностью насилия, но они строят либо протестную, либо ту часть контингента, до которого ему не дотянуться самому. Это очень удобное для офицеров дело, поэтому оно никогда, по крайней мере, пока существует российская армия с ее традициями, никуда не уйдет. Одно время она подрастворилась…

В Дымарский― Вот я хотел сказать, было ощущение, что то ли дедовщина ушла совсем…

А.Невзоров― А вы знаете, почему она появилась снова?

О.Журавлева― Мне кажется, это было при Сердюкове – это ощущение.

А.Невзоров― Ребята, не важно, как вы это называете – дедовщина или неуставные отношения, – смысл от этого не меняется. Знаешь, много ума не надо: мы видим язву трофическую и говорим: «О, язва…». И это может сделать любое вменяемое СМИ. Мы обязаны вычислить происхождение этой язвы хотя бы для того, чтобы понять, реалистична ли мысль, чтобы ее когда-нибудь лечить.

И вот тут понятно, что лечить ее невозможно по той причине, что существует эта практика в войсках.

Во-вторых, становится понятно, что чем сытнее армия, чем она больше обласкана народом и лучше содержится, тем пакостней в ней зарождаются порядки. Да-да, Оленька, не косись. Смотри, вот насколько разные представления об армии у тебя и у того офицера, который обещал изнасиловать этого мальчишку. Для тебя армия – это все равно на 95% мифология о ней. Это БТР на парашютах, это дым, огонь, пламя, свернутые головы…

О.Журавлева― Александр Глебович, если бы вы были девушкой, вам бы про то, «как я служил в армии», рассказывал бы каждый второй встреченный молодой человек. Вот поверьте, поэтому насчет мифологии не обольщайтесь. Я много чего интересного…

В Дымарский― Александр Глебович, есть еще одна вещь. Ведь все-таки поколения меняются. Они более образованные, более интеллектуальные…

А.Невзоров― Там это вызывает только наиболее жесткую реакцию – образованность, несхожесть.

В Дымарский― Там же, в конце концов, не концентрация идиотизма.

А.Невзоров― Там концентрация идиотизма, и там идиотизм – норма.

О.Журавлева― Между прочим, в армию, Виталий Наумович, идут охотно как раз и массово в определенных кругах. Остальные стараются поступить в университет, чтобы не ходить в армию. Вот вам, пожалуйста, и такие люди туда попадают.

В Дымарский― Это московский такой подход.

А.Невзоров― Нет. А вот для рядового гарнизонного офицера, который понимает, что армия – это такие ступеньки унижений, зуботычины, мерзость из скуки, алкоголя, доносов. И вот армию он видит именно такой. И вместе с тем он видит, до какой степени эта структура одобряема и поощряема. И он убеждается в том, что он все делает верно.

Но давайте об этом не будем. У нас есть еще Путин с русским языком.

О.Журавлева― О да, пожалуйста.

В Дымарский― И с Википедией.

А.Невзоров― Владимир Владимирович, вообще, произнес страстную тираду в защиту русского языка…

В Дымарский― «Мочить в сортире».

А.Невзоров― И в защиту, скажем так, величия этого языка. Он говорил о необходимости сохранять его, оберегать.

О.Журавлева― От «пещерных русофобов», да.

А.Невзоров― Я посмотрел: примерно из 25 слов вождя на эту тему 11 были строго иностранными словами. И это не только слова «маргиналы», «активно», «агрессивно», «националисты», «секрет», «официальный», «политика», «периферия», но, как мы знаем и слово «русский» – это искаженное шведское слово, обозначающее «гребец». А «война» – это болгарское и польское.

В Дымарский― А уж слово «президент»…

А.Невзоров― Поэтому когда идет разговор о сбережении языка… Вот не смешил бы он, не лез бы он в те темы, в которых он не понимает ничего. Понятно, что заварил всю эту удивительную кашу Гусейнов, да?

В Дымарский― Да, Гасан.

А.Невзоров― Да, Гасан. Придет на «Эхо» – передавайте от меня привет. Умница, конечно.

Но есть кроме всего прочего и некий официальный четкий показатель. Вот если бы русский язык – причем я-то могу говорит на эту тему открыто и спокойно, потому что трудно найти в России человека, который лучше бы владел этим языком, – по объективным показаниям был бы так прекрасен, богат, так универсален, так удобен, он давно бы стал языком интернационального общения. Но он не стал.

И дело совсем не в коварстве масонов и не в проделках русофобов. Есть иерархия языков. И естественный отбор сперва вывел латынь, потом вывел французский язык, потом вывел английский… Конечно, хорошо, когда за языком стоит мощь флота, мощь пушек.

В Дымарский― Это рационализация.

А.Невзоров― И неплохая репутация страны и, прежде всего, наука. Потому что через науку приходит масса новых понятий, и окружающие народы вынуждены принимать язык, на котором эти научные понятия выросли. Для меня, кстати, огромная загадка, почему итальянский язык не стал языком международного общения.

О.Журавлева― Потому что это испорченная латынь.

А.Невзоров― Нет. Вы знаете, он уже ушел в свободное плавание. Но даже и без латыни не менее 50% смыслов того, из чего состоит и наука, история, культура и литература – это всё, в общем, итальянского изготовления, итальянского производства.

В Дымарский― Римская империя уважала национальные меньшинства и язык национальных меньшинства.

А.Невзоров― Понимаете, говорить о том, что кто-то помешал русский язык сделать главным в мире… Ну, никто же не помешал таблицу Менделеева принять как руководство к действию.

В Дымарский― Там же отмечали какое-то 100-летие…

О.Журавлева― И тоже боролись с русофобами в этом смысле.

А.Невзоров― Да, она как минимум, в общем, наполовину русская. Если учесть все труды Мейера… и всех кто предшествовал этому делу. И масоны, тем не менее, не смогли помешать. То есть удобное и полезное, оно не имеет национальностей. Оно берется и применяется.

Вот национальность начинается там, где возникает какая-то необходимость оправдывать бессмысленное сохранение бесполезного, идиотского… Есть такая игра кокпар. Она то ли киргизская под названием «отбери козла». Это когда толпа всадников начинают отбирать друг у друга провонявшего, изгаженного землей или навозом козла.

Либо есть еще в Камеруне, например, чудесное племя Аньян. Туда возят туристов, кто хочет посмотреть. Там вождь племени Аньян начинает праздничный обед с сырого мозга загнанной гориллы. Причем он всё это вычерпывает из черепа еще агонизирующей обезьяны…

В Дымарский― Вы от русского языка далеко ушли.

О.Журавлева― Мы о культуре сейчас.

В Дымарский― Нет, я хочу о русском языке Невзорова…

А.Невзоров― А вот туристов, которые допускаются посмотреть, их просят, во-первых, сдерживать рвоту и не пытаться проломить голову самому вождю, объясняя, что это их скрепы. Это их скрепы, это национальное, это надо уважать.

В Дымарский― Александр Глебович, вы не уйдете от этого вопроса.

А.Невзоров― Какого?

В Дымарский― Вы же разговаривали тет-а-тет, что называется, с Владимиром Владимировичем.

А.Невзоров― Ну.

В Дымарский― Какой у него русский язык? «Мочить в сортире» – это классический его такой русский язык?

А.Невзоров― Вы знаете, у него очень такой «большедомовский» русский язык. Все-таки он ученик и очень неплохой ученик ленинградской школы КГБ. Она имеет особый свой стиль.

В Дымарский― Своя культурная столица КГБ.

А.Невзоров― Вот он как раз идеально повторяет всё то, чем могли научить в кабинетах и в коридорах Литейного-4.

О.Журавлева― Переформулирую вопрос Виталия Наумовича. А вот эти хамские, я бы сказала, как раз солдатские шуточки, они ему свойственный или ему их специально пишут в речах, чтобы, так сказать, расцветить и украсить?

А.Невзоров― Знаете, не мне об этом судить, потому что с моей склонностью к примитивному казарменному юмору, которым я регулярно вас радую…

О.Журавлева― Да. Я как к специалисту обращаюсь.

А.Невзоров― Не мне оценивать беднягу Путина.

О.Журавлева― Ладно. Давайте кстати, о русском… О «Русском марше» я вас хотела спросить. Чего-то сдулся он, нет?

А.Невзоров― Я не знаю. В Питере он сдулся всего вдвое.

В Дымарский― Было 40 человек.

А.Невзоров― Нет, присутствовало огромное количество людей. присутствовало 40 человек.

В Дымарский― 40, я и сказал.

А.Невзоров― В этом году – 20.

О.Журавлева― А вот в Москве, хочу вам сказать, у нас тоже был «Русский марш». Он обычно недалеко от упомянутого Строгина происходил, в этот раз он происходил в другом месте, это в Люблине было. Но не важно, важно, что я на видео увидела, что среди прочих лозунгов про мигрантов, про русских и так далее было очень много по поводу того, что «Свобода политзаключенным!», «Вон из Кремля!» и всё такое прочее. Мне кажется, что это конец «Русскому маршу».

А.Невзоров― Меня, честно говоря, судьба «Русского марша» абсолютно не волнует. Мне интересна была скорее ваша реакция на странные заявления Путина по поводу Википедии. И вы меня утром по телефону спросили… И вы сидите и недоумеваете, а как, собственно говоря, Владимир Владимирович вообще представляет себе интернет.

О.Журавлева― Да, мне это очень интересно. Расскажите.

А.Невзоров― Я думаю, что вот как древний египтянин представлял себе царство мертвых, как они видел горящие глаза богов, видел порхающие перышки, которые держатся в руках богини Мут, он видел какие-то странные наслоения облаков, которые символизируют пришедшие, ушедшие души. Вот, вероятно, он представляет себе это как-то так. По крайней мере, ничто в нем не выдает человека, который, вообще, понимает, о чем он говорит или хотя бы разок туда заглядывал. Это абсолютно точно.

О.Журавлева― А вы можете это как-то объяснить? Вот рядом ходит Дмитрий Анатольевич Медведев довольно давно уже, который просто с Айфоном не расстается…

В Дымарский― Он не рядом ходит.

О.Журавлева― Который норовит видосики записывать, еще что-то такое, вести какую-то социальную активность. Но они много бывают вместе, я к тому.

В Дымарский― Не уверен.

А.Невзоров― Тут есть, кстати, еще один вопрос: «Чем, вообще, плоха дедовщина?»

О.Журавлева― Ну да, она же для дисциплины, конечно.

А.Невзоров― Я вам могу сказать, я видел дедовщину. Но я видел дедовщину в самых ее страшных проявлениях.

О.Журавлева― Не в семинарии ли?

А.Невзоров― Знаете, где она реализовывается? Она реализовывается на фронте.

О.Журавлева― О как! А говорили, наоборот, когда серьезное дело, то никакой дедовщины нет.

А.Невзоров― Да, щас! Вот любые боевые действия, любая неуправляемая хаотическая огневая ситуация используется прежде всего для того, чтобы отправить в затылок товарища пулю, если ты этого товарища ненавидишь. А там ненавидят все. И никто никогда не будет раскапывать и думать, откуда прилетело.

Я помню, Лев Яковлевич Рохлин, с которым вместе Грозный брали в первый штурм Грозного, говорил: «Я знаю про эти случаи, я знаю, сколько ребят убивают друг друга просто потому, что вот здесь есть та ситуация абсолютной безнаказанности, абсолютной свободы прострелить лоб своему сослуживцу и за это никогда не ответить». И вот эта ненависть солдат друг к другу, которая образуется естественным образом во все этих дедовщинских, неуставных процессах, ненависть к офицерству – вот это реализовывается там.

И мы же говорим еще о ельцинской армии, которая была поражена этой дедовщиной сверху донизу. Она унаследовала совковую дедовщину…

В Дымарский― Это явление современное, получается.

А.Невзоров― Нет, это было в армии всегда.

В Дымарский― В Отечественной войне вы хотите сказать…

А.Невзоров― Я думаю, что это было точно так же. Везде есть люди со своими отношениями. Везде есть люди, не привыкшие сдерживать своих эмоций и, скажем так, с достаточно извращенными представлениями о добре и зле. Везде есть конфликты. Я не знаю, я не был на Второй мировой войне, но говорю о том, что я видел своими глазами. И, например, на чеченской войне такого рода события была абсолютно штатной банальной ситуацией.

О.Журавлева― Александр Глебович, еще один вопрос, который, кстати, о чеченской войне задают многие слушатели. Глава Чечни Рамзан Кадыров призвал наказывать за оскорбление чести в интернете. «Таких людей следует остановить, убивая, сажая, пугая за резко критические сообщения», потому что они представляют собой угрозу для общества, закона и Конституции. Он убежден, что борьбой с оскорблениями в интернете должна заниматься вся государственная машина.

Займется государственная машина поручением Рамзана Ахматовича? Это же просто золотое дно.

А.Невзоров― Такие мечты существуют и помимо Кадырова. И, действительно, интернет на данный момент является именно тем, что мешает им наслаждаться властью и надеяться, по крайней мере, на то, что она будет вечной и абсолютно неприкосновенной и абсолютно незыблемой. Поэтому, конечно, любую возможность повредить интернету, его ущучить и зажать будут, вероятно, использовать. И дело совершенно не в Кадырове.

О.Журавлева― Ну да, просто он так ярко выражает свои мысли, что все обращают внимание.

В Дымарский― Озвучил желание многих.

А.Невзоров― Да, конечно. И мы видим, что они же не ориентируются в ситуации, потому что Киселев (который российское телевидение) считает, что протесты и протестные настроения растут не потому, что власть всюду, куда может, засовывает эти свои поленья, а потому что много развелось студенчества. Много развелось безработных гуманитариев. Этот лысый пупсик не знает о реальных настроениях у естественников и у математиков. Потому что то, что у гуманитария на языке, то у математика и у естественника на уме и гораздо в более тяжелых формах.

Но они все равно надеются, что каким-то образом пронесет, что ничего страшного не случится. Вот эта надежда на то, что ничего не случится, и вместе с тем понимание страшных цифры, что 60% населения уже хочет радикальных перемен… Но вот эта новость про 60% населения, которая хочет радикальных перемен, она замечательно рифмуется с другой новостью – о том, что сейчас на российском рынке появилось огромное количество фальшивых яиц.

О.Журавлева― Я даже не представляю, как они выглядят, эти фальшивые яйца.

А.Невзоров― Они выглядят точно так же, как настоящие. Их делают в Китае. Весь интернет полон советами, как определить и отличить фальшивые от нефальшивых. Но вот эти ребята, которые рассказывают, они уверены, что никакой проблемы нет, так как яйца в основном фальшивые.

Вот меня еще попросили: «Расскажите о пердуне». И я это, пожалуй, сделаю.

О.Журавлева― Внезапно.

А.Невзоров― Да, я пытаюсь ответить на все вопросы, которые ко мне приходят. Действительно, вы знаете, был такой артист-метеорист. И это был самый высокооплачиваемый артист во Франции, его гонорары превышали в два раза гонорары Сары Бернал. Это было в начале XX века.

В Дымарский― Как он назывался по-французски, вы не знаете?

А.Невзоров― Пужоль. Причем, вы зря улыбаетесь. Его друзьями и поклонниками были Ренуар, Матисс, Равель.

В Дымарский― Известная история.

А.Невзоров― На его концертах у дам рвались корсеты от хохота. Люди падали в обморок, потому что он, действительно, воссоздавал даже звуки флейты. Помимо того, что он ухитрялся курить, он ухитрялся изображать колокольный звон.

В Дымарский― Звезда был.

А.Невзоров― Да, он был абсолютнейшей звездой. Уже поговорили про него. Я, надеюсь, рассказал.

Хочется отметить еще одну важную вещь, возвращаясь к нашим темам, что мы обсудив так много, может сделать вывод, что СССР умирает во второй раз. Вот все, что недоумерло в те годы, а ушло куда-то под коряги, ушло в скрытые, темные состояния, сейчас снова вылезло, но, я думаю, что только для того, чтобы умереть. У России есть секрет. Она никогда с первого раза ничего не понимает.

О.Журавлева― Александр Глебович, я правильно понимаю, что на самом деле Хэллоуин – это глубоко наш народный праздник? Потому что этот культ мертвых, эти ужасы. Как раз странно. Он должен быть в России как раз самым любимым и родным.

А.Невзоров― Вы знаете, никто уже не вдается в подробности, о чем он. Он скорее служит такой меткой цивилизованной и нецивилизованности: вата ты или не вата. Вот если ты вата, то ты воюешь с этим праздником, и у тебя изо рта прет пена, как будто бы ты съел огнетушитель и ты начинаешь кричать про родное, исконное. Если ты не вата, ты все равно с какой-нибудь тыковкой под мышкой… Это чисто протестная вещь в России сегодня, и в этом смысле он и хорош.

В Дымарский― Пошли за тыквой.

О.Журавлева― Спасибо большое! Виталий Дымарский, Александр Невзоров, Ольга Журавлева. Всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Нет комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Nevzorov.TV