Невзоров.Невзоровские среды.19.05.2021. Путин, ФБК, Платошкин, Лукашенко, Шойгу и китайцы.

О.Журавлева― Всем привет, это, действительно, «Невзоровские среды». И из Москвы вас приветствует Ольга Журавлева, а из Петербурга… нас никто не приветствует. Что происходит? Почему-то нет звука в наушниках. Сделайте что-нибудь с наушниками, пожалуйста. Пытаемся наладить связь. Александр Глебович, в «Гельвеции» есть, я в Москве есть, на «Эхе Москвы». Нет только звука…

«Град перебил кабель» – пишут нам. Очень даже может быть. Почему нет телефона?..

Господи, наконец-то, какое счастье!

А.Невзоров― Это у нас с тобой телефоническая связь, не эфирная.

О.Журавлева― Я же вижу вас, я догадываюсь.

А.Невзоров― Так скажи мне, у нас эфир уже начался?

О.Журавлева― Да, эфир уже начался. И я тут пляшу, так сказать, перед публикой. YouTube-трансляция идет. Всё хорошо, нет только вашего звука. Теперь ваш звук есть, Александр Глебович. Давайте.

А.Невзоров― Отлично. Оленька, мы в «Гельвеции», это всё понятно. Кусок эфира мы потеряли, но, я думаю, нам его компенсируют в конце. Пока здесь будут звук чинить… Смотри, есть такая штука как ягодицы.

О.Журавлева― Да, у многих есть.

А.Невзоров― Вот по самой своей природе ягодицы – это всегда смягчающее обстоятельство. Это, помимо всего прочего, еще и одно из анатомических предназначений ягодиц. Но в России именно ягодицы становятся очень мощным, важным аргументом в спорах и дискуссиях и очень эффективным способом воздействия на оппонента.

Если вы помните, я недавно рассказывал, как в Подмосковье дама изгоняла бесов из сына и, исчерпав все потенциалы и возможности – молитв, заклинаний, просфор, крестиков – прибегла к последнему, решительному аргументу: просто обездвижила сына и села ему на лицо.

О.Журавлева― О, господи!

А.Невзоров― Бесы, судя по всему, там умирали в страшных муках и умерли, причем, вместе с сыном. Ну суд, разумеется, оправдал, освободил от уголовной ответственности, поскольку всё было из самых лучших побуждений. Спокойствие! Я не про это. Я не про криминал.

Я хочу как раз поговорить о выборах и о разных выборных тактиках и стратегиях. Потому что смотри, на этой неделе в Новокузнецке успешный опыт подмосковный был повторен. В Новокузнецке, там примерно такая же история и тоже очень примитивная. Там дама, величественная и патриотичная как «Единая Россия», такая же красавица, как и эта партия, тоже успешно покончила с политическим оппонентов. Даму почему-то звали не «Ерочка», а Марианна. Короче, она тоже села и тоже задушила ягодицами, чтобы прекратить политический спор со своим, по-моему, возлюбленным. И, согласно протоколу, смерть наступила в результате асфиксии, «от закрытия органов дыхания мягким предметом». Мягкий предмет – ну, разумеется, жопа.

Марианну оправдают. Ну неосторожное обращение с задом. А преступления в России, совершенные при помощи жопы, они практически ненаказуемы, потому что через нее всё делается.

И что примечательно, партия «Единая Россия» в предвыборной борьбе избрала точно такую же тактику. И с учетом ее административных и силовых размеров ее задницы можно быть уверенным, что практически все без исключения ее противники будут мощью ее ягодиц политически умерщвлены. Причем, «Единую Россию» от Марианны конечно отличает многоягодничность. И теперь любого, теоретически проходимого оппонента, можно накрыть ими и в процессе даже регистрации уничтожить.

Мы видим, как беспокоится, беснуется «Единая Россия». Это касается и призыва всяких актеров типа Певцова. Ну понятно, что «Единая Россия» сообразила, что за эти годы она полысела, и сейчас она подмышечный и лобковый волос срочно пересаживает на макушку, чтобы снова создать ощущение густоты шевелюры. Мобилизуется и бутафорская Русь.

И сегодня приняты два рекордных по своей наглости и по своей мракобесности закона. В каком там чтении уже?..

О.Журавлева― В первом-то точно уже попринимали чего-то, но процесс уже идет. Вы о каких сейчас законах говорите?

А.Невзоров― Я о законе, который позволяет, во-первых, сажать любого журналиста…

О.Журавлева― Да, есть такое.

А.Невзоров― О законе, который запрещает выбираться всем, кто не нравится Думе, Путину, «Единой России». И вот, наконец, они научились составлять тексты так виртуозно, чтобы формулировки закона можно было применить против кого угодно и за что угодно. Правда, мы знаем, что душат они прямо лыжней снегохода, как они это любят делать с ранеными волками, чтобы текли кровавые слюни. И понимаем, что это очень своеобразная все равно партия, сохранившая свое своеобразие. И понятно, что когда уже нет ни малейшей возможности их не задерживать за воровство, убийство, браконьерство, их арестовывают.

А дальше начинается… Вот мне очень нравится формулировка. Они говорят: «Приостановить членство в партии такого-то». И фиксируют: «Членство такого-то приостановлено». Это такая очень многогранная формулировка. С учетом богатства русского языка получается «гражданин с приостановленным членством» – очень коварный язык, можно отказаться от обидного слова «импотент» и просто всегда говорить «гражданин с приостановленным членством».

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, пожалуйста, одна просьба, одна деталь. Государственная дума ужесточила для журналистов ответственность за цитирование других СМИ. А закон о СМИ пополнился поправкой, которая ужесточает правила цитирования. Это, кстати, все касается, Александр Глебович. Цитировать можно дословно со ссылкой только в том случае, если у этой ссылки есть главный редактор, которого можно схватить за…

А.Невзоров― По счастью, я цитирую только самого себя.

Хотелось бы поговорить еще об импотенции, потому что на поверхность Марса на днях уже выгрузились и китайцы. Пока это механические китайцы.

О.Журавлева― Марсоход.

А.Невзоров― Нигде там в долине Маринер ларьки с уткой по-пекински еще не работают, чипсы не продают, но уже близится к этому. Марс еще не пропах кунжутом и соевым соусом.

И вот Россия должна как-то ответить на высадку китайцев на поверхность Марса. Она, вероятно, ответит высадкой очередной Аллеи славы на поверхность Рогозина и новыми космическими посадками. Все законы для этого приняты. Если мы сейчас сообразим, что осталось от былого космического величия, то, вероятно, это песня «Трава у дома». Это тоже неплохо. Зимбабве и того не имеет, хотя по рейтингам, по многим пунктам стоит рядышком с Россией.

Вот еще что у нас произошло. Проклюнулся, снова прорезался мой любимец Гунюшка, Гундяев, я имею в виду. Он справедливо вычислил, что он уже долго отсутствовал в медийном поле. Вот опять вылез. На сей раз он возмущен суррогатным материнством, экстракорпоральным оплодотворением. На очереди, вероятно, рентген, УЗИ…

О.Журавлева― И взятие крови из пальца.

А.Невзоров― Я очень не хочу обидеть, в общем, симпатичного мне Гуню. Но стоит понимать, что у этого человека профессией является абсолютное невежество. Он монах. Его не могут занимать процессы мастурбации, полостей матки, ооцитов, медицинских презервативов, техника coitus interruptus. Он не может ничего в этом понимать. И вот с учетом его дикого невежества нет уверенности, что когда он говорит о суррогатном материнстве или об экстракорпоралке, что он вообще понимает, о чем идет речь. Он что-то начинает про демографическую проблему, что отток сперматозоидов за границу – это практически побег граждан, их надо возвращать, запретить свободное передвижение через границу. Пограничникам открывать огонь, потому что из России уползают миллионы… Я просто перевожу его речь на русский язык – уползают миллионы сперматозоидов.

Так балерины рассуждают об устройстве уловителей…

О.Журавлева― Я как раз поразилась. Потому что патриарх очень много говорил про детей, он говорил, что не выбрасывайте деточек, если что – мы их воспитаем.

А.Невзоров― Да, оказывается, Гуня хочет деточек. И вообще РПЦ очень хочет детей. Она говорит: «Рожайте….

О.Журавлева― Вопрос только один. Если у вас под началом монастыри, в которых содержатся половозрелые особи обоих полов.

А.Невзоров― Совершенно верно. Несколько тысяч теток, которые в режиме послушания нарожают им кого угодно. Но есть еще один выход. Мы знаем вообще, зачем им дети. Не связать это его заявление с бесконечным количеством педофильских процессов, которые колбасят эту бородатую корпорацию, при всем желании очень сложно.

Что происходит с детьми в церковных приютах, мы знаем. Их развращают, либо бьют, приковывают к стене. Может быть, Оля, имеет смысл обратиться – я вот в данном случае хочу только блага РПЦ и больше ничего – я бы очень хотел, чтобы эти ужасные скандалы и прецеденты завершились бы. Может быть, имеет смысл обратиться не к этим зареванным, растерзанным мамашам, а к производителям резиновых и латекс-имитаторов, чтобы они наладили производство секс кукол разного возраста от 3 до 12 лет реалистичных в натуральную величину со всеми отверстиями. И вот эти резиновые и латексные малыши и малышки, они смогут удовлетворить растущие потребности русского духовенства в духовных чадах. Можно будет на епархиальных собраниях вручать такие фигуры отличникам церковно-политической подготовки. И прекратятся позорные процессы, потому что латекс показаний не дает и вешаться не умеет.

И, кстати, если вообще поставить дело на широкую ногу, то можно будет такими же куклами снабжать и весь католический мир, потому что мы знаем…

О.Журавлева― Что проблема целибата очень остра.

А.Невзоров― Да, у христиан римского обряда такие же примерно проблемы, как и у христиан восточного обряда. А Россия могла бы быть всемирным лидером в этом производстве. Вот я бы попросил зрителей «Эха Москвы» придумать название для бренда, который был бы таким же звучным, как балалайка, водка…

О.Журавлева― Спутник.

А.Невзоров― Потому что это пока единственное, в чем она могла бы лидировать. Кстати говоря, помимо этих малышей можно было бы поставить на поток изготовление резиновых прихожан. Потому что церковь тоже в этом очень нуждается. Прихожан становится все меньше.

О.Журавлева― И латексных денег.

А.Невзоров― Это решит болезненную проблему пустоты в этих бесконечно громоздящихся, уже друг на друге строящихся церквях. И можно будет в специализированных магазинах разработать типажи: фигура под названием «бабулька»; фигура под названием «кающаяся гламурщица». Можно сделать фигуру «единоросс», и выстраивать великолепные композиции. Непонятно, как сделать эти фигуры платежеспособными. Потому что платежеспособность – это все-таки основная функция, а всё остальное – вторичное.

О.Журавлева― Каждую пластмассовую фигурку снабжать пластиковой карточкой.

А.Невзоров― А кто будет класть деньги на эти пластиковые карточки?

О.Журавлева― Это будут виртуальные деньги. Они будут их гонять туда-сюда.

А.Невзоров― Я тебе могу сказать, вообще очень смешно, потому что сейчас попы жалуются, что их вызывают и им предъявляют претензии, что у них какие-то очень отвлеченные песнопения, что, в частности, на 9 Мая все было очень абстрактно. Им объясняют: «Вот вы поете: «Ныне отпущаеши…». Кого отпущаеши? Может быть, вы вообще Навального в виду имеете?».

А, кстати, с «Ныне отпущаеши» любопытная история. Это очень любили исполнять на концертах. Это любил Штоколов исполнять. Традиция началась с Шаляпина. Так называемая «Ныне отпущаеши» Строкина. Композитор Строкин. Там буквально текст. Помнишь, нет? «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром; яко видеста очи мои спасение Твое, еже еси уготовал пред лицем всех людей, свет во откровение языков, и славу людей Твоих». Вот ни фига. В подлиннике: «И славу людей твои Израиля». И это всегда в обязательном порядке упускалось.

Но вот как бы попов шпыняют, что непонятные тексты, абстрактные. И есть же такое понятие, как церковная служба.

О.Журавлева― Ну да, и опасна и трудна.

А.Невзоров― Совершенно верно. Демественным или знаменным распевом исполнять «Наша служба и опасна и трудна». А можно было бы на 9 Мая взять каски сталинской армии, обклеить их бриллиантами и вместо митр, вместо камилавок одевать на торжественные выходы. Это был бы очень патриотично.

Вот смотри, если у нас Гуня сделал такой кувырок по мейдийной арене, плановый кувырок, чтобы напомнить о себе, вот явление Шойгу меня просто растрогало. Оно был абсолютно непринужденным и даже милым. Ты знаешь, армейское обычное название генералитета, в частности, московского – это «дубы». И вот выясняется, из этих дубов, действительно, можно изготавливать потрясающую мебель.

И вот эти все бесконечные отставки в Министерстве обороны, они имеют большой практический смысл, потому что в географическом обществе Шойгу очень застенчиво представлял свои поделки: мебель, столешницы, табуреточки. И внимательный взгляд в этих столешницах всегда мог бы отметить, что вот большой рубильник бывшего зам начальника военной академии Генштаба. А тут, понимаешь, знакомые черты во всех столешницах. Приглядеться – таращится знакомый глазик замкома ПВО. То есть очень все было… Кстати, продал за немалые деньги в Географическом обществе он свои поделки. То есть генералы – это очень ценная древесина. И стамеской, и болгаркой от них можно добиться гораздо большего, чем просто стамеской и просто болгаркой. Это был благотворительный аукцион.

Что можно будет напилить из самого Шойгу, честно говоря, непонятно.

О.Журавлева― Он какой-то слишком гражданский. Александр Глебович.

А.Невзоров― Он очень экзотическая древесина, потому что на днях он туманно намекнул на заседании того же общества, что, в принципе, всё готово для клонирования древних скифских воинов, которые могли бы тоже поработать в Министерстве обороны и послужить в Российской армии. Он, правда, не знает, что скифы никогда не снимали только скальп, они срезали целиком кожу. Не потому, что они коллекционировали редкие татуировки, но они, например, снимали целиком кожу с руки и делали из нее колчан. И скифы не стали бы, вероятно, терпеть, если бы их физиономии протирали унитазы, как это было с Шамсутдиновым. Но, правда, перебили бы они не несколько сослуживцев, а снесли бы воинскую часть или воинский округ нафиг. Надо предупредить Шойгу. Хотя, в принципе, знаешь, если человек крестится на параде на кремлевские звезды, то от него тоже можно ждать всего.

Он неплохой. Он с такими, крупноватыми тараканами, конечно, но теперь без тараканов никого не пускают и никогда никого не утвердят, потому что Владимир Владимирович, он зорко разглядывает кандидата на ответственную должность. И только после того, как из уха кандидата высунется крупный таракан и помашет лапкой, должен из уха Владимира Владимировича высунуться дежурный таракан по главному черепу страны, дать отмашку – вот тогда, как я понимаю, назначение все-таки происходит. Вообще, надо предупредить Шойгу, что со скифами игры могут кончиться плохо.

Кстати, вот про Путина. Ты знаешь, что его номинировали на Нобелевскую премию мира?

О.Журавлева― Да, я даже специально проверила, этот академик, который номинировал от себя, он послал письмо в Осло. Комитет сообщил, что «ваш номинант зафиксирован». Так что…

А.Невзоров― Я почувствовал страшное беспокойство.

О.Журавлева― Почему? Их там десятки.

А.Невзоров― Я даже начал звонить в епархию Санкт-Петербургскую, не собираются ли меня делать митрополитом Петербургским.

О.Журавлева― Почему нет? Вы, во всяком случае, Александр Глебович, уже в номинации, вы в большом списке, я уверена.

А.Невзоров― Не пугай меня. В Питере вообще много любопытного. Готовится, так называемый Петербургский международный экономический ворум, который соберет всю элиту этого дела.

О.Журавлева― Ну, зачем вы так? К вам, Александр Глебович, по этому случаю в Петербург понаедут, в том числе и огромное количество сотрудников «Эхо Москвы».

А.Невзоров― И они очень, кстати говоря, весело, очень жизнерадостно относятся к ковиду. И я, как всегда могу сказать, что всем, кто к ковиду относится со смехом, надо больше тренироваться, чаще смеяться, чтобы хорошо было смех этот слышать и сквозь крышку.

О.Журавлева― Мерси. Прекрасное напутствие. Это Александр Невзоров. Мы вернемся после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева― Мы снова с вами. Ольга Журавлева из Москвы. И из Петербурга – Александр Невзоров из той самой «Гельвеции». Рассказывайте.

А.Невзоров― Оля, до сих пор не утихает тема казанского расстрела. Оно не удивительно. И фиг с ним, с этим богом. Одним богом меньше, одним больше. Все равно им всем место в психушке. Но вот, наконец, до части населения дошло, что отправка ребенка в классическую, стандартную школу – это все равно лотерея, в которую можно выиграть гроб, причем гроб с телом ребенка.

О.Журавлева― Александр Григорьевич, согласитесь, что отправка в торговый центр, в кинотеатр, в магазин, в офис…

А.Невзоров― Торговый центр, кинотеатр – это разовые и необязательные, это все-таки менее частотные, чем походы в школу. И причем эта возможность выиграть гроб, она, конечно, невелика, как и во всякой лотерее, но она есть. И, купив этот лотерейный билет, вы все равно являетесь участником лотереи и кандидатом на выигрыш, вы приобрели шанс. Билет на гроб выдается всегда 1 сентября – в первый раз в первый класс – на торжественной линейке. Начинается с торжественного банта, букета и так далее. Единственный способ не участвовать в этой адской лотерее, где возможно выигрыш – это не покупать билет.

Потому что надо отдавать себе отчет, что время классической школы пришло к концу, конечно. И Колумбайн абсолютно бессмертен. Ее, действительно, убил Колумбайн, эту школу и безнадега. И когда я говорю, безнадега, я отдаю себе отчет, что у США своя безнадега, а в России своя безнадега. И природа этих безнадег – американской безнадеги и русской безнадеги, – она абсолютно разная. Вот американская безнадега заключается в том понимании, что лучше все равно не будет, потому что предел максимума разумного благополучия уже достигнут и двигаться дальше некуда, увеличение шансов не предвидится. Это тоже тоска, поверь мне. Это тоже серьезная, основательная тоска, которая в прошлом году побудила американцев на безумный шабаш.

А у русских безнадега другого типа. Она заключается в понимании того, что будет только хуже, и у этого хуже нет никакого предела.

О.Журавлева― Ну, Александр Глебович, согласитесь, что как раз школьная эта история… люди же приходят в свою школу, чаще всего, потому что им там было плохо.

А.Невзоров― Дети – это самые глупые, это самые тупые существа, но они одновременно и самые чуткие. И вот эту перспективность или бесперспективность жизни они чувствуют значительно более остро, чем мы с тобой. Мы же видим, что есть эта четная дыра, и они все являются ее очевидцами, которая засасывает любые надежды, любые биографии, и возврата оттуда нет. И для России оттуда тоже нет возврата. И мы же видим, что эту дыру приводит в это вращательное движение дикая внушаемость, которая никуда не делась.

Я вообще, кстати говоря, удивляюсь русским ворам. Вот воры где-то залают через форточки, воры рискуют жизнью и здоровьем в подворотнях и в трамваях. Вот почему они не догадываются своих жертв вызывать повесткой? Вот «Гражданину такому-то быть в трамвае 32 в 14-30. Бумажник иметь в левом кармане брюк, глубоко не засовывать, рукой не прикрывать».

О.Журавлева― Вы не правы, Александр Глебович, уже работает. Рассказываю. Одна женщина, по телефону ей звонит вор и говорит: «Я из ФСБ. Денежки приносите туда». И она приносит туда 400 миллионов.

А.Невзоров― Да, но в этом есть элемент маскировки. Я уверен, что если бы эти повестки от воров в трамвае были бы отпечатаны и снабжены соответствующими авторитетными печатями воров в законе, уверяю тебя, все бы по этой повестке явились, потому что ведь есть такое понятие, как духовность…

Кстати, вот у вас в Химках опять удалось достигнуть концентрации немыслимой духовности. Там гражданин очень ловко размахнулся, кинул и попал телевизором в вечный огонь. Но это не предел. Потому что если бы там был еще поп, картина была бы окончательной.

Но давай мы вернемся к Колумбайну, потому что Колумайн можно было бы заломать неким единым вдохновением и появлением реалистичных надежд, вот тогда, может быть, детские мозги перестали бы разбрызгиваться на парты и мертвых педагогов. И периоды таких общих воодушевлений бывали. Их приносят обычно революции, разные революции, не обязательно 17-го или Великая Французская. Если ты помнишь, с середины XIX века началась научно-техническая революция, когда казалось, что наука может все, что она может преобразовать, изменить жизнь, и все будет совсем другое.

И вот когда есть для этой самой страшной детской аудитории отчетливо ощущаемая ими перспектива – вот тогда они забывают про Колумбайн. А сейчас чем их соблазнить? Лаптями, возможностью кланяться в пояс представителям «Единой России»? Никакой полицейщиной, никакой педагогикой, никакой патриотикой, поповщиной, едросовщиной Колумбайн не победить. И этот Колумбайн уже в крови школы. Я имею в виду школу как явление.

О.Журавлева― Как институт.

А.Невзоров― Как всемирный институт. И, конечно, кишка абсолютно тонка. Ведь это может произойти в любую минуту где угодно. А всякие глупости про обучение вечным ценностям, любви – давайте оставим это полным идиотам. А главное, зачем освещаться керосиновыми лампами, когда уже изобретено электричество? Есть интернет с его огромными возможностями обучения, когда не нужно уже этого гуртового, отарного содержания детей в одном помещении, опасного во всех смыслах. И понятно, что это вопрос перехода только на интернет-обучение, он в будущем.

Вот интересный момент. Продолжают утверждать про лечебность государственной идеологии, про способность появления такой идеологии предотвратить такие случае. Мы знаем, что, во-первых, это говорят какие-то совсем набитые дуры, но и президенты академии наук тоже говорят…

О.Журавлева― Александр Глебович, вы на самом деле тоже говорите об идеологии, просто о другой.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Я говорю о свободной универсальной и практической…

О.Журавлева― Когда есть дух и свобода, то это всё по-другому.

А.Невзоров― Там тоже не так всё просто. Помнишь, эту казанскую чиновницу, которая призывала вернуть в школы идеологию, потому что это застрахует. Вот у меня нашелся с этой чиновницей общий знакомый, очень достойный, очень почтенный человек, который ее хорошо знает, и который мне написал в Телеграме: «Глебыч, ты не обращай внимания, она абсолютно нормальная, все понимающая современная девка, но ее колбасит: она в Думу хочет, и она понимает, что сейчас тот самый момент, когда надо прикинуться полной идиоткой».

И Россия сегодня, она как гигантский серпентарий, в котором вроде бы все гады сплелись в один клубок, и там невозможно на глаз определить, где настоящие гадюки, а где нарисованные, где ужики безобидные, которые напустили на себя гадючий раскрас только для того, чтобы сделать карьеру.

Ты обрати внимание, они же все бешено хотят в Думу. Когда заходит разговор о Думе, там же мгновенно у всех недержание, пот, припадок, пульс у них учащается так, что на миллионных часах летят турбийоны и рвутся ремешки. Они, действительно, очень хотят.

И я хочу сказать кандидатам, потому что я слышу этот визг, я понимаю, как припекает. Вот я 4 раза был депутатом Государственной думы. Но я был в другую пору, когда, действительно, Государственная дума была еще золотым дном и Эльдорадо. Вот сейчас там ловить абсолютно нечего. Там нет ничего, ради чего нужно было бы так унижаться, как унижаются некоторые дамы и пороть всю эту ахинею.

Поймите, даже копеечный лоббизм, честно говоря, не очень доступен. Можно делать небольшие деньги на депутатских запросах по поводу каких-нибудь уголовников. Но могу сказать, что и следком и прокуратура, и МВД, они уже научились реагировать на депутатские запросы, обезвреживать их, и много, в общем, не заработаешь. Есть, конечно, всякие лохи, которые готовы по-прежнему идти в депутаты, чтобы те писали за деньги запросы во всякие карательные органы, тем самым воздействуя на следствие. Но это, действительно, гроши, и это рискованный бизнес. Вот зарабатывать, спасая от тюрьмы богатых уголовников, в последних призывах думы уже абсолютно не получается.

О.Журавлева― Ну, Александр Глебович, некоторые-то хотят не попасть в Думу, а остаться в ней, у них тоже, наверное, есть какие-то…

А.Невзоров― Ими руководят абсолютно те же самые чувства, которые руководят теми, кто хочет туда попасть.

О.Журавлева― Может быть, они неприкосновенность свою любят.

А.Невзоров― Неприкосновенность хорошая штука, но они не всегда в ней нуждаются. Просто надо понимать, что это не очень рентабельно. Сейчас средняя стоимость избрания в Думу все-таки не меньше 1,5 – 2 миллионов долларов. А вот такой серьезный лоббизм, ради которого имело бы смысл туда переться, то есть уголь, лес, рыба – вот те ребята, которые сидят на этих темах, у них ягодицы с клыками, и они клыками вцепились в кресла и в темы, которые они курируют. Там не нужно никаких посторонних или левых людей. Там действительно всё очень крепко.

А те копейки, которые сегодня можно нагрести в Думе при нынешней ужасной дисциплине, этих копеек потом не хватит даже для того, чтобы сделать нормальную пластическую операцию, перешиться, например, в пожилую негритянку, когда, наконец, придется спасаться от гнева народного, а такой момент все равно будет.

Но было время, когда Дума была золотым дном. И вот до сих пор там, кстати говоря, рассказывают, что по 3-му этажу бродит призрак депутата второго созыва, который не брал даже за запросы, и который умер от разочарования в самом себе.

О.Журавлева― И голода.

А.Невзоров― Да. Это изумительный такой момент. Но это думское предание.

Потом смотри, у нас есть среди важнейших новостей – это начавшаяся раскрутка дел против ФБК*, который обвиняется теперь не в чем-то, а в экстремизме, причем часть дела засекречена и не может быть обнародовано. Это связано, как я понимаю, с тем, что будут каким-то образом фигурировать данные правоохранителей так называемых. Но мы имеем дело с абсолютно уникальным процессом. А ты, если немножечко в курсе моей биографии, понимаешь, что я как бы большой специалист, Оленька, по экстремизму. Я не понаслышке знаю, что это такое.

О.Журавлева― Так вот это не то.

А.Невзоров― Как эксперт-практик, имеющий большой опыт в этих вопросах, я могу сказать, что никаким экстремизмом от ФБК* не пахнет. Им до экстремизма еще расти и расти, они интеллигенты, которые боятся всего – боятся стрельбы своей, чужой, крови, они боятся. Они боятся атак и пламени. Они очень милые, очень честные, очень симпатичные, прекрасно воспитанные люди, выбравшие абсолютно ошибочный путь борьбы с режимом. Знаешь, те овцы, которые идут на бойню в надежде на то, что палачи на бойне от перерезания им глоток умрут от переутомления. Это очень наивные ожидания.

О.Журавлева― Мне кажется, советских фильмов было очень много. Такая была тема перековки. Знаете, такая идея: перековался из плохих в хорошие и с нами вместе строит коммунизм. Наверное, не работает.

А.Невзоров― Тут надо понимать, что все эти ожидания, они предельно наивные. Что режиму, по крайней мере, оттуда ничего не грозит. Вот сравнительно с КГБ СССР сейчас мощность ФСБ, несмотря то что страна стала меньше, она усилена примерно в 7-10 раз. Вот палаческий аппарат он не имеет аналогов. Это такая паутина имени Путина. Вот здесь он смог воплотить все свои юношеские мечты, потому что понятно, что все мы родом из нашего детства и нашей юности. И если бы президентом был человек другой профессии, например, балетмейстер, то плясала бы вся страна, и дамы ходили бы исключительно в пачках. Если бы президентом стал бы каскадер, все бы падали с четвертых этажей в коробки и в пневмоматы, а кинематограф получал бы всё, что причитается всем остальным.

Но поскольку мы имеем президентом чекиста, мы и будем иметь эту бесконечную сажаловку. И нынешнее ФСБ, оно непригодно к борьбе с настоящей революцией, но вот к этой интеллигентской бутафорской революции, которая способна светить фонариками, они, конечно, с ней расправятся и будут расправляться. Это ведь не бараки всяких северных городов, это же не дороги, не гнилые полы в поликлиниках – на это не жалко денег. Потому что каждый новый день приносит ФСБ в России новые возможности, новые права.

Кстати, Оля, ты помнишь, сколько я – я выписал просто себе, – сколько я издевался, хамил, грубил и бестактничал в отношении всяких конкурсов красоты и конкурсанток. Вот прямо извелся весь на яд: какие дуры, какие накачанные силиконом примитивные твари и так далее. И всегда рисовал портреты совсем в мрачных и ядовитых тонах. И вот, наконец, и мне утерли нос. Вот девушка Хтар Хтет Хтет – «мисс Мьянма», королева красоты, официальная королева красоты Мьянмы взяла две штурмовые винтовки и ушла в джунгли к партизанам.

О.Журавлева― А вы говорили…

А.Невзоров― Которые дерутся с тем кровососным режимом, который расстреливает людей на улицах из крупнокалиберных пулеметов. И в первом же бою Хтар Хтет Хтет посадила пулю полковнику между бровей – полковнику правительственных войск и двух солдат правительственных войск успокоила надолго гранатами.

О.Журавлева― Значит, хорошо тренировалась до этого. Не одной красой.

А.Невзоров― В общем, беру свои слова про героинь конкурсов красоты, по крайней мере, в Мьянме, обратно.

Вот смотри, если военную тему тронули, 500 миллиардов будет стоить новый авианосец. Он будет единственным…

О.Журавлева― Наследник «Кузнецова»?

А.Невзоров― Да, «Кузнецов», который дымил, его уже не восстановить. Он с тех пор еще пару раз затонул. И вот эти 500 миллиардов есть.

О.Журавлева― Конечно есть.

А.Невзоров― А вот если, например, на Камчатке, на Таймыре, там сарайчики, они есть не только ни при частных домах, не только в частном секторе, не только рядом с одноэтажными хибарушками, они есть при хрущевках, при многоэтажках. Там хранят всяких хлам. И вот там вместе с саночками, со старыми ведрами, с канистрами, с навсегда остановившимися ходиками времен 50-х годов, как правило, лежат покойники. Там лежат человеческие тела в этих сарайчиках. Они могут находиться в разной степени разложения.

Дело в том, что из многих поселках Камчатки, Таймыра невозможно доставить покойника для экспертизы в более-менее крупный центр, где эта экспертиза проводится. На это нет денег, потому что все путешествие от, грубо говоря, от смертного одра до морга, где могут дать справку о смерти – это примерно 500 тысяч (я имею в виду дорогу туда и обратно, чтобы вернуться). И этих денег нет. И местные губернаторы считают, что это нецелевое и неразумное использование средств.

Когда-то покойников отгружали… Там невозможно доехать, там нет дорог. Там зимой еще по санном пути на снегоходах как-то, а так – только фрахтовать вертолет. А эти люди считают последние… И эти покойники лежат. Там недавно похоронили, что называется «серым» образом мальчика, который утонул на виду у всего поселка, и ни у кого не было сомнений. Но приехала милиция, эксгумировала, заставила выкопать и положить обратно в сарай, и не разрешают хоронить, пока не будет экспертизы. Денег на это нет и не ожидается.

О.Журавлева― Александр Глебович, у меня один вопрос. Когда вы говорили, что все родом из детства, как вы думаете, Владимира Владимировича в детстве много обижали?

А.Невзоров― Не знаю. Не похоже.

О.Журавлева― Да? Мне кажется, с ним никто не водился. А зачем тогда всех ставить в такое положение, как из этой школьной мести?

А.Невзоров― Нет, я думаю, что здесь все равно определяющий и формирующий особь силой все-таки была работа в комитете. Это, действительно, очень сильная вещь по воздействию. И все остальное блекнет и меркнет.

Мне очень понравилось, как он на параде, говоря свою страшную речь про недобитков вокруг страны, он подтвердил мою идею про то, что история не имеет никакого значения, что ее можно исказить как угодно, и она все равно будет восприниматься, и она годится в основу национальной идеологии. Не имеет никакого значения, какая она именно. Вот он сказал, что не было никакой «нормандской операции», что не было никакого «Арденнского прорыва», что не было Эль-Аламейна или битвы за Атлантику, не было ленд-лиза, ничего не было. А СССР был один на пути Победе. И нашлись сотни тысяч человек, которые так и будут мыслить.

Мы что видим в реальности? Да, действительно, подлинная, реалистичная картина не имеет никакого значения, что в основу идеологии может быть положено все что угодно.

Мы говорили много о посадках, о ФБК*, но вообще от этих дальних заходов… ты знаешь еще, что сегодня Платошкину впаяли 5 лет, который вообще просто тихий коммунист, профессор, ни разу не навальнинец – а впаяли 5 лет…

О.Журавлева― Я с ним сегодня говорила. Он очень бодрый. И, как бы это сказать, условный срок был для него даже несколько неожиданностью.

А.Невзоров― Я подозреваю – подарком. Но главное, что он выведен из выборной игры.

О.Журавлева― Да, это он тоже абсолютно осознает.

А.Невзоров― А у него были шансы на депутатский мандат, судя по его одному проценту в президенты, довольно высокие. Понятно, что все это предварительные ласки. Вот от этих предварительных ласк уже подташнивает, от этого лицемерия. Понятно, что всё будет в стиле Бокасы, Амина, прочих людоедов. Идеология примерно одинакова, и можно был бы обойтись без лицемерия. Можно было прямо честно сказать: «Ну, ребята, диктатура. Черносотенно-поповская идеология, инакомыслие наказуемо». Вот Беларусь, она уже абсолютно открыта, без всего этого странного кокетства. Она в тюрьмах просто ввела желтые бирки для политзаключенных. И с каждым днем, как пишут из тюрем, этих желтых бирок все больше и больше. Это политзэки. И в России то же самое произойдет. Рано или поздно придется эти карты раскрывать. Лукашенко там сегодня пирует. Он разрешил себе всё.

О.Журавлева― Барабанщика на 6 лет закатать.

А.Невзоров― Барабанщика закатали на 6 лет. Благородного офицера из Генштаба, который слил в прессу информацию, что будут применять тяжелое вооружение против народа на лицах – закатали на 18 лет строгого режима. И приняты законы, по которым разрешается ОМОНу разрешается убивать, применять тяжелую технику, насиловать, пытать. Их нельзя снимать и фотографировать. Такой абсолютно африканский вариант вседозволенности. Ну, вот у Лукашенко все-таки есть прекрасный шанс, которого нет, например, ни у тебя, ни у меня, ни у Коли, ни у зрителей. У него есть возможность сделать счастливыми сразу много миллионов людей.

Представляешь себе, просыпаются, включается радио – и там звучит… Рамка черная вокруг портрета и в интернете…

О.Журавлева― Дорогого стоит.

А.Невзоров― И эти люди видят лафет, запряженный пятеркой омоновцев, которые тащат по площади этого Лукашенко в последний гигантский картофельный курган, который ему, вероятно, построят к этому времени. То есть он может сделать счастливыми гораздо большее количество людей, чем ты, я и даже самые благонамеренные люди.

О.Журавлева― Ну, за радость! На этом закончим. Времени совсем нет.

А.Невзоров― У нас, безусловно… Живе Беларусь! У нас слава Украине!

О.Журавлева― И привет, Хабаровск!

А.Невзоров― У нас огромный привет бедному и обворожительному Хабаровску, который все равно для нас остается великим символом.

О.Журавлева― Александр Невзоров, Ольга Журавлева. Всем спасибо!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



1 Комментарий

  • 1244w17
    22.05.2021 at 19:12

    Упомянутых кукол делают в Японии совершенно легально, можно экспортировать. В сети имеется репортаж с завода.

  • Оставить комментарий

    Войти с помощью:



    Nevzorov.TV