Невзоров. Невзоровские среды 25.11.20 Западня для России/ три задницы/Турция,Приднестровье, Беларусь

О.Журавлева― Мы снова с вами. Меня зовут Ольга Журавлева. Я из Москвы, а из Петербурга, из самой «Гельвеции» к нам присоединяется Александр Невзоров. Здравствуйте, Александр Глебович!

А.Невзоров― Совершенно справедливо, Оленька. Да, действительно, из «Гельвеции» и, действительно, из Петербурга.

Очень много любопытного. Вот смотри. Я сразу беру это существо за рога. Но, с моей точки зрения, это предельно важно. Обрати внимание, вот сейчас, сделав из Карабаха такую симпатичную закуску для себя, главный турок очень демонстративно ковыряет в своих геополитических зубах и откровенно присматривает объект для новой турецкой победы. И, конечно, он видит в этом качестве главного кандидата, несомненно, Россию.

Потому что та бутафорская роль Азербайджана в карабахской войне – секрет Полишинеля, перестала быть секретом. Скрывать особо нечего и Эрдогану, про которого справедливо все понимают, что он стоит за всем, очень понравилось звездеть в мире. Особым умом он, как, в общем, все политики не блещет, и он для себя выяснил, что даже маленькая победа гораздо вкуснее членства в НАТО и соблюдения правил. И даже если сейчас шокированные европейцы его из НАТО попрут за наглость и средневековую кровожадность, потому что он будет показывать это и дальше, то оно особо не опечалится. Он этот натовский тоскливый фуршет с сухариками легко покинет ради какой-нибудь отбивной, которую можно сделать из Крыма.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, а почему все-таки вы считаете, что именно Россия самый главный спарринг-партнер для него?

А.Невзоров― Объект?

О.Журавлева― Да, и главный объект.

А.Невзоров― Сейчас я это объясню.

О.Журавлева― Просто отмечу, что сегодня стало известно, что сенат Франции проголосовал подавляющим большинством голосов за признание Арцаха. Это достаточно, я бы сказала, серьезное заявление.

А.Невзоров― Это абсолютно дробина турецкому слону. И, более того, его вообще не интересует Франция, потому что ему негде с ней сражаться и особо-то незачем. В эту важнейшую тему мы сейчас вернемся, потому что она еще не прочувствована ни прессой, ни нормальными людьми, она еще не затерта.

Самым главным все равно вопросом для того, чтобы вернуться к этой теме остается вопрос: а вот есть ли сейчас какие-то реальные угрозы для режима в России? Угрожает ли ему что-нибудь в полной мере? Потому что понятно, что Россия стерпит всё, стерпит любые выходки режима. И того, кто пытается ей разувать глаза на этот режим, она будет ненавидеть всё сильнее и сильней.

И прочность терпимости, терпелизма такого русского, она экспериментально экспериментально, научно уже проверена отравлениями оппозиционеров, абсурдными политическими процессами, доведениями до самосожжения, пенсионными реформами, ковидными трупами, которыми набиты подвалы, отсутствием медицины, разрухой. То есть вроде бы все эксперименты поставлены – и всё сходит с рук, абсолютно всё прощается. Любое беспокойство о выборах, например, в ту же самую Государственную думу выглядит потешно, потому что все роли, мы это понимаем, заранее распределены, всё учтено вплоть до веса и рассадки того, кто должен в эту Думу попасть.

А чего вы улыбаетесь, Оля? Вот пока вы хихикали над шуточками Венедиктова или моими, пока вы где-нибудь укрощали бабочек на хуторе, в это время люди сидели и денно и нощно работали, денно и нощно проигрывали, проматывали варианты, при которых результаты выборов никогда бы не стали неожиданностью. Вот пока вы улыбались и строили очаровательные глазки…

О.Журавлева― Я улыбалась по другому поводу. Потому что как раз мы с вами и многие другие не ждут никаких удивительных событий от выборов, тем не менее, сейчас прямо стараются люди, пишут новые бумаги о том, что запретить это запретить то, не выходить на улицу вообще; не то что не стоять в пикетах, а очередь пикетную приравнять уже к демонстрации; запретить просвещение в каком бы то ни было виде; иностранными агентами признать всех. Они-то чего нервничают? Они же и будут избираться.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. И для этого тоже денно и нощно Элла Памфилова дрессирует избирательные урны, потому что урны должны делать всё сами. Я думаю, что самые большие дрессировщики и мастера цирка, они поражаются на дрессированные урны Памфиловой.

И не случайно ведь Путин с таким откровенным раздражением говорил о той системе выборщиков, об американских выборах. Он действительно не понимает, нафиг нужна непредсказуемая система и зачем вообще нужны выборы, где избирают не его. Это прозвучало наивно, но очень красноречиво.

И мы видим, что, в общем, режиму всё комфортно. Более того, режим для себя выяснил, что можно экономить даже на лагерях. Их не надо строить, потому что каждый гражданин России, полный благоговейной исторической памяти, сам создает для себя лагерёк, сам ставит вышку с пулеметом, с энкавэдэшником – все это заносит себе в череп и носит постоянно в себе. И проволокой не надо обматывать: сами обмотаются. Это мечта, а не страна для любого режима.

И еще, в общем, могу сказать, что Путин предстает, если всё это знать, в роли достаточно умеренного пользователя всей той покорностью, которую ему предлагает народ. Так что вроде бы здесь можно было бояться нечего – режиму. Притом, что погружение в иллюзию всё глубже, разрыв с реальностью всё страшней и он всё незаметнее.

Вот я сейчас загадочку предложу и вам всем тоже. Вот смотрите, что могло бы сопровождаться такими словами, что бы это могло быть? «Конечно, вызывает восторг удаль и выправка казачьих подразделений. Нашему корреспонденту удалось посмотреть, как косым ударом шашкой казак атаманской сотни снес наглой, скандальной прачке с Васильевского ровно половину черепа. Так держать, ребята! А молодцу, вероятно, придется сверлить свой архалук для очередного Георгиевского креста». Ни на какие мысли не наводит, Оля, нет?

О.Журавлева― Наши дни. Петербург.

А.Невзоров― Не совсем. Тогда еще: «Вот смотрите, с этой высокой точки мы видим, как красиво наводят порядок в городе, какие убедительные залпы по разнузданной толпе сделали наши «вежливые люди». А вот там, слева не мешало бы подчистить пулеметиками, потому что ремесленники с Кировской заставы сюда все-таки добрались. Все вызывает восхищение – и осанка офицеров и беглый огонь. И посмотрите, как ОМОН вдохновенно работает штыками. У дворников будет много работы, чтобы убрать весь этот мусор».

Я думаю, что так или примерно так федеральные каналы могли бы комментировать Кровавое воскресенье, 9 января. И более того, они, безусловно, делали бы это, судя по их реакции на Минск и вообще на всё. Или судя по тому, что та же пропагандонша Симоньян, она вот прямо как духов поднебесных она заклинала «вежливых людей» навести порядок в Минске, хотя она обязана понимать, что означает это заклинание и этот призыв.

Вот то Кровавое воскресенье, когда было убито по одним подсчетам 310, а по другим до 800 мирных демонстрантов, гарантировано было бы пропагандистами сегодняшними, которые имеют огромное влияние на страну, что бы мы кстати не говорили и как бы не лезли из кожи вон, понятно, что они, безусловно, очень хотят обратно либо в СССР, либо в Российскую империю, где ОМОН Николая II, действительно, мог себе позволить абсолютно не стесняться?

О.Журавлева― Здесь мы делаем с вами паузу. И вернемся в эту студию после рекламы.

РЕКЛАМА

О.Журавлева― Мы снова с вами. Ольга Журавлева из Москвы и из Петербурга Александр Невзоров. Александр Глебович, вы нарисовали душераздирающую картину о том, что в России как бы никакой угрозы для режима граждане не представляют, правильно?

А.Невзоров― Внутри да, совершенно верно. Хотя никто ничему не научился… Вот мы помним это Кровавое воскресенье и помним, что за те трупы, за слезы над этими убитыми Николай II в результате получил свой подвал в Ипатьевском доме. Но эту очевиднейшую связь уже никто не замечает. Она задымлена уже поповскими кадилами, заклеена иконками, офильмовано картинами, всё закиношено и превращено в абсолютный пафос.

Заодно представьте, как государственная пропаганда каналов, если бы она была на тот момент в Российской империи, с каким сладострастным чмоканьем освещала бы, например, еврейские погромы или резьбу по армянам, которая была сделана вроде бы руками турок, то есть вроде бы турками – тогда еще турки были достаточно послушны Москве.

Почему, собственно говоря, Россия? Все равно еще два слова о Турции и о том, почему ей нужна война, и почему для России нет никакой внутренней угрозы и есть только внешняя. Вот Эрдогана с его поиском войны, с его жаждой войны очень можно понять, потому что мирный путь для Турции, он пройден до конца и закольцован. Там абсолютный тупик, там всё и будет вращаться на средне примитивном уровне провинциальной страны, которая всем человечеством рассматривается как большой пляжный лежак и скопище прохиндеев с усами. Это, в общем, абсолютно справедливо. Да, эти прохиндеи способны сексуально обслужить несколько миллионов туристок, но, таким образом, их правителя занесут совсем не в ту летопись, в которой он бы хотел оказаться. И он явно намерен снять этих своих янычар с Лен и Марин им направить их щекотать, по крайней мере, крупную и достойную цель ятаганом.

Потому что Эрдоган тоже патриот, и он благо своей страны ставит выше блага всего остального мира. Потому что ведь не бывает так патриотизма, чтобы просто пилоточку надеть и походить «Бессмертным полком» или попалить вечный газ на мемориалах. Это очень агрессивная штука – патриотизм, – которая рано или поздно приобретает все равно форму агрессии. Просто так патриотизмов не бывает. Всегда возникает зуд реализовать то чувство превосходства, к которому он приговаривает его носителей.

О.Журавлева― Простите, а разве у Турции в Сирии все задачи решены, и там всё хорошо? Почему нельзя там…

А.Невзоров― А там незаметная и не эффектная, уже приевшаяся война. Это их разборки с курдами, которые длятся на протяжении 300 лет. Это не тот противник, падение которого будет замечено всем миром. Понятно, что у Турции нет ни единой возможности ни в технологию, ни в науку, ни в какую-нибудь идеальную социалку швейцарского типа проникнуть и звездануть на весь мир. Они всегда будут такой трущобистой, второсортной, праздной страной, в которого до фига лишнего народа.

О.Журавлева― Кстати, медицина там, во всяком случаям для курортников по страховке, она вполне себе ничего.

А.Невзоров― Она, скажем так, европейская, средненькая, пользовательская медицина. Но это опять-таки тот же самый заколдованный круг, где развития быть не может и до фига лишнего народа. А Карабах только что показа, что жизни этих лишних вполне себе можно потратить на закупку очень дешевого нынче национального величия. То есть Эрдоган явно присматривает себе жертву большую, эффектную и очень уязвимую. И лучше России на эту роль не подходит никто.

О.Журавлева― Даже Кипр?

А.Невзоров― Конечно. Это тоже мелочевка по сравнению с Турецкой империей, которая вот сейчас показала, что она бы хотела о себе заявить как о сверхдержаве. И если на Россию смотреть холодно глазами, не затуманенными патриотизмом, то она видится рахитом с огромными кулаками, и каждый кулак в три или четыре раза больше, чем голова. Кулаки да, растут, но и рахит прогрессирует. И еще сверху этот рахит был прикрыт куполом набекрень, что придает всему этому абсолютно комический вид. Причем рахит прогрессирует настолько, что даже этих огромных кулаков это маленькое существо поднять не сможет. Потому что ведь всяким холодным наблюдателям понятно, что означает трагедия и космоса, и медицины. И надеяться на то, что какие-нибудь подлецы аналитики с Востока не замечают…

На 90 дней закрылся школьный сортир. Его закрыл суд. Потому что суд признал – это совсем недалеко от Москвы и от Питера, – что сортирная дырка стала аварийной и там вот выдержки: «Возможен подлом общего помоста учащимися и разрушение очкового возвышения».

А Мотыгинский драмтеатр – вот прямо со сцены артисты обратились со слезами обратились к зрителям материально помочь в организации санузла. Это вроде бы всё пустяки…

О.Журавлева― Ну, Приморье без тепла и электричества – сколько? – 6 дней как нечего делать.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. А по признанию министра здравоохранения вот сейчас России для того, чтобы хотя бы начать бороться с ковидом, не хватает 2700 скорых. Это значит, что на самом деле не хватает 5 тысяч как минимум.

И вот специалист по маленькой язвочке, которую не заметит другой человек, он понимает, что это обозначает. Он понимает, что это уже симптомы разложения, это уже некроз.

Кстати, меня просили какую-нибудь хорошую новость. Я выяснил, что в России есть местечко, где можно сберечь деньги.

О.Журавлева― Под подушкой?

А.Невзоров― Действительно. можно сберечь деньги и не беспокоиться. Нет. Это у вас в Зеленограде произвели операцию. Там мальчик когда-то в пять лет засунул себе монету в нос. И только через 50 лет он пришел жаловаться врачам. Монета были извлечена, и, надо сказать, его деньги всё это время были в сохранности. Это значительно более надежное помещение средств, чем, например, в сегодняшних российских банках.

О.Журавлева― Научите, научите.

А.Невзоров― Да, да. Плюс, конечно, эти эксперименты в Карабахе, они очень вдохновили турок. Потому что вот есть, например, прекрасные «Искандеры», гордость русского ВПК. Они великолепно вдохновляют писателя Проханова на пафосные тексты. Их изображение смотрится на огромных сиськах патриотических актрис, они очень их украшают. И выяснилось, что у этих «Искандеров» есть только один недостаток. В том же самом Карабахе мимо цели они мажут примерно на 6 километров. При этом они позиционируются как высокоточное оружие.

Турки, конечно, при этом не могут не хихикать в свои турецкие усы и не задаваться вопросом, что если это высокоточное, то как будет вести не высокоточное? Надеяться на то, что патриота Эрдогана срежет ковидик или инсультик, конечно, можно, и что из этого состояния он уже выйдет, скажем так, убежденным пляжником, поймет, что лучшая роль для Турции – остаться всемирным аниматором, донором спермы и не лезть больше никуда.

О.Журавлева― Это называется всемирная здравница.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Но, к сожалению, мы знаем, что ковид вечно лупит не туда. Потом, надо быть идиотами, чтобы предполагать, что никто не замечает, нюансов дела Шамсутдинова. Сейчас опубликованы, преданы абсолютной гласности причины, по которым мальчишка начал стрелять. Его лицом пытались отдраивать унитаз. Вот доведенный до белого каления безделием военной части, абсолютной праздностью и тупостью офицер считал, что нужно полировать унитазы до зеркального блеска. А зеркальный – это что такое? Это чтобы отражение было видно. Шамсутдинов честно мыл эти горшки, но отражения своего офицер не видел. И тогда он объяснил, что будет это делать его лицом. И тут же другие защитники отечества поменьше званиями подтянулись и тоже приняли участие в этой же травле.

То есть мы видим, что на самом деле это тоже примета разложения, что в здоровой армии такого быть не может, а здесь на каждом шагу. И что в любых боевых условиях начнется то, что очень любят делать в армии, потому что если же есть конфликт, то всегда можно пристрелить сослуживца, пользуясь условиями фронта. И никто никогда не смотрит, откуда какая пуля прилетает.

О.Журавлева― Мы подумаем о том, что вы сказали и о ваших выводах, сделаем собственные выводы. Кстати, в YouTube есть чат, так что выводы можете присылать туда. А Ольга Журавлева и Александр Невзоров вернуться к вам после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева― Мы снова с вами. Ольга Журавлева, Александр Невзоров. Александр Глебович, возвращаемся к нашим скорбным развлечениям.

А.Невзоров― Да, мы возвращаемся к этой внешней угрозе, потому что, действительно, если что-то будет происходить, то Россия рискует получить очень большой вагины от Турции, и это более чем реально. Это будет непереживаемой болью. Это будет действительно трагедия режима, который свою основную ставку сделал на свою страшность, на самодовольность, на бахвальство.

О.Журавлева― Ну, а на что еще можно делать ставку – на дипломатию? С этим как-то у нас последнее время не очень, мне кажется.

А.Невзоров― Да, у нас очень не очень. И эта дипломатия не поможет, потому что есть вторая серьезная угроза, есть вторая ловушка – это Приднестровье. Мы знаем, что сейчас президентом Молдовы стала красивая категоричная дама, которая сразу сдала тест на Крым, сразу объяснила миру, чьим является с её точки зрения Крым. И она же однозначно сказала, что российские миротворцы должны регион покинуть. По сути дела, она свои туфельки вытерла о Кремль, и Кремль это вытирание ног об себя уже ощутил. Сам-то он, честно говоря, это вытирание переживет, потому что это Приднестровье ему нафиг не нужно. Но это вытирание может заметить электорат. И вот как ему здесь отвечать?

Все знают, что за история с Приднестровьем. Приднестровье – это часть тогда Молдавии, которая руками романтиков, последних солдат империи зачем-то была отбита, отколота от Молдавии, и теперь никто 25 лет не понимает, что с этим делать. Там доведенный до полной депрессии, разложения регион, который, конечно, впишется во всё. Там принят закон, который гарантирует вам большой срок, если вы где-нибудь публично усомнитесь в освободительной роли России.

Там в Приднестровье, наконец, открыли ресторан. Но там ножи, например, в приборе, они предназначены только для того, чтобы отмахиваться либо от крупных мух, либо от официантов, которые стоят и смотрят вам через плечо, чтобы вы не слишком много съели и было бы, что унести с собой на кухню.

У них был проведен уникальный эксперимент: были введены пластмассовые деньг. То есть даже ни одно африканское государство до такого не доходил.

О.Журавлева― Кто-то доходил, мне кажется. Этот опыт уже был у кого-то. Сейчас не помню, у кого.

А.Невзоров― Но, так или иначе, выяснилось, что фальшивомонетчиками легко становились даже ученики 2-го класса тираспольской школы

О.Журавлева― Вырезали ножничками?

А.Невзоров― Они прямо вот собрали правительство – нет, отливали, штамповали, – и показали, как они это делают, когда они за два часа сделали месячный бюджет республики без всяких проблем. Там ведь кто на самом деле успел найти старую советскую пластмассу на разбитых фабриках и ею завладеть, тот и делает деньги. И это был тот редкий случай, когда фальшивомонетчикам надо было, в общем, объявить благодарность за то, что они помогли государству и создали деньги, которые без этого ниоткуда бы не появились. Потому что пионеры…

О.Журавлева― В общем, это пионеры-герои, я поняла, Александр Глебович.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. И вот с этим Приднестровьем ничего не поделаешь. Там либо надо будет, ворча, отступать и что-то объяснять электорату, либо надо будет воевать, что абсолютно невозможно. Потому что когда мы воевали в Приднестровье – я ведь один из тех, кому этот регион обязан своим кошмаром, обязан своей депрессией, обязан своим несчастьем. Я был тем идиотом, который всё это в значительной степени обеспечил тогда.

Но тогда можно было пробраться через Украину. Тогда украинские погранцы с большим воодушевлением встречали группы добровольцев…

О.Журавлева― А вы были именно добровольцем, не журналистом?

А.Невзоров― Там я был всем. И не забывай, что там были ошметки рижского ОМОНа, которые воевали за них. Там были все друзья. Там была абсолютно сумасшедшая, улетная, романтическая война на тот момент.

О.Журавлева― Это похоже на нынешний Донбасс, простите?

А.Невзоров― Нет, абсолютно. Нынешний Донбасс – это только уголовники. Потому что тех ребят, которых я знавал по Приднестровью и Чечне давным-давно убили, расстреляли. И, в общем, из всех я остался один только потому, что завязал с этой профессией.

Ну, есть еще одна западня для России – это безумный Лука. И Лукашенко сейчас, в общем, проигрывает, и мы начинаем это видеть. Это удивительно, потому что у него сужается круг возможностей. Он тоже в полной западне. У него есть три выхода: бежать, красиво уйти или самоубиться. Самоубиться у него тонка кишка. Бежать некуда. И уходить тоже некуда. Потому что до сих пор, мы обязаны заметить, восстание живо, и пульс его абсолютно отчетливый. Оно изувечено, оно окровавлено, оно брошено в застенки. Но любому восстанию это, между прочим, идет, потому что чем больше мучеников, тем оно эффектней и сильнее.

Там, кстати, видела, я тебе послал? В Беларуси вывели такую смешную породу пропагандистов, которая еще смешнее Соловьева и Скабеевой в таком карикатурном варианте…

О.Журавлева― Прямо лубок такой настоящий – рассказываю радиослушателям – это просто, действительно. не снилось никому.

А.Невзоров― Там очаровательный парнишка, который стебется над любым словом, которое он произносит…

О.Журавлева― У него даже фамилия какая-то комическая, специально, наверное, выведенная.

А.Невзоров― Да. Он явно совершенно всё это заучивает и вытрескивает. Но зря он играется с этим огнем. Ему бы лучше было, наверное, вести такую передачу в балаклаве, потому что кто-то с 20-го раза запомнит лицо, и рано или поздно будет плохо.

То есть у Лукашенко абсолютно сейчас ограничены возможности. Ему реализовываться дальше можно только в сторону тяжелой техники, уже открытой стрельбы по людям. Потому что белорусы привыкли к светошумовым гранатам. Это уже как гудки транспорт, как велосипедисты. На это уже все ржут и расходятся кружком, уже знают, как реагировать. То есть дальнейшее силовое воздействие будет только приводить либо к насмешкам, либо к увеличению числа мучеников.

И плюс у Лукашенко заканчиваются уроды.

О.Журавлева― А куда они деваются? Их-то никто не арестовывает и даже не бьет.

А.Невзоров― Во-первых, их надо штопать всё время.

О.Журавлева― Вы думаете, что у них закрадывается мысль, что они делают что-то не то?

А.Невзоров― Мы же видели, что произошло с министром МВД. И он даже, насколько я понимаю, он пытался вступить в переговоры с Петербургской кунсткамерой, потому что те уродцы, которые сидят у нас по банкам, если пошить на них форму белорусского МВД и армии, то, в общем, получится очень хороший союзник Лукашенко. Пока ему отказано.

И мы видим эти три задницы многоягодичные для России, каждая из которых – что Турция, что Приднестровье, что Беларусь – это всё серьезные факторы, которые могут обрушить мгновенно так называемое доверие электората…

О.Журавлева― Вы так верите в доверие электората, которое можно обрушить?

А.Невзоров― Нет, я имею в виду внешнее доверие. Что на самом деле происходит у сограждан в голове, не понимает никто, кроме тех людей, которые анализируют косвенные приметы, о которых мы неоднократно говорили. Косвенные приметы – я говорю про социологические опросы: о желании иметь детей, о желании смотреть патриотическое кино. Но весь этот кошмар, всё это украшено еще трупозными цветочками ковида, который опять и в России тоже ставит рекорды и по трупам, и по заражениям. И причем понятно, что медицинская госмашина сломалась. Но дело не только в ней. Конечно, всё раздувают эти гордые русские пофигисты. Ни одна страна сейчас в пофигизме в отношении ковида не может равняться с Россией. Это стало прямо каким-то государственным культом, имею в виду народным культом.

В частности, вот смотри, у нас в Питере прошло мероприятия – в Питере, где морги под завязочку, где мест в больницах уже нет, где тесно уже и мертвым, и живым – музей Фаберже. В самой аристократической обстановке собрались такие бальники и бальницы, то есть дамы и господа, которые всерьез называют себя русской аристократией. И вот их танцы на фоне дохнущего быдла были особенно эффектны. Это, естественно, всё происходило без масок в архитесном контакте. Не помыв руки после очередной дамы, аристократы уединялись, чтобы спокойно поковырять в носу. И то же самое делали эти дамы в провинциальных балахонах. Все они олицетворяли дворянство, аристократию. Правда, все мужчины были почему-то наряжены в Кадырова.

О.Журавлева― То есть вместо фраков?

А.Невзоров― Они все были в черкесках с газырями. Да.

О.Журавлева― Действительно, это новое дворянство.

А.Невзоров― Причем звездность участников заключалась исключительно в том, что некоторым из дамочек удавалось в течении своей жизни какое-то время побыть замужем за известным футболистом. На визитках у них прямо так и написано, что вот «патриот-аристократ».

Самого главного гостя не дождались. И без него было очень плохо. Самый желанный гость не явился. Был приглашен чудотворец Фотошопий. Без него, конечно, было тягостно, потому что всё эти инстаграм-мордашки, не прошедшие корректоры кожи, брылей, пористых носов, они своими реальными мордасами прямо в обморок укладывали даже гардеробщиц, я уж не говорю про официантов.

Это был продемонстрирован градус пофигизма. Там было очень много, по-моему, гораздо больше, чем сотня аристократов. Вообще скажу по секрету, что, конечно, никогда никакой аристократии в России не было и не существовало. В России было дворянство. Само по себе словечко в высшей степени, как подметил Герцен Александр Иванович, унизительное. Если в него вслушаться, то эта двусмысленность да, действительно ест. Он написал, что «дворяне», «дворовые», дворня» – различия между этими понятиями столь же малы, как и между смыслом этих слов.

Действительно, если Запад образовывал независимых от престола, независимых от трона, пусть и обязанных во время войны предоставить военную силу, пусть и платящих своему феодалу дань, но свободных людей, то здесь дворянами, дворней назывались просто люди, которые обслуживали двор, прислуживали во дворе, дворовые люди очень богатого и влиятельного человека.

То есть в Питере произошел такой пробег позолоченных запорожцев, которые, как выясняется, не боятся ковида. И понятно, что, возможно, с каждым из этих аристократов ковид потом побеседует отдельно, интимно и убедительно, превратив часть белой сказки в белые тапочки.

О.Журавлева― Единственное, что меня здесь смущает – это гардеробщицы, официанты, охранники и другие люди, которые ни в чем не виноваты.

А.Невзоров― Да, их, конечно, жалко. Они не лезут в аристократы, но, тем не менее, они должны были это обслуживать.

Оля, кстати, как у вас дела обстоят с черепом?

О.Журавлева― С моим?

А.Невзоров― Да.

О.Журавлева― Пока вроде бы, слава богу, цел.

А.Невзоров― Вы ведь понимаете, что если вы соберетесь, например, идти в Государственную думу избираться депутатом, то вам придется пройти обследование черепа.

О.Журавлева― К счастью, я не соберусь, поэтому даже не думаю об этом. У меня неформатный череп.

А.Невзоров― Это относится ко всем остальным. Помните, эти антропометрические замеры арийских и неарийских черепов?

О.Журавлева― Циркуль…

А.Невзоров― Да. Мы приехали уже им к этому. Потому что создана организация на территории Российской Федерации, которая будет тестировать кандидатов на соответствие православно-патриотическим стандартам и либо давать зеленый свет на прохождение в Думу, либо не давать такового. И будут замерять как бы мистический череп на соответствие православным традициям и патриотизму.

О.Журавлева― Скажите, а эта организация как-то зарегистрирована в Минюсте, имеет какой-то билет, чтобы давать такие ценные указания? Что за контора? Или как частная фирма по техосмотру, такая, да?

А.Невзоров― Которая выдает рекомендации, но мы знаем, что эти рекомендации будут, вероятно, очень сильны и убедительны. Это организовал… есть такой гражданин Малофеев.

О.Журавлева― Это такой царьградский, наверное.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. То есть, Оля, у меня ощущение, что, может быть, все эти, о которых я только слышал, которые я никогда не читал, все эти романы о попаданцах, о людях, которые оказались в другом времени, – что, может быть, это не такой уж бред. Может быть, действительно, мы столкнулись сейчас с целой популяцией попаданцев, которая пришла из прошлого и которая мечтает современную комфортную жизнь снова превратить в привычную для себя среду, реальность. Потому что иначе это ничего невозможно объяснить. Вменяемый человек не может жить этим абсурдом.

Но вообще-то я могу сказать, что если будут действительно проводиться такие замеры на семейственность, верность традиционным отношениям, на русскую семью, то абортники, педофилы, геи, они совершенно спокойно могут идти избираться, потому что здесь, в «Невзоровских средах», да и помимо меня, я думаю, что все уже ознакомились с литературой, как в действительности кошмарно обстояло всё, что касалось и так называемой нравственности и всего остального…

О.Журавлева― Семейных ценностей.

А.Невзоров― На семейные, скрепные темы в старой России. И что невозможно было найти в целом уезде крестьянскую семью, где женщину не били три или четыре раза в неделю, где не избивали был детей, где не имели бы, скажем так, самым бесстыжим образом жену, ушедшего в армию сына. Обычно эта обязанность переходила к отцу семейства.

О.Журавлева― Слушайте, а если к тем же дворянам обратиться и почитать про то, как жили-поживали всякие благородные отпрыски дворянских семей и кто чей родственник и как всё происходило…

А.Невзоров― И какие устраивались гаремы из крепостных девок, и что не было ни одной деревни, не было ни одной реально точки на карте России, где не отводилась бы таким образом душа. То есть понятно, что Россия была такой же страной, как и все остальные, такой же человеческой, похотливой, грязной, распущенной, распускающей руки и темной. Никогда никакой особой духовности, никаких скреп не имела.

О.Журавлева― Тогда все эти ужасные клеветы, которые мы читаем про Владимира Владимировича Путина, который при живой жене имел якобы связи на стороне, в чем, кстати, никто не сомневался, мне кажется, – он очень как бы соответствует. Это традиционный русский путь, всё правильно.

А.Невзоров― Во-первых, это, что называется, не доказано. Это любопытно, это оживляет пейзаж.

О.Журавлева― Это, мне кажется, никого не возмутит.

А.Невзоров― Нет. Вообще в России давным-давно уже никого ничто не возмущает. Как не возмущает, например, идея поставить поющий памятник Кобзону. В Москве будут ставить памятник…

О.Журавлева― А Калашникову надо было поставить стреляющий.

А.Невзоров― Да, если он не поющий, невозможно объяснить его цену. Но тот, кто поет, тот и разговаривает. И, я думаю, что найдутся какие-нибудь специалисты, которые перепрограммируют, и в какой-то момент Кобзон заговорит, по крайней мере, бронзовый.

То есть вот эти ребята попаданцы, с которыми нам сейчас приходиться иметь дело, и которые перекраивают нашу реальность под свою, они придумали себе какую-то святую Русь, которой никогда на самом деле не было. Они хотят вот такой Иран…

О.Журавлева― Российскую империю, как говорила Маргарита Симоньян.

А.Невзоров― Иран в косоворотках и лаптях. Поэтому, кстати говоря, на том же заседании этой организации, где будут проверять кандидатов на соответствие православно-патриотическим ценностям, тут же требуют тянуть во святые Александра Васильевича Суворова, кровавого фейка, что непонятно, потому что Суворов уже является святым. Это официальный святой скопческих общин. Он был сам скопцом, и очень трудно обнаружить какое-нибудь изображение скопческой молельни, которая не была бы украшена портретом Александра Васильевича Суворова. То есть он там уже канонизирован.

О.Журавлева― Ну, что мешает канонизировать и другой конфессии? Мне кажется, никакой проблемы.

А.Невзоров― Надо еще понимать, что он был организатором совершенно бессмысленных массовых убийств. Он давил практически все восстания с предельной жестокостью.

О.Журавлева― Варшава, например.

А.Невзоров― Он вырезал зачем-то Варшаву. Более того, благодаря, наверное, именно Суворову Россия обязана этой варварской, расточительной на солдатские жизни тактикой, когда количество собственных потерь было лучше рекомендацией начальника. Это означало, что он проявляет храбрость, натиск, что он не бережет ни себя, ни свои силы, лишь бы добраться до горла врага. И эта абсолютная безразмерность возможностей, которая была на тот момент, и которую так любил Суворов, она был впитана позже русскими военачальниками.

О.Журавлева― И еще неоднократно использовалась. Это правда.

А.Невзоров― И сталинские соколы м сталинские командиры точно так же здесь следовали той суворовской тактике. То есть он довольно много, будучи вроде просто кровавым фриком, свиней подложил.

О.Журавлева― То, что вы называете кровавым фриком – это называется выдающийся полководец. В принципе, я думаю, вы это имели в виду.

А.Невзоров― Да, конечно, несомненно.

У меня есть вопрос, на который я бы хотел ответить. Вопрос про Навального. Насколько я знаю, Навальный решил не возвращаться в Россию, и это очень правильно.

О.Журавлева― Да вы что? Правда?

А.Невзоров― Да. Во-первых, он будет целее – это уже хорошо. Во-вторых, нет никакой необходимости, потому что интернет дает возможность участвовать сейчас во всем…

О.Журавлева― Да мы с вами всю жизнь по удаленке работаем и ничего.

А.Невзоров― Да, да. Более того, если он решит возвращаться, то ему подадут уже не просто отравленный самолет, на котором его повезут сквозь отравленные облака и радуги, а это будет нечто еще более чудовищное.

И еще один вопрос про китайский луноход, который запущен. Зачем он обследует обратную сторону Луны? Я вам могу сказать, зачем. Я вам могу сказать, что руководитель «Роскокосмоса» господин Рогозин два года назад обещал, что со дня на день будет открыта база на Луне, секретная российская база. Но поскольку ее не могут зафиксировать самые пристальные, самые мощные телескопы, то была вероятность, что она находится с обратной стороны Луны. И китайцы ее ищут, переворачивая все камни, и не могут найти. Вероятно, Рогозин очень глубоко там закопался в реголит. Но, я думаю, что будет какой-то симметричный российский ответ китайской наглости и будет канонизирован какой-нибудь святой блаженный праведный Луноходий, который полностью заменит аппараты, которые могли бы изучать луну.

О.Журавлева― У нас остается минутка, я откушу ее, чтобы проанонсировать следующие эфиры. После 22 часов в программе «49 минут» у нас тема: «Блинкен – будущий госсекретарь США». В 23 часа слушайте повтор программы Михаила Куницына «Винил», где гостем был актер Максим Аверин. А после нуля часов в программе «Один» будет Алексей Нарышкин.

Ну, а вы, Александр Глебович, я так понимаю, будете сейчас подобно Дегтяреву пожимать руки всем, кто смог прийти на ваш эфир. Надеюсь, их там не 40 тысяч.

А.Невзоров― Да. Я думаю, что он с 40 тысячами заврался. Это он должен был по ночам проникать к спящим людям в квартиры, пожимать…

О.Журавлева― Некоторые руки пожимая не один раз.

А.Невзоров― Но его опричники, заметив людей с антидегтяревскими плакатами, они утверждали, что надо отрывать руки этим людям.

О.Журавлева― Теперь мы поняли, зачем.

А.Невзоров― Что отрежешь, то и пожмешь.

О.Журавлева― Александр Невзоров, Ольга Журавлева. Всем спасибо, всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Нет комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Nevzorov.TV