Невзоров. Невзоровские среды 30.09.20/ Карабах, Киселев на горшке Навального и Расчленинград

О.Журавлева― Итак, мы начинаем. Ольга Журавлева из Москвы. А из Петербурга, из самой «Гельвеции» – Александр Невзоров. Здравствуйте, Александр Глебович!

А.Невзоров― Да, действительно, из «Гельвеции». Привет, Ольга, привет всем, кто слушает «Эхо Москвы».

О.Журавлева― И смотрит по всем возможным каналам.

А.Невзоров― По всем возможным YouTube и так далее. Помнишь, как-то беседовали с тобой об аборте коров, да?

О.Журавлева― Было дело, да.

А.Невзоров― Вот тогда я тебе рассказал, что такая практика есть, но вообще существуют такие практически до плеча длинные ветеринарные перчатки. И это факт, они есть. Но, несмотря на наличие таких перчаток, надевать на руку усатого психа, который возомнил себя президентом Белоруссии и им кукловодить – это все-таки не очень гигиеническая процедура.

Здесь можно было бы посочувствовать Путину. Он сам засунул туда руку. Он сам решил покукловодить этой штукой под называнием Лукашенко. Это его решение. И он обязан был бы, конечно, понимать, всю антисанитарность этой ситуации и возможность или невозможность потом отмыть руку, потому что вряд ли ему сильно хочется пахнуть Лукашенкой.

Но Владимир Владимирович взрослый мальчик, понимает последствие своих действий. И вот меня, честно говоря, это всегда удивляло и с детства поражало, почему существует эта невразумительная, не получившая свое никакого объяснение страсть коллекционировать, финансировать, опекать, утешать, ласкать кровавых и гнойных фриков со всего мира, отверженных уже и цивилизацией, и всей планетой отравителей и маразматиков, висельников.

Есть такая древняя совковая традиция, которую заложили еще генеральные секретари и ЦК, когда они собирали под свое крыло всю нечисть планеты.

Вспомни советское время. Там друзьями СССР были скотоложники, людоеды, расчленители, устроители геноцидов, с которыми генсеки целовались всюду: на Мавзолеях, в пионерских лагерях, ВДНХ, дарили им виллы, ЗиСы, дарили плотины, истребители, инкрустированные балалайки и новейшие волки.

И вот я думаю, что если бы граф Дракула дотянул бы до советских времен, то и ему бы тоже гарантировано в Артеке повязали пионерский галстук.

О.Журавлева― И, более того, выдали бы автомат Калашникова, что самое-то главное.

А.Невзоров― Позолоченный автомат Калашникова. А на параде 9 мая он стоял бы вместе с другими членами ЦК и махал бы гвоздичками проходящим артиллеристам. И еще бы с ним было наверняка размещено огромное интервью на передовице газеты «Правда», как тогда это было принято вообще с гостями.

Вспомни, даже Аум Синрикё *, жуткая секта и то сразу почему-то получила регистрацию, знаешь где? – в российском Минюсте.

О.Журавлева― Уже генсеки, конечно ни при чем, но да.

А.Невзоров― Не при чем. Я говорю про традицию. Более того, для коллективной массовой медитации, когда Аум Синрикё, те самые отравители прибывали в Москву, был выделен спорткомплекс «Олимпийский».

О.Журавлева― А чего нет-то?

А.Невзоров― То есть такая вот страсть. И вот все эти упыри, абсолютно счастливые – азиатские, африканские, румынские, – они уматывали потом из СССР с подарками, с рецептами пельменей обязательно, от которых они все офигевали. Ну, а через пару лет их же царедворцы, в общем, их же в эти пельмени и превращали, либо сразу отправляли на костную муку.

Никакого практического смысла, никакого идеологического смысла в этом, в общем, никогда не было, потому что раз о за разом картина повторялась, и раз от разу она ничем не заканчивалось. Это было очень дорогое удовольствие с учетом плотин и истребителей. Но почему-то уроки никогда не делались. И это было обязательным блюдом.

Вот можно еще парочку генсеков заподозрить в том, что, может быть, все дело было в поцелуях, и что совершенно уже устав от пресной крови советских рабов, они хотели слизнуть с губ вурдалаков что-нибудь более экзотичное, что на этих губах могло остаться. Но это один-два генсека под подозрением. Все остальные, в общем – нет.

Но вот была такая традиция. И за каким чертом в эту традицию вписался Путин, абсолютно непонятно. Он все-таки прагматик, все-таки дитя нового времени, новой реальности.

О.Журавлева― Но традицию, мне кажется, он блюдет всё время. Мне кажется, он любит всех этих, скажем так упырей поддерживать точно так же. Разве нет?

А.Невзоров― Да, но понимаете, на генсеков можно было списать в том смысле, что они хотели миру показать, что СССР далеко не так одинок, как всем представляется. Но сейчас-то всем понятно, что показывать неодиночество России уже в общем некому, и никто не поверит.

И я думаю, что вообще может быть есть какая-то мечта, что на следующее 9 мая до Москвы, наконец, доберется делегация Древнего Египта, племен Мьянмы и делегация древней Византии и другие стратегические партнеры современной Москвы.

И вот забавно наблюдать, как один из этих упырей Александр Григорьевич Лукашенко, с какой скоростью он проделал этот путь в упыри, за очень короткое время. И про него, обрати внимание, из всех щелей уже поперло, потому что он вызывает раздражение одинаково у всех.

Во-первых, его перестали бояться. И все, кто могли свалить, спрятаться, уже не боясь, что их там заквасят в бочке с капустой на ближайшей овощебазе, они все выдают на Александра Григорьевича потрясающую информацию о том, как он практиковал расправы с политическими и личными противниками. Причем эти расправы всегда были обязательно с применением овощей. Непременно.

О.Журавлева― Это сказка про Чиполлино?

А.Невзоров― Нет. Тут, я подозреваю, это страшная сказка и не про Чиполлино, потому что у Чиполлино все-таки что-то росло из головы, а Александр Григорьевич даже прекратил делать так называемый внутренний заем, то есть эту лже-челочку, когда на одной половине головы отпускается длинный волос, а потом делается под гелем тщательная просвечивающая укладка на лысину. Это ценили бы наверняка мои родственники, потому что это сильно облегчает снятие скальпа, но сейчас выглядит смешно. То есть с Чиполлино сравнивать точно нельзя.

И выясняется, что Александр Григорьевич и начикатилил-то очень прилично, потому вот сейчас выплыла информация о том, что даже ту же маму Коли, какую-то тихую докторицу, которая при нем была и сообщила о том, что она беременна, он и то избивал до синевы огромной брюквой до попадания в больницу. И оказывается, он практиковал вполне себе такие римские развратные оргии в специнтернатах. А всякими там журналистами, шоферами, слесарями, айтишниками он просто удобрял картофельные поля.

И главное, что этому всему есть прямое доказательство. В этом можно было бы не верить еще месяца три тому назад, но когда мы видим, с какой страстью он избивает беременную переменами Белоруссию на улицах, то становится понятно, что да, это его стиль – ногами и дубинами.

Наверное, он тоже видит свою позорную роль, поэтому он свою инаугурацию устроил, как таракан: за плинтусом и тайно.

Ты мне делаешь знак, что у нас коротенький перерыв?

О.Журавлева― Перерывчик небольшой буквально.

РЕКЛАМА

О.Журавлева― И снова с вами Александр Невзоров, Ольга Журавлева. И мы всё еще говорим о Белоруссии. И вы, кстати, говорите, Александр Глебович, что вот открылось, вот открылось, что Александр Лукашенко – упырь. Да он всегда был упырем. Все эти истории, которые рассказывают сейчас бывшие, ближайшие, бежавшие уже из тюрьмы и чего-то еще, они-то происходили все это время. Почему не замечали этого?

А.Невзоров― Ну, во-первых, не было до этого никакого дела и потому, что он никогда не воспринимался как враг цивилизации. И все его причуды мелкие казались запертыми в его небольшом королевстве, и до этого королевства никому не было дело. Это королевство не стало еще на тот момент тем, чем оно является сейчас, то есть прообразом всего того, что будет происходить и в России тоже. Мы же всё это понимаем. И мы, когда говорим Лукашенко, подразумеваем совершенно другую фамилию. И постарайся не улыбнуться, Оля, сделай милость. Ага. Отлично!

Притом, что кукольный театр везде. Кукольный театр и с Тихановской тоже, но как деликатно работает Макрон, Меркель, профессиональные политики с Тихановской, и как разумно она себя ведет. И как быстро она научилась. И, кстати, это она первая в лицо прямо сообщала тогда Макрону, что вообще нефиг беседовать с Лукашенко, надо говорить только с Путиным. Смешно разговаривать с куклой, надетой на руку, когда рядом находится кукловод. И Тихановская, как и всем мы, знает, на чью руку надет Лукашенко, кто открывает его рот и кто машет его ручками. Это рука товарища Путина, это ни для кого не секрет.

Но вообще выяснилось, что это дело очень увлекательное и очень вредный и порочный пример. И кровавый кукольный театр, он теперь уже не только в Белоруссии. У нас теперь есть Эрдоган, турецкий правитель, который насмотрелся сейчас на номер с Лукашенко и тоже решил в кого-нибудь поиграть. Вот он легко надел на руку известную куклу, у него она всегда была – это президент Азербайджана. И причем эта кукла легко надевается на руку, легко снимается, там отверстие разработано. И вот Эрдоган надел Алиева на руку примерно как Путин надел Лукашенко. Ну, и понеслась при этом.

И, как ты можешь наблюдать, мерзавцами выглядят куклы, и они навлекают проклятия и раздражение, хотя на самом деле все эти лавры должны были доставаться кукловодам. Но кукловоды у нас хихикают и продолжают свои шалости.

Я, кстати, хочу тебе напомнить, что совсем не так давно, по-моему, года два тому назад была такая произведена примерка этой куклы – куклы Алиева, когда вдруг Алиев ни с того ни с сего, с бухты-барахты, совершенно на ровном месте вылезает и заявляет про то, что необходим освободительный рейд для того, чтобы Ереван вернуть Азербайджану.

Совершенно верно, Ереван – столица Армении. Это всё было. Это было не по пьяни, это было не в припадке. У него совершенно отчетливо открывался рот, двигались ручки, но нижней части тела, по счастью, не было видно, потому что даже российскому зрителю, у которого понижен порог чувствительности, благодаря многократному рассматриванию тела Скабеевой или лица Соловьева, тоже было бы очень плохо.

Но Эрдоган тогда действительно пошел впервые на это заявление. Это было два года назад. И ты помнишь, кто пострадал в результате, нет? Пострадал я.

О.Журавлева― Ну, конечно.

А.Невзоров― Пострадал я, потому что все узнали, что я буквально – цитирую – «ишак распущенный», «ишак жалкий», «ишак взбесившийся», просто «ишак», «мерзкая аномалия» и «придурок». Причем это не какая-то пресса, это не какие-то журналисты. Это не завывание на бакинском базаре, Оля. Это официальный документ…

О.Журавлева― Рано упало пальто.

А.Невзоров― Наверное.

О.Журавлева― Я вспомнила этот документ! Это Министерство иностранных дел Азербайджана вам писало?

А.Невзоров― Совершенно верно. Это официальное содержание ноты, которую мне решило предъявить Министерство иностранных дел, служба вся внешнеполитическая Азербайджана. И подписано это тогда было товарищем Новрузом Мамедовым, главой внешнеполитического ведомства. И именно так было написано: «Невзоров – ишак жалкий, ишак взбесившийся…» и длинное перечисление.

О.Журавлева― Слушайте, наш МИД все-таки многое упускает.

А.Невзоров― Конечно. Им бы брать эту великолепную стилистику на вооружение. Притом, что я тогда вообще ничего себе не позволил. Я добрым голосом с очень нежным выражением лица, как ты помнишь, посоветовал не давать в руки Алиеву никакие острые предметы, даже мебельные гвоздики, потому что опасным сумасшедшим нельзя доверять никаких острых предметов. Он может ими неверно распорядиться, может съесть. Но вот гвоздики все-таки дали, и вот сейчас понеслась – начался Карабах.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите бога ради, но все же знают, что эта история длится уже огромное количество лет, что там совсем просто ничего не решается. Там есть, действительно, формальная правда и у Азербайджана. Там есть история чисто армянская, более еще древняя, чем советская власть и вообще. Там есть разные территории, там есть, собственно, Нагорный Карабах, там есть еще какие-то регионы. Очень сложная штука. Неужели так бывает, что виновата во всем всего лишь одна Османская империя и всё, а усе остальные хорошие, белые и пушистые? Так может быть?

А.Невзоров― Я хочу сказать, что сперва это выглядело очень невидно, когда это началось в очередной раз сейчас. Ты говоришь, что история давняя. Да, история очень древняя. Но если мы попробуем раскопать взаимоотношения ассирийцев, например, с хеттами – а у тех и у других есть потомки, у тех и у других есть спорные территории, мы поймем, что реальность полностью меняется и вносит огромные, существенные коррективы.

Она точно так же, поверь мне, коррективы и в карабахскую историю, потому что Карабах – место, которое, по сути, никому не нужно. Там живут тихие загорелые, благородные люди, которые спокойно дефлорируют овечек, выращивают виноград, совершенно офигевают от зрелища «Мерседеса» выпуска 80-х годов. Это особая территории со своими людьми. И никому в их жизнь, наверное, встревать не полагалось, да и не надо.

Но тут возникло другое. Ведь и Азербайджан, и Армения привыкли, что о них постоянно вспоминал мир в связи с этой кровоточащей язвой под называнием Карабах. А тут – огромная пауза. И плюс, разумеется, карантин и закрытые европейские страны. Никуда на шопинг не уедешь, в Париж просто так не прошвырнешься.

И понятно, что это исчезновение с первых полос прессы, невозможность никуда выехать, конечно, сдетонировали очень простую ситуацию, когда начался старый мордобой с криками: «Ах, посмотрите, что мы творим! Ах, мирите нас, мирите. Ах срочно! Мы опять поцапались. Созывайте саммиты с фуршетами, Совбезы ООН и лучше в Париже, просто так просто нам не вылететь, а на дипломатические цели и с дипломатическими миссиями мы сможем продвинуться, несмотря на любые закрытые границы. И вообще срочно требуются вылеты наших делегаций. А то на шопинг никуда не попасть. А не будет фуршетов, не будет шопинга – помните, что ситуация может сдетонировать непредсказуемо».

А кукла на лапе Эрдогана, она ведь тоже не против этой всей ситуации, непосредственно сам Алиев, потому что он считает: «Ну, 500 гробов будет вероятно». 500 гробов – это не очень высокая с его точки зрения цена за раскрутку имиджа, за фуршеты и за возможны шопинг.

Ведь не забывай, что когда ты говоришь о Карабахе как о перекрестии интересов множества людей, это была домедийная эпоха. Это была эпоха, когда не всем правила эта страсть к известности и страсть к монетизации себя самих.

Вот туркам кажется, что они эту войну всегда удержат под контролем. Вот эта замкнутая местность, она хороша как полигон, где можно периодически накачивать воздух в щеки янычара Эрдогана, показывая, какой он на самом деле влиятельный, тайный, серьезный.

Ведь на самом деле это чистая Турция, потому что Азербайджан здесь нельзя назвать стороной конфликта. Ведь в чем парадоксальность? Есть хитрый и кроваволюбивый турок, который использует этот Азербайджан как зубило и как пулеприемник. Алиев кивает, разумеется. Ты попробуй не кивать, когда тебя наденут на руку и палец упрется изнутри макушку.

О.Журавлева― Вы мне другое скажите: а где рука Путина в этой драме?

А.Невзоров― Он еще ее никуда не всунул, потому что она у него занята Лукашенкой, а другой рукой надо что-то подписывать. Мы еще вернемся к вопросу Лукашенко.

Конечно, интересней было засунуть ее куда-нибудь туда, потому что совершенно другие деньги и возможности пилятся. И Азербайджан почему выглядит в этой ситуации хуже и позорнее? Потому что это не его действительно интересы. И мы видим, что не случайно на территории Азербайджана отключены все социальные сети. А Армения наоборот использует эти сети, чтобы сплавить очаровательный, но жутко скандальный свой народ в единый патриотический кулак. Кстати говоря, он сплавляется и сплавляется охотно.

А Азербайджан наоборот. Я объясню после перерыва, судя по твоим движениям и загадочным пассам. Вряд ли у тебя кукла на руке.

О.Журавлева― Нет, у меня нет куклы на руке. Мы продолжим. Ольга Журавлева и Александр Невзоров вернутся к вам после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева― Мы снова с вами – Ольга Журавлева из Москвы, а из Петербурга Александр Невзоров. Александр Григорьевич, давайте уже выйдем на коду в этой теме.

А.Невзоров― Да, поскольку это такая кровоточивая тема, вот очень неслучайно в Азербайджане отключены все социальные сети, начиная с Инстаграма, потому что если даже какой-нибудь, предположим, распущенный ишак не наведет Азербайджан на этим мысли, то просто, посоветовавшись друг с другом, они поймут, что опять турецкий суп варят на азербайджанском мясе. И вот это до них может дойти. И тогда Ильхамчика, в общем, конечно, разоблачат и выведут на чистую воду, но, к сожалению, его абсолютно некому свергать. Он настолько всем выгоден там правящей небольшой верхушке, что го никто не будет свергать. Он будет продолжать по-прежнему плавать в своей проруби.

Но я думаю, что те возможности, которые Азербайджан дает сегодня Турции, рано или поздно приведут к тому, что надо будет ждать турецких поправок в турецкую Конституцию. Ты бы видела сейчас, Оля, турецкие каналы! Как они неистовствуют, как тамошние соловьевы на турецком языке, почесывая бошки под чалмами, объясняют, что «наш-то всех переиграл».

И, кстати говоря, там танцуют танцы живота прямо в эфире, упиваясь тем, насколько Турция влиятельная, какие у нее длинные руки и как она руками каких-то дураков умеет загребать жар в сложных ситуациях.

Кстати говоря, по поводу танцев живота, я думаю, что Владимир Рудольфович Соловьев тоже мог бы исполнить уже танец вернувшегося живота. По крайней мере, это легализовало бы и ассистентам не пришлось бы перед каждым эфиром мучительно с двух сторон затягивать на нем корсет, чтобы спрятать вернувшееся брюхо.

То есть мы видим, что все, в общем, при полном счастье. Но Армения, она не может не воспринимать всего всерьез. Она отказывается играть в эту игру.

О.Журавлева― Но обычно предполагается, что Россия в этой ситуации скорее на стороне Армении.

А.Невзоров― Она всегда была на стороне… Вот когда я украл пушку в Нагорном Карабахе, за что министр обороны Язов повесил мне в свое время медаль…

О.Журавлева― А я думала, тоже ишаком обзывал. Нет, оказывается.

А.Невзоров― Нет-нет. Я украл большое градобойное орудие. И, действительно, дали за это медаль сразу. Надо сказать, что это была великолепная реакция, очень правильная. Но тогда советские и, по-моему, в следующей войне российские части были исключительно на стороне Азербайджана.

Пойми, там есть один более-менее светлый персонаж. Это Пашинян, который, конечно, не интеллектуал в моем смысле слова, потому что у меня слишком жесткие мерки и критерии, но, тем не менее, он предельно разумный. Его противники, конечно, не понимают, что перейти эту пятисотгробовую границу можно с огромной легкостью будут втянуты все и Карабах на самом деле прекрасное местечко для того, чтобы потом какой-нибудь учитель средней школы с 5 ушами и 3 глазами, мутант объяснял бы пятиухим детям, тыча пальцем в обгорелую карту, что именно с этого места и начались когда-то те небольшие проблемки ядерные у человечества, которые привели к нашей пятиухости и трехглазости.

О.Журавлева― Типун вам, Александр Глебович, на язык, как говорится.

А.Невзоров― Нет, так не мне типун на язык. Здесь надо, чтобы рано или поздно стало бы понятно не просто про этот турецкий кукольный театр, что, конечно, надо взашей с этих должностей гнать всяких стратегов, ревнителей, хранителей всяких там скреп, старины, истории, ответственности перед предками, возвращателей земель, разворачивателей древних штандартов…

О.Журавлева― И еще борцов за веру туда же сразу.

А.Невзоров― Совершенно верно. От них все гадости и проблемы для нормальных людей и возникают. Понятно, что формально инициатор этого – турок. Но войну-то начали дуры у телевизоров, в данном случае турецкие дуры, потому что они сперва писаются при виде очередных усов, кончают при виде очередного харизматика, а потом они страшно удивляются, когда им под окна привозят цинковый гроб с их полуразложившемся сынишкой. И тогда они поднимают вой, и этот цинковых гроб начинают долбить лбом. А связи между шизофренической харизматичностью очередного лидера и этим цинковым гробом они до сих пор не понимают.

Вот как бы им всем объяснить, что это прямая и непосредственная связь харизматичности лидера и количество цинковых гробов. Они вот выучили модное слово «харизматичный и употребляет его в отношении всего.

А у Пашиняна, действительно, мозги присутствуют. И это, кстати говоря, не всегда хорошо. Когда я говорю, что политик не должен быть интеллектуалом, я знаю, что я говорю. Скорее простят каннибализм политику, чем интеллектуальность, потому что интеллектуальность создает гигантскую пропасть между ним и избирателем. Это надо понимать.

А то, что касается… ты спросила про Путина, зачем всё это и как от всего этого избавляться. Понятно, что мы присутствуем при очень интересной кремлевской многоходовке, когда сейчас будут концентрировать, фокусировать на Лукашенко всю возможную ненависть народную, когда он станет олицетворением всех проблем. И в эту минуту Путин его просто скидывает с руки в мусорную корзину какого-то московского спецпансионата. И на это место высаживают абсолютно такого же прокремлевского, промосковского, но чистого от зашквара персонажа. И всё – Беларусь в московском кармане.

Кстати, это может и сработать, если будет сделано грамотно, правильно, аккуратно. Принесут в жертву главный раздражитель и получат Беларусь, которая настолько наивна, настолько добродушна и настолько не ждет пакостей, что даже не заметит, что прутья на решетках стали еще толще.

О.Журавлева― Я не очень верю, что это сейчас возможно. мне кажется, что все зашло достаточно далеко, чтобы не заметить этих рук, засунутых по локоть в страну. Боюсь, что нет.

А.Невзоров― Может быть. Давай не будем пока окончательное суждение выносить по этому поводу. Дождемся развития.

У нас еще на этой неделе, конечно, дикий ажиотаж вызвал Дмитрий Киселев, младший пропагандон России сравнительно с таким мамонтом как Соловьев, который решил посидеть на унитазе Навального, поспать в кровати Навального, потереться о кресло Навального в той самой томской гостинице.

Конечно, Киселев, надо отдать ему должное, мудрейший человек. Он выждал месяц, он выждал полную дезинфекцию помещения. Он выждал полную перемену мебели и всего остального. Он выждал, когда всё в этом номере изменено. После этого он предпринимает красивый демарш и сидит на мемориальном навальненском унитазе… Куда-то, кстати говоря – Юнис мне сообщил, он как все отельеры, на связи с Томском тоже – куда-то делся, пропал стульчак именно после визита Киселева.

О.Журавлева― Ну, на память, Александр Глебович, что вы? Все так делали.

А.Невзоров― На память и сувениры.

О.Журавлева― Пепельницы, полотенца.

А.Невзоров― И потом, когда в России все переменится, он будет показывать висящий вместо крестика на цепочке кусочек стульчака, и это будет его верительной грамотой.

Меня удивляет, кто этими паропагандонами сейчас руководит, почему так безграмотно? Ведь действительно, за каким дьяволом они из Навального лепят центральную фигуру России? Зачем? Прямо какой-то фетишистский ленинский культ.

О.Журавлева― Причем интересно, что сама идея того, как ужасно опасен «Новичок», как он всё заражает вокруг, она же тоже как бы из Солсбери идет. Эта идея, что если ты вошел в номер, где был Навальный, то ты непременно умрешь. Хотя, насколько я знаю, в этой истории про гостиницу вообще ничего неизвестно, был там яд или не был.

А.Невзоров― Не исключено, что Киселевым могла руководить мечта отравиться. Просыпаешься – рядом Меркель.

О.Журавлева― А другую руку Макрон уже держит, точно.

А.Невзоров― Совершенно верно. Поэтому вполне возможно, что это был демарш еще и задней мыслью.

О.Журавлева― Это просто зависть, Александр Глебович, банальная зависть.

А.Невзоров― Возможно. Но я вижу, что эти все пропагандистские выходки имеют один недостаток. Это все равно избиение беззащитно. Вот есть связанный покорностью, невежеством мозг бедного телезрителя. И пытать мозг раскаленным железом пропаганды, пользуясь беззащитностью, привычкой этих милых, несчастных людей, которые привыкли смотреть телевизор, – это, конечно, большое свинство.

У нас есть еще тема – это возвращение нашего блудного ковида.

О.Журавлева― Да он далеко-то не уходил. Он тут, за углом был.

А.Невзоров― Он был, но сейчас все по новой и с новым азартом начали считать трупы. Потому что за прошедшую пару месяцев у ковида появилась возможность познать, как вкусна вечерняя Россия. И прицепившись к кому угодно, этот ковид ласково шептал в тысячу ушей: «Отнеси меня к своему дедушке», или: «Отнеси меня к своей бабушке», потому что добыча полегче. И вот эти нагруженные коронавирусом люди разбредаются с дискотек, с обнимашек, с пляжей. И до сих пор, кстати, оскорбляются необходимостью носить маску. Они хотят тискаться, хотят забываться в забавах и свободно обмениваться вирусами. Их, видите ли, оскорбляет это посягательство на их свободу.

Но я надеюсь, что их эстетическое чувство никак не будет повреждено цветовым подбором незабудок на холмиках с ними. Потому что точно так же, как «испанка» собрала все равно свой страшный урожай, и уцелел не только тот, кто принимал личные, эгоистические меры и понимал всю опасность, точно так же будет потому что.

Я думаю, что такой парализации жизни, какая была, конечно, уже не будет. Потому что страны уже приучились платить дань смертями, не такую высокую дань, как предполагалось изначально, но примерно, как русские платят налоги. Понятно, что в никуда ни зачем, обидно, но приходится платить.

О.Журавлева― Но, с другой стороны, смерть от онкологии тоже никуда и ни зачем. Как-то люди к этому привыкли. Чем ковид принципиально хуже?

А.Невзоров― Во-первых, он массовее. Во-вторых, он все равно опаснее, потому что как бы себя не вели онкологические больные, они не могут распространить свое заболевание на большое количество людей. И это каждый раз персонально чья-то трагедия, стечение неких физиологических обстоятельств, но это не следствие пофигизма, легкомыслия и неумения видеть очевидные вещи.

И вот чем дальше продолжается вся эта история с вирусом, тем востребованнее становятся какие-то забавные проходимцы, которые возникают всюду с утверждениями, что они побывали в будущем. Это стало очень модной темой и здесь, в России и на Западе. И они пересказывают это будущее, каким это будущее будет. Причем они не блещут талантами Герберта Уэллса или Жюля Верна. Они используют набор штампов, которые являются пересказом в основном всяких фильмов и телепередач. Не блещет всё это оригинальностью. Понятно, что всё это вещи очень искусственные, очень придуманные.

Но что интересно, здесь люди, когда рассуждают о будущем, они напоминают висельников, которые, стоя на эшафоте, спорят о преимущества пеньковой веревки над каким-нибудь полипропиленовым шнуром, что вот пропиленовый, конечно, делает странгуляционную борозду ярче, глубже, но вот пеньковая веревка, она гораздо экологичнее. Понятно, что все равно конец у человечества будет предельно страшен.

Но что я тебе хотел сказать – что самое любопытное, что большая часть этих пророков, рассказчиков о будущем человечества, не являются жуликами и мошенниками.

О.Журавлева― Короче, расскажите, как вы видите, действительно, из этих бредней…

А.Невзоров― Они действительно являются искренне убежденными людьми. И в Гарварде есть два таки два парня чудесных Макнелли и Клэнси. Они исследовали этот вопрос. Они изучали реакции этих людей, их физиологический ответ на некий невероятный раздражитель, причем он брали дипломированных дегенератов, которые посещали инопланетяне. И с помощью простой физиологии, задавая сложные вопросы, они получали тесты: сердцебиение, электропроводность кожи, о ни делали томографию, они изучали электрохимическую активность в определенных долях мозга. И они видели, что да, этим людям начинают рассказывать нечто подобное. Они демонстрируют и физиологически тоже очень сильные переживание, примерно, как когда есть жертва изнасилования и ей включают свои собственный крики или демонстрируют какие-то подробности изнасилования. Вот такая же абсолютно реакция. То есть надо понимать, что мозг человеческий глуп предельно, и его очень легко ввести в заблуждение.

И вот эти похищенные верят в то, что с ними это происходило. Это любопытно в каком смысле – что если бы мы полагались исключительно на физиологию, то мы бы обязаны были признать за этими людьми правоту. Но поскольку мы можем сделать массу всяких других наблюдений и анализов, в том числе, гуманитарный чисто – это я против себя самого говорю, против вечных своих учреждений – мы имеем возможность вывести их, благодаря этим смежным дисциплинам, на чистую воду.

Но жизнь ведь гораздо содержательней. Она абсолютно внезапна, предсказывать ничего нельзя. Кто мог предсказывать, что в 2021 году Минпромторг предупредит граждан Российской Федерации…

О.Журавлева: В 20―м все-таки году.

А.Невзоров― Да, в 20-м году, совершенно верно, я забегаю вперед несколько. … О том что в продажу поступили утюги, которые оснащены прослушивающими устройствами.

О.Журавлева― Да, мне очень понравилось.

А.Невзоров― Целые отделы ЦРУ сидят и прослушивают с помощью утюгов…

О.Журавлева― Зарубежных, между прочим. Отечественные утюги не такие.

А.Невзоров― Не такие. Причем единственное пока не прозвучало – обращение Минпромторга к гражданам, которые любят гладить друг друга горячими утюгами…

О.Журавлева― Что это всё записывается.

А.Невзоров― Что ни в коем случае нельзя называть номер военных частей, выдавать военные тайны, если у вас есть допуск даже в минуту этого взаимного поглаживания, потому что огромный отдел ЦРУ ждет.

И все это причудливо, конечно, примерно как питерская преступность. Кстати говоря, у нас есть Лахта Центр. Ты знаешь, это грандиозное сооружение «Газпрома». И вот воды Финского залива бьются о подножие этого Лахта Центра, но естественно, бьются еще и с пакетами… Как ты думаешь, что в пакетах?

О.Журавлева― Как я прочла в новостях, «нижняя часть человека».

А.Невзоров― Совершенно верно. В Питере вообще очень популярен анекдот: «Ой, это что?» – «Это моя бывшая девушка» – «А в другом пакете?»

И в связи с этим забавная история, которую я придумал с Расчленинградом, она сегодня завершается, потому что все эти бесконечно одаренные, блистательные, но очень буйные и плодовитые дизайнеры, наконец, закончили создание того самого логотипа «Расчленинград». И сегодня в 12 часов будет проводиться голосование: какой из этих логотипов пойдет на маечки, значки и на прочие места, куда можно разместить символику.

О.Журавлева― Ох, сильна в вас коммерческая жилка, Александр Григорьевич!

А.Невзоров― Конечно. Вот смотри, он же всё в Питере… Чего у меня? В Питере известный по песне «На недельку до второго» есть поселок Комарово, который безумно дорог каждым своим квадратным сантиметром. Там всё платиновое… Это самое дорогое место. И вот, несмотря на пафосность, пиетет этого места, даже в поселке Комарово происходят такие волшебные события. Депутат укокошил свою супругу. Но это ладно, в конце концов. Но после укокошивания он удирает голый в лес, и когда его там брала милиция, он, покрытый только трехцветным российским флагом, собирал грибы.

Но надо сказать, что там, в Комарово все шло к этому убийству…

О.Журавлева― Может быть, он грибы собирал и до этого.

А.Невзоров― Нет, я говорю только про убийство. Потому что вот соседи свидетельствуют, что никогда не видели депутата Шокина ни подвыпившим, ни с сигаретой. И вот вам результат.

О.Журавлева― Слушайте, какая фамилия.

А.Невзоров― Да, у него могло бы быть фамилия Электрошокин. И вот мы видим, чем это, когда человека никогда не видели ни с сигаретой, ни подвыпившим, чем это всё заканчивается, какая трагедия.

О.Журавлева― Тренироваться надо, вы считаете, да?

А.Невзоров― Вот что бы ты ни взяла из питерских событий – вот там Купчино, Бухарестская улица. Мы понимаем, что когда там раскапывают квартиру полную мусора и обнаруживают в ней трупы, и понятно, что это трупы жильцов, которые постепенно тонули и погребались в мусоре. И нарастал новый археологический слой, и в новом археологическом слое располагалось следующее тело. А всего-навсего выяснилось, что был заварен мусоропровод, а публика, которая там умирала, тонула, засасывалась в этом мусор, – там тоже всё очень питерское. Там дама реинкарнантка, которая очень долго рассказывала о себе, что она реинкарнация сразу большого количества личностей. Она утомляла этим соседей в лифте.

То есть мы видим, что всегда очень высоко держалось это знамя питерской преступности. И она непредсказуема. Даже я со всем своим опытом или ты, которая тоже чрезвычайно опытный и просвещенный человек, ничего не можешь сказать, какое преступление будет живописнее этих двух последний.

Питер удивительное, конечно, в этом смысле место.

О.Журавлева― Слушайте, ну, если литература прославила этот города двойным даже убийством, если не тройным при помощи топора, то что уж говорить-то. Мне кажется, ничто не удивляет в Петербурге. Это такое специальное место.

А.Невзоров― Нет, до сих пор, ты знаешь, удивляет, потому что понятно, что у этого города фантазия побогаче, чем у этого шизанутого религиозного фанатика по фамилии Достоевский. Даже ему бы не пришло в голову выдвигать Путина на Нобелевскую премию мира.

О.Журавлева― Ну, вы знаете, он был травмирован режимом. Он, может быть, и не такое в какой-то момент придумал.

А.Невзоров― Я думаю, кстати, скорей всего, да. Меня просто, когда речь заходит о Путине как о голубе мира, я всегда понимаю, что он, в общем, командует этой имперской страшной, лязгающей машиной. Но меня всегда умиляет. Если это имперская побеждающая машина идет мимо двух дремлющих чеченцев, то имперская машина аккуратно снимает железные лапти и мимо ни проходит на цыпочках, чтобы ненароком не разбудить.

О.Журавлева― Тут же превращается в голубя мира, как вы говорите.

Мне еще анонсы анонсировать, а вы не передали привет Хабаровску. А у Хабаровская какой-то уже юбилейный месяц, год… я не помню, когда это всё началось.

А.Невзоров― Они великолепны, они должны понимать, что коль скоро это у них стало образом жизни, коль скоро они решили взять своего нового глупца измором, и они берут его измором, они показывают, что протест не растворить. Ведь ставка Кремля: им надоест. Ничего им не надоедает.

О.Журавлева― То есть скорее уж Дегтярев умрет от старости, чем хабаровчане перестанут против него протестовать.

А.Невзоров― Я подозреваю, что до старости там далеко. Но, конечно, поразительная и прекрасна эта настойчивость.

О.Журавлева― Спасибо за такой финал чудесный. Я быстренько сообщаю, что у нас в программе «49 минут» в 22 часа – Марина Максимова и Михаил Гусман расскажут об Эми Баррет, кандидате на пост судьи Верховного суда США вместо покойной Гинзбург. В 23 часа слушайте повтор программы Михаила Куницына «Винил» с композитором Ириной Грибулиной. А после нуля часов в программе «Один» сегодня – Сергей Бунтман. И на этом мы прощаемся до следующей среды. Александр Невзоров, Ольга Журавлева. Всем спасибо!

* деятельность организации запрещена в России

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Нет комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Nevzorov.TV