Невзоров. Невзоровские среды. Колобок, Моргенштерн, Соловьев, и почему Невзорова не сажают.

О.Журавлева― Добрый вечер всем! Это действительно «Невзоровские среды». Ольга Журавлева из Москвы и Александр Невзоров из Петербурга, из самой «Гельвеции». Здравствуйте, Александр Глебович!

А.Невзоров― Да, привет, Оленька! Я вернулся. И, разумеется, основная тема: «Прямая линия». Я, конечно, ждал одного вопроса, который так и не прозвучал, наверное, самого главного и самого закономерного вопроса. Не поступил звонок, наверное, не прошел от пенсионера Д.Байдена с вопросом «Владимир Владимирович, как нам жить дальше?»

А вообще, зачем нужен был этот скверный театр. Понятно, что для очень многих людей это просто возможность поцеловать туфлю через вопрос. Потому что вопрос – тоже хороший способ для целования. Есть люди, которым совершенно бесполезно задавать любые вопросы, и Путин именно такой человек. Он вообще за 18 своих выходов на «Прямую линию» вообще никогда не ответил ни на один вопрос.

Притом, что все было очень ловко и красиво обставлено. Он ведь даже затронул, например, вопрос роста цен на морковь. И как это сексуально звучит, Оля: «затронул вопрос», «потрогал вопрос». И вот счастливый, возбужденный этим прикосновением вопрос тут же понес по всем медийным сетям, каналам, сообщая, что его затронули. И все счастливы – счастлива морковь, счастливы покупатели, народ, министры, поля, где растет морковь, даже зайцы, которые собрались украсть ту морковь, вопрос о цене которой затронул президент.

Он все вопросы затрагивает одинаково, как морковь. Причем это такой фейерверк свободы президентского слова, которое не обязывает абсолютно ни к чему. В общем, очень мощно получается. Даже у Мао Цзэдуна не выходило так. И он вообще с абсолютным наслаждением отвечает и не может остановиться. Ведь обрати внимание, чтобы продлить удовольствие, он раскрыл секрет о тех шедеврах мировой литературы, которые на него повлияли и которые его воспитали. Мы знаем, что это какая-то «Война и мир», и это «Колобок». Это очень солидный интеллектуальный груз, под тяжестью которого, вероятно, он сгибается с детства. Но особенно чувствуется, по моим представлениям, влияние «Колобка». Потому что ведь, например, влияние «Колобка» на внутреннюю политику Российской Федерации – оно несомненно.

Напомню, что «Колобок» – это драма круглого хлебобулочного изделия, изготовленного голодными пенсионерами для утешения своей тяжелой старости. Пенсионеры живут в жесткой атмосфере санкций и с большим трудом, извините, по сусекам наскребают себе эту последнюю трапезу. И в этот момент Колобок путем различных подпрыгиваний и манипуляции начинает расти. И, в конце концов, он уматывает от пенсионеров, оставляя стариков голодными, и вступает в легкомысленные и вместе с тем довольно сложные отношения с бандитами и олигархами леса: с медведем, волком и так далее. Он поет им песенки.

О.Журавлева― Путин, кстати, тоже поет им песенки, как мы знаем теперь.

А.Невзоров― Да, судя по всему, это настолько мерзкая история, что медведь и волк отпускают его в полной неприкосновенности, только чтобы этого не слышать. В конце концов, Колобок поглощен коварной дамой. Рыдают голодные пенсионеры, а оглохший медведь формирует партию «Единая Россия» и становится ее символом. То есть вот все было прописано в так называемом культурном коде Владимира Владимировича с детства.

В общем, Колобок становится на ближайший год символом России. Я не удивлюсь, что к концу так называемой «Прямой линии» на родине этого героя будет установлен его бюст, по меньшей мере. А всякие тем Безруковы, Певцовы и другие артисты уже приступили к репетициям. Мединский уже пишет сценарий «28 Колобков», а может быть, открывает новый, неизвестный эпизод Второй мировой войны «Последний бой Колобка».

То есть понятно, что Колобок будет сопровождать. Насчет «Войны и мира», я думаю, он врет, потому что эту тощищу, я думаю, не прочел никто. Вот не верю я, что есть живые люди, которые всю эту напыщенную чушь… Оля, я и тебе не верю.

О.Журавлева― Хорошо. Ладно.

А.Невзоров― Что всю эту напыщенную чушь про князьев и про эстетику умирания на каком-нибудь Аустерлицком поле, накрывшись знаменем, – кто-нибудь это всё сейчас может читать.

О.Журавлева― Судя по всему, вы все-таки в курсе, о чем этот роман. Вы по открыточкам учили?

А.Невзоров― Я же объяснял, что ничто нельзя отрицать от незнания. К тому же все эти произведения художественной культуры неплохо характеризуют, определяют поведение тех существ, которых я изучаю, то есть людей.

О.Журавлева― Александр Глебович, извините. «27 Колобков и морковь» – вот как должен называться этот фильм. Вот как должен называться этот фильм. Спасибо нашим дорогим зрителям в YouTube. Они не устают украшать… Кстати, на знамени морковь хорошо выглядит. Она прямая, оранжевая. Она, может быть, носом у снеговика…

А.Невзоров― Я не рекомендую вам увлекаться темой моркови, потому что вы знаете, что у нас очень сексуальный, впечатлительный зритель.

О.Журавлева― Девиз «Любовь – морковь!» По-моему, замечательно.

А.Невзоров― Вот эта «Прямая линия», она нужна больше всего, конечно, Путину. Потому что это страна думает, что она задает ему вопросы. Ничего подобного. Это он задает вопрос стране. Это Каа проводит смотр своих бандерлогов. Это с его стороны прямая линия, это его вопрос стране. И, судя по тому, что он эту практику продолжает, он собирается царствовать еще очень долго и счастливо. Это же его: «Сядьте поближе! Покорны ли вы мне, как 5 лет назад? А любите ли вы меня, как 10 лет назад? А достаточно ли вас много?» И бандерлоги отвечают.

То есть мы видим, что это потрясающая, мощная пропагандистская акция. Причем посмотри, когда он немножко не готов к вопросам, он отвечает забавно, когда его спрашивают: «Ваше главное достижение в качестве президента, оно спереди или сзади?» И Путин как существо с традиционной сексуальной ориентацией отвечает, что, конечно, его главное достижение спереди. И тут же обещает сесть на печь, когда состарится.

И вспомни, что этот недорогой гэбэшный демонизм, который Путин демонстрирует, он подействовал даже недавно на Байдена, который, дрожа и сам того не замечая, выписал Путину мировую индульгенцию за подписью президента США расправляться с любыми внутренними политическими врагами. Сработало же.

В Москве, что само по себе уже смешно, есть происшествие, которое позволяет гораздо лучше понять происходящее на прямой линии. В Москве к нудистскому пляжу прибило труп трансгендера. Он был в рваном бюстгальтере и трусах, и в сережках. Причем трансгендер попался очень, я бы сказал, своеобразный. Он пришил себе сиськи, но вот ниже пояса решил себе ничего не менять.

О.Журавлева― Это долгий процесс.

Г.Каспаров― И когда потрясенные нудисты собрались вокруг тела, а покойника решили не покрывать простыней, потому что пляж все-таки нудистский, то кто-то оцепенев, сказал, что вот он, наконец, приплыл. Путин нас предупреждал. Из известной речи про бабушку с половыми органами дедушки. И вот этот путинский гипнотизм… И полиция, когда приехала, она тоже первым делом занесла в протокол, что это дедушка с половыми органами бабушки или, наоборот.

То есть мы все обязаны понимать, что Путин, судя по его сегодняшнему поведению – это очень надолго. А те вопросы, которые должны были бы быть заданы, не были заданы. Но и ничего не изменилось, если бы они были заданы. Можно было в лоб его спросить про судьбу расследования в отношении рейса МН17, который был сбит над Донбассом. И мы помним, что у советской власти, которую сегодня принес на себе Путин и которую он олицетворяет, у нее есть такая привычная, хорошо отрепетированная еще 1983, по-моему, году в те совковые времена песня, когда был сбит южнокорейский «Боинг».

То есть даже когда уже у России не останется никаких аргументов для отрицания истории в небе над Донбассом, то все равно вспомнит, что тогда целые сутки, кстати, начальство СССР, уже взятое за цугундер всем миром, объясняло населению, что вообще по своим делам летела мирная ракета, красивая советская ракета, и тут в нее – бац! – врезается какой-то южнокорейский «Боинг», потому что то ли пилот был подслеповат, то он был пьян. А пьяный за штурвалом «Боинга» – преступник. А ракета была новенькая, красивая. И вообще это было небесное транспортное происшествие. И права была ракета, поскольку она летела по главной.

И на самом деле сегодняшняя реакция на всё… Ведь посмотри, как игриво Владимир Владимирович отреагировал на перспективу Третьей мировой войны, всяких ядерный взрывов, по поводу того, что могло бы быть следствием российского удара по эсминцу. Причем он сообщил, что этот Defender английский, – ну, даже если бы потопили… Кстати говоря, большой вопрос, потому что непонятно, сколько российский водолазов должно было бы повеситься на днище английского эсминца, чтобы он затонул. Других способов потопить по сегодняшним военным меркам такого тира эсминец невозможно.

Ну вот теперь еще после английского пошел еще и нидерландский. Но он пошел проверить как бы диагноз, который поставил коллега. Ведь ситуация правда идиотская. Ну вот эти неврологи продолжают стучать России молоточком по колену и пытаются ставить диагноз ее вменяемости и невменяемости. А пациент в ответ на удар по колену начинает орать, оскорблять врача, бить медоборудование, опрокидывать шкафчики с ланцетами и распаторами, и вообще вести себя странно. Диагноз поставить нетрудно. И мир, убедившись в невменяемости страны, он продумывает такой покров смирительной рубашки теперь, вероятно…

О.Журавлева― Вы оптимист, Александр Глебович, простите меня, пожалуйста. Но, мне кажется, что никакую смирительную рубашки никто не будет шить. Это не будет носиться.

А.Невзоров― А вот, Оленька, ты посмотри. Сейчас есть такой персонаж по фамилии Лукашенко.

О.Журавлева― Есть такой персонаж.

А.Невзоров― И Лукашенко сейчас кем работает? Лукашенко сейчас работает той куклой Вуду…

О.Журавлева― В которую втыкают иголки.

А.Невзоров― Которой колдуны Запада втыкают иголки, отстригают уши, отрывают ручки в надежде на то, что реальный большой прообраз этой мерзкой куклы начнет содрогаться и дергаться, и они будут наблюдать реакцию. Понятно, что прообраз куклы – это Путин, а куклой работает Лукашенко, и в отношении его уже принято решение в международных судах, введены невероятно силы, действительно, санкции, которые могут разорить к чертовой матери бедную Беларусь. И уже она выкинута отовсюду. И обрати внимание, как решительно с ней обращаются. Понятно, что для них Лукашенко – это такая тень Путина. Вот не имея возможности и храбрости пока обратиться к тому, кто тень отбрасывает, они вытворяют этой тенью. Тень визжит, извивается. Но вот оба, два героя Лукашенко и Путин доказали, что невменяемость у них присутствует, они готовы на конфликт со всем миром.

Я вот, кстати, думал: черт побери, конфликт – понятно, – понятно, что мы сейчас можем сидеть и весело размышлять, но неизвестно, сколько минут нас разделяет, возможно, от реального конфликта. И вот абсолютно непонятна реальная причина этого противостояния.

Вот хоть был какой-то волшебный Аркенстон в подвалах Кремля, за который надо драться и охранять его от жадного мира. Потому что любой дракон – Путин, Лукашенко – или дракон с горы, он охранят девицу, охраняет Грааль, охраняет сокровища. А вот дракон, который охраняет старый, засохший Колобок, он выглядит, согласись, несколько по-дурацки.

И вот что именно Россия с таким маниакальным остервенением показушным защищает? Ради чего весь идиотский конфликт с миром? Ну, стандартный ответ – это традиционные ценности. Возникает вопрос: какие традиционные ценности? Семейные ценности…

О.Журавлева― Нам ведь Лавров объяснил, какие, ну, что вы, ей богу!

А.Невзоров― Да, Лавров еще взялся. Я об этом и хотел сказать. Но Россия всегда была страной совершенно адского семейного насилия и тотального разврата. Она ничем никогда не отличалась от мира Запада может быть, только с той разницей, что не было своего Боккаччо, не было своего Аретино, который бы все это в красках описал. Забавы старины… Хотя нет, в России было кое-что, чего не знал Запад. Абсолютно местная, такая семейная большая традиционная ценность. Ты чего-нибудь слыхала про снохачество?

О.Журавлева― Конечно. Кто ж не слыхал, Александр Глебович? Читали даже.

А.Невзоров― Тогда объясню нашим слушателям и зрителям. Это снохачество было абсолютной нормой в 99% деревень 99% все губерний. Зачем сына в крестьянских семьях женили в 11, 12, 13 лет на относительно взрослой 17 или 18-летней девице? Просто пока малыш подрастал, его жену, ставшую полной собственностью семьи, мог потрахивать глава семейства, чем, как правило, и в обязательном порядке занимался. И это было бытовой нормой.

О.Журавлева― Послушайте, у нас еще была служба в армии 25 лет, а дети в это время появлялись, и все было очень хорошо.

А.Невзоров― Была рекрутчина и опять-таки появлялось снохачество. Даже если молодые совсем недавно были разлучены, все равно эта девушка переходила в полную собственность к отцу жениха. И потом были отхожие промыслы, когда необходимо было ходить торговать, гуртовать на ярмарках, базарах, продавать поделки. И на это время тоже девушка оставалась абсолютно собственностью.

То есть невозможно найти какие-то бы ни было семейные ценности. Это всё в каких-то мультиках только можно увидеть. Потому что монастыри были обителями разврата, которые кипели спермой, и невозможно было найти инока, который сохранил бы зад и рот не порванными от сотни братских…

О.Журавлева― Ну, Александр Глебович, а старинная традиция сводилась еще к тому, что если кого-то нужно было наказать или выслать надоевшую жену или еще что-нибудь, то человека можно было постричь насильно. Это очень по-христиански, согласитесь.

А.Невзоров― Они ведь ухитрились в свое время даже Ивана Грозного довести до слез, потому что когда тот ознакомился с реальным положением дел в монастырях, ведь он восклицал, собрав иерархов: «Вы скоты! Вы хуже скотов!» Причем этого дяденьку удивить было какими-то извращениями очень сложно.

О.Журавлева― Ну он был сентиментальный.

А.Невзоров― Такие же нравы были в женских монастырях. И всюду на каждом шагу нормативная привычная педофилия, которая не считалась преступлением и в отношении крестьянских детей особенно. Мы помним, что Достоевский себе в баню выписывал 12-летних именно крестьянских девочек для всяких забав.

О.Журавлева― Для забав только крестьянские девушки, вы же знаете.

А.Невзоров― При каждом поместье был обязательно гарем из более-менее благообразных девчонок, чьих-то дочерей, тоже крепостных, которые сволакивались в этот гарем. Вот в чем ценность этих ценностей, честно говоря, не очень понимаю, и что здесь надо сохранять и возрождать, тоже не понимаю.

Опричнина, кстати говоря – ну да. Но это тоже сомнительная ценность. Она уже частично возрождена. И на нее можно подразумеваться в натуре в Самаре, где катер с пьяными единороссами на полном ходу врезается в маленькую, тихую семейную лодку с папой, мамой и ребенком, таранит, ударом выкидывая отца семейства в воду, оглушенным, и тут же уматывает и укатывает. И не то что извинений – вообще ничего не следует, и дела, по-моему, никакого никто не возбудил и не собирается. То есть сейчас, конечно, такого размаха, который можно было себе позволить во времена Малюты Скуратова, нету, но еще не вечер. И все еще, что называется, впереди. То есть все эти ценности весьма сомнительного качества.

Мне очень понравилось. Вот мой новый товарищ Моргенштерн – как он блестяще всех сделал, когда на него набросились депутаты, обвиняя его в безнравственности, разлагающем влиянии, гадостности…

О.Журавлева― Употреблением наркотиков.

А.Невзоров― И как он хорошо ответил, когда к нему обратился депутат – полировщик скреп, ханжа. Моргенштерн тут же ему ответил так: «Дружище, у нас с тобой как минимум один общий сутенер, и у нас с тобой, как минимум один общий наркодилер, услугами которого мы пользуемся». Надо сказать, что он предусмотрительно, этот хитрый татуированный черт Моргенштерн, он не назвал фамилию, но замолчали сразу все его обвинители. Потому что каждый из них стал чесать репу: «А не мой ли сутенер, и не мой ли наркодилер проговорился. Может быть, действительно у меня с Моргенштерном общие девочки?»

То есть Россия, когда она объявляет себя хранительницей мировой нравственности, ради которой стоит все превратить в 21-м веке в пепел, в общем, наверное, не стоит этого делать…

О.Журавлева― Немного преувеличивает, скажем так, да?

А.Невзоров― Да. Потому что для ковырятелей прошлого, так называемых историков все равно будет главной загадкой XXI века – для чего и зачем было опять лишать нормальной жизни 140 миллионов человек? Потому что история – ну понятно, что все липа от Ледового побоища до варяга, и дальше дешевая липа, измышления кокаинистов и алкоголиков.

С семьей тоже вроде бы мы разобрались. Я думаю, чтобы не грузить зрителей, если мы копнем мещанские семьи, где избиения жен абсолютная норма, если возьмем самые дикие формы абортов, поймем, что про семейные ценности говорить абсолютно бессмысленно.

О.Журавлева― Александр Глебович, у нас пару минут остается…

А.Невзоров― У нас остается еще одна ценность – это печенье.

О.Журавлева― …Парадоксов друг. Что с печеньем у нас?

А.Невзоров― Если ты посмотришь внимательно о том, как можно возрождать, как нужно возрождать старинные, скрепоносные традиции, – в Биробиджане в психоневрологическом интернате сотрудники интерната вывозили психов копать свои огороды, трамбовать гравий, корчевать пни. А платили психам – печеньем. И психи были совершенно счастливы. Некоторые плакали и благодарили «Единую Россию» по привычке. Ну потому что их научили. Часть еще имеет право голосовать. Их научили в свое время это делать, потому что ни за кого другого кроме «Единой России» им голосовать не велено. Вы же понимаете, что это основная референтная группа, на которой держится мощь этой партии.

О.Журавлева― Это правда. Александр Невзоров, Ольга Журавлева вернуться к вам после новостей

НОВОСТИ

О.Журавлева― Мы снова с вами. Ольга Журавлева из Москвы, а из Петербурга – Александр Невзоров. Александр Глебович, вываливайте оставшиеся печеньки. Что там еще у вас припасено.

А.Невзоров― Я хотел поговорить еще про «Прямую линию». Там всюду настойчивой, маниакальной красной линией, конечно, шла Украина. И было видно, до какой степени эта экзема работает на Владимира Владимировича, и как чешется эта тема на нем.

И это, кстати говоря, связано еще с недавними печальными событиями в Киеве, там, где Зеленский предложил очень разумную вещь: построить стену между Украиной и Донбассом и забыть слово «Донбасс»» навсегда. Я думаю, что это разумное предложение, потому что как только Донбасс перестанет быть нужен Украине, он тут же перестанет быть нужен и России. Ведь Донбасс – это просто тот оголенный нерв, единственный, до которого может дотянуться Россия – прижигать его, выкручивать так, чтобы вся Украина через этот импульс содрогалась бы от боли. Вообще, когда слово «Донбасс», слово «Украина» звучит в устах Путина, понятно, что битва-то идет не за Донбасс точно, а против того духа, против того чувства и слова революции, которые более-менее на данный момент олицетворяет Украина. И что, конечно, Москва никогда не оставит желание наказать Украину. Это мелкая, садистская, но вечная месть за прецедент свергнутой диктатуры.

О.Журавлева― Слушайте, они еще и с футболом больно ранили некоторых.

А.Невзоров― У меня нет, к сожалению, сейчас под рукой Уткина, который меня консультирует, поскольку сам я в футболе, как выяснилось, не понимаю абсолютно ничего.

О.Журавлева― Если грубо, Россия уже вылетела, а Украина – нет.

А.Невзоров― Понятно. Это я знаю. Донбасс абсолютно не нужен России – у нее 80% депрессивных регионов. И в лучшем случае, что ждет Донбасс, когда к нему все потеряют интерес – это судьба Приднестровья. То есть они наштампуют пластмассовых денег и будут там скитаться, зарастая диким волосом. Такое же, как и Приднестровье, никому не нужное и депрессивное.

Вот, кстати, Оленька, посмотри, тут есть очень интересная инициатива. Известно, что теперь в этом так называемом храме старца Миноборония, в этом огромном сооружении из четырех ракет, там лампады зажигаются только от вечного огня. И мы видим, что, скорее всего, вероятно, в услугах РПЦ потребность у государства отпадет, потому что мощно создается чисто религиозный культ Победы…

О.Журавлева― Ну конечно. Нужно же – от благодатного, по идее, а у нас свой. Класс!

А.Невзоров― Совершенно верно. И это удивительная метаморфоза. И я думаю, что вот так, через слияние это все будет перепрофилироваться и скоро уже не будет никаких марш-бросков в армии – будет крестный марш-бросок. Не будет никакого присвоения сержантского звания – будет пострижение в сержанты, может быть, даже пострижение под ноль.

О.Журавлева― Рукоположение в полковники.

А.Невзоров― Да. Потом будут варить нетленные борщи с мощами неизвестного солдата, заправляя их. Это тоже… Причем во всем сейчас, пока жив этот пример, всегда можно равняться на Московскую патриархию, брать от нее все внешние формы, переименовывать пафосно, например, инвентарь, предметы быта армейские.

То есть смотри, есть прекрасное, красивое слово «патриарх». Оно действительно великолепно звучит: патриарх! И, соответственно, в религии победы в армейский лексикон тоже можно внести окончание «арх», тоже придающее особую торжественность слову.

О.Журавлева― Так это же отец-командир.

А.Невзоров― То есть будет «писсуарх», «портсигарх», «скипидарх». При этом, конечно, нужно не переходить на личности. Помнишь, там были диван-кровать «Наташа». Это было безобразной советской выдумкой. Совершенно не обязательно называть какие-то предметы Кириллом. Потому что писсуарх Кирилл – это будет воспринято совсем не так, как бы хотелось. Ну и, естественно, министра обороны можно переименовать словом «генералх».

И это происходит на одной чаше весов России – весь этот забавный маразм, который характеризует события. А на другой – две удивительные смерти. Такие чисто русские смерти. Две девчонки в ивановской колонии… Это своеобразная колония для легких статей, для первых судимостей. По-моему, в Кинешме она.

О.Журавлева― Называется «Ивановская колония №32» – все что известно.

А.Невзоров― Вот там этих де девчонок побоями и административными мерами периодически загоняют выгребать канализационные колодцы. Потому что система канализационная построена, как я выяснил, он хитро: она вроде бы подсоединена к городскому водоканалу, и вместе с тем от него полностью независима, потому что надо доплачивать. Когда-то были выделены деньги на эту оплату. Но начальство колонии подумало, подумало и все равно решило, что лучше на эти деньги в колонии построить церковь. Оно решило, что все это говнище должно быть златоглавыми и никаким другим.

И вот там очередное жуткое ЧП. И оно повторится, вероятно, много раз, когда этих девчонок без любых защитных средств загоняют в колодцы, которые связаны между собой по всей колонии. И они там, конечно, немедленно и сразу мрут, потому что концентрация газов очень сильная.

О.Журавлева― Я прошу прощения. «Две осужденные выполняли работы по очистке канализационного колодца, когда в нем выделилось неустановленное пока вещество», – это сообщение агентства. И кстати, тот, кто пытался помочь – это сотрудница колонии – в настоящее время госпитализирована. То есть погибли осужденные и отравились те, кто был поблизости.

А.Невзоров― Одной девчонке, по-моему, 28 лет, другой 43. Причем по каким-то пустякам. У всех осталось по двое детей и так далее.

Оля, я, вообще, думаю, когда все это кончится, очень трудно себе представить, какая помойка, какая свалка и главное, какого размера согласится принять эти тонны папах, тонны депутатских значков, нагаек, пилоток «Юнармии», переделанных в танки колясочек и какого размера эта свалка будет. Но это, конечно, все не навсегда, закончится, Оля. Россия страна вечного маразма и торжества этого маразма. И нормальной страной, пригодной для жизни, она не будет никогда. Но передышка перед следующим, уже новым витком маразма, конечно, будет, и будем надеяться, что у этого следующего витка и атрибутика будет немножко другая, потому что эта атрибутика, конечно, осточертела. Вот она вся спаяна из фейков, фэнтези. Мы увидели ее в действии в Санкт-Петербурге на Дворцовой площади – вот этот весь набор сегодняшних…

О.Журавлева― Самый главный символ, этот ваш любимец, простите меня, ваш Беглов с оторванной веревочкой – это просто апофеоз!

А.Невзоров― А он как раз выглядел наиболее пристойно. Ведь там основное действующее лицо, основное сияние распространял лобок Лободы позолоченный, который она демонстрировала. И рядом с этим лобком золотым Лободы красовался такой же золотой и такой же сияющий тот самый князь А.Невский, совершенно бутафорский…

О.Журавлева― У него еще там были друзья: Петр Первый, Ломоносов.

А.Невзоров― Да, который прославился тем, что с особой свирепостью для татарской Орды собирал дань с русских городов. Это было единственное, чем он был на тот момент знаменит. Потому что всё остальное – это либо мелочи, либо фантазии. Он возил в эту Орду мешки, с удивительной свирепостью расправляясь с теми, кто вовремя не платит ханам. И получал там постоянное продление своего мандата на власть.

Вообще, это, конечно, было страшное зрелище. Потому что на этом странном праздничке, посвященном дефлорации девушки Ассоль…

О.Журавлева― А я думала, посвященному коллективному иммунитету или чему-то в этом роде.

А.Невзоров― Подожди. Это «Алые паруса». При чем здесь коллективный… Я даже не знаю, кто тот коллективный гений… это, по-моему, кто-то с «Пятого канала» – создавал это театрализованное действия. И этот тот последний концентрированный шок, который получают школьники, которые видят этот набор невероятной фальши, которые понимают, что счастье жизни – это лобок Лободы, рядом Александр Невский и этот финальный аккорд в виде коллективного взаимного озверения 40 тысяч человек, дергающихся под какую-то дикую музыку.

Но вообще будет весело. Мы тут потихонечку переползли на тему вакцин, столь болезненную в сегодняшней России. И вот я надеюсь, что нас ждут различные веселые происшествия.

О.Журавлева― Это вы имеете в виду массовые захоронения тех, кто уже отвеселился, или что вы имеете в виду?

А.Невзоров― И это тоже. Но помимо этого ожидаются дуэли. Вот, например, известная Боня пообещала плюнуть в лицо Соловьева. Конфликт случился на почве вакцин. Там, правда, Соловьев, разумеется, немедленно ответит. Но там сильное ростовое несоответствие. Он ей попадет в пупок, и это тоже будет неплохо. Боня причем пообещала устроить эту битву за вакцины плевательную. Они скрестят плевки, как я понял, в бизнес-классе дубайских авиалиний.

О.Журавлева― Да, она сказала, что они часто там встречаются.

А.Невзоров― Соловьев, бегая под креслами, будет отвечать трассирующими плевками, а Боня будет накрывать его мокротой по квадратам.

О.Журавлева― Александр Глебович, можно в этой ситуации вступиться за Боню. Я понимаю, что вы все равно на ее стороне, но тем не менее. Она действительно какую-то ахинею несла некоторое время тому назад.

А.Невзоров― Абсолютную. И несет, и будет нести.

О.Журавлева― Она извинилась за нее и сказала, что была не права. А Соловьев ее все равно обидел.

А.Невзоров― Но в любом случае эти сексуальные отношения жаб с гадюкой…

О.Журавлева― Это другой вопрос.

А.Невзоров― Это отдельная песнь, и выбирать здесь сторону я бы не рекомендовал. Причем вакцинные страсти уже проползли в такую монолитную, серьезную среду как коммунисты. Даже на их митингах начались драки вакцинутых и не вакцинутых.

Например, в частности, на митинге коммуниста Рашкина избили Чебурашку, избили человека в костюме Чебурашки. Вряд ли он пытался, таким образом, создать сатирический образ коммуниста Чебурашкина. Хотя это лежит на поверхности.

Возможно, хотя и это тоже. Я, честно говоря, видя эти страсти, не понимаю упрямство Путина. Может быть, всем этим людям дать вакцину, наконец. Ведь, как я понимаю, никто ничего против вакцинации не возражает, как и против вакцин. Просто хотелось бы иметь уверенность, что «Спутник» – это вакцина.

О.Журавлева― Кстати, первый раз же проговорился Владимир Владимирович, он вроде бы даже сказал, вроде бы даже собственным ртом, что это был «Спутник» – то, что ему якобы прививали. Вы верите в эту информацию, скажите честно?

А.Невзоров― Понимаешь, верить чекисту – это абсолютная невменяемость. Я бы никому никогда, зная хорошо эту братию, не рекомендовал ни в одном абсолютно вопросе.

Но мы видим, как много сейчас тельняшек рвется за «Спутник». И одни, послушные Кремлю клоуны смеряют других. И все дудят в совершенно разные дудки, потому что у всех свои разные представления.

Но здесь я призываю помнить, что проповедники всех этих теорий, медики, так называемые ученые – 99% из них все равно это городские сумасшедшие, которые выучили 50 научных терминов. Они научились носить очки, прыщи, сутулиться и овладели речью такой же невнятной, как почерк медиков.

Ведь поймите, пожалуйста, любой целеустремленный идиот может стать академиком. Менее целеустремленный идиот становится кандидатом или доктором наук, или доцентом.

О.Журавлева― А если доктор наук – красавец, хорошо говорит, при этом микробиолог, его надо слушать?

А.Невзоров― Понимаешь, они все генерируют в той или иной степени забавный бред. И я бы здесь рекомендовал пользоваться все-таки исключительно и только моим методом. Потому что вот так сегрегировать городских сумасшедших от специалистов очень трудно. Надо слушать ученых. А ученый – это тот, у кого есть Нобелевская премия. Только Нобелевская премия. Она в известной степени гарантирует, что творец теории не является городским сумасшедшим.

О.Журавлева― Послушайте, но мы знавали нобелевских лауреатов, которые потом становились очень странными людьми, но уже после.

А.Невзоров― Совершенно верно, это было после и не в своем узком вопросе. И Нобелевская премия тоже не дает гарантий абсолютной вменяемости. Но вообще-то Нобелевка – это не что-то непостижимое из заоблачное, отмечающее только невероятные прорывы и открытия. Это весьма и весьма скромная штука, просто регистрирующая относительно разумные идеи, которые находятся в согласовании со всеми остальными массивами научного знания.

Ведь сейчас особенно ничто разумное от всевидящего ока Нобелевского комитета не укроется. В какой бы дыре ни сидел настоящий специалист, его выволокут за ухо и все равно к премии привлекут. А вот мнение всех остальных, оно не стоит ничего. Потому что действительно это уже своего рода эстрада – все эти люди, которые претендуют на…

О.Журавлева― Но, Александр Глебович согласитесь, есть один нюанс. Все эти люди, которые сейчас копаются в подробностях производства, действительно, очень спешного на базе известно, но, тем не менее, этих вакцин – у всех, у кого есть вакцины, они все были сделаны в это время, во время эпидемии. Так вот сейчас все так тщательно изучают, живая там, не живая, аденовирус, то-сё, щупальца, белки, руки-ноги – все это очень интересно. Но это те же люди, которым как минимум трижды кололи БЦЖ, делали еще массу всего, которым надо каждые 10 лет прививаться от столбняка, и эти прививки тоже делаются в нашей с вами стране. И никто не попался.

А.Невзоров― Оля, все, что они говорят – это просто можно игнорировать. Это болтовня. Это при жизни они все такие шустрые. А если представить себе кладбище, на которое мы положим всех академиков, это будет что-то размером, по крайней мере, с самый большой – Приморский район. И никто из них, единицы считанные оставили свой след в науке.

И мы видим, что единственный специалист, к мнению которого можно и нужно прислушиваться – это Нобелевский лауреат как раз по вопросу вакцин господин Монтанье о любых прививках отзывается предельно скептично. Не только о «Спутнике», вообще о каких бы то ни было.

И мы видим, что тема «Спутника», тема вакцинации, как она преображает лица, которые вчера еще казались человеческими. Этот вот верховный медик России, главными медицинский министр Мурашко. Вчера он еще казался…

О.Журавлева― Знаете, самое ужасное то, что как раз эти люди, которые транслируют – Путин, Мурашко – кто угодно еще, вот они как раз ничего про это не знают и боятся…

А.Невзоров― Совершенно верно. Но посмотри, с какой скоростью… Ведь он всегда казался таким страдальцем, который сидит на крыше качающегося шаткого, разломанного сортира российской медицины, которая уничтожена и не подлежит восстановлению. Он страдает за все – за переполненные трупами ковидными подвалы. Он страдает за гнилые поликлиники. И тут же, когда вдруг возникает эта тема, сползает маска цивилизованного человека, и он говорит, что нет, вы знаете, все дело в том, что они позволяют себе сами что-то об этом думать, знать и говорить. Все дело в свободе слова и все дело в свободе мнений. И с этим надо кончать.

То есть вот – бац! – и по волшебству маска цивилизованного человека сползает с Мурашко. Путин ведь тоже рассказал, как бодро все ходили на прививки. Но никто тогда не вел статистику, сколько умирало от анафилактических шоков, сколько было тяжелейших последствий, что происходило. Ведь вакцина – замечательная вещь, гениальное изобретение. Но быть уверенным в каждой ампуле, что на три часа не отключился холодильник, она оказалась не в той температурной среде…

О.Журавлева― Ну знаете, страховку дает только страховой полис, вы же знаете.

А.Невзоров― Да, конечно. И вот Мурашко, он боясь, дрожа, потея, но все равно произносит эти роковые советские слова, которые показывают, что на самом деле они про нас думают. Действительно, им так нужна вакцинация, дайте вы им возможность, этим людям вакцинироваться любой вакциной. Они заперли рынок, повесили пудовые замки. Ну откройте вы один или два пункта с европейскими сертифицированными вакцинами.

О.Журавлева― Слушайте, но никто им не продаст. На себя не хватает. Сейчас они будут в Россию поставлять Pfizer. Они еще своих считают, кого прививать, а кого не прививать.

А.Невзоров― Ради того, чтобы устроить этот потрясающий цирк и показать его по всем каналам мира они, вероятно, это сделают – вот пунктики с парой европейских вакцин. И посмотрим, что будет.

Вот у меня тут вопрос, на который обязательно надо ответить, потому что это давний мой должок по Протасевичу и по тому, можем ли мы подводить по Протасевичу итог. Можем, вероятно.

Вообще, Протасевич, тот самый герой белорусский, основатель Nexta, которого посадили вместе с самолетом. И Протасевич, конечно, легче бы отделался, если бы белорусские чекисты распяли бы его в подвалах своей Лубянки, колесовали, четвертовали, а потом каждый кусок его расчлененки били бы током. Но вот его использовали по полной, навсегда выжгли на лбу клеймо предателя, заставили отрабатывать все усилия, которые были вложены. И надо сказать, сделали блестяще. Конечно, подарок, когда в руки попадает такой мягкий мальчишка. Причем только в первый день действовали жестко. Потом действовали исключительно лаской.

Договорились с ДНР, ЛНР, которые его обвинили в снайперской работе по местному населению. И ДНР, и ЛНР стали требовать Протасевича к себе. А белорусские чекисты разыграли очень хороших людей: «Мы люди цивилизованные. Вот жестко будет там, в подвалах ДНР, когда мы тебя туда отдадим». И они показали замечательную пленочку, насколько я знаю – пленочка под названием «Гвоздик Моторолы». Это какой-то дебил со ржанием снимал, как пьяный Моторола, ища на ком сорвать злость, забивает в колени украинскому солдатику гвозди.

О.Журавлева― Прекрасно.

А.Невзоров― Протасевич посмотрел эту пленку. Я думаю, что она рано или поздно всплывет, конечно, везде в интернете. Он посмотрел это видео и, конечно, полюбил Лукашенко неземной любовью. Сдал всех, всё. Но очень редкий на его месте человек, конечно, бы не испугался и выстоял бы в этой ситуации. Вот он купил себе это маленькое позорное счастье домашнего ареста…

О.Журавлева― Александр Глебович, ответьте на вопрос. Да, домашний арест, всё это понятно. И даже вроде бы София Сапега отпущена.

А.Невзоров― Да, и парк, и тополиный пух летит. И солнышко.

О.Журавлева― И все прекрасно. Но как-то проходит все время информация, что пообещали прокурорам, что они с ним встретятся, так называемым прокурорам, так называемых ДНР, ЛНР. Как вы считаете, приедут к нему прокуроры разбираться?

А.Невзоров― Насколько я знаю, был звонок с просьбой сделать этот запрос, чтобы было, чем козырять, и чтобы было, чем пугать этого бедного Протасевича.

Но я бы, конечно, рекомендовал всем, кто в нем разочарован, простить его и понять, потому что он, действительно, ребенок и такое испытание было совершенно ему не по силам. Он неплохой парень. Он то, что называется, сломался. Но починить его можно.

О.Журавлева― Что еще, кстати, можно починить? Можно ли починить Россию, Беларусь, Хабаровск, Украину?

А.Невзоров― Нет, нет. Еще тут есть всякие причитания от рестораторов, которые подсчитывают свои убытки, готовятся к клинической и финансовой смерти. Я предлагаю потом, конечно, посчитать, сколько повесится. Потому что ресторатор – тварь удивительно хитрая и живучая. И в любых ситуациях они выкручивались.

И еще один вопрос: каких все-таки политических новаций стоит ожидать? Наверное, все-таки в том году состоится перенос тел Зюганова и Жириновского в склеп Совета Федерации. Мы знаем, что там собираются мумии и искусственно мумифицированные и естественной просушки, они разной выделки. Встречаются удивительные персонажи. По нм ни, когда отключаются камеры, ползают скарабеи. Они там прописывают живым законы мертвых.

О.Журавлева― Скажите ритуальные слова, Александр Глебович, у нас осталось мало времени.

А.Невзоров― Конечно. Слава Украине! Жыве, Беларусь! И привет, маленький храбрый Хабаровск!

О.Журавлева― Спасибо большое! Александр Невзоров, Ольга Журавлева были с вами. всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



1 Комментарий

  • islavny
    13.07.2021 at 03:38

    не уважаемый кактамвас! ты даже не клоун уже!
    ты просто не благодарная дрянь, позиционирующая
    себя неким интелектуалом и грамотеем…
    на самом деле зарабатывающем на говне, зная , что ето
    многим зевакам интересно… пора успокоиться тебе наверное..… See More

  • Оставить комментарий

    Войти с помощью:



    Nevzorov.TV