Невзоров.Невзоровские среды на радио Эхо Москвы. 26.05.2021.

О.Журавлева― Всем привет! Мы снова с вами. Ольга Журавлева из Москвы, а из Петербурга, из самой «Гельвеции» – Александр Невзоров. Здравствуйте, Александр Глебович!

А.Невзоров― Привет, Оленька! Привет всем! Понятно, что из «Гельвеции», понятно, что «Гельвеция» будет эпицентром всего того ужаса, который мы именуем Международным экономическим ворумом. И здесь шелестят эти кожистые крылья слетающихся банкиров-вампиров. Причем для меня всегда было загадкой, а вот зачем они вообще собираются? Потому что они все ненавидят друг друга, они все терпеть друг друга не могут. Это такой вампирский междусобойчик, где они делятся впечатлениями от вкуса народной крови из одной артерии, из другой артерии, но друг другу не рассказывают, где есть еще не прокушенные артерии, потому что понимают, что запас народной крови, в конце концов, конечен. А то, о чем они действительно могли бы договариваться, это можно совершать только в совсем безлюдных местах и лучше знаками.

В общем, этот ужас Питер еще ждет. Но в общем мы, наверное, переключимся сейчас на беднягу Протасевича, потому что он сейчас гораздо больше интересует до сих пор публику, чем это сборище вурдалаков, которое ожидается в Петербурге.

О.Журавлева― Так ли это удивительно, Александр Григорьевич? Вас тут спрашивают, не отбил ли Лукашенко у вас звание пирата?

А.Невзоров― Нет, вообще вот это мне не нравится категорически…

О.Журавлева― 6 минут…

А.Невзоров― Блин.. В отношении этого события термин «пиратство» абсолютно неприменим. Это такая вульгарная уголовка из подворотни, в которую превратились некогда благородные останки и руины СССР. Вот то же самое, что розочка из бутылки в подворотне, отобрали у пенсионерки слуховой аппарат – точно так же Лукашенко, угрожая истребителем, отобрал у Ryanair бедного Протасевича.

В связи с этим есть, Оля, одна история, которая вроде бы кажется не очень связанной, но на самом деле она связана напрямую. Это московская история. Московская студентка второго курса выставила на продажу девственность. Такое бывает. Причем за какие-то копейки. Сейчас это недорого. И нашелся какой-то Геворг, который проявил настоящую русскую щедрость, он предложил красавице взамен 12 iPhone. И нахваливал батарейки, там три камеры, обложка… В общем, студентка вдохновилась.

И произошла успешная дефлорация. И только потом уже, в общежитии – сейчас объясню, какая связь, – когда она хвасталась перед подругами, выяснилось, что iPhone китайский, поддельный, одноразовый. А вот гордый собою фальсификатор Геворг, он, естественно, оказался у венеролога и выяснил, что девственность-то тоже была, прямо скажем, не первая, не вторая и не третья, судя по тому количеству заболеваний, передающихся половым путем.

Это всё мне очень напомнило взаимоотношения Путина и Лукашенко в этой истории.

О.Журавлева― О да.

А.Невзоров― И если мы вдумаемся, то они действительно очень заметные в этой истории с самолетом Ryanair. Он ему – фальшивый iPhone, а Лукашенко ему – фальшивую политическую девственность. Правда, в той истории с Геворгом, всех забрали в милицию. Ну этих по сути, тоже забрали, они просто пока этого не понимают.

И я бы хотел объяснить все те загадочные моменты этой истории, которые остаются загадкой, в частности, кто это делал: белорусское КГБ или русское ФСБ. Но до этого, чтобы не забыть, я тебе должен сказать, что у нас жутко – мы вернемся к Протасевичу, к КГБ, к ФСБ – у нас жутко плесневеют индусы. Просто вот плесневеет штат за штатом со страшной силой. Этот вот интеркуррент ковида под названием «черная плесень» – это, оказывается, не совсем такая безобидная штука. Он интеркуррирует на этом индейском штамме, и, действительно, прививок от него нет. И действительно тысячами индусы сейчас покрываются этой «черной плесенью», которая решила, что вот надо о себе заявить.

Причем это все происходит в штате в основном Гуджарат. Индусы покрываются черной плесенью. А вот в штате Махараштра они покрываются оранжевой плесенью. Там вот такой итеркуррент ковида. Есть «черная» в одном штате, в другом – «оранжевая».

О.Журавлева― Харлей-Дэвидсон.

А.Невзоров― Понятно, что если дети появятся в результате взаимодействия двух штатов, то может возникнуть такой эффект георгиевской колорадской ленточки. И эти дети, наверное, были бы самыми желанными гостями на следующем майском параде, вот эти полосатые дети.

Русские врачи, правда, всех успокаивают, они говорят, что «черная плесень» – это совсем не так страшно. Кстати, правда, совсем не так страшно, потому что очень редко удаляют оба глаза. Чаще всего удаляют один глаз и вырезают всякие внутренние полости, слизистые, носоглотку практически до кости. Но если вырежут оба глаза, то выдают белую трость – тоже ничего страшного. А вот эти образовавшиеся пустоты на месте вырезанных слизистых можно заполнять ватой, пластилином, чем угодно, чтобы лицо не теряло форму.

О.Журавлева― Перспективненько.

А.Невзоров― Зато невозможно простыть, потому что простужать нечего. И если еще удалят часть мозга, как это бывает…

О.Журавлева― Так это вообще одни плюсы.

А.Невзоров― Да, да. Гарантирована победа на следующих выборах. Но вообще, Россия, которая состоит из одних сплошных ковид-скептиков и ковид-диссидентов, она в общем должна для этого индийского коронавируса стать приятной, легкой добычей. Но даже если эта «черная плесень» покроет Россию, то режим будет продолжать делать вид, что ничего не происходит. Вот он взял туркменский вариант: нет никаких вирусов, всё побеждено. И будут это продолжать, вероятно, до сентября, а потом, как известно, после выборов этих цыплят, их считают по осени. Вот тогда подсчетом цыплят, видно, и займутся.

Но давай вернемся к Протасевичу.

О.Журавлева― Давайте.

А.Невзоров― Там был очень веселый пилот истребителя, который подлетел и заигрывал с пассажирским «Боингом». Он действительно объяснял, что внизу усатый идиот велел ракетой-ракетой… А ирландцы…

О.Журавлева― На самом деле это были не ирландцы. Это были вообще поляки. Это польская «дочка» была ирландской компании.

А.Невзоров― Это ирландская компания. Там ирландские пилоты. И им всегда надо все обдумать. А ты знаешь вообще, как выглядит ирландская задумчивость, Оля?

О.Журавлева― Воображаю.

А.Невзоров― Вот любой сложный вопрос у ирландцев вызывает приступ риверданса. Риверданс – это такой ирландский народный танец…

О.Журавлева― Энергичный.

А.Невзоров― Основной задачей которого является произвести как можно больше грохота каблуками, и кто нагрохотал сильнее, то и самый главный танцор. И в общем, они там отбивали риверданс с тем, чтобы сосредоточиться, а бедняжка истребитель рисовал эти мертвые петли, которые, я надеюсь, когда-нибудь станут мертвыми петлями и для Лукашенко тоже. Но в этот момент там Протасевич уже заламывал руки, понимая, что к чему идет.

Вообще, я должен сказать, что во всей этой истории КГБ Беларуси абсолютно вне всяких подозрений. Потому что если бы операция «Протасевич» была бы поручена им, вероятно до сих пор бы высчитывали, ломали голову, как картофелеуборочный комбайн приспособить для остановки «Боинга» в воздухе. Там очень хорошие ребята есть, в их КГБ, но очень своеобразные.

Был случай недавно, это кстати уже было на моей памяти, и это было уже сильно не в 90-е, а недавно, когда им отказали в эксгумации. Эмигрировал в Австралию белорусский олигарх, он там внезапно скончался, и понадобилось его тело. А белорусские власти – то ли у них была какая-то эпидемия, то ли еще какая-то гадость – и власти белорусам в эксгумации отказали, а тело было очень нужно. Это я просто для того, чтобы вы понимали, что такое белорусское КГБ. И вот тогда там на уровне замначальника управления на совещании был поставлен для разработки вопрос: проработать возможность с учетом того, что Австралия находится иногда под Беларусью, иногда над Беларусью, был показан глобус сотрудникам. Генералы пыхтели, глядя на всё это. И вот проработать вопрос с нашей, с белорусской стороны сделать подкоп к этой могиле снизу и забрать покойника, не повреждая могилу снаружи. То есть там очень своеобразные люди.

О.Журавлева― Александр Глебович, кто вам принес эту историю?

А.Невзоров― А вот тот же, кто мне рассказал, что у Протасевича следы побоев на лице. И тот же, кто мне прислал бумаги, что на это дело были выделены два экскаватора из соседнего совхоза, и там просто надо было поменять ковши. Считалось, что это всё не вопрос. То есть операцию «Протасевич» планировали явно не в Беларуси и не белорусское КГБ. Это все-таки такой типичный русский след, отчетливый, как след очень осторожной коровы по сырому бетону. Он остается на века, его ни с чем не перепутаешь.

Что эти затейники сделали? Ведь давай сейчас просто подсчитаем. Вот итог операции. Они сожгли дотла весь авиабизнес в Беларуси. Они разорили все аэропорты страны. Получили в итоге 50 тысяч безработных. Они уничтожили компания Belavia, уничтожили еще парочку национальных компаний. Причем Belavia – уже там триллионные бороты.

Причем надо еще понимать ужасное свойство самолетов – они не могут не летать. Это не машины, которые можно запереть в гараже. То есть их поднимать в воздух все равно надо, но уже на счет авиакомпании.

Потом они снесли 3 миллиарда европейского кредита, который должен был быть выдан на днях и который теперь не будет выдан никогда. Они убили различных договоров и инвестиций примерно еще на миллиард долларов. Это было на госуровне. И примерно 500 миллионов на всяких частных.

Прекращено 20 масштабных проектов, строек. То есть партнеры вышли из общения с белорусами. Ну они потом похоронили остатки репутации страны. И все только для того, чтобы потом Лукашенко имел возможность набить физиономию маленькому, безвредному Протасевичу, а КГБ Беларуси имело бы возможность запугать его там и зажарить его маленькое испуганное яичко на том огне, который обошелся в эти триллионы долларов.

Тут ты должна почувствовать. Вот эта широта русской души. Ее ни с чем не перепутаешь. Это очень знакомый почерк. Они тут устраивали банкет за счет Беларуси.

О.Журавлева― Александр Глебович, как вам кажется, если это действительно российская затея, то Россия же должна с этого все-таки что-то получить в перспективе или планировать что-то получить. Видимо, просто Беларусь. Дешевле гораздо.

А.Невзоров― Возможно. Причем надо понимать, что толку и смысла в Протасевиче как таковом нет абсолютно никакого. Он ничего не знает просто потому, что знать нечего. Просто потому что за этой бедной «Нехтой» никакой Запад никогда не стоял. Да, мальчишкам помогали вот те затравленные, запытанные, сбежавшие, запрессованные белорусские бизнесмены, которые осели в Литве и Польше. Но они сами об этом говорили на каждом шагу. И все их фамилии известны. Они бравировали, более того, этим. Более того, там все такое чистенькое, но бедненькое. И понятно, что их можно будет назвать громким словом «спонсоры», «заказчики». Но никто особо ничего не скрывал, узнавать там правда нечего.

О.Журавлева― А вы думаете, что была какая-то задача что-то узнать, а не чистая злобность? Поймать мальчика, поймать девочку, всех запытать, напугать и всё.

А.Невзоров― Ну вот у меня есть такой кривой инсайдик. Я не поручусь на сто процентов, потому что слишком эмоциональный и бурный у меня есть лазутчик. Но вот эти следы побоев на лице у Протасевича появились после того, как ночью в изолятор приехал Лукашенко. И его наутро тщательно… Вот эти отеки… ему долго во все места втирали тональные кремы, чтобы это все заделать. Ну понятно, что как у всякого спятившего агронома, у Лукашенко руки постоянно чешутся, особенно когда он видит кого-то связанного или в наручниках. У него это еще с августа все закрепилось.

Причем он уже осведомлен о всех потерях страны. Он знает, что операция обошлась во много миллиардов, что гибель Belavia, что разорен аэропорт, он всё знает. Ему ничто не портит настроения. Он ходит, мурлычет, он совершенно счастлив. Ему в принципе все эти потери по барабану. И он с большим наслаждением собирал эти прощальные корзинки спецам, которые приехали из другой страны – там сыр белорусский, сосиски фермерские, масло, грибы, соленья, и собирал с огромной любовью.

То есть, подводя итог, можем сказать, что операция была тупой и абсолютно разорительной. Все, что сейчас придумывают про Протасевича, кровавого маньяка с Донбасса – это абсолютно свист. Обычно идет публикация из журнала, где изображен действительно мальчишка из «Азова», но совершенно другой человек. А Протасевич как был фотографом… Ну один раз, может быть, он наряжался в камфляж… Он вообще очень тихий. Он по сравнению со всеми с остальными, ребята, которые поэмоциональней и порезче и хотели действовать чуть решительней или по крайней мере – он был как раз постоянно сдерживающей силой среди них.

То есть понятно, что вообще там было забавно, потому что белорусское КГБ, оно пока прикидывало, где взять десятикилометровую лестницу, чтобы ее приставить точно к дверям пролетающего «Боинга», руководили другие люди. Самого Лукашенко от операции изолировали. Ему купили телескоп, заперли на каком-то чердаке и велели следить, не появятся ли самолеты НАТО. И никуда не звонить, ничем не мешать. Оля, там же идиотизм такой, что они сперва оклеветали…

О.Журавлева― ХАМАС.

А.Невзоров― Организацию под названием ХАМАС. И всему-то миру известно все то витиеватое заявление ХАМАС, которое писал Муса Абум Урзудук – это очень грамотный, просвещенный, интеллектуально изощренный человек. А первое послание ХАМАС, оно заключалось в двух словах: «Аль Мааз» – козлы. Это было обращено к руководству Беларуси: Кончайте врать.

Потом они сейчас сослались, что эти сообщения пришли из Швейцарии, и выяснилось, что белорусский режим опять врет. Но надо понимать, что бедный Протасевич, сейчас, конечно, будет рассказывать о себе все небылицы. Адвоката к нему до сих пор… Вот знаешь, почему стараются первые двое суток не допускать адвокатов в таких громких политических делах?

О.Журавлева― Дожать до нужной кондиции?

А.Невзоров― Это вот мы с вами сидим и все знаем – про Belavia, про то, что весь мир на ушах, про то, что, вероятно, это тот узел на мертвой петле, который приговорит в недалеком будущем Лукашенко. Он не знает ничего – вот тот мальчишка. У него реальность – четыре стены, полная изоляция, и белорусские чекисты, которые могут забить железными табуретками и рассказывают ему, как он примет смертную казнь. И он не знает ничего.

О.Журавлева― Я думаю, что его еще и девушкой его пугают.

А.Невзоров― Она тоже ничего не знает. Всегда этим состоянием надо пользоваться. Чекисты считает эти первые двое суток совершенно золотым временем. Потом все равно на хвосте какой-нибудь адвокат что-нибудь принесет, и подследственный воспрянет.

А он ведь действительно не понимает, что происходит. Он уверен, что его все бросили, что его никому не нужная жизнь и никому не нужная смерть навсегда заточены в этом изоляторе. Он не знает, что за него вписался весь цивилизованный мир. И девочка его тоже не знает.

Мне очень нравится, конечно, как стебется над всем этим белорусским безумием их вроде бы главный придворный пропагандист Азарёнок. Слушайте, ребята, выяснится, что как и в этом случае, я был прав. Это помнишь, тот парень, который раньше так завязывал галстук, он изображал… Вот у него был костюмчик свадьбы безумного агронома, и он так завязывал галстук, что там должна была оставаться странгуляционная борозда. Вот сейчас он, видно, послушался, и уже так не делает. Но ты послушай, что он говорит. Это уже далеко за гранью безумия. И это явная игра. Он дает миру специальный сигнал и знак о том, что все до такое степени идиотично. А его заказчики, его начальники этого не понимают. А парень, просто понятно, что он создает такой накал ахинеи, что вменяемый человек не может так думать. А он явно вменяемый. И он хороший актер, а хороший актер может тебе сыграть хоть Виннету, хоть Робинзона Крузо.

И пока не заподозрили. Главное. чтобы он успел вовремя соскочить. Потому что Лукашенко-то все равно закончит жизнь на большой электрической картофелине. Вот не хотелось бы те умные люди, которые вокруг него, разделили бы с ним его судьбу.

О.Журавлева― Правда, не хотелось? Александр Глебович, каждый раз наблюдая вокруг него эту свистопляску, думала: ну, при нем же есть психически здоровые, неглупые люди. Почему они делают это?

А.Невзоров― Потому что, во-первых, им это выгодно. У тебя никогда не было… Нет, у тебя последнее время начальника полного идиота не было.

О.Журавлева― Нет, у меня никогда не было начальника полного идиота.

А.Невзоров― Ты не знаешь прелести этой ситуации. Единственно, что как-то нехорошо выглядит Путин. Потому что он выглядит в своих действиях, которые удивительно похожи на действия Лукашенко, каким-то подмастерьем Александра Григорьевича, который повторяет его шаги. Потому что понятное дело, что репрессии развязать всегда хочется, но это должны быть собственные, оригинальные репрессии с огоньком с каким-то собственным посылом, а не просто копирование. Мы уже, кстати, видим, что Лукашенко переходит от количества к качеству. Помнишь, я рассказывал про великолепного белорусского парня Ашурка Витольда, который в прошлый раз прислал сообщение, что политических в лагерях звездами теперь начали помечать. Да, желтыми значками. Ну чего, он высказался про желтые значки, прислал информацию, и через пару дней его родственникам выдали труп забинтованный, как будто это вообще мумия Тутмоса II и посоветовали на всякий случай, чтобы не огорчаться, эти бинты не размываться и похоронить прямо так.

О.Журавлева― Сердечный приступ.

А.Невзоров― Да. Сказали, что у него сердечный приступ. Но вот пока их холодильника вытаскивали, пару раз ударили уже. Но понятное дело, что, конечно, забили. И понятное дело, вероятно, судьба большинства политических заключенных в Беларуси, а возможно, и в России тоже, потому что в России все еще впереди.

О.Журавлева― У нас тоже, кстати, все впереди вместе с Россией. Александр Невзоров, Ольга Журавлева вернутся к вам после новостей. YouTube канал к вашим услугам. Встретимся буквально через несколько минут.

НОВОСТИ

О.Журавлева― Мы снова с вами. Ольга Журавлева, Александр Невзоров. Александр Глебович, вот вы новости не слушали сейчас.

А.Невзоров― Сейчас нет. Я отвечал на вопросы.

О.Журавлева― А там специально для вас Собянин предложил организовать зоны для привитых, чтобы они там как-то особенно прекрасно встречались. Слово «зона» всем очень понравилось. Имелось в виду рестораны, клубы и так далее.

Среднеуральский монастырь опять перешел в собственность РПЦ из-под Сергия вашего любимого.

А.Невзоров― Симпатичного мне.

О.Журавлева― Хорошо, симпатичного вам Сергия. И еще появился такой чудесный бот, который высчитывает количество часов, которое человек провел за просмотром порнографии и выставляет ему то количество молитв, которое необходимо, чтобы это все отмолить. По-моему, все новости были для вас, Александр Глебович. А мы все-таки о другом.

А.Невзоров― Ты знаешь, я как-то обойдусь. Потому что меня больше беспокоит вопрос, как могла родина самых больших покрышек в мире, – как она могла проиграть свою революцию, эта родина? Я имею в виду покрышки БелАЗа, которые значительно превосходят размером всё. И там, где Майдану надо было 60 колес, Минску было бы достаточно одного. Притом, что сейчас уже трезвый подсчет этого разгрома революции показывает, что, оказывается, у минской революции было как минимум 80 сторонников в Министерстве обороны в высоких чинах. Потому что именно 80 человек либо репрессированы, либо посажены, либо с них сорваны погоны. Примерно 40 человек, насколько я знаю, было в высоких чинах КГБ. А сам этот шестиногий, шестилапый президент Беларуси, он трусил и сливался. И, тем не менее, они проиграли.

Обрати внимание, ведь Россия тоже вот так охамела и от точечных репрессий перешла уже к массовым, понаблюдав за судьбой белорусской революции.

О.Журавлева― Соглашусь.

А.Невзоров― Внимательно увидев степень бессилия такого рода революций и сообразив, что можно позволить себе всё что угодно. На этом фоне особенно забавно выглядит, что журналисты из 63 стран взяли и потребовали от Кремля прекратить масштабный отстрел прессы, охоту за журналистами в России, обыски, посадки. Вообще это очень смешно. Это как бы бобры собрались и написали бы в ООН жалобу на Маргариту Симоньян за количество сожранной бобрятины. Кремль давно объявил и прессе войну – давно и беспощадную. И пока он всех не задушит, он, конечно, не успокоится. Но вот так я подсчитываю, смотрю, нас не так много осталось. Совершенно серьезно я говорю…

О.Журавлева― Абсолютно с вами согласна.

А.Невзоров― И бьюсь об заклад, что в 90-е… все как-то так начали потихоньку сливаться, видя, что история не шуточная. И вот кому в голову могло придти в 90-е, что абсолютно кровавая, бесстыжая диктатура встанет на обломках СССР такой вот нормой. Россия сама, он без всякого сочувствия наблюдает за теми, кому больно от ее состояния и смотрит на этих дураков как на безумцев, как на юродивых. Там вот бьется в тесной психушке шаман. И мы все больше с каждым днем на этого Габышева в глазах общественности…

И, кстати, Оля еще одна вест из Индии. Вот чем она драгоценна – она удивительно показывает общечеловеческую реакцию на мерзость и отвечает на вопросы про сталиных, про гитлеров, про других любых диктаторов. В Индии в нескольких штатах в деревенских храмах открывают специальные алтари, где начинается поклонение новому богу. Это бог коронавируса.

О.Журавлева― Логично. Мы же тоже товарища Сталина любим.

А.Невзоров― Это все говорит о человеке. Если зло непобедимо, если зло реально агрессивно и страшно, ему надо начать поклоняться. В процессе поклонения оно невольно становится священным объектом, в отношении которого уже нельзя употреблять, скажем так, иную кроме крайне почтительной лексику.

О.Журавлева― А можно жертвы еще приносить, Александр Глебович.

А.Невзоров― Мы понимаем эту природу отношения к Сталину и ко всем подобным вещам.

Тут вопрос: будут ли результаты Евровидения иметь какие-нибудь последствия на внутренней российской картине? Вряд ли Манижа станет популярным русским именем. Может быть, будет переименована Манежная в Манижную площадь, но в Москве можно себе еще не то позволить.

Вот смотри, приняты законы. Причастным к деятельности экстремистских или террористических организаций теперь нельзя принимать никакого участия ни в каких выборах никакого уровня. Я тебе скажу, Оля, такие законы можно принимать только при полном, радикальном отсутствии в стране как террористов, так и экстремистов. Потому что, если бы в стране был хоть один ныне практикующий экстремист, то такие законы висели бы непринятые годами. Депутаты тоже не так глупы, как прикидываются. Они, может, и боятся Путина, но они никогда не решаются – мы это можем по той же самой Италии наблюдать – они очень редко решаются переходить в открытый конфликт с теми, кто способен на бомбочки и очереди в отношении принимателей такого рода законов.

Вот называют бедный этот ФБК* экстремистами. Но вообще смешно этих детсадовцев называть экстремистами. Это робкие интеллигенты…

О.Журавлева― Слушайте, у нас «Свидетели Иеговы»** уже повсюду с большими сроками экстремисты.

А.Невзоров― Да, да. Они исповедуют такую химически чистую гапоновщину. Вот когда робкий пингвин тихо прячет тело жирное в Фейсбуке… Вот они все такие, и не один экстремист никогда с ними на одном гектаре не присядет ни по большому, ни по-маленькому. И понятно, что не существует никаких агентов влияния, никаких иноагентов, это байки конспирологические их 90-х годов. Вот так шизанутые старые тетки, они ощупывают стены дощатого сортира, следят, чтобы кто-нибудь не провертел дырочки и не подглядывал за тем, как они тужаться.

К сожалению, все разговоры про участие Запада, иностранных капиталах в идеологической борьбе – это увы и ах, говорю я с особым чувством. Это свист. Это я вам прямо с идеологического фронта докладываю из окопов. Вот в этих окопах, кстати, уже почти никого нет. Потому что на Западе тоже никто не хочет вкладываться в ту смешную гапоновщину, которая называется в России протестом. Потому что были бы западные деньги, картина интернета, да и федеральных каналов, поверь мне, была бы совершенно другой. Потому что даже для того, чтобы в глазах простонародья расколошматить положительный образ режима в дребезги, достаточно было бы какого-нибудь жалкого миллиарда. А они на трубочки для коктейлей и бабочки в год на приемах тратят гораздо больше.

Эти законы только для того, чтобы пускать и гнобить робких интеллигентов, вязать их них это бесконечное макраме. Во-первых, потому что хочется над кем-нибудь поиздеваться – у них этот суд никуда не делся с 38-го. И надо понимать, что помимо желания поиздеваться, каждое место в Государственной думе – это товар.

О.Журавлева― Ну да, есть определенная стоимость.

А.Невзоров― Вот помимо всякой политики. Если кто-то другой занимает это место, то деньги достаются уже не тебе. И это очень болезненный вариант, поэтому, разумеется, этих людей желательно вывести из этого бизнеса. Потому что Государственная дума – это же чисто коммерческая история. А политики там нет никакой, потому что любой избранник вместе с полномочиями депутата получать возможность фальсификации любых выборов, механизм, и надо быть дураком, чтобы этим не пользоваться.

Ты знаешь, что принят очень интересный, симпатичный закон, который должен полностью похоронить всякое участие СССР во Второй мировой войне. И вот нельзя будет уже буквально через пару недель говорить обо многих вещах. У меня вроде в Инстаграме не самые тупые люди, там точно не поклонники Бузовой, так точно не рассматриватели задниц и не составители коктейлей. Но в ответ на последний «Наповал» сколько я получил даже от этих неглупых людей возмущения. И я понимаю, что оболванивание уже началось.

О.Журавлева― Оно продолжается.

А.Невзоров― Там была речь о том, кто освобождал концлагеря. Оказывается, никто уже не представляет себе, что Бухенвальд, Дахау, Маутхаузен и еще примерно 2 десятка концлагерей самых страшных освобождали американцы, англичане и канадцы. Это была 45-я пехотная, 7-я армия США, 8-я британская армия. Никто не хочет уже вспоминать о том, что Париж, Амстердам, Брюссель, Марсель, Тулон, Флоренция – вся Италия, практически вся Франция, западная часть Германии, часть Чехии и Австрии – это все делали американцы и англичане. Вот об этом будет нельзя тоже говорить.

И запретным станет упоминание, что да, эти английские, канадские части, они действительно освобождали. Они ценой больших потерь выбивали гитлеровцев и отдавали ключи от города хозяевам этого города подлинным. А вот сталинская армия после того, как она освобождала, она оккупировала этот город, обтягивала его колючей проволокой, назначало свои правительства. И это не называется словом «освобождение». Вот об этом уже недели через две, когда они подпишут свой закончик, говорить будет нельзя. А они его подпишут, потому что они видят в этом тоже залог своих успешных выборов. Они вообще везде ищут залог.

Вот посмотри, у нас блеснул Жириновский на днях, он вообще откровенно называет уродами членов «Единой России», партии «Единая Россия». Вообще, тут нельзя сказать, что тут он совсем уж неправ. Но он также называет коммунистов, так же называет вот этих «прилипал». И он сообщил, что в политике идет охота на членов ЛДПР, потому что это самые квалифицированные депутаты, самые квалифицированные политики. Вот прямо ходят партии и выискивают, как он выразился, людей с клеймом ЛДПР. Если там есть клеймо, просто интересно, на какой части тела оно располагается? Потому что ни на каких видимых поверхностях телесных такого клейма нет. Не исключено, что у них есть какие-то тайные знаки, может быть, расширены некоторые физиологические отверстия, чтобы спокойно входил или выходил, не знаю, большой батон. Но про клеймы никто не говорил.

Потом смотрим, что у нас произошло. У нас ведь Россия полностью за последнее время ухитрилась утратить имидж цивилизованной страны. И тут, понимаешь, появляется красавец Маск, который делает путинизму совершенно драгоценный подарок. Вот он своим участием в большом и пафосном российском мероприятии, он отчасти России имиджи цивилизованной страны роде бы возвращает, тем, что он принял участие в нем, потому что он сумел, надо отдать ему должное, свое имя сейчас практически для всех сделать синонимом современности и продвинутости. И вот эта современность и продвинутость его усилиями, его рукой, она приласкала мракобесную Россию. Маск долго чесал за ухом Пескова, тот обурчался в ответ…

О.Журавлева― А Рогозина-то чесал?

А.Невзоров― Рогозин пришел в неистовство от ревности. И Рогозин тут же ответил тем, что в Роскосмосе выяснилась миллиардная растрата. Но мы еще поговорим. Потому что ответов было очень много на ласки Маска. И Маск удивительно, посмотрев на эти обгрызенные, сгнившие запястья российского космоса, говорил: «Какие чудесные лапки и как мне это вообще всё нравится, и как это всё перспективно».

То есть у путинизма удалось облагородить на несколько дней и отмакияжить пещерную физиономию, он пару дней был похож на питекантропа с приклеенными ресницами, накрашенными губами. Но медийное течение безжалостно. Уже все смылось и уже вернулось на свои места.

А Рогозин да, действительно, он ответил миллиардным воровством в своей корпорации. Православная церковь ответила на участие Маска и вообще на это грубое вторжение цивилизации и современности в ее тихий уютный мир од названием Россия.

А она ответила тем, что решила узаконить на государственном уровне изгнание бесов. И создать реестр бесогонов, в котором эта практика будет разрешена. То есть будет разрешено плановое публичное издевательство над психически больными людьми. А все остальные, у которых не хватит денег на это, они просто в этом послании, в этом призыве услышат, что да, действительно, бесы есть, их надо по-прежнему выгонять то выжаркой в печи, то кипятком, то иконами, то чесноком. Ну, и присоединился еще глава академии наук Сергеев. Вот от него такой глупости никто не ожидал. И Понятно, что эту контору под названием РАН пора закрывать. Они были еще какой-то иллюзией наличия мысли в этой стране, цитаделью адекватности. Но, оказывается, РАН тоже готова себя предложить в качестве инструмента лоботомии для этой несчастной страны. Она тоже тянет руки, чтобы рассечь бедную Россию поглубже.

Сергеев вдруг заговорил про идеологию, про то, что конечно же, все это происходит по той простой причине, что государственной идеологии нет, поэтому и наука у нас хромает, а наука, как известно, прирастает скрепами, а у нас без идеологии она скатилась в какие-то марсоходы.

И вот, кстати, Шойгу у нас тоже блеснул. Мы в прошлый раз рассказывали про его поделки по дереву. А сейчас выяснилось, что его спецназовцев обучают старообрядцы в тайге.

О.Журавлева― Да, была такая новость.

А.Невзоров― Вот у меня была такая, я не понимаю, то ли она моя была бабушка, то ли не моя бабушка, но меня на лето периодически привозили к какой-то очаровательной бойкой старушке с козами, такое тоже бывало, и она была старообрядкой. И вот она меня учила: никогда нельзя ходить по асфальту. То есть вот если ты случайно наступил на асфальт – это страшная беда, потому что асфальт – это отрыжка бесов.

О.Журавлева― Пол – это лава, Александр Глебович. Это детская игра.

А.Невзоров― Нет, нет, только по земле. Я думал, что это осталось всё в далеком прошлом. А когда я не так давно был в Москве на Рогожском кладбище у старообрядцев мне всю эту историю про то, что асфальт – это бесовская отрыжка, и что существуют фотографии бесов, которые производят этот асфальт. Я настолько офигел, что мне стало интересно.

И вот обрати внимание, как палеонтология удивительно переламывается в мозгах верующих. Мне показали фотографии бесов, которые были сделаны. Это были фотографии, сделанные в различных музеях мира. Там были трицератопсы, там были все виды динозавров. Это и были те самые слуги, прислужники сатаны, которых удалось сфотографировать христианским подвижникам, когда они их искушали. То есть они и палеонтологию тоже могут, как видишь…

О.Журавлева― Всё можно использовать на пользу духа.

А.Невзоров― Совершенно верно.

О.Журавлева― Лилипутка пишет гениальную совершенно реплику: «Бесы есть, изгнать их сложно. Но хотя бы голосовать за них не надо». как тонко, Александр Глебович.

А.Невзоров― Неплохо. А динозавров они, кстати, так и называли: динозаврии, бесы-денозаврии. И показывали децератопсов, трицератопсов, вообще всех цератопсидов, какие только могут быть.

Вот смотри, у нас пока Путин и Золотов суетились, отбирая у россиян дробовички, ужесточая правила обращения с оружием и торговлю оружием. Дети доказали, что для того, чтобы пускать на уроках кровь учителям, никакие в принципе дробовички не нужны. Достаточно обычного ножика. В Березняках там малоинтересный случай, там просто учительницу физику, перешагнув через все эти золотовские запреты, спокойно разрезал ученик.

О.Журавлева― Но не насмерть. Ее удалось спасти.

А.Невзоров― Ее по счастью спасли. Потому что там хорошая физичка, которая абсолютно этого не ожидала. Больше он никого резать не хотел. Он бы мог перерезать весь класс, но он этого не стал делать.

Но вот в Березняках резали, но вот зато в Таганроге… Ты посмотрела пленочку?

О.Журавлева― Да. Это печальная история нездорового ребенка, честно говоря.

А.Невзоров― Оля, вот я не соглашусь. Потому что там педагога, вызванный третьеклассник к доске практически изнасиловал. Он не совершал никаких фрикционных действий, но он настолько красочно, сочно и весело рассказывал педагогу, как сейчас он будет ее насиловать. Это было очень адресно. Он, конечно, исключительной, немыслимой наглости паренек, он настолько наглый, настолько жесткий, настолько радостный…

О.Журавлева― Говорят, что он после некоторой травмы мозга стал все время улыбаться. Есть подозрение.

А.Невзоров― Ну вот я думаю, что они никогда никого не изнасилует, потому что у него просто не будет на это времени. Через пару лет училки сами встанут в очередь.

О.Журавлева― Ну если только.

А.Невзоров― Уж больно, что называется, заводной самец. Дождутся, пока он перейдет в 5-й класс. Но вот изложение процесса, подробностей, как он будет это делать, конечно совершенно заворожило… Если ты видела лицо учительницы, которая боялась, что он замолчит.

О.Журавлева― Она потом сказала, что сначала он обещал ее убить, а потом согласился на видео все эти угрозы повторить, но он как бы расширил спектр своих возможностей.

А.Невзоров― Он еще все время махал в нее ногами и, вероятно, будет ужесточено использование ботинок. Ноги надо, вероятно, будет ставить на учет в Росгвардии.

Тут пришел еще вопрос о том, как влияют компьютерные игры на агрессию, и не являются ли компьютерные игры виновниками тех зверств, которые происходят. Я думаю, что были такие любители компьютерных игр как Гитлер, Чингисхан…

О.Журавлева― Товарищ Сталин вообще засиживался за Майнкрафтом, мы знаем. Александр Глебович, можно один вопрос про Петербург. Тут ходят слухи, что Питер тут опять украсится еще пуще прежнего и постоят какой-то немыслимый небоскреб. Мы победим всех. Самый сумасшедший небоскреб из небоскребов построят опять на Лахте. Что-то слышали об этом?

А.Невзоров― Я только за, потому что мне вся эта современная архитектура нравится. Потом, мне ужасно нравится, как укладываются в обморок всякие градозащитники, и как этот страшный писк раздается. И потом, у меня нету никакого почтения ко всем этим старинным постройкам. Я бы легко на месте Исаакиевского собора сделал хороший супермаркет, если бы это зависело от меня, поверь мне. Либо открыл бы там бутик.

О.Журавлева― Как будто этот плохой.

А.Невзоров― Это похуже, поверь мне, если там разместить и хороший продовольственный и пару сильных брендов с одеждой, то он будет доходнее. Поэтому меня это не смущает. И мне очень нравятся эти «кукурузы», и я всегда за. И мне всегда нравится, когда нарушают небесную линию. Потому что мне непонятно, вот если сохранять некую древность, эта древность должна быть до какой степени? Вот так, чтобы уточки, камыши и бродили бы какие-нибудь безумные люди в домотканой холстине? Ты же знаешь, когда говорят: «Деды воевали», я всегда объясняю, что питекантропы тоже деды и тоже воевали. И где памятники питекантропам? Почему останавливаются на каком-то непонятном, загадочном рубеже, только, предположим, XVIII век. Но почему не пойти дальше? Там было еще живописней на месте Исаакиевского собора.

А вот те места, где они хотят воздвигнуть очередное здание – это были те места массовых захоронений после революции, туда возили и там тихо расстреливали революционеров, и потом революционеры там тихо расстреливали бывших жандармов. Там вообще всё для этого предназначено.

О.Журавлева― Место намолено. В общем, вы…

А.Невзоров― Я за движуху, Оленька. Я понимаю, что если будет новая башня, то сколько будет вокруг ее сломано копий. Я надеюсь, что, может быть, какое-нибудь копье попадет все-таки кому-нибудь в глаз.

О.Журавлева― Александр Глебович, в своем репертуаре. Больше у вас никаких вопросов не присылали? Потому что нам пора заканчивать.

А.Невзоров― Мне присылали много вопросов, но ответ на вопрос довольно длинен, и я не уверен, что мы упакуемся в оставшиеся 30 секунд.

Мы все равно говорим: Жыве изнасилованная Лукашенкой Беларусь! Мы говорим про то, что у нас остается белорусское…

О.Журавлева― И это не «Веселый Роджер».

А.Невзоров― Нет, «Веселый Роджер», он вот здесь. Как блестяще повели себя в Прибалтике мэры городов и премьер-министр. Мы говорим: Слава Украине! Мы говорим: Привет, Хабаровск! Чтобы он не чувствовал себя брошенным.

О.Журавлева― Александр Невзоров, Ольга Журавлева. Всем спасибо, всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



1 Комментарий

  • candrey411
    02.06.2021 at 12:58

    странно что здесь мало коментов я первый буду

    вот мой комент , жаль что мой папа не публицисть

  • Оставить комментарий

    Войти с помощью:



    Nevzorov.TV