Невзоровские Среды — 1 мая 2019

О.Журавлева― 21 час и почти 4 минуты в Москве. Вас приветствуют «Невзоровские среды», а значит, с вами — Ольга Журавлева из Москвы, из Санкт-Петербурга — Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены!

В Дымарский― Здравствуйте!

А.Невзоров― Да, мы в «Гельвеции», в обители великого русского писателя Юниса Теймурханлы. Оля, смотрите, вот хочешь я тебе дам один драгоценный совет?

О.Журавлева― Разумеется.

А.Невзоров― Вот когда ты будешь общаться с лилипутом или с карликом, знаешь, о чем никогда его нельзя его спрашивать?

В Дымарский― О его росте.

А.Невзоров― Никогда не надо его спрашивать «Кем ты будешь, когда вырастешь?» Это я о том, как выглядят ростки российской государственности сегодня, и во что вырастают большие лилипуты.

Вот сейчас МВД потребовало от медицинских министерств и ведомств, чтобы для милиции, для МВД и полиции были полностью открыты все врачебные тайны всех граждан России по конкретной формулировке, на том основании, что некоторые граждане могут теоретически представлять опасность для общества. Вот работники МВД практически все представляют совершенно конкретную опасность для общества. Но это не повод публиковать их диагнозы и выносить на всеобщее рассмотрение.

В Дымарский― У них и диагноз один, по-моему.

А.Невзоров― Диагноз у них не один. Если пронаблюдаете, вы увидите, что есть ОМОНы, есть ОМСДОНы, есть Росгвардия, есть ФСО. У всех разные диагнозы.

В Дымарский― Ну да, или разные степени.

А.Невзоров― Мне еще очень понравилась эта сцена по поводу ФСО, сцена встречи двух президентов — Ким Чен Ына и Владимира Владимировича Путина. И вот это дарение мечей. И вы же знаете, что на самом деле, когда один император дарит другому императору меч, то просто из элементарной вежливости, не вкладывая в свои действия никакого смысла, тот, кому дарят меч, обязан немедленно убедиться в его качествах. Корейские императоры обычно срубали просто любую ближайшую к нему голову. И Ким Чен Ын, он так приветливо глазкам делал на шею фэсэошника ближайшего так много значительно и не понимал, почему, честно говоря, Владимир Владимирович воздерживается. Он очень интригующие делал знаки глазами.

Но, вообще, я понимаю, Путина, потому что, конечно, он истосковался, и ему захотелось к такому живительному источнику северокорейщины. Их же встреча не имела никакого смысла вот кроме этого чистого родника абсолютного произвола, мракобесия, полного идиотничания. Вообще, русский и северокорейские народы, они же потрясающе похожи: и с тем и с другим можно делать вообще всё что угодно, как показывает практика.

Вот, кстати, еще про Восток. В Японии, вы знаете, сменился император.

О.Журавлева― Да, мы заметили.

В Дымарский― Да, нам показали.

А.Невзоров― Да, но там бедные японцы, они же живут в бесконечном калейдоскопе имен, которые надо запоминать.

В Дымарский― Был Акихито, стал Нарухито.

О.Журавлева― Да ладно, у них 60 лет был один и тот же.

А.Невзоров― Нет-нет. У них Нарухито сменил Акихито. До этого были Хирохито, Асихито. А до этого, между прочим, был один Котохито и один Мотохито. И имея всего одного Путихито, как у нас, им, в общем, можно только сочувствовать. Ну, у нас еде с Медвехитом периодически это все мешается…

О.Журавлева― Был случай да.

А.Невзоров― Но вообще, нам гораздо проще. Вот все говорят, что вижу только какой-то мрак, действительность оцениваю только с позиции какого-то абсолютно ужаса, грязи, кошмара, что я не вижу ничего светлого и прекрасного, каких-то новаций добрых и перспективных. Я вам могу сказать, что я увидел, наконец, новации добрые и перспективные, причем в такое неожиданной теме. И когда я вижу что-то прекрасное, я не могу это не отметить и не восхититься.

Вот приближается 9 мая — это очень скрепоносный праздник, который в России считается Днем Победы. Граждане ходят колоннами с портретами людей, которые, в том числе, и даже преимущественно погибли по вине бездарности советского командования и такой вот необычайной щедрости Сталина на солдатскую кровь.

Меня немножко смущает фальшь этого мероприятия, но это мои личные представления. И мне казалось, что, наконец, эта инициатива схлопнется, потому что она оказенилась. Но вот о том хорошем, о чем я хотел сказать. Добавляется в эту инициативу удивительная, прекрасная, свежая струя. Изумительная инициатива высказана в Саратове.

О.Журавлева― Саратов, внимание!

В Дымарский― Родина Володина.

А.Невзоров― Высказана инициативной дамой, патриоткой, причем это всё оформлено в запрос на имя депутата, и очень многие поддержали. Поскольку тема деликатная, я здесь вынужден всё сразу оговаривать, что это не мои фантазии. И местная активистка обратилась с предложением помимо обычных портретов на шествии нести еще и портреты собак…

О.Журавлева― Которые тоже воевали, тоже гибли.

А.Невзоров― Да, погибли во Второй мировой войне. Это официальное обращение к депутату. Это обращение поддержано. Я надеюсь, что эта прекрасная инициатива получит продолжение, потому что на портретах во время шествия «Бессмертного полка» будут не только собаки. Ведь очень многие животные участвовали.

О.Журавлева― Лошади.

А.Невзоров― И в боевых действиях и в тыловых работах. Олени, например, на севере таскали орудия. Там в составе 14-й армии, Карельский фронт. Оленно-санные экипажи. И был даже такой олень Абрам, который рекордное количество снарядов перевез. И представьте себе, как прекрасно будет выглядеть портрет среди прочих портретов «Бессмертного полка». Он впишется в общий контекст. И, действительно, будет воистину никто не забыт.

Но потом, не забывайте, Оля, были еще верблюды. И сколько их было на дорогах войны. Вот в 28-й армии в 177 артполку, например, были сотни верблюдов и только двое дошли до Берлина. Под Астраханью есть даже такой военно-верблюжий мемориал.

О.Журавлева― Памятник есть да, действительно, верблюдам.

А.Невзоров― Памятник верблюдам, да. И вот есть предложение вспомнить каждого. Потому что верблюды тысячами трудились, погибали от артобстрелов. Только непонятно, вот с портретами верблюдов — это будет какое-то отдельное шествие или это будет, возможно, в общих колоннах, и какие должны быть — поясные или ростовые портреты верблюдов? Вот с оленем Абрамом там все понятно: олень Абрам.

О.Журавлева― Послушайте, Александр Глебович. Срочно. Срочно в номер. Нам пишет Алекс Колевой в YouTube, что вы опоздали: «В 2018 году в Калининграде провели акцию «Мохнатый полк». Все уже есть.

А.Невзоров― Это прекрасно. Но вот мне интересно, эти портреты понесут родственники, потомки или кто-то другой понесет? Но я понимаю, что это, в общем, оргвопросы, которые при соответствующем финансировании, конечно, будут решены, и я надеюсь, что эта прекрасная инициатива получит ход. И вот это шествие с портретами еще и верблюдов будет гораздо эффектнее.

О.Журавлева― Еще дельфинов не забудьте.

В Дымарский― А здесь теперь вместо мохнатого будет «Рогатый полк».

А.Невзоров― Поработать с общественностью, чтобы не было нервной реакции, косых взглядов, когда человек, который несет портрет орденоносца, обнаруживает рядом человека с портером верблюда. Но это ладно.

Тут еще один большой бенц. Это история — скандал на «Голосе», на конкурсе. Это показывает, конечно, фантастический уровень безделья.

О.Журавлева― А вы специально к детям переходите от собачек?

А.Невзоров― Я от верблюдиков, Оленька, от бессмертных верблюдов, Оля, не от каких-нибудь…

О.Журавлева― И от бессмертных императоров.

А.Невзоров― И я понимаю, например, что в такой ситуации, которая случилась в этом «Голосе», любой вариант подожжет публику, любой вариант все равно будет опротестован. Мне вот совершенно безразлично, у кого из детишек голосок тоньше.

О.Журавлева― А вы, вообще, хоть одну передачу видели, хоть один ролик поющего ребенка?

А.Невзоров― Нет. Вы знаете, нет. Я только наблюдаю реакцию. И мне забавно наблюдать, как в стране, где фальсификация всех выборов является абсолютной, где фальсифицированные депутаты выдвигают фальсифицированных сенаторов, где все должности во всех корпорациях и к самым наливным, огромным, сочным корытам давно передаются по наследству — триллионные, секстиллионные должности, — из-за какой-то песенки возникла такая движуха.

Меня это вообще не смущает. Мне забавно наблюдать, как они все-таки поразительно сильно ненавидят все друг друга. Я имею в виду не только в шоу-бизнесе, вообще, как все ненавидят друг друга. И вот любой инцидент, который яйца выеденного не стоит на самом деле — это повод выплеснуться в злобе друг на друга, которая накопилась по совершенно другим причинам. Причем тут это произошло как бы из-за дурацкого детского пения. Песенки, насколько я понимаю, там поются абсолютно идиотские, таки полностью обессмысленные…

О.Журавлева― Иногда даже слишком осмысленные для небольших детей.

А.Невзоров― Ну, может быть. Не слышал.

О.Журавлева― О страданиях, покинутой любви — и всё вот это вот. Но на английском языке, Александр Глебович, заметьте.

А.Невзоров― Я понимаю. Но вот вся страна пользуется случаем наконец ощериться друг на друга. А то, что это связано с каким-то особым отношением к детям, я не верю. Разговорчик этот не прокатывает, Оленька…

О.Журавлева― А, может быть, это особое отношение к «Лукойлу»?

А.Невзоров― Вообще, это замаскировано под особое отношение к детям. Вот смотрите, тут у нас в Челябинской области отнотрдамилась, прошу прощения, очередная церквушка. И представитель епархии вышел и голосом пожилого Буратино сообщил, что, в общем, ничего страшного не произошло, частицы мощей вовремя были вынесены из огня. И при этом мало кто знает, что в этот церковный пожар каким-то образом угодил целый детский сад.

О.Журавлева― Как?

В Дымарский― А что он там делал.

А.Невзоров― Который туда привели на экскурсию. И он оказался в полном распоряжении церковников. Хотя вот детсадовцев там не должно было быть в соответствии с законом ни под каким соусом. Все дети в больнице, двое детей в реанимации. Это мало кого заинтересовало, вероятно по той причине, что дети либо не пели, либо пели как-то во время пожара слишком тихо.

А сейчас я хочу коснуться такой предельной важной любопытной темы. Наш общий друг Дудь выпустил фильмец о Колыме.

Для нас, для людей взрослых, вероятно, в нем нет ничего нового, мы ничего в нем не увидим. Но вот то, что каждое новое поколение будет заново открывать для себя Колыму и принимать эту Колыму только из рук своих сверстников, молодых, пользующихся особым языком, особой мимикой, и, конечно, каждое поколение будет офигевать от того, что всё это будет возможно. Для них это будет открываться, они будут не понимать, откуда могло во внешне вменяемом народе взяться такое гигантское количество кровососов и такое покорство.

В Дымарский― Ну, слушайте, а откуда взялись эти сейчас 70%?

А.Невзоров― Сейчас, погодите, мы дойдем до этого. Потому что с точки зрения молодого и вменяемого за одну тысячную того, что натворил сталинизм, бунт должен был снести к чертовой матери всё, включая Кремль и из этих самых кремлевских звездочек, расколошматив их кирпичами, люди должны были сделать, на знаю, фонарики для фотолаборатории.

О.Журавлева― Разве количество не переходит в качество? Просто репрессии и все ужасы достигали просто таких масштабов, что бунт был просто уже невозможен.

А.Невзоров― Ну, это ваши слова, Оля, это слова человека поколения, который ищет оправдания тому, что происходило поневоле.

В Дымарский― Оправдание кому — обществу?

А.Невзоров― А все ищем себе, в том числе, оправдания. Те, кому 15, 16, 17 лет не понимают этих слов и не принимают этих извинений. Понятно, что это изумление новых поколений будет фиксироваться еще, может быть, во многих подобных дудевскому фильму. Фильм нормальный абсолютно, но он принят в штыки совкодрочерами, сталинистами.

И я вот о чем думаю — что все-таки, вероятно, сейчас должен, наконец, когда всё так определено, когда роли так предельно ясно очерчены, — должен появиться фильм и с той стороны. Вот те самые совокодрочеры и сталинисты должны, наконец, снять свой фильм, потому что там много появилось адептов, откровенных идеологов сталинизма, такие умственные силенки парятся на этой теме и даже того же самого бедного Дудя мажут рожей по столу. Но пора бы уже им сделать свой фильм про Колыму и про северные лагеря. И вот, действительно, удалось бы умыть юную мордочку Дудя и старую харю Солженицына.

И в чем главная проблема? Они, вот эти люди, которым очень всё это нравится, этот пикантный вопрос для себя решили: может или нет власть для собственного удовольствия и укрепления убивать столько людей, сколько захочет? Они решили, что она может и даже должна, и что массовые убийства являются благом и абсолютно понятной и вменяемой вещь. За идеологию — можно, за идею — можно, за вождя — можно.

И вот они должны были бы быть смелее. Потому что сейчас они просто пока вяло торгуются за то, сколько был на Колыме убито — 20 или 25 миллионов. Но за первым шагом принятия этого дела надо бы делать другой — и создать их фильм. Потому что, в конце концов, все эти Прилепин, Проханов, попы и другие гоблины, они могли бы, наконец, разродиться этим шедевром и поставить всякую мерзкую либерастню на местно. У них получился бы прекрасный фильм о ГУЛАГе, о том, как прекрасно, как на самом деле здорово тысячами расстреливать орущих, заплаканных, замерзших, доведенных до отчаяния людей, как это полезно…

В Дымарский― Они и без фильма это уже доказали.

О.Журавлева― Там много талантов. Они много прекрасно писали еще при, извините, советской власти про то, как было хорошо в стране советской жить.

А.Невзоров― Подождите. Хорошо, но они не перешли к главным аргументам: как здорово и как полезно убивать все тех, кто не согласен, как сладостно нюхать кровь и трупную вонь над ямами, долбя в очередной интеллигентский затылок из нагана.

Ведь наверняка, зная этих людей, мы легко может предугадать сценарий, и они наверняка насчитают колоссальную массу преимуществ. И предсказать, как будут выглядеть их логические цепочки, нетрудно. Все эти прилепины, они насчитают массу преимуществ. Посмотрите, ведь только в СССР была изобретена уникальная методика, которая позволяла складывать трупы 25-метровыми штабелями, а жалкие немцы в своих концлагерях выше 15 метров вообще никогда не поднимались.

Подумать, как удалось в результате репрессий разгрузить жилой фонд, и во все эти профессорские квартиры заселить с примусами пролетариат. Как всё оздоровилось, как удобрилась колымская земля, как загустела трава, какие выросли на ней пальмы…

О.Журавлева― Сколько людей страну посмотрели, да?

А.Невзоров― Да, совершенно верно.

В Дымарский― И построили сколько.

А.Невзоров― Сколько золота добыто было из челюстей врагов народа, в конце концов.

О.Журавлева― Не говоря уж о том золоте, которое добывалось непосредственно на Колыме.

А.Невзоров― Да. А всякая костная мука, которую терли из разных академиков и писателей и ею поднимал народное хозяйство, росли благодаря ей надои. А какой, вообще, стимул получило народное хозяйство — волосы, например, а кожа, кожевенная промышленность. Знаете, что была мода у особых гулаговских извращенцев: хромовые офицерские сапоги — делать подклад из человечьей кожи. Вот большой был понт и тоже новое слово, скажем так, в обувной промышленности. Бойцы НКВД повышали меткость, крепчала рука, крепчала дисциплина.

О.Журавлева― Почему они, кстати, потом шпионами становились, мне всегда это было непонятно. Говорят, что сажали за дело тех, кто вот плохо себя вел, но сажали-то их все за шпионаж.

А.Невзоров― Да, и за шпионаж тоже. Это была самая удобная и самая легко доказуемая статья. Потом, смотрите, наверняка они прикинут, как много получила сексология, потому что вот те возможности трахать жен политзеков, которые к давно умершим мужьям приехали, поскольку никто похоронок оттуда не присылал. Приехали, привезли передачу, и вот как вертухаи и цирики «утешали» этих жен, и как мерцала икорочка и играл патефон, сколько в этом было сердечности.

Ну, вот прилепины и прохановы, они любят, когда из них делают кирпичики и гвоздики для величественных государственных конструкций. Они имеют на это право, но пусть они, наконец, скажут об этом право. Они же торчат от всего этого. И непонятно, зачем стесняются. Ведь все всё уже поняли. Но вот если тех полудурков с красными звездами, которые из наганов палили во всякие орущие детские рты и профессорские затылки, их еще можно как-то понять…

О.Журавлева― Как?

А.Невзоров― Ну, во-первых, им очень нравилось колбасить людей. Потом, они спасали общность, они ликвидировали чуждый элемент, они дрались за сталинскую идею, они очищали страну от тех, кто хотя бы в мыслях посягал на истинность этой идеи.

О.Журавлева― Может быть, они просто план выполняли?

А.Невзоров― Нет, они там над колымскими ямами, Оленька — вы недооцениваете, — они сражались за величие державы с ее самым страшным врагом — с интеллектом и с разумом. Они, действительно, справедливо видели в разуме и в интеллекте угрозу строю. Они спасали страну. Да, они излишне сладострастно это делали.

В Дымарский― Спасали от интеллекта.

А.Невзоров― Да. Но сейчас сейчас-то что спасать? Россия давно расколота на тысячи кусков и интересов. Что у меня, например, может быть общего с Прилепиным или с попом, или с тысячами их идейных близнецов? Вообще ничего. Я не знаю, кто умрет первым, но тот, кто умрет и увидит некролог — либо я Прилепина, либо Прилепин мой — вероятно, просто ухмыльнется и ничего более. Никакого единства в России нет и уже не может быть. Она расколота и ненавистью, и жадностью, и завистью, и религиями, и по принципу развитости. И вообще, у граждан России, если сейчас вдуматься, общего ничтожно мало. Единственно, часть граждан объединяет надежда что-нибудь украсть. Это неплохая скрепа, но понятно, что не у всех получится.

В Дымарский― Хороший монолог в день солидарности.

А.Невзоров― Очень многих людей, конечно, связывает коррупция, и благодаря ей тысячи и, может быть, сотни тысяч людей России заинтересованы в благополучии друг друга, готовы на взаимопомощь.

О.Журавлева― Мне кажется, что они друг друга тоже ненавидят.

А.Невзоров― Нет, ну, они вовлечены в коррупционные схемы, и посадки, чьи-то смерти их не будут радовать. Вот коррупция как раз создает прецедент удивительных отношений, при которых человек заинтересован в человеке и не заинтересован в несчастье ближнего. Ну, там есть всякие сексуальные отношения. Они тоже работают таким цементиком, но эта цепочка очень малой длины. Связывает алкоголь, связывают общие пороки, разнообразные хобби, патологии, но это некрепко и ненадолго.

Преимущественно у россиян сейчас вообще нет ничего общего, и в этом пора признаться. Этим, кстати, объясняется равнодушие к жертвам бедствия в Забайкалье, например, когда прямо перед носом забайкальских жертв носят огромные пожертвования для Нотр-Дама, вот прямо носят у них перед носом и жертвуют большие суммы на погоревшую церквушку во Франции.

Патриотизм как скрепа не работает. Это давно уже казенная забава и абсолютно фальшь. Духовность тоже не работает. Вот у нас кто образчик духовности общепринятый?

В Дымарский― Михалков.

А.Невзоров― Да, Михалков. Правильно говорит Дымарский. Блестяще! Образчик русской духовности, ее апофеоз. Притом, что самой знаковой и запомнившейся точкой биографии этого человека является тот момент, кода он бьет ногой в лицо связанного, скрученного охранниками мальчишку. Пересмотрите эту пленочку: трое держат, один бьет ногой в лицо. Это Никита Михалков.

В Дымарский― У Дудя в интервью это было.

А.Невзоров― Вот мальчишка всего-навсего кинул Михалкову какой-то невкусный банан, как решил Михалков. И это ведь не реплика, это не случайная фраза. Это поступок. И тут дело не в Михалкове. Это не он плохой. Это, действительно, культура очень специфическая. Вот так вели себя баре, которые ногой своим крепостным за плохо вымытый барский ночной горшок вышибали зубы. Это как раз очень державненько и очень духовно. Это патриотично. Это и есть, что называется, духовность, детка.

Вот, кстати, для массы людей является загадкой, почему Международный Московский кинофестиваль превратился в такой печальный дом с приведениями, почему он стал заброшенным, отстойным, из которого бегут и в который брезгуют ехать настоящие звезды кинематографа. Все вздыхают, что такое грандиозное мероприятие выродилось. Но почему некогда грандиозное мероприятие стало фончиком для жалкой российской кинотусовки и всяких третьесортных иностранцев? Не забывайте, кто у него председатель. И эту пленочку со смачным ударом ногой в лицо скрученному охраной мальчишке все видели — и Голливуд видел и Европа видела. И мараться они о такое не желают. Это в России можно подобный поступок объяснить приступом духовности, но вот в Европе это не проходит, и всё очень быстро переходит в химически чистокровную гадливость, которую вызывает Михалков.

О.Журавлева― Это Александр Невзоров. Мы вместе с Виталием Дымарским и Ольгой Журавлевой встретимся после новостей. Не забывайте, что на канале YouTube можно смотреть и комментировать, ставить лайки. После перерыва мы встретимся здесь.

НОВОСТИ

О.Журавлева: 21―33. Продолжается по требованию из Екатеринбурга критика и цинизм. Это наши «Невзоровские среды». Вот, собственно, чего ждали в Екатеринбурге, то у нас здесь и к вашему столу и будет. Просят вас комментировать сегодняшние питерские задержания, демонстрации — всё вот это обязательно. В Архангельской области тоже, в общем, всё серьезно.

А.Невзоров― Я для начала сделаю то, чего я никогда обычно не делаю. Игнорировал и зря. Я отвечу на вопрос с сайта «Эха Москвы». Очень разумный вопрос, который звучит: «У среднего ученого зарплата 20 тысяч. Вот как ему жить?» Ну, во-первых, не будьте средним. Кто вам мешает? Во-вторых, не забывайте, что наука в России сильно обманула все ожидания и в схватке с религией, с мракобесием, с торжествующей поповщиной, она отступила, побросала знамена, дала прорвать линию обороны, и ни фига никакой Кремль не смог бы навязать религию, если бы российская наука не оказалась такой рахитичной, трусливой и безгласной.

Что я могу сказать тем российским ученым, которые хотят зарабатывать больше 20 тысяч? Я бы им рекомендовал обратиться к примеру, Андрея Андреевича Маркова. Был такой блистательный академик, математик, который еще во времена тоталитарной царской России решился восстать и вот просто встал во весь рост и попросил предать его анафеме, сообщив, что он не хочет иметь с этим маразмом ничего общего.

Ну, а вот если меня спрашивают: «Как быть, если ученый верующий?» Ну, если он верующий, то зарплата в 20 тысяч — это непомерно высокая вознаграждение за его труды.

В Дымарский― Да ладно вам. Ваш любимый Павлов был верующий.

А.Невзоров― Никогда Иван Петрович Павлов не был верующим. Не порочьте его память.

Кстати, о науке. Еще я понял, как будет осваиваться космос. Не будет никаких дальних походов, Не будет никаких бластеров и схваток с иноплатентчиками. Будет простая распилка космоса. И я не сомневаюсь, что, например, у Плутона уже есть владелец и что Марс, вероятно, продан и перепродан. Потому что освоение космоса продолжается. Оно не сворачивается. Еще 500 миллионов украли.

И возникает справедливо такое щемящее чувство: почему такое мелкое крысятничество, неужели ресурс, наконец, исчерпан? И в связи с этим будет понятно, что всё российское освоение космоса, оно будет таким. Понятно, что будет тройная перепродажа планет и попытки приватизации черных дыр, что темная материя и темная энергия будет продаваться в IKEA в специальных бутылках на разлив.

В Дымарский― За биткоины, причем.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Кстати, еще о науке, скорее даже не о науке, а об инженерии и технологии. Сейчас вот «Аурус» — новая русская машина — показал свой новый джипец под называнием «Комендант». И опять возникло недоумение. Вот знаете, ядовитничать по-невзорвски можно сколько угодно. Но вот это происхождение пафосных форм, гордости российского автопрома, оно очень легко вычисляемо. Китайцы тоже сделали свою китайскую национальную копию «Роллс-ройса». Вот сейчас дружненько все открываем интернет. В интернете китайский «Роллс-ройс» — вот прямо на слова «китайский «Роллс-ройс» — Geely GE. Вот такое сходство оно вообще не может быть случайным. Но китайца, правда, не пришло в голову запихивать в этот Geely GE руководство страны и выдавать смешную копию прекрасной машины за национальную разработку.

Кстати, по картинкам видно, что «Аурус» — это копия не самого «Ролса-ройса Куллинана», а с его китайской даже реплики. То есть в силу даже своей вторичности он абсолютно нелеп. Он встает в один ряд со всяким палевом типа цыганского «Луи Витонна», урюпинского пармезана…

О.Журавлева― А многим нравится.

А.Невзоров― Подожди. Еще неизвестно, нравится или нет, потому что его никто так не щупал. Это такая глубоко провинциальная, пацанская заява на роскошь, такие позолоченные треники, такая пацанская кепка из парчи. То есть не круто. Такая зашквар-машина и как объект державной гордости не катит.

В Дымарский― Я знаете, что вспомнил, Александр Глебович? Помните, были такие лампочки на брюках?

А.Невзоров― Да, вот типа этого. Единственный способ тут спастись от позора — это полностью запретить импорт в Россию и «Роллсов» и «Джили», чтобы никогда никто не мог сравнить.

Вот мясники уже вышли на тропу войны с потребителем. И забавен их страх перед настоящим мясом, хамоном, колбасами. Даже для личного пользования они хотят запретить привозить жалкие 5 килограммов. Устроили дикую истерику, потому что никто не должен знать подлинного вкуса продуктов. И более того, они еще обзываются и оскорбляются.

Я помню, в школе у меня была прелестная история. У нас 7-классники, когда было повальное бешеное увлечение чуингамом, фарцовкой резинкой настоящей, решили заняться импортозамещением, и они делали битум с сахаром. Они варили эту строительную битумную смолу, добавляли сахар, пластовали, резали и продавали 3-классниками и 4-классникам. Нормальный фарцовщики, которые честно фарцевали чуингамом, они возмутились и обратились к двум долбанутым… Были два очень талантливым химика в школе. И я помню, что нам удалось каким-то образом извлечь… я не помню, то ли это был тиоацетон, то ли это был меркаптан. Мы устроили — вот их логово, где они варили битум — вонь, благодаря которой школа была закрыта почти неделю.

Ну, вот эта попытка изготовления российских колбас и сыров, она мне очень напоминает битум с сахаром. И вот самое интересное, что эти изготовители мерзких суррогатов, мерзких масс, отвратительного мяса и других имитаторов еды, они, действительно, решили даже последнего доступа к последним продуктам нормальным бедных россиян лишить.

И какой-то мясник одурел настолько, что уверовал, что от его суррогатов никуда не деется и всякие попытки возражений парировал так: он призывал думать не о хамоне, не о пармезане, а о бизнесе его, какого-то там Линника. Почему меня должен беспокоить бизнес Линника? Он вообще-то формулировал по-другому. Вместо «свой бизнес» он, конечно, произнес красивые слова про Отечество, но мы же понимаем, что имеется в виду.

На это великолепно отозвался мой друг Вася Уткин, прекрасный Вася, которого нельзя заподозрить в том, что он пренебрегает вообще хоть каким-нибудь продуктом, который видит…

В Дымарский― Но Вася любит хороший продукт.

А.Невзоров― Вася стиснул сердце свое и призвал на фиг этот «Мираторг» бойкотировать. И я очень рекомендую к Васиному совету прислушаться.

О.Журавлева― А я рекомендую присмотреться, как еще компании тоже поддержали эту инициативу.

А.Невзоров― Совершенно верно.

В Дымарский― Но тогда уже вообще есть будет нечего.

А.Невзоров― У мясников почти так же плохо с мозгами, как у полиции. Потому что вы знаете, пикантный факт вскрылся. В Уфе, где была эта знаменитая история с изнасилованием девушки-милиционерши, там один из изнасиловиков, он каким-то образом выкарабкался из-под реального ареста, из СИЗО и перебрался под домашний арест, выложив, предъявив справку о том, что он страдает опухолью мозга.

Вот опера, которые занимаются этим делом, не поленились, взяли дяденьку, отвезли его на МРТ (я не знаю, это было МРТ или ПЭТ), посмотрели и выяснили, что опухать там нечему, потому что эту черную картинку не нарушали никакие рельефы полушарий, никакие рельефы извилин. Ничего там не было.

В Дымарский― Пара была.

А.Невзоров― Нет, не было абсолютно. Вот тоже пришел вопрос с сайта: «Чем закончится трагедия дизайнера Зверева?» Вы знаете, что дизайнер Зверев выступил в одиночном пикете за экологию, был схвачен и сейчас будут судить. Тот самый Зверев. Но, я думаю, ничего страшного с ним не произойдет. Я думаю, может быть, ему присудят звание «Противный» и запретят на 10 лет ринопластику и бигуди.

О.Журавлева― Александр Глебович, вы стали на опасный путь.

А.Невзоров― Тут же я с него уйду. Поскольку это нас приблизит к питерским событиям. Давайте займемся Венесуэлой. Там, в общем, весело. Нам Венесуэла мало волнует. Волнует, вернее, исключительно в том ключе, что дает возможность понаблюдать, как в современном изменчивом и измененном интернетом мире поведут себя солдаты и матросы, вот как они поведут себя там.

Примерно всё одинаково. Мы знаем, что у нас есть Росгвардия, мы знаем, что их 340 тысяч, что регулярно проводятся конкурсы красоты, кстати говоря. Выбирается краса Росгвардии. Выбирается какая-нибудь самая вульгарная тетка на черном маникюре и атомных губах. Причем маникюр такой, что понятно, что как-то контактировал с чернотой пистолета…

В Дымарский― Знаете, как со звездочками бывает…

А.Невзоров― Нет, там черные когти. Позы всякие они принимают, слова говорят, парады принимают. Вопрос не в этом. Росгвардия — это вообще очень специфическая структура. Ее черный маникюр и патриотическое позерство нас абсолютно, подчеркиваю, не волнует. Ведь это же не просто люди, которые собрались, чтобы съесть очень много дорогой капусты, как на это намекает Навальный. Уничтожение капусты — это все-таки побочная функция Росгвардии.

У Росгвардии другая роль. Она заключается в том, чтобы в решающую минуту метко и без раздумий стрелять в доведенный до отчаяния народ. Ни для чего другого она не нужна. Это ее прямая и самая реальная функция.

И принципиальным является вопрос: В ситуации, похожей не венесуэльскую, будет ли она стрелять? Я могу сказать, что мне неясно, потому что солдаты стреляют либо когда им вообще все равно, в кого стрелять, либо когда им внушено и закреплено, что у них есть высшее право лупить пули в головы старушек, детей и девиц.

Вот до состояния, когда все равно, в кого стрелять, Росгвардии очень далеко. Состояние «все равно, в кого стрелять» — это такой железный, многократно обкатанный на живом материале профессионализм, очень редкий и дорого стоящий. Он, пожалуй, есть только в вагнеровцев.

Вот я не знаю, преподают ли и внушают ли Росгвардии, что у нее есть некое высшее право пальбы по толпе, то право, которое было, например, у Семеновского или Преображенского полка, когда они месили в 905 году на Невском возле Алексанровского сада и на Нарвской заставе, лупили в несчастный народ.

Вот непонятно, как они себя поведут в решающую минуту. Потому что ведь, в принципе, надо понимать: нет существа трусливее солдат. Нет, в принципе. Потому что в отличие от романтиков солдат хорошо знает, что бывает. И чем он опытнее, тем трусливее.

Это касается не только фронтов и окопов. Это существо, живущее под фуражкой, оно, кстати говоря, отличается удивительной иногда наблюдательностью. Это существо намотало на ус и судьбу прибалтийских ОМОНов и судьбу, например, маршала Язова, который был осужден в Литве, и за которого в России почему-то никто не сказал единого слова. И судьбу Буданова тоже, говоря честно, они помнят. То есть поскольку интернет давно взломал все госграницы и будет взламывать, я надеюсь, их дальше…

О.Журавлева― Но президент подписал указ о суверенном интернете.

А.Невзоров― Вы знаете, он подписал указ, но мы живем в ту эпоху, когда интернеты будут подписывать указы президентам, а никак не наоборот. Вот этого, к сожалению, у них ума понять не хватает.

И вот Венесуэла тем более нам интересна, что у нас будет возможность взглянуть на то, как будут вести себя вооруженные люди в такой ситуации. Но вот в России пока, к сожалению, стрелять не в кого.

В Дымарский― Сегодня вели себя очень агрессивно.

А.Невзоров― Нет, вели себя агрессивно… Я говорю о решительных действиях. То, что было сегодня, мне не понравилось. Потому что, если бы у этой, так называемой оппозиции Петербурга было бы задание от администрации президента показать как мало и как жалко выглядит протест в Петербурге, то, считайте, что они сработали на пятерку. Потому что люди обязаны оценивать собственные силы и обязаны понимать, что способ привлечения к себе внимания за счет такого склочного цирка — это демонстрация дикой слабости. Поверьте, нет большего радетеля за свободу, наверное, в этом городе, чем я.

О.Журавлева― А как вы хотите, чтобы было?

А.Невзоров― Черт возьми! Как-нибудь по серьезнее. Но вот то, что нельзя размениваться на дешевый цирк и то, что если есть в тебе протест, если есть в тебе страсть, так покажи это. А у нас, к сожалению, реальных свободолюбцев и реальных оппозиционеров, великанов пытаются играть карлики. И это, увы, чертовки заметно.

В Дымарский― Александр Глебович, их было мало…

А.Невзоров― Вот они лишний раз подчеркнули, что их очень мало. Так создается хотя бы некая иллюзия того, что в России есть протест.

В Дымарский― У меня другой вопрос. Их было мало, они ничего не нарушали. Это шествие было разрешенное. С какого, извините, бодуна была эта агрессия и жестокость? У меня просто ощущение, что просто Беглова… сейчас все спишут на Беглова, что Беглова подставили.

О.Журавлева― Очередной раз, Виталий Наумович.

А.Невзоров― Не знаю, честно говоря… Меня эта сторона вопроса мало беспокоит. Меня больше беспокоит, что опять была воочию явлена бесконечная слабость так называемого протеста. Меня волнует то, как гнусно и радостно улюлюкали люди, наблюдавшие унос пузатого Резника в очередную машину. Как всегда говорил классик Александр Глебович Невзоров, вообще, мирный протест — это самая глупая форма покорности.

Давайте лучше поговорим о чем-нибудь светлом, например, о Пасхе.

О.Журавлева― Да, вас просили открыть секреты.

В Дымарский― Вы уже про огонь говорили.

А.Невзоров― Эта штука тоже оказенилась, и трудно найти какой-нибудь российский город, где на центральных площадях не воздвигнуты такие натюрморты: яйца, которые как будто бы вырваны у великанов с кровью. Это все унылая показуху, принуждение.

Но, вы знаете, нашел великолепную парную новость про российскую Пасху. В Марокко, как вы знаете, очень долго был популярен аттракцион, который показывали туристам: козы, залезшие на деревья. Туристов привозили и показывали деревья полные коз. И все восхищались и изумлялись, что это за удивительные козы, и что за удивительная потребность у них залезать на эти деревья и подолгу там сидеть. Все фотографировались на этом фоне.

И вот сейчас выяснилась правда. Мерзавцы марокканцы с утра пораньше, пока туристов нет, преодолевая сопротивление и блеянье, затаскивают бедных коз на деревья, и эти козы с онемевшими ногами целый день стоят там, но не потому, что им нравится стоять на ветвях, а потому что они боятся и не знают, как спрыгнуть.

В Дымарский― А яйца тут при чем?

А.Невзоров― Примерно такая же ситуация с православием в России, как мне кажется. Я думаю, что этот эффект марокканских коз наилучшим образом объясняет ту ситуацию, когда все вроде бы участвуют в непонятном для них деле и только потому, что не знают как и боятся с этого дерева слезть.

В Дымарский― А вот у вас дома все-таки были крашенные яйца и кулич? Честно.

А.Невзоров― Да откуда это у меня может взяться? Это должен прилететь метеорит в виде крашеного яйца.

В Дымарский― Ну, какая вам разница, какой пирог есть: кулич или пирог?

А.Невзоров― Я, во-первых, не ем никаких пирогов. Я не могу вам… Я здесь буду, к сожалению сильно связан деликатностью в виду разности наших комплекций…

В Дымарский― И не только комплекций.

А.Невзоров― Конечно. Давайте лучше поговорим, если вам так хочется, про еду — у нас знаменитую новую инициативу выказал красавчик и умница, можно сказать, классик Милонов. Он привал снабжать бургеры наклейками, предупреждающими, что бургер вреден. Я не понимаю этих полумер, почему наклейки, почему не сигнализатор сразу, не сирена, не растяжка, в конце концов? Правда, совершенно непонятно.

В Дымарский― Запретить эти бургеры и вся недолга.

А.Невзоров― Понимаете, если начать всё обклеивать, можно начать с бургера, но рано или поздно мы выйдем на Милонова и вопрос, какую наклейку надо будет выкалывать или приклеивать на лоб и какую ставить, например, предупредительную наклейку перед крестным ходом? Вот должен спереди идти гражданин с табличкой, на которой будет написано, что данное действие содержит элементы, противоречащие здравому смыслу и опасны для вашего психического состояния.

На телевизор надо будет приклеить… Кстати, по поводу телевизора, Оленька и Дымарский, вы меня тут поливали презрением и упрекали меня в конспирологии по поводу Гитлера, поскольку близятся майские дни и по поводу того, что я всегда очень твердо стоял на позиции того, что вся эта легенда о бункере и об обугленных челюстях абсолютно вымышленная.

Вот если вы сейчас внимательно прогуглите и посмотрите, одна за другой — вряд ли это под моим влиянием происходит — вылупляются статьи о том, что как раз моя-то версия не является конспирологической. И причем эти все статьи, они со ссылкам и с четкими указаниями, прежде всего, на советскую сторону — на газету «Правда», на газету «Известия», где тот же самый Сталин, который да, возможно, был полным идиотом, но он кое-что знал, и он знал, в частности, эти нюансы, где он впрямую выказывает уверенность, что Гитлер жив, впрямую указывает, где он находится.

И вот эти статьи стали появляться. Я просто к тому, что этот миф очередной, он тоже начнет рушится. Я просто жду не дождусь, кода начнет рушится миф о Николае II и о том, что происходило в Екатеринбурге.

О.Журавлева― Что вам это дает?

В Дымарский― Вы не любите историю.

А.Невзоров― Я не люблю историю.

О.Журавлева― Какая вам разница? Все равно все умерли бы.

А.Невзоров― Они умерли, безусловно.

В Дымарский― Нет, Гитлер еще жив.

А.Невзоров― Но есть мифы, питающие маразм и есть мифы, питающие очень опасные сегодня заблуждения. Эти мифы как зомби, они приходят в сегодняшнюю жизнь, кладут ноги на стол и начинают этой жизнью управлять и командовать. Посмотрите на Гундяева, посмотрите на реальность вокруг себя.

В Дымарский― Он не переодетый?..

А.Невзоров― Я не знаю, насчет того, переодетый он или нет. Поэтому, к сожалению, с учетом того, что эти мифы живучи и вредоносны, очень хорошо, когда они рассыпаются и разрушаются. Это не может у меня не вызывать симпатии.

О.Журавлева― Александр Глебович, вас упрекают в том, что вы не замечаете серьезную тему. К следующей программе подготовьтесь, пожалуйста, по теме отношений с Беларусью. Поработайте. Посла выслали, там всё непросто. Подумайте об этом. Это вам поручение, так сказать, народный наказ.

В Дымарский― Задание на дом.

А.Невзоров― Народный наказ, конечно, ясен, но Белоруссия мне нравится тем, что там даже картофелины тоже бреют и красят к Пасхе. Там мощные проростки. Вот еще один вопрос с сайта, такой ядовитенький вопрос… Оля мне показывает, что пора закругляться…

О.Журавлева― Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева были с вами. Всем спасибо, всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



3 комментария

  • alegor
    04.05.2019 at 23:28

    Ахой! Или здравствуйте. Мне 19 лет и я столкнулся с проблемой: с каждым днем я все больше и больше чувствую давление необъяснимой деградации и бреда со всех сторон. Я чувствую некую внутреннюю неудовлетворенность и потерянность в плане самореализации. Не знаю чего хочу от жизни. Прожигаю каждый день, не думая ни о нем, ни о грядущем. Не знаю куда податься, кем и чем я хочу заниматься. С каждым днем все сильней загоняюсь по этому поводу. Подскажите: как встать на путь истины? Или это все естественный отбор, где «выживает» более приспособленный, не думающий и не загоняющийся по этому поводу Хомо?
    Буду рад, если это послание дойдет до Александра Глебовича.
    С наилучшими пожеланиями

  • Денис-Хусаенов
    05.05.2019 at 18:48

    Александр, считаете ли Вы себя умным, мудрым? И чем это по Вашему определяется?

  • saraabramson66
    09.05.2019 at 18:19

    На официальном сайте «Бессмертного полка» в разделе » Москва 2019 » жирным курсивом слоган :»Oбязaтeльнo пpихoдитe! Cильнeйшиe эмoции гapaнтиpyютcя! » Вот представила себе растяжку на кладбище «Приходите помянуть усопших! Сильнейшие эмоции гарантируются!»

  • Оставить комментарий

    Войти с помощью:



    Nevzorov.TV