Эфиры Эхо Москвы

Невзоровские Среды — 20 Февраля 2019

О.Журавлева― 21:05 и мы снова с вами, как и каждую неделю. Ольга Журавлева из Москвы, а из Санкт-Петербурга — Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены!

В.Дымарский― Привет!

А.Невзоров― Добрый вечер, дамы! Мы — из «Гельвеции». Оля, вы в курсе о том, что сегодня было очередное грандиозное мероприятие.

В.Дымарский― Это Оля в курсе, больше никто.

А.Невзоров― Нет, я подозреваю, что в курсе все остальные. Было так называемое послание президента. Но, вообще, отдельное спасибо, конечно, организаторам этого мероприятия, что Владимиру Владимировичу пришлось оглашать свой программный текст все-таки не из-за колбасного прилавка в Елисеевском, все-таки в Гостином дворе.

О.Журавлева― Уважают.

А.Невзоров― Непонятно, почему не пускают в Кремль со всей это литературщиной. Но, по крайней мере, понятно, что там неплохо подработал Киркоров, который, таким образом, продолжил свой известный клип «Цвет настроения синий». Понятно, что там мероприятие мельчает, конечно. Потому что зачем нужен какой-то Путин с его цифрами и мультиками, когда, по сути, сам Сурков уже всё сказал в своей последней энциклике? Он уже объяснил, где бедным россиянам и какого счастья следовало ожидать. И смысл его, если мы кратко изложим эту энциклику, она была гораздо откровеннее послания президента, типа того, что «не грызите, пожалуйста, на морозе колючую проволоку, потому что вот лохмотья от ваших языков, они нарушают державную эстетику».

Как вы помните, Оля, я вот застеснялся на прошлом «Эхе», сказал не совсем то, что думал…

О.Журавлева― Ну, как обычно, да.

А.Невзоров― Я тогда, как вы помните, предложил другое название для сурковского шедевра. Но все-таки давайте огласим настоящее название. Этот труд, конечно, должен называться по созвучию с «Архипелагом ГУЛАГом» «Архипелаг Пантелеймон, Ирина, Зинаида, Дмитрий…» и так далее. И заканчиваться буквой «Ц» как минимум. Да, да. Согласитесь, это звучит гораздо лучше.

В.Дымарский― Там еще обязательно прилагательное «долгий».

А.Невзоров― Нет, нет, вполне достаточно.

О.Журавлева― Он всегда такой.

А.Невзоров― «Архипелаг ГУЛАГ» — это еще очень оптимистическое такое, жизнеутверждающее, обнадеживающее название для страны, а вот «Архипелаг П — Ц» — это, в общем, уже никаких иллюзией не оставляется, и всем становится всё понятно, всё определено и всё прекрасно.

И самое интересное, что народ-то действительно счастлив. А какая еще есть задача у власти? У власти основная декларируемая задача — это сделать народ счастливым. И вот Сурков и его сегодняшний комментатор Путин, они предлагают наиболее экономичный и эффективный вариант. Потому что ведь народ надо сделать счастливым. Какая разница, как именно это делать? Важен результат.

Можно наладить медицину, проложить дороги, провести канализацию, а можно просто расфигачить украинский баркас и изувечить трех-четырех украинских мальчишек. И в том и в другом случае уровень народного счастья будет примерно одинаков. Но расфигачить баркас гораздо дешевле, потому что на всех поликлиники не построишь, все поликлиники не отопишь, всем асфальт не проложишь, все равно останутся какие-нибудь недовольные.

А тут разочек бомбанул по Сирии, показал всем ракету — и все без исключения счастливы, вытирают слезы умиления, гимны поют, обнимаются, всякие пропагандоны на взводе и Толстой начинают плеваться дубовой корой в будущее уже смело.

Поэтому зачем мучиться, абсолютно непонятно, когда народное счастье так легко достижимо? И потом, смотрите по цифрам. Восстановление сети сгнивших на корню поликлиник — это примерно 45 триллионов рублей. Я имею в виду по стране. А залп по украинскому баркасу с учетом стоимости солярки и себестоимости наградных кортиков для тех, кто стрелял — 300 тысяч рублей. Вот смотрите: 45 триллионов — и 300 тысяч…

В.Дымарский― А результат один и тот же, вы думаете?

А.Невзоров― Результат один и тот же абсолютно: народное счастье. Но зато эту разницу можно освоить, что называется, в личном порядке. И это всегда очень прекрасно.

О.Журавлева― Мне кажется, Александр Глебович, вы про какой-то другой народ рассказываете, вот про этот глубинный

А.Невзоров― Нет, я рассказываю именно про этот. Я говорю про огромную экономию. Причем смотрите, к этому глубинному народу относятся не только какие-то приларечные забулдыги или провинциальные пожиратели украинских дворников, как мы недавно говорили, но и известная коллега Белки и Стрелки космонавт Терешкова, а также гигант мысли Милонов, фигуристка Роднина.

Вот она вообще отмочила, что называется, по полной программе. Она долго хлопала депутатскими ладошками, когда узнала, что над Солсбери, который для мира стал символом самого корявого преступления назгулов русского Мордора, поднят таки российский флаг. Как она радовалась, что это прекрасно, здорово, флаг просто так не поднимают — какое счастье и гордость за Россию!

Ну, по этой логике всюду, где есть грязный, но еще, в общем, туманный след России, надо обязательно ставить такие свидетельствующие флаги. В первую очередь его надо поставить на том поле в Донбассе, где подбитый рухнул известный «Боинг». Вообще, всюду, где загадочным образом взрывались или не могли сесть самолеты. Вообще, тут во всех этих случаях восторг фигуристок будет, вероятно, обеспечен.

Я вот не верил, кстати говоря, старенькому анатому когда-то Военно-медицинской академии, который меня убеждал, что у фигуристов во время двойного тулупа мозг теряет полярность, то есть затылочная доля начинает примыкать к лобной. Но, судя по этим репликам Родниной, все-таки это действительно так.

В.Дымарский― Что ж тогда происходит во время тройного тулупа?

А.Невзоров― Я подозреваю, что есть опасность того, что он может вернуться на место.

О.Журавлева― Вы сейчас еще про балерин расскажете. И я просто волнуюсь за фуэте.

А.Невзоров― Нет, пока не надо волноваться. Я просто к тому, что тогда этот же флаг надо выткать во все кладбища Севлага, где государство безнаказанно уничтожило миллионов 15 граждан и там флагу, в общем, самое место, потому что это ведь какая силища! Вы представьте себе: 15 миллионов народу перефигачить. На это способно только очень мощное государство. А потом, эти же флаги, как это ни парадоксально и ужасно звучит, можно было бы поставить и над концлагерями Германии. Сейчас объясню свою дикую мысль.

Наверняка даже вы, Дымарский, не знаете, как происходили дела после освобождения нацистских концлагерей.

В.Дымарский― Почему? Их разбирали и перевозили.

А.Невзоров― Их разбирали и перевозили в Россию и продолжали использовать. Причем не обязательно перевозили. Их использовали и на том же самом месте, где необходимо было содержать тех, кто содержался в немецком плену и находился по подозрению у военной или иной разведки или у ЧК. Но, вообще, весь этот концлагерный — аксессуары, атрибуты, мебель, сотенны бараков, окна, койки — всё это было использовано в системах северных лагере по второму разу, почему так, собственно говоря, красные командиры и радовались тому, как много добра им удалось принести в народную копилку. То есть мы прекрасно понимаем, что все скрепы одного людоедского режима, они будут очень верно служить и другому людоедскому режиму.

О.Журавлева― Вы сейчас про какие режимы: про актуальные или про исторические?

А.Невзоров― Я про сталинские и гитлеровские и про то, что скрепы абсолютно универсальны. Но хочу сказать, что и сегодня тоже вот в ответ на какую-то очередную поножовщину в школе — и никто уже даже этих поножовщин не замечает, и в прессе они особо не обсуждаются — Николай Патрушев, вроде бы совсем не дурак, он он опять азартно хватает шарманку и заводит песнь про российские духовно-нравственные ценности, которые надо внедрять в школы, и он уверен, что это предохранит от подобных инцидентов.

О.Журавлева― А можно я Патрушева процитирую просто для красоты момента? «Деструктивно влияет на сознание и поведение школьников и студентов распространение в сети интернет идей национализма, сепаратизма, неонацизма, криминальной субкультуры, суицида, культа насилия и, — внимание! — личного обогащения», — вот это всё сказал Патрушев.

А.Невзоров― И он же сказал про то, что только традиционные ценности могут избавить от всех этих неприятностей.

О.Журавлева― Особенно личного обогащения, кстати.

В.Дымарский― Странно, потому что личное обогащение уже стало традиционной, по-моему, ценностью нашей.

А.Невзоров― Но пока она не явная ценность, скрываемая такая ценность.

О.Журавлева― Да ладно!

А.Невзоров― Ценность замимикрированная. Я могу сказать, что я надеюсь на то, что почтеннейшему Патрушеву никогда со всеми этими ценностями, которые он называет глубинными и национальными, нос к носу встретиться не придется.

И вообще меня удивляет, почему за столько лет этой всей болтовни по поводу этих ценностей никому и в голову не придет вот так прокашляться и уточнить, а что это, собственно говоря, за ценности такие, что они вызывают и к чему приводят. Потому что тотально воспитанные именно этими ценностями граждане сперва разгромили подчистую страну в 18-м году, убив и изнасиловав всех, кто попался под руку, потом носители ценностей увлеченно, долго убивали друг друга в гражданскую войну, бандитничали и грабили.

И если это те ценности, то может создастся впечатление, что Патрушев — такой шалун, экстремал и анархист. Ничего подобного. Дело в том, что ему просто, наверное, нравится всякий драйв, хотя не так просто.

А потом, давайте тоже вспомним и посмотрим, а кто, собственно говоря, обслуживал всю гигантскую машину северных и не северных лагерей. Ведь помимо 15 миллионов уничтоженных эта машина требовала еще и огромное количество обслуги, то есть непосредственно надсмотрщиков, пытателей, расстрельщков, поваров, тюремщиков-замочников, и вот всем этим людям по документам примерно от 45 до 50 лет, то есть и они тоже были воспитаны всеми этими скрепами. И, что самое главное, все те, кто соглашался быть расстрелянным и запытанным, они тоже воспитаны были этими скрепами. То есть на самом деле ценности весьма относительные.

Это абсолютно не мое дело, но я бы рекомендовал когда-нибудь все-таки россиянам скинуться и построить для этих ценностей могильник по принципу тех могильников, которые ставятся на очагах сибирской язвы. Потому что если делать просто какой-то бетонный саркофаг по принципу чернобыльского, то ценности могут все-таки опять когда-нибудь да расползтись и не дай бог размножиться.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, а это те же самые ценности, которые у Патрушева, такие и в 17-м году были?

А.Невзоров― По крайней мере, никаких других не изобретено. И если он говорит о неких традиционных российских ценностях, то никаких других не дано.

И вот у нас есть еще один ценностный герой — это Милонов, который опять всплыл. Сперва он всплыл с очень потешной попыткой проникнуть в дамское кафе, куда его не пустили.

В.Дымарский― Кого он искал?

А.Невзоров― А он очень хотел выяснить, чем занимаются дамы, когда остаются наедине, без мужчин. Следующим этапом ему, вероятно, нужно каким-нибудь образом подгримироваться, тем паче, что даже и обнаженное тело современные технологии грима позволяют нарастить всё что угодно — ему надо проникнуть в женскую баню и выяснить, нет ли там какого-то очага феминизма. Потом он расскажет всем, что происходит в женских банях.

Но он отличился не этим. Он отличился другим. Я надеюсь, что он попадет рано или поздно и в дамское кафе, и в женскую баню, всё будет в порядке. Но он отличился очень оригинальной идеей. Он предложил, что будущих жен нужно воспитывать не на каких-то курсах, понимаешь ли, а нужно воспитывать их исключительно в церкви. Курсы эти почему-то очень нашего брадоносца Милонова раздражают…

О.Журавлева― А без подготовки вообще нельзя жениться? Только после получения свидетельств.

А.Невзоров― Да. Нужно пройти подготовки в церкви. Я думаю, вы знаете, Милонов прав. Я бы рекомендовал всем, кто хочет воспитать жену, конечно, надо отправлять на стажировку в собор на обучение к протоирею Владимиру Головину. Он временно пока отстранен, как я понимаю, от служения, но всё вернется…

О.Журавлева― Низвергнут из сана.

А.Невзоров― Но это всё поправимо. Он до того, как был низвергнут из сана на днях по той причине, что он кому-то из владык не вовремя и меньше занес, чем от него ожидалось, он, все-таки, Оленька, очень авторитетный поп. Он член Епархиального совета, он благочинный, руководитель Отдела церковной благотворительности, социального служения. То есть это очень крупнокалиберный поп.

Он известен тем, что он изобрел специальную православную культуру крепкого брака. Например, муж и жена во время полового акта должны вместе исполнять торжественный церковный гимн, как это всегда делал сам протоирей со своей попадьей, о чем он сообщал замирающим от восторга прихожанкам на своих очень популярных проповедях.

Вот мне удалось покопаться в этом деле, в материалах епархиального суда…

О.Журавлева― Александр Глебович, скажите, что вы это придумали.

А.Невзоров― Оля, открывайте: «Головин»… Нет, подождите. Более того, я докопался до того, что именно они исполняли. Я понимаю, что этот выбор был самым правильным. Они исполняли так называемую «Херувимскую». Есть одно из богослужебных песнопений. Кто не помнит: «Иже херувимы тайно образующе и Животворящей Троице Трисвятую песнь припевающе, всякое ныне житейское отложим попечение» ну, и так далее. И вот в XVII веке очень модна была барочная музыка, которая, что называлось, занималась дроблением длинных слов на слоги и каждый слог пропевался отдельно. И я не помню, у кого это — у Архангельского, у Бортнянского — но есть стиль распева «Херувимской», где: «Иже хер… Иже хер…» — и это подхватывают басы… «Иже хер…»,— отвечают альты. Вот, в принципе, наверное, именно это практиковал протоирей Владимир Головин, который был членом Епархиального совета.

В.Дымарский― Ну, а как попадья? Вы не знаете, она попадала в ноты, вообще?

А.Невзоров― Я не знаю, честно говоря.

О.Журавлева― Мне нравится. Виталий Наумович хочет подробностей.

В.Дымарский― А из зала все кричат: «Давай подробности!»

О.Журавлева― Да, да.

А.Невзоров― Кстати говоря, что любопытно, по не самым свежим, будем откровенно, но все-таки опросам, которые проводились среди старшеклассников, некоторое время назад слово «попадья», что характерно для сегодняшней России абсолютно неизвестно и непонятно 96% школьников старших классов.

В.Дымарский― А как же женский род от «попа»?

А.Невзоров― Они, наверное, говорят «попиха». Но надо сказать, что школьникам непонятно был слово «навзничь» — это неизвестно было 100%. Слово «иждивенец». Но тогда та педагогиня, которая проводила эти опросы, она предложила ребятам самостоятельно объяснит, что означает, по их мнению, то или иное слово.

И вот слово «попадья», в частности, было истолкована старшеклассницами как «след от пули», «колдобина на дороге» или один из синонимов слова «попадалово». Кстати говоря, это не очень смешно, потому что русский язык не так богат, чтобы терять слова. А слова он теряет стремительно. А выйдя из такого постоянно обихода, слова очень быстро теряются и забываются, причем не всегда это происходит естественным путем, как, например, с попадьей.

Иногда некоторые слова приходится ампутировать и осмысленно удалять. Некоторые слова, увы, гибнут позорной смертью, начинают, что называется, пахнуть. Например, никогда уже более, по-моему, не придется прибегать и употреблять слово «интеллектуальный», по крайней мере, я этого точно никогда делать не буду. Это слово придется похоронить, навсегда изъять его.

О.Журавлева― Почему?

А.Невзоров― Потому что, в общем, это слово теперь звучит как оскорбление и означает в переводе выгуливать сумочки, брюлики и инфицировать друг друга всякой антинаучной белибердой. Почему — потому что, оказывается, в Москве существует дамский интеллектуальный клуб «418». Там персонажихи типа Ксюши Собчак.

Понятно, что слово отмыть уже не удастся. С ним придется распроститься и оставить его в качестве игрушки дамам с надувными губами. Им там, конечно, в этом клубе не хватает Лозы и других дам, которые просто верующие, верующие просто, а также верующие в похищение инопланетянами, а также в волшебные свойства водородной воды. Ну, сумочка для Лозы, там, надеюсь, найдется.

Жаль, но со словом, в общем, придется, конечно, расстаться. Хотя там не все в этом клубе. Я посмотрел тоже материалы клуба. Они не все дотягивают до подлинного интеллекутуализма.

В.Дымарский― А «418» — это по количеству членов этого клуба?

А.Невзоров― Я не знаю причин названия.

О.Журавлева― Потому что интеллектом не дотягиваете, Александр Глебович.

А.Невзоров― Да, вот видите, нам с вами не догадаться. Там очень не хватает Волочковой, ведь она единственная, кто в шпагате умеет показать мозг. Это же бесконечно драгоценное умение. Причем подробно рассмотреть его может не только опытный гинеколог, но и любой человек, который за это может подарить старенький «Майбах». Она был бы самой яркой, наверное, интеллектуальной звездой этого клуба. Остальные там не умеют даже этого. Но вряд ли ее возьмут туда, потому что, как вы знаете, новый чарующий конфликт…

Трудно ручаться, что всё это правда, но новость очень уверенно вырулила на все новостные ленты, долго там красовалась. Известная шпагатчица Волочкова заявила на все СМИ о том, что очаровательная, всеми нами любимая Ксюша Собчак — наркоманка и что она — Волочкова — лечила ее от наркозависимости.

О.Журавлева― Так она доктор?

А.Невзоров― Меня, честно говоря, больше всего… Меня не удивило, что Собчак наркоманка, но вот что Волочкова — нарколог, это, в общем, заставляет призадуматься. Если вы не поняли, это как раз была светская хроника.

О.Журавлева― Мы догадались, Александр Глебович. Спасибо большое!

А.Невзоров― А вот в Америке запрещают фильм «Т-34».

О.Журавлева― Александр Глебович, подождите. Мы стараемся фейк-ньюс не распространять. Поэтому просьба была украинская к владельцам кинотеатров и к общине. Что сказали владельцы кинотеатров, но община помчалась и, действительно, в некоторых городах показы были сорваны. Я понимаю, что это не Трамп запретил.

А.Невзоров― Нет. А там Трамп вообще ничего запретить не может. Там слово «прокат» абсолютно неподходящее. Там на самом деле такой скромный прокатик — 22 кинотеатра на всю Америку. По-моему, по сеансику в день, вот так, что называется, очень пробно. На самом деле группе хватило, конечно, может быть, этих денег на обратный билет, может быть, даже на бутерброды. Но вот враждебные, в частности, украинские вихри внесли свои поправки.

Но, вообще, реакция на фильм понятна. Он, действительно, такое очередное тухлое яичко, которое снес Мединский, типовая пропаганда, очень примитивная, но с такими амбициями: этот фильм амбассадор Русского мира. А что такое Русский мир уже все выучили как-то на примере Крыма, Донбасса и других пикантных мест. Они смотрят на горящий Донбасс и понимают, что лучше, в общем, как бы всего того, что несет в себе Русский мир, близко не подпускать.

Они по этой же причине, кстати говоря, не по какой-то другой, сносят памятники Суворову, например, на Украине. Не потому, что у них личные претензии из-за людоедства Александра Васильевича, который всё умел затопить кровью по колену, причем в основном кровью детской и женской, а из-за того, то для них Суворов без разницы — он тот же самый Моторола только с париком и с большими пуговицами. И никакой амбассадор русского мира по возможности не нужен. Им не нужны те, кто приносят…

В.Дымарский― Он, кстати, там повоевал там, на юге.

А.Невзоров― Он не только там. Мы знаем еще и про Польшу и про предместья Варшавы, совершенно верно. Но как-то перестают им нравиться те персонажи, которые приносят страдания, пожары и унижения. И совершенно неважно, как эти персонажи называются: Т-34, Петров, Баширов, Суворов и так далее. Но Россия счастлива по этой причине, потому что она ужасно любит быть страшной для всех.

О.Журавлева― Действительно. Александр Глебович Невзоров любит всех оскорблять, быть пиратом. У вас есть такой образ.

А.Невзоров― Вот смотрите, ведь сама себя Россия абсолютно не пугает. Сейчас на фасадах суворовских училищ, если уж мы заговорили о Суворове, там вместо всех привычных надписей, конечно, должны пойти надпись: «Пуля — дура, глист — молодец. Потому что мы видим, что как минимум 50 суворовцев скосила тяжелейшая инфекция, которая потребует для кого-то хирургии, а для кого-то химеотерапии. Но на это на всё…

О.Журавлева― Наш ответ — штык.

А.Невзоров― Суворовские преподаватели вызывают и говорят: «Надо вести себя в ответ на болезнь по-суворовски. По-суворовски — это свалить за Альпы и там лечиться.

О.Журавлева― Между прочим. Мы продолжим. Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева вернуться к вам после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева: 21―33 и снова с вами: Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева А также: Бирмингем, Котовицы, Кондопога, Омск, Лиссабон, Казань, Пятигорск, Усть-Каменогорск, Мариуполь и еще пару десятков человек…

В.Дымарский― И отовсюду идут лайки, лайки…

О.Журавлева― Ну, с некоторых мест и дизлайки. По-разному бывает.

В.Дымарский― Мы тоже ждем лайков. У нас, кстати говоря, здесь, в «Гельвеции» родной накапливается мероприятия одно за другим…

О.Журавлева― Я их вчера объявляла в эфире, Виталий Наумович.

В.Дымарский― Да, у нас здесь «Дилетантские чтения» 28 февраля, в четверг. Виктор Ерофеев приезжает к вам.

О.Журавлева― Про Че Гевару поговорить?

В.Дымарский― Мы поговорили сейчас со Шнуром…

А.Невзоров― Но это вы с ним договаривались.

В.Дымарский― Я просто говорил с Сергеем Шнуровым. Он оценил, говорит: «Интересный человек. Надо прийти, послушать». Потом мы ждем Венедиктова, но не в «Гельвеции».

О.Журавлева― А в Мюнхене?

В.Дымарский― Венедиктов будет давать пресс-конференцию. И я, может быть, к нему присоединюсь, не, может быть, а точно — в местном петербуржском «Интерфаксе». Петербуржские журналисты, ждите, мы вам чего-нибудь расскажем.

О.Журавлева― А потом вы в марте будете в Мюнхене, да, Виталий Наумович?

В.Дымарский― В Марте будет Мюнхен, «Дилетантские чтения» 17-го числа. А дальше там у нас маячит Юля Латынина…

А.Невзоров― Так, всё, поехали-поехали!

О.Журавлева― А здесь у нас Невзоров. Его нельзя трогать.

А.Невзоров― Совершенно верно. У нас есть очень важная и любопытная сегодняшняя тема — это Квачков.

О.Журавлева― Да. А, кстати, это страшно, что его отпустили? Он теперь соберет сторонников и чего-нибудь забузыкает, переворот организует?

А.Невзоров― Ну, это правильный вопрос, правильно поставленный. Может ли Квачков, грубо говоря, стать центром притяжения для национал-патриотов, которые рано или поздно сольются в некую силу и будут добиваться торжества скреп уже вооруженным путем: штурмовать Кремль и так далее? Я думаю, что вряд ли.

Потому что Квачков, судя по всем репликам, которыми он разродился, — это сейчас такая чистая, беспримесная «вата». И такое, в общем, в России уже давно не носят, потому что вот такая уважаемая, весомая в стране «вата», она должна быть обязательно декорирована всякими «витонами», «шанелями» и штампиками гражданства в Евросоюзе. Иначе она уже как-то иначе не проходит в настоящие «ваты». Ведь мы же понимаем, что сегодня стенки завешивают иконами не для того, чтобы разбивать перед ними лбы, а для того, чтобы там маскировать сейфы. Это уже давно абсолютнейшая реальность.

И вот Квачков с его пещерным категоризмом, он теперь вряд ли наскребет сообщников даже для уничтожения лампочек в подъездах. Но коль скоро у него когда-то не вышло с «верховным электриком», как мы знаем…

О.Журавлева― Но он все равно про него всякие слова говорит.

А.Невзоров― …То есть можно отвести душу на лампочках, потому что, по мнению людей в фуражках, лампочки являются сосудами с электронами, а лозунг какой: «Прихлопнул электрон — ослабил Чубайса» — он ведь очень тоже популярен. А я не знаю, чем занимается нынче Чубайс. По-моему, он мастерит какие-то невидимые сувениры для лилипутов…

В.Дымарский― Он же нано… нано…

А.Невзоров― Вот я про это и говорю, совершенно верно. И хотя он давно не электрик, я думаю, короче прячьте ваши электроны от Квачкова, потому что вот с ними, вероятно, он и будет сводить счеты.

В.Дымарский― Тем более, как нам пишут, что стреляет-то он, как мы видели, так себе.

А.Невзоров― Гнев его все равно может быть ужасен. Но вот, собственно, послание — главная тема дня.

О.Журавлева― Наконец-то добрались.

А.Невзоров― Вот меня очень насторожило, что, несмотря на то, что все члены Государственной думы и все члены Совета Федерации были собраны вместе, ни одного ареста почему-то не произошло.

О.Журавлева― Ой, да! Все ждали, что Медведева схватят.

А.Невзоров― Это настораживает. А так, в основном, это был набор давно прожеванных фактов, такой привычный суповой набор великодержавного счастья. Смертная абсолютно тоска. Но это немудрено. После Суркова населению очень тяжело объяснять всякие мелкие нюансы будущего благоденствия.

Хотя Владимир Владимирович вяловато, но старался. Он сдабривал словечками типа «похрюкивать», «экстаз»… Патриоты прекрасные были, действительно, и зрелище очень мощное было в своих ожиданиях — понятно, что они ждали — они ждали про ракету. И вот они напоминали дам на секс-тренинге, которые ждут, что, наконец, вынесут наглядные пособия. И вот, наконец, они дождались про ракету, и вот все, причмокивая, взяли в ухо это. Наблюдали все эти счастливые лица.

О.Журавлева― И похрюкивания.

В.Дымарский― Александр Глебович, а можно вам вопрос перед ракетой? Владимир Владимирович сегодня произнес словосочетание, которое я никогда в жизни от него не слышал, я даже подозреваю, что он не знает, что это такое: «высокоскоростной интернет через два года во всех школах», даже в тех, где нет высокоскоростного туалета.

А.Невзоров― Ну да, это высокоскоростное отключение, вероятно. Хотя мы же знаем, что они очень хотят контролировать интернет. Но Владимира Владимировича, который, вероятно, действительно многие фразы может произносить автоматически, нельзя осуждать, потому что в такой атмосфере полного восторга, когда прямо плавятся перед ним люди от счастья, конечно, такая аудитория развращает и лишает оратора и остроты и даже, в общем, адекватности, потому что им, что ни скажешь — они будут довольны. И депутатом надо было бы там чепчики раздавать, чтобы было, что бросать в воздух.

Он ведь как психотерапевт. Вот и Совет Федерации и Государственная дума пришла, легла на кушеточку. Чего он там говорит, на самом деле неважно, никто этого не слушает, не вникает. Но встают все совершенно счастливые. Это удивительно.

О.Журавлева― Александр Глебович, есть один момент, который мне показался элементом психотерапии. Владимир Владимирович сказал, что «россияне должны почувствовать улучшение жизни». Что жизнь улучшиться, никто не гарантирует, а вот «должны почувствовать» — это же как рассасывание шрамов. Это же «ваши руки теплеют, ваши шрамы рассасываются…». Очень удобно.

В.Дымарский― Это вопрос не психотерапевта, а еще и нарколога.

А.Невзоров― Нет, это не совсем дело нарколога. Это другой профиль медицинский. Да, конечно. Но я повторяю: ему мучительно скучно, и это заметно. Но, действительно, в такой обстановке ни один нормальный человек не мог бы существовать, говорить и оставаться пламенным и острым трибуном. Это дьявольски тяжело: такой покорный и на все готовый зал. Хотя мы знаем, что, в общем, конечно, торжество пытались омрачить всякие мерзавцы…

В.Дымарский― Кто это?

А.Невзоров― Ну, кто-то там падал… Кто-то чуть было не сшиб эту коллегу Белки и Стрелки. То есть там, на самом деле, какая-то жизнь немножко была. Плюс еще ляпнул с утра Макаревич.

О.Журавлева― Так он, по-моему, чуть ли не вчера это ляпнул.

А.Невзоров― Или вчера или с утра ляпнул про то, что, видите ли, для него 80% населения Земного шара идиоты.

О.Журавлева― Это не для него.

А.Невзоров― С чего он взял эту цифру?

В.Дымарский― Вы считаете, что больше, да?

А.Невзоров― Нет. Конечно, 99. И это абсолютно нормальное число. Вот зачем так прибедняться. И ничего в этом криминального нет. Мы же видим приметы этого на каждом шагу. Мы видим, что в отношении тех же самых психологов постоянно увеличивается так называемый спрос. И это тоже очень хорошая примета. Хотя понятно, кто эти люди — психологи. Это что, некая особая каста? Или люди, обладающие какими-то особыми познаниями? Уже известно, что 86% всех психологических экспериментов — это чистый фейк, неповторяемый и фальсифицированный. И люди это в основном поразительно невежественные. А сейчас диплом психолога может получить даже разговорчивый бурундук.

Виноват во всем, кстати говоря, Юнис Теймурханлы, великий русский писатель…

О.Журавлева― И, кстати, тонкий психолог.

А.Невзоров― …Который меня вывел на тему, которая стала надолго в YouTube, на канале «Невзоров ТВ» такой хитовой темой, где я вынужден был наброситься на психологов.  А в чем было дело? В том, что Юнис мне рассказывал, что вот у него работает какой-то человек, который не может без психологической помощи. И когда он мне об этом человеке рассказывал, у меня было ощущение, что он говорит, по крайней мере, о бобре, о несчастном, плохо дрессированном бобре. Потому что представьте себе: ваш современник сегодня вам начинает заявлять, что он не знает об изобретении унитаза, что «это не мое». Вот есть такая мощная формулировка. Что он не верит в возможности телепортации какашки от горшка к канализационному коллектору — вот не верит он, поэтому он гадит всё время в углу. Как вы назовете этого человека? Идиотом, да?

Или он не признает открытия электричества и всюду ходит с горящей лучиной, трещит и ею воняет. Как вы назовете этого человека? Вы его без сомнения назовете идиотом.

Но любой человек, который не признает и не понимает открытий науки и приобретения цивилизации, является точно таким же идиотом. Человек, который ленится ознакомиться с теорией условных рефлексов, с теорией эволюции, с теорией ретикулярной формации, понять, что такое мозг, что такое человек, — это точно такой же идиот, который не признает канализацию, унитаз или принципы двигателя внутреннего сгорания. Это такое же точно невежество, такой же точно идиотизм.

Это такие же открытия, и они обязаны быть усвоены всяким человеком. А тот, кто уклоняется от понимания, усвоения и следования этим открытиям, он, в общем, подобен человеку, которые не признает рентген или наличие радиосвязи. Вот не верю в радиосвязь, поэтому иду сквозь метель и ору — мне нужно, чтобы меня в Твери услышали. Вот буду орать до срыва голоса. Кто это? Идиот. А человек, которые не понимает, не признает, не изучил теорию эволюцию, он почему-то идиотом не считается.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, вы вот сравняли с землей психологию.

А.Невзоров― Оля мы говорим, к сожалению, именно об этих 99%, которые не утруждают себя этими познаниями, и понятно, что этим людям всегда будут нужны попы, комиссары, политруки или психологи, которые им будут рассказывать, что они думают, как они чувствуют, что понимают, и что это вообще всё обозначает.

В.Дымарский― Что они должны чувствовать.

О.Журавлева― Да, у нас есть такой психолог.

В.Дымарский― К сожалению, большинство наших современников действительно таково. Они не хотят знать объяснения шарлатанской сущности психологии, религии, астрологии, всего остального. Они хотят быть тупыми и держатся за это свое право, которое гарантировано им и законом и Конституцией.

О.Журавлева― А также теорией эволюции.

А.Невзоров― Совершенно верно. Когда есть овцы, всегда найдутся пастухи, всегда найдутся торговцы электроизгородями, те, кто будут столбики забивать и те, кто будет громко щелкать ножницами, они тоже, в общем, найдутся.

Ну, и вот современность, она отштамповала нового пастуха — так называемого психолога. И вот из скандалов, которые надо, вероятно, сейчас каким-то образом слегка реанимировать и о которых надо бы поговорить, это вот история с Друзем. Можно посмотреть у меня в Инстаграме. Потому что я был единственным человеком, который за него вступился, объяснив, что от него надо отстать, потому что он от этой травли повесится. Но на основании чего я с такой безобразной уверенностью говорю, что, конечно же, это постановка, конечно же, это имитация…

О.Журавлева― Что именно имитация и что именно постановка?

А.Невзоров― Я говорю вообще про все эти так называемые интеллектуальные игры. И это, конечно, наперед узнанные ответы, конечно, это где-то, может быть, выученная статья из энциклопедии. Почему я говорю об этом с такой уверенностью? Вот Дымарский, не делайте такое лицо. Я этот вопрос хорошо знаю.

В.Дымарский― Я могу во что-то доброе верить?

А.Невзоров― Нет, не надо. Поймите. Что такое знание? Знание — это очень агрессивная, это очень активная штука, которая не может в человеке не совершить существенных перемен — в том человеке, который эти знания имеет и в котором они более того еще и вступают в реакцию друг сдругом. Это штука, серьезно меняющая человека.

И если человек претендует на такое количество знания, как претендуют участники интеллектуальных игр, то результатом такого набора знаний должны быть как минимум еще три закона термодинамики, ну и, как минимум еще одно волновое уравнение. То есть должны быть какие-то серьезные открытия, либо какая-то человеческая адекватность, либо настолько интересный и сильный стиль мышления, который, действительно, приходит с этими влияющими знаниями.

Мы видим книжки, которые пишет Друзь. Он очень милый парень, но прогулки по Петербургу или какая-нибудь детская мура — слабенькая и ни о чем, невнятная… И поэтому можно быть уверенным в том, что либо эти знания не подлинные, либо это, действительно, всё мистификация. Потому что скрыть наличие серьезного… Вот вы выпьете стакан карбоновой кислоты или концентрированной азотной — вы никто не сможете скрыть дырку от зубов до, по крайней мере, задницы, сквозную, дымящуюся. Если вы съедите кусок натрия, то хотите вы того или нет, разорвете…

В.Дымарский― Я не буду есть.

А.Невзоров― Есть не надо. Я только к тому, что знания — это очень серьезная и очень активная штука. И своих носителей они провоцируют на совершенно другой стиль мышления. Во-первых, человек, у которого есть реальные знания, ему никогда в голову не придет участвовать в дешевых телевизионных шоу.

О.Журавлева― Не такие уж они и дешевые.

В.Дымарский― В той же «Что? Где? Когда?» там еще догадливость, основанная, правда, на каких-то знаниях.

А.Невзоров― А всё на свете всегда…человек — это то, что он знает. Бесполезно предлагать кому бы то ни было — там туземцу и Полинезии догадываться о том, что написано в квантовой механике. Я думаю, это бесполезно. Вы можете держать перед ним эту книгу. Он может прикладывать к этой книге ухо, но он никогда не догадается без наличия определенных знаний. Но давайте как бы эту тему оставим.

Еще произошло такое немаловажное для Россию, очень любопытное, кстати, событие. Умер Лагерфельд, которому Россия во многом, начиная с 90-х годов, была обязана поколениями пижонов. Это не был самый крутой бренд, но он был одним из самых доступных. Мало кто знает, что он, по-моему, был еще одним из главных дизайнеров то ли Chanel…

О.Журавлева― Chanel.

В.Дымарский― Не одним из главных — главным.

А.Невзоров― Да. Да, конечно, у него необыкновенно кривая, странная биография. Но в связи с этим мы можем коснуться той странной судьбы, которую имеет российская мода. Ведь мода как мировое движение, как явление, как событие, она нуждается не только в дизайнерах, не только в пижонах, но она нуждается еще и в социуме, который её либо принимает, либо не принимает, либо одобряет или не одобряет.

О.Журавлева― Ну, и как?

А.Невзоров― И вот для всяком моды в России, конечно, обстановочка страшная. Я задумался на секунду, почему это происходит? Потому что в России на моду влияют, конечно, очень сильно три вещи. Вот на восприятие человеческой одежды, трендов, всёго, во-первых, влияет, конечно, зона, с ее очень своеобразными представлениями о добре и зле во внешности. Влияет армия. И влияет церковь. Потому что всё, что в России связано с одеждой и с внешностью, оно очень строго нормировано, дозировано и табуировано.

Вот, Оля, поедете с работы, заедете в универмаг, обернетесь в очереди — и увидите мужика в страшной нелепой ушанке, у которого на ушанку прикреплен огромный значок. Первая мысль будет: точно городской сумасшедший или идиот.

О.Журавлева― Вы отстали от жизни, Александр Глебович.

А.Невзоров― Но полковничья папаха устроена именно таким образом. То есть мы видим, что в России принцип права на любую завитушку, право на любое украшение нужно заслужить соответствующим государственным неким чином и это отличие в виде шитья, полосочки, архаичного головного убора — это только то, что может дать государство и что нельзя брать ни в коем случае самочинно. Поэтому ведь дизайн моды, который всегда основан на храбрости, на дерзости, на поиске, на аксессуарах и атрибутах, он, конечно, немедленно в России спотыкается… Вот Дымарский, понимаете, придет в золотом горшке, украшенном самоцветами…

О.Журавлева― По-моему, красиво.

В.Дымарский― По-моему, будет прекрасно.

А.Невзоров― Нет, я боюсь, что я кто-нибудь начнет шептаться и вызывать скорую. А придет Гундяев в таком же точно горшке, и это будет абсолютно нормативно.

О.Журавлева― Это искусство уместности, Александр Глебович.

А.Невзоров― Нет, это не искусство. Это жесточайшая привязка всех атрибутов одежды к чину, к праву что-то носить, к определенного рода государственному статусу лица.

О.Журавлева― Ну, разве у племен, которые, не знаю, отсталые или просто естественно живущие, нет такой же системы? У того — зубы, у этого — шкура. У третьего нарисована татуировка.

А.Невзоров― Совершенно верно. И это вот примета той дикости…

В.Дымарский― Хорошо. А у реальных потребителей того, что делал Лагерфельд и другие дизайнеры, эти люди — французы, итальянцы, не знаю кто — у них-то по какому признаку?

А.Невзоров― Совершенно вне признаков. Потому что то, что в Петербурге, в Москве, а в глубинке покажется абсолютно чудовищной дикостью и чем-то недопустимым, то это вполне в Лондоне, Милане или в Нью-Йорке — общее место и банальность. И это же такая интересная примета современной России, это тоже штришок, о котором не говорят. Мы избрали не самый удачный, а, может быть, и достаточно удачный повод поговорить об этом — это смерть Лагерфельда. Но, тем не менее, это то, о чем следует задуматься и то, что следует понимать.

О.Журавлева― Александр Глебович, хорошо, но, может быть, это всего лишь ваш ответ людям, которые всё время спрашивают: «А что это на вас надето? А почему у вас висюлечка?» Вас это задевает, скажите честно?

А.Невзоров― Я нерусский, мне можно и висюлечки. Это нельзя русским. потому что свои представления о внешностном добре и зле, свои представления об определенном праве носить то или иное.

Ведь не забывайте, что русские, даже очень свободные русские, они очень структурированы, очень подчинены тому государственному мифу, который царствует и который, один раз впечатавшись им в мозги, уже никогда их не отпускает. Я это вижу даже по примеру того, как вроде бы люди, которые должны были мыслить дерзко и храбро, продолжают и продолжают свои вопросы Карбышева, по поводу героев…

Кстати, хочу сказать, ладно там с героями — я ведь не против героев. Понятное дело, что массам они нужны. Но чтобы их изготавливали по уму обученным министерствам. Чтобы не предлагали какие-то фейки, которые легко будут разоблачать. Ладно я, но потом придет какой-нибудь еще один разоблачитель, и мы поймем, что еще какой-то военный героический фейк является фейком.

Но я хочу, воспользовавшись моментом, отметить, действительно, необходимость героев и подвигов, потому что вот тут совсем недавно был совершен по-настоящему героический поступок: вышло великолепное издание автобиографии Чарльза Дарвина. Почему это подвиг — потому что эта, рекомендуемая мной всем биография, она предварена статьей, в которой подробно, точно и сочно разбираются все так называемые взгляды Дарвина и его религиозные представления, статья, которые не оставляют у любых, самых произвольных толкователей ни малейших сомнений о том, как же на самом деле Дарвин думал. Поэтому да, действительно, это великолепный подвиг. И таких бы подвигов побольше. А без всех остальных, я думаю, что пора внутренне и обходиться.

О.Журавлева― Спасибо большое! Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева были с вами. Всего доброго!

                                                                                      Источник: Эхо Москвы

 

No Comments

Leave a Reply