Невзоровские Среды — 26 июня 2019

О.Журавлева― 21 час и почти 4 минуты. Вас приветствуют «Невзоровские среды». За связь без брака мы выступаем. Меня зовут Ольга Журавлева. Я из Москвы. А из Санкт-Петербурга — Виталий Дымарский, Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены.

В Дымарский― Все на месте.

А.Невзоров― Да, мы в «Гельвеции», в обители Юниса, который пока зажиливает свою следующую книжку.

Но речь не о Юнисе. Меня удивляет человеческие возможности безграничные. Оля, вы понимаете, что любой человек может стать победителем конкурса на звание самой уродливой собаки. Да, конечно.

В Дымарский― Шариков.

А.Невзоров― Вы задумались, да? Отлично! Это я к тому, что когда человек лезет туда, где его, в принципе, быть вообще не должно. Вот у меня есть вопрос к радиослушателям «Эхо Москвы», к зрителям YouTube. Вот куда еще должен сунуть свой зад депутат Гаврилов, чтобы спровоцировать все-таки Третью мировую войну.

Надо сказать, что в Кремле им довольны. Депутат Гаврилов еще не получил Героя России только потому, что никак не могут решить, а куда, собственно говоря, вешать орден: туда, чем он совершил этот подвиг хамства или все-таки этот орден надо прикреплять ему на грудь? Ну, вот всё прочее будет у нас сегодня примерно таким же летним, благостным, очень умиротворенным.

В Дымарский― А было сообщение, он уехал оттуда?

А.Невзоров― Да, конечно. Мы обсудим, до какой степени уместно для «Единой России» понятие «банда», поделим наследство Алибасова. Но сперва давайте поговорим об «Алых парусах». Вы знаете, что в Санкт-Петербурге завершился очередной пафосный праздник «Алые паруса». И я считаю, что, конечно, нужно найти повод, чтобы покончить с этой гнусной традицией, перестать пытать децибелами кладку, лепку Эрмитажа, ставит на неделю город в адские пробки, всё заваливать мусором, дерьмом, вытаптывать и заблевывать.

Потому что есть ряд вопросов, которые никто не решается задать. Понятно, что нам эти «Алые паруса» достались как дикое наследство советского Минобра. Но вот за каким дьяволам, собственно, миллионам людей нужно доставлять реальные неудобства на несколько дней, перекрывая мосты и улицы и ради чего? Ради того, чтобы, в конце концов, пожилые развратники, купив за тысячу рублей у пьяного школьного билетик, могли бы потискать выпивших малолеток. Да, конечно, вот идиотизм этой традиции, её проблемность очевидна.

В Дымарский― Зато сколько радости.

О.Журавлева― Вы не романтик, Александр Глебович.

В Дымарский― Сколько людей…

А.Невзоров― Подождите, ребята, это символ чего? Вот понятно, что школа давно превратилась в такое садистское нелепое учреждение, и у этой школы 4 основные функции. Первая функция: лишить детства. Привить ненависть к знаниям — вторая функция. Воспитать социальную покорность. Ну, и, разумеется, дать детям возможность взаимозаразиться всеми омерзительными привычками, которые только бывают в детской среде. Это всё отлично получается. Заканчивается это всё, как выясняется, пьянкой, салютом и массовыми дефлорациями на «Алых парусах».

Вопрос: Зачем, собственно говоря, так пышно отмечать завершение этого грустного этапа жизни, да еще и создав столько проблем окружающим?

О.Журавлева― Ну, как? Это освобождение, Александр Глебович, это праздник освобождения от школы.

А.Невзоров― Вот детство не вернешь. Омерзение к знаниям не вылечишь. Гадские школьные привычки не переборешь. Давайте разберемся, Оленька, с символикой.

В Дымарский― Но, понимаете, без этого праздника вы все равно школу не отмените.

А.Невзоров― Подождите. Называется это «Красные паруса». Почему они, вообще-то, красные.

В Дымарский― Алые.

А.Невзоров― Вот у публики, которая гуляет, по этому поводу представления абсолютно элементарные, и эти представления восходят к демонстрации красного пятна на простыне. Но поскольку выпускниц много, паруса полностью алые. Это, конечно, разумненько, и, что называется, демографичненько.

Известно, что попы долго визжали против полового воспитания в школах и одержали победу. Потому что к удивлению всех таджиков, которые утром разгребают горы дерьма за этими старшеклассниками, большинство, презервативов валяются абсолютно нераспечатанными. Школьники их жуют, заваривают в кофе. Хотя не только. Как выяснилось, контрацептируются, в общем, и без них тоже. Потому что вот пришла любопытная информация, что на этих «парусах» бродил по толпе иеромонах с советской трехлитровой банкой, изрисованной крестами. И иеромонах всего за 25 рублей предлагал молодым людям погружение рокового органа в святую воду для избавления одноклассниц от нежелательной или внеплановой беременности.

О.Журавлева― Ну, может быть, просто обеззараживание.

А.Невзоров― К нему стояла благочестивая очередь выпускников, которые своими спущенными штанами доказывали, что основы православной культуры для них даром не прошли.

Но всё не так просто, как кажется публике. Давайте все-таки разберемся с символами, которые предлагает этот праздник в качестве воспитательного эталона и в качестве главного жизненного напутствия. Как мы знаем, в основе идеи этого краснопарусного торжества лежит фэнтези некоего алкоголика Гриневского, который эту фэнтези оформил то ли в повесть, то ли в роман. Вот мне перед сегодняшним эфиром…

В Дымарский― Вы прочитали.

А.Невзоров― Мне пришлось ознакомиться с этой высокопарной ахинеей, за что я еще с Венедиктова потребую денежную отдельную компенсацию. Это точно.

В Дымарский― За что? За то, что вы книжку купили первую в вашей жизни?

А.Невзоров― Нет, это можно в интернете, по счастью, ознакомиться. Но я понимал свою обязанность. Давайте как бы вскроем эту символику.

Сюжет произведения заключается в том, что местная юродивая, прибывая в сильном эструсе бродит по берегу и завывая ждет какого-нибудь либо принца, либо олигарха. Причем ей все равно, кто станет дефлоратором. Ей наплевать, сколько ему лет, как зовут, лишь бы паруса были красными. Повторю: дело ведь не в сексуальной как бы неразборчивости героини, а ее жизненной установке. Кто бы ты ни был — кривой, косой, тупой, дементник, член «Единой России», банда Цапков, даже Мединский — неважно. Главное, чтобы ты был на красном «Мерсе». Все остальное никакого значения не имеет. Если подкатил на красном «Мерсе», значит, ему надо дать. В принципе, это, конечно, разумно. Мне это понятно. Но с точки зрения общепринятой морали установочка выглядит очень сомнительно

Продолжим сюжет. Вот пока девица распаляется, какой-то мелкий олигарх принц, обследуя свою недвижимость, находит две емкости с алкоголем и ищет повода их выпить. Он узнает про придурочную девицу и ее краснопарусатый бред. Эта экзотика его заводит. И, будучи сам не очень вменяемым, он западает на эту юродивую.

Кончается феерия тем, что богатый парень прошивает красные паруса и на них подруливает к юродивой и, как Дерипаска Рыбку, легко заманивает ее на борт. Девица сразу офигивает, она на всё согласная. Ротовые отверстия соединяются, девица без колебания олигарху дает и получает олигарх повод открыть, наконец, контейнер с алкоголем. Дальше, если вы помните сюжет, следует общая дикая пьянка на яхте, общее алкогольное отравление героев команды и бесцельное движение перепившейся куда-то яхты. Вот всё. Я ничего не придумал.

В Дымарский― Так выглядит романтическая повесть Александра Грина в исполнении…

О.Журавлева― Александра Невзорова.

А.Невзоров― А при чем здесь Александр Невзоров?

О.Журавлева― Ну, что делать. Такая жизнь.

А.Невзоров― Я строго следовал по сюжетной канве. Я ничего не исказил и не сочинил. Тут инсинуации были неуместны. Каждый может убедиться. Для полной ясности того, что написано в книге старого алкоголика, не хватает хорошей экранизации.

О.Журавлева― Была экранизация. С Анастасией Вертинской.

А.Невзоров― Хорошей нет. В настоящей экранизации этого принца должен был бы сыграть голый и сильно эрегированный Стас Барецкий, например. Или должен был бы, например, некий коллективный принц…

В Дымарский― А ее кто должен был сыграть?

А.Невзоров― Вот ее — кто угодно. Либо можно было, чтобы это было 40 менеджеров на яхтенном корпоратосе. У менеджеров нет денег на персональную девушку, поэтому они как бы скидываются на одну, но очень романтично. Это и есть идейная основа выпускного праздника в Петербурге.

В Дымарский― Александр Глебович, вы должны написать учебник русской и советской литературы, я думаю.

А.Невзоров― Вот когда я знакомился с материалами, меня насторожило, что почему-то лозунг, вообще-то — знаете лозунг «Алых парусов»? — данного мероприятия звучит: «Вместе с Россией». Это настораживает.

О.Журавлева― Действительно, настораживает.

А.Невзоров― Непонятно, какого еще принца ждет страна, когда у нее есть Путин. Вот это совсем непонятно. И вот справочку я для вас выписал. Вообще, у праздника этого «Алые паруса» чудесная, оказывается, история. В первый раз, еще при советской власти, для его проведения — праздника «Алые паруса» был использован корабль «Seeteufel», служивший долгое время морской резиденции Геббельса.

О.Журавлева― «Морской черт».

А.Невзоров― Это был первый парусник, который совершил кругосветное путешествие под нацистским флагом. А непосредственно нынешний корабль, нынешний герой парусатого праздника корабль «Россия».

В Дымарский― То были «Коричневые паруса».

А.Невзоров― Вот как всё отечественное он является дряхлой, но подновленной посудиной голландского производства. Если быть совсем точным, это морозильно-консервный сейнер. Как вы думаете, как он назывался при жизни? Он назывался «Мерседес», что, собственно, и закольцовывает нашу историю, в которой главное действующее лицо красный «Мерс».

О.Журавлева― Ну, ладно. Это женское имя Мерседес.

А.Невзоров― Может быть. У меня другие ассоциации. Кстати говоря, вот эта девушка в повести, она называется Ассоль только по той причине, что автор не выговаривал, как выяснилось, букву «Ф». Хотелось бы, конечно, чтобы этот праздник был в последний раз. Но вряд ли у руководства города хватит отваги прикрыть эту разорительную и дурацкую традицию.

В Дымарский― Но народу нравится.

А.Невзоров― Вы знаете, ему нравились очень сильно гладиаторские игры с выпусканием кишок и забрызгиванием первых трех рядов кровью.

В Дымарский― А вам бы не понравилось?

А.Невзоров― Ему нравились публичные сожжения ведьм, когда у девушек беременных, которые были приведены на костры, лопались животы и оттуда вываливались младенчики. Народ, вообще, такая штука, что, в принципе, всё трэшевое нравится очень.

Мне, кстати, пришел вопрос про смех: «Почему православные христиане так люто относятся к смеху и к веселью, и нет ли где-нибудь в святоотеческих преданиях, писаниях и священной истории образчиков смеха?» Нет. Вы знаете, вот, например, был идеолог Василий Кесарийский, один из отцов церкви. Он был главным сторонником запрета смеха вообще. Он все время приводил в пример Иисуса Христа, который только ныл и плакал и вообще никогда не смеялся.

А Климент Александрийский, он вообще резко отрицал всякое право на смех. Бенедикт Нурсийский к нему присоединился. А потом еще из русских блаженный Феофил. Он 12 лет непрерывно плакал, и слезы проточили до костей щеки его, как пишет житие, и выпали ресницы.

Теперь давайте займемся — нас важная тема, Оленька — Тбилиси.

О.Журавлева― Внезапно.

А.Невзоров― Всё то, что я сказал про Тбилиси в своем Инстаграме…

О.Журавлева― Да вы практически ничего и не сказали.

А.Невзоров― Я ничего не сказал… Потом я сказал, потом… сюжет. Понятно, что мы имеем дело с особо опасной задницей. И мне никто не ответил на вопрос, куда задницу должен был сунуть депутат Гаврилов. Наверное, нет. Но, вообще, я надеюсь, что у руководства Думы хватит ума отправить его на всемирный конгресс проктологов, там он сможет развернуться по полной. Но это в будущем.

Конечно, будем откровенны, виноваты в ситуации не только Россия и не только Гаврилов, и не только Дума, посылающая неадекватов, но и Грузия тоже проявила, я бы сказал, чудовищное легкомыслие, недосмотрела и недоработала. За годы свободы ей ничто не мешало сделать стул председателя парламента электрическим. И это бы решило не только проблемы, подобные задогавриловской, но и позволило бы, вообще, регулировать многие парламентские коллизии.

В Дымарский― У них дефицит электроэнергии.

А.Невзоров― Я понимаю.

О.Журавлева― Ну, хоть кнопку бы подложили.

А.Невзоров― Но вот в России, Например, ее много, можно было бы подавать, что называется, хороший ток. Вообще, про то, что его туда посадили — это детский бред. Потому что профессия Гаврилова обязывает его понимать, где он находится, кого он представляет, понимать предельную деликатность ситуации. Если парень, вообще, занимается в том или ином виде политикой, у него есть обязанность предвидеть последствия своих поступков.

О.Журавлева― Но он занимается православной политикой в данном контексте.

А.Невзоров― Я понимаю. Чавкать свининой в мечети… По сути, Гаврилов — это такие новые «Пусси». А Россия, как известно, она ведь тащится от того, что ее считают пугалом все соседи, что ее ненавидят, боятся, называют агрессором и оккупантом. Вообще, для русского православного депутата посидеть в кресле председателя Грузинского парламента это как скунсу пометить большой красивый торт. Поймите, удержаться абсолютно невозможно. Бисквитный, с розочками, с башенками. Вот этот адский аромат духовности, державности он очень тяжело отстирывается, очень тяжело выводится. Продукт придется выбросить.

И тот, кто не полениться изучить материалы происшедшего, должен был заметить, что в депутатских глазах сияло именно такое вот скунсово счастье исключительное.

В Дымарский― Надо это кресло этого спикера парламента присовокупить к стулу Кокорина.

А.Невзоров― Да, у нас, вообще, год богат стульям.

О.Журавлева― Двенадцать стульев — войдет он в историю именно так.

А.Невзоров― Пока два

В Дымарский― И одно кресло.

О.Журавлева― Можно я одну цитату приведу? У нас тут эсэмэски, люди следят за информационным пространством и нам тоже помогают. «Сейчас Гаврилов в данный момент зажигает почище Невзорова у Норкина. Первое, что утверждает Гаврилов — что Грузия не православная страна». Здесь звучит тревожная музыка. Но вы, по-моему, должны быть в курсе, православная Грузия страна или нет.

А.Невзоров― Да, мы хорошо знаем, как обошлась Россия с Грузинской церковью. Мы хорошо знаем, сколько было убито, запытано, сколько было уничтожено так называемых грузинских православных святынь, когда ее присоединяли, когда всё это происходило. Мы это историю знаем хорошо, поэтому, вероятно, действительно, она является не эрпэцэшной страной.

И меня больше настораживает, что вот эти забавные завывания наших пропагандонов про то, что Грузия пошла на уступки протестующим. Ай-яй-яй, какой позор! Они прислушались к людям, а это совершенно, оказывается, недопустимо. По российским представлениям власть — это священное понятие, каким бы набором идиотов она не была представлена, тем не менее, все равно священная.

Но вот по меркам сегодняшней цивилизации — я разочарую всех — любая власть, в общем, обслуживающий персонал, который должен понимать свое место вроде официантов. И восхищаться тем, что официанты заперлись своей подсобке и жрут там всю продукцию ресторана сами, а их нельзя беспокоить, к ним нельзя даже постучаться в дверь — это чисто российское представление о власти: официанты не должны уступать голодным посетителям, которые платят свои деньги. Но эти представления существенно устарели.

Я предлагаю, Оленька, давайте разбавим это бесконечную жуткую политику разговором про Марс.

О.Журавлева― Да. Есть ли жизнь на Марсе?

А.Невзоров― Вот сейчас прошла такая забавная информация, она украсила собой все без исключения новостные ленты, что на Марсе обнаружен метан и обнаружен в таких серьезных концентрациях… Могу вам сказать, что метан может образовываться и в результате геологических событий. Он бывает и абиогенный, то есть биологического происхождения, а бывает всяких там термогенный, то есть возникает вследствие различных термохимических процессов.

О.Журавлева― То есть там нет коров, которые производят метан и засоряют нашу атмосферу. Коровки там не пасутся.

А.Невзоров― Совершенно точно, коровы не пасутся на Титане, за это я могу ручаться. Но и на Титане тоже огромное количество замерзших метановых рек и огромных морей. И на… тоже есть. Я, кстати, могу похвастаться, в своей жизни…

В Дымарский― Побывать на Марсе.

А.Невзоров― Такое счастье — я был в том месте, где был открыт и впервые зафиксирован метан, вот впервые в истории человечества. Это сделал Алессандро Вольта на Лаго-Маджоре, и теперь там стоит детски парк развлечений Гардаленд. Там были болотистые берега, и Вольта добывал метан и потом показывал всякие чудеса с искорками от своих батарей и как этот метан взрывается.

Но, вообще, часто, я вам могу сказать, метан, действительно, служит такой меткой органических процессов. И удержаться от соблазна счесть его наличие доказательством биологической жизни очень трудно. И НАСА как бы так, стесняясь, застенчиво и сверля пальчиком стол, говорит, что да, возможно. Но тут работает такой глупейший обывательский стереотип, по котором жизнью считаются только органические проявления. Это принципиальная, глубокая ошибка, которая вообще уродует мировоззрение, от которой я рекомендовал бы избавиться.

Жизнь — это совершенно нечто иное. Я очень не люблю цитировать, но есть великая формулировка Бернала, что жизнь — есть частичное, непрерывное прогрессирующая многообразная самореализация потенциальных возможностей электронных состояний атомов. Вот это исчерпывающе. Я бы немножечко расширил, добавил, что любые квантовые события — это тоже уже жизнь. Формулировочка станет почетче и поярче.

И жизнь — это вопрос всего-навсего… Вот то, что вы привыкли считать жизнью — это вопрос условий. Это обязательное свойство материи, которое проявляется всюду, где есть соответствующие условия.

О.Журавлева― Да разве это жизнь, Александр Глебович? Это какая-то тоска.

В Дымарский― Мы о жизни заговорили. А вы читали — по-моему, сегодня появилась, Оля, информация или вчера, — что церковь предложила некую точку, чтобы эмбрион считать живым существом?

О.Журавлева― Да, это давно уже диспуты идут.

В Дымарский― Они предложили законом это всё.

А.Невзоров― Они пытаются протащить уже в таком совсем законодательном виде. Но, я думаю, что это встретит серьезное сопротивление. Да, то, что обязательно для религиозных людней с их пещерными представлениями, абсолютно необязательно для нас с вами. В конце концов, пусть они забавляются. Ведь мы же знаем, что религиозность — это всего-навсего маркер уровня развития. И если им угодно оставаться в этой всей неандертальщине — да, пожалуйста.

В Дымарский― Безотносительно к тому, является ли эмбрион живым существом или нет.

А.Невзоров― Да нет, является живым существом, безусловно. Никто не спорит про то, что он является живым существом. Но человек, как таковой — это не биологическое. Это социально-культурное понятие. Потому что тогда необходимо считать человеком все те существа, которые на протяжение многих миллионов лет пакостили, колотили свои камешки, жрали друг друга…

В Дымарский― Ждали алые паруса.

А.Невзоров― Ждали алые паруса, да. Но этим, как выясняется, занимались только девочки. По поводу парусов и романтики. Я хочу вернуться к трем сестрам. Это история Хачатурян. Там вроде бы обнаружилась переписка, из которой следует, что девочки, в общем, планировали деяние, планировали избавление от спятившего папаши, который доставал их сексуальными домогательствами.

Я, честно говоря, не вижу здесь ничего компрометирующего. И понимаю, что всяких экспромт должен быть хорошо подготовлен. Это является залогом качества экспромта. Но нас всех должно порадовать, что хоть некое омрачение на фронте сестер Хачатурян, зато вот наша кассир Луиза…

О.Журавлева― Наша любимица.

А.Невзоров― Да, она успешно скрывается от полиции. И я надеюсь, что ей и впредь удастся это сделать.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, я на всякий случай в скобочках спрошу: а вы вообще на стороне как бы обвиняемых в преступлениях в данной ситуации, вы им сочувствуете?

А.Невзоров― С сестрами — да. С кассиром Луизой я объяснил свою позицию. Потому что, действительно, если Россия — страна, где счастье можно только украсть и никакого другого пути к нему не существует законного и нормального, то, вероятно, кассир Луиза поступила правильно.

Кстати говоря, тут Путин у нас задал шороху, потому что на вопрос «Применимо ли к понятию «Единая Россия» слово «банда»? он дипломатично промолчал и говорил о своей партии «Единая Россия» таким тоном, как говорят о сельских ассенизаторах, типа того, «ну, воняет от них — чего вы, собственно говоря, хотите?

О.Журавлева― Вы так это трактуете?

А.Невзоров― Да, конечно. Он привел очень хороший аргумент, мне очень понравился. Вот эта прочность, серьезность аргументов, почему Россия отстает в экономическом развитии, несмотря ни на что. Он объяснил, во-первых, что было нашествие поляков в 1612 году, во-вторых, не до конца преодолены последствия поражения при Калке 1223-м….

О.Журавлева― Наполеон еще, помните?

А.Невзоров― И всех, насколько я понял, эти соображения удовлетворили. Банда кивала…

В Дымарский― С князем Владимиром тоже стоило бы разобраться.

О.Журавлева― Я считаю, что то, что Наполеон Москву сжег — то тоже очень до сих пор аукается.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Это всё тоже работало подрывающим фактором.

В Дымарский― Сейчас новая Мосгордума, она исправит.

А.Невзоров― Поэтому с этим всё понятно. Мы про московские выборы еще поговорим.

О.Журавлева― Александр Глебович, вы как специалист по бандитизму 90-х, Путин-то как раз всё в 90-е увел — но прав он в этом своем как бы ответе на вопрос, что все бандиты, собственно, оттуда вышли, видимо, и он, в том числе.

А.Невзоров― Вы знаете, мы тогда бандиты все, абсолютно, включая вашего покорного слугу.

О.Журавлева― Почему я вас и спрашиваю.

А.Невзоров― Да, конечно. Но, вообще, конечно, да, просто мы должны в этом, наконец, набраться мужества и сознаться.

В Дымарский― Каминг-аут.

А.Невзоров― Ничего в этом нету… Кто бандиты, кто пираты, кто стал генералом, кто, президентом. Все как-то устроились.

О.Журавлева― Чудесный ответ, мне очень нравится. Виталий Дымарский, Александр Невзоров и Ольга Журавлева к вам непременно вернуться. Быстро передаю привет Вильнюсу, Баку и Праге, а также мужу из Сергиева Посада, у которого день рождения. Я ему тоже шлю отдельный привет. Я не знаю, чей он муж. «Невзоровские среды» продолжатся после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева: 21―33. Ольга Журавлева из Москвы. Из Санкт-Петербурга — Александр Невзоров и Виталий Дымарский. Я только хочу сказать, что в чате YouTube быстро провели одну игру, и Гоша угадал. Действительно, серьги у меня сегодня в виде черепов. Мне кажется, Александру Глебовичу бы понравилось. Но мы, к сожалению, в разных городах и не можем оценить все достоинства друг друга.

Ну, давайте про смерть, про ужас, про безумие. Расскажите что-нибудь еще.

А.Невзоров― Насчет смерти вот так прямо сразу я не готов перескочить с темы Ястржембского, потому что Дымарский с заговорщическим видом, взяв меня за пуговицу, сообщил, что пребывает на «Дилетантские чтения» не кто-нибудь, а Ястржембский. И здесь Юнис Теймурханлы должен предпринять всякие серьезные меры для того, чтобы оградить его от страшного количества поклонниц. Потому что он магически действует на дам — Ястржембский. И здесь будут проходить «Дилетантские чтения».

В Дымарский― 15 июля в 19 часов.

А.Невзоров― Важный момент. Помните, я на прошлом «Эхе», узнав про потрясающего питерского школьника Леонида Шайдурова, который потребовал, чтобы была распущена Юнармия, который потребовал, чтобы в образовательные процессы была бы введена разумность, ясность, свобода от поповщины и глупости, избыточного патриотизма.

Я предложил ему ходить на «Эхо Москвы», на «Невзоровские среды» без билета. И вот он сидит. Это, действительно, потрясающе умный, чудесный мальчишка. Тот самый, пусть маленький, но уже буревестник.

Но давайте мы сейчас еще… Я обещал коснуться хайповой темы — наследства Алибасова.

О.Журавлева― Уже наследство делите? Неплохо.

А.Невзоров― Вот смотрите, тело Мавроди поделили между обманутыми вкладчиками, насколько я знаю. А здесь вкладчиков не было, поэтому Алибасова легко и быстро выписали из больницы. Вообще слово «выписали» — это, вообще, такой двусмысленный глагол… Да, это изъявительное наклонение.

В Дымарский― Какое — язвительное?

А.Невзоров― Изъявительное. Вообще, даже «Крот», который обладает способностью растворять, не превратил Алибасова все-таки полностью в жидкость. Тем не менее, его выписали. И он стал загадкой столетия: вот он надурил публику или не надурил, пил крота или ел крота? Вот нет, зря смеетесь, потому что был человек, который целенаправленно ел кротов.

О.Журавлева― Святой?

А.Невзоров― Нет-нет-нет. В Кембридже был глава кафедры зоологии Уильям Баклин. Он ел вообще всё. Это он делал в качестве научного эксперимента. И он утверждал, что нет ничего омерзительней жаренного крота. То есть их, потребителей кротов, уже двое.

В Дымарский― Поэтому он его пил, а не жарил.

А.Невзоров― Мне больше понравилась история, что этот Алибасов взял и, вернувшись, и больницы, выгнал сына, который в тот момент, когда папа умирал, делил его наследство. С моей точки зрения, здесь есть тема для разговора, потому что это неоправданная жестокость.

Напомню, что когда мальчик делил наследство, у него в эту минуту умирал отец. Возникает вопрос: а когда еще делить наследство? Ведь именно процесс дележа наследства, он существенно облегчает горечь утраты. Вот он анальгезирует, он ободряет, он возвращает желание жить. А если наследство еще и приличное, то оно становится самым лучшим болеутоляющим.

Знаете, есть чудесная, вообще, даосская притча, когда какой-то японский император призвал к себе даосского монаха и сказал: «Гадина такая, даосский монах, скажи мне формулу счастья». Тот сидел, что-то рисовал своими кисточками, калиграфировал, наконец, подал этому сигуну лист, и на этом листе была написана формула счастья по-даосски: «Умирает отец, умирает сын, умирает внук». Сигун заорал: «Ты что, спятил! Что это за формула счастья?» Он говорит: «Это нормальное течение вещей. Если умирает внук, а потом умирает дед — это гораздо хуже».

И здесь понятное дело, если человек — мазохист, он очень хочет мучиться, то, наверное, он будет мучиться. Потому что, видимо, что такое скорбь? Скорбь — это такая джигитовка, вольтижировка нервной системы, которая включается в зависимости от того, насколько человек подвержен всем этим социальным мифам и стереотипам, несколько он готов подчиняться выполнять такой обряд скорби. Это скорее социальный и культурный обряд, который можно включать в себе, можно не включать. Это стереотип, который живет в некоторых культурах, а в некоторых культурах его совершенно нету.

Поэтому, вообще, это восходит к нашему давнему, кстати, и с вами, Оля, диспуту по поводу блокады. Вообще, вот нормальному человеку характерно, испытывая боль, принимать анальгетики или растравливать в себе эту боль до бесконечности? Мне кажется, что гораздо более адекватно принимать анальгетики, в том числе, и в момент смерти родственников делить наследство.

О.Журавлева― Но, Александр Глебович, нам тут очень справедливо замечают, что имущество делит нотариус через полгода после смерти, так что торопиться тоже не стоит.

А.Невзоров― Нотариус не делит, нотариус фиксирует. А вот сладостный процесс дележа, он находится целиком в ведении родственников.

О.Журавлева― Ладно, вы мне другое скажите — скажите мне, почему Алибасов плевался в Малахова? Это был хайп?

А.Невзоров― Слушайте, вы видели Малахова?

О.Журавлева― Мне рассказывали!..

А.Невзоров― Как можно не плюнуть?

О.Журавлева― То есть Алибасов здоров, я всё правильно поняла, да?

А.Невзоров― Я подозреваю, что да. А Андрюша, он при всем своем очаровании, в общем, находится в такой специальной должности плевательницы на специальном канале. Вне зависимости от того, плюют в него или не плюют, все равно плевательницей он быть не перестает. И это он, кстати, сам знает и относится к этому предельно легко.

И всех этих ваших московских дел меня очень позабавило происходящее в Москве…

А.Невзоров― Вы имеете в виду Мосгордуму?

А.Невзоров― Да, почему такие проблемы у либералов и почему это такие жалкие проблемы — не драматические, не пылающие, не огненные, а совершенно карикатурные, что даже на протестных Арбатах они не могут собрать подписи и не могут, в общем, двинуть свои силы в Мосгордуму.

С моей точки зрения, это имеет объяснение. Потому что публика, она ведь далеко не так глупа, как я хочу это иногда изобразить. Она очень многое понимает, и абсолютно непонятно, отчего эти протестные ребята, всякие там Соболи и Яшины — зачем они вдруг решили вписаться в путинскую систему власти и при этом в качестве таких политических микроорганизмов. Я думаю, что все дело в квадрокоптерах. Они насмотрелись, назавидовались и теперь хотят, чтобы и у них тоже были такие дачи, которые захочется, наконец, снять с квадрокоптера. Это очень здравое желание.

О.Журавлева― Ох, Александр Глебович, в Мосгордуме такую дачу точно не заработаешь.

А.Невзоров― Слушайте, надо с чего-то начинать. Получить право отжать несколько гектаров — для этого нужно собрать подписи граждан. Только мандат народного доверия позволяет по-настоящему развернуться хапуге и взяточнику в России.

О.Журавлева― Ой, Александр Глебович, не соглашусь с вами. Вы знаете, что подписи собирают все? Ваш Беглов любимец собирает их при помощи какой-то матери и бюджетников.

А.Невзоров― Насколько я знаю ситуацию, у Беглова нет такой необходимости, у него давным-давно все собрано.

О.Журавлева― Но он же идет как бы самовыдвиженцем. Надо сказать, что в Москве тоже все идут как бы самовыдвиженцами и тоже собирают подписи. Это такая игра.

А.Невзоров― Поймите, мне же хорошо, потому что в любом случае меня заподозрить в агитации за кого-то, невозможно. Я при этом декларирую свое презрение абсолютно ко всем выборам, призываю никого на них не ходить и объявляю любые выборы в принципе идиотизмом и чем-то не стоящим потраченного времени.

О.Журавлева― Но вы-то уже потратили время на выборы в Государственную думу, на депутатство, и теперь вам кажется, что идиотизм. А некоторые только еще начинают.

А.Невзоров― Именно потому, что даже меня когда-то четыре раза выбирали депутатом Государственной думы, я имею право говорить, что более идиотского института, чем выборная демократия не существует.

В Дымарский― Пока на своей шкуре вы это не прочувствуете, вам все равно никто не поверит.

А.Невзоров― Я уже прочувствовал.

В Дымарский― Вы-то прочувствовали. В общем, Навальный успел превратиться в такую очень неплохую развлекуху, а поход этих навальнианок во власть, он грозит прекращением представления. Потому что, действительно, мы, в общем, знаем, что всё заканчивается большими дачами.

О.Журавлева― Да ладно. Элементарно все равно подписи признают недействительными, и всё на этом закончится. Это же делается просто на раз, вы же знаете.

А.Невзоров― Печально. Я всегда за то, чтобы кто-нибудь всегда имел возможность совершить какую-то крупную кражу, потому что ведь в России — это как бы признак политической удали, а не компромат. А так, знаете, можно вечно фотографировать дачки. Режим от этого не страдает.

Не думаю, что кто-нибудь будет им фальсифицировать, потому что вот чего они не умеют делать… вот они занимаются дачками и это абсолютная фигня. Режим может расшатать и развалить только последовательное уничтожение и разрушение его идеологии. И вот это является делом номер один. А этого навальниане вообще делать не умеют.

О.Журавлева― А у него есть идеология, у этого режима, извините?

А.Невзоров― Конечно, есть.

О.Журавлева― Какая же?

А.Невзоров― А мы чем с вами тут занимаемся на «Эхе» уже несколько лет подряд?

В Дымарский― Триада.

О.Журавлева― Вы имеете в виду вот это всё? Мне кажется, они сами в это не верят. Ну, хорошо, тогда скажите мне про митрополита Белгородского и Старооскольского, который почему-то все взволновал своими рассказами про смерть безбожников во Второй мировой войне.

А.Невзоров― Оленька, давайте здесь мы сразу расставим точки. Я могу просто привести пример. Мне пришел совершенно замечательный вопрос о разговоре в сегодняшнем монастыре — ставропигиальный, один и главных монастырей России. Там долго время между иноками обсуждался вопрос: Вот бывает непорочное зачатие, а может ли быть непорочным минет? И вообще, благочестиво ли использовать пылесос для орального секса?

Это, вообще, об уровне этих людей. Вот эту странную истерику протестную у всех у вас — у Дымарского — вызывал какой-то митрополит, который заявил, что были справедливо убиты все атеисты, участвовавшие во Второй мировой войне. И это как раз тот период войны, когда СССР сражался против Гитлера, а не вместе с Гитлером.

А вообще, обсуждение реплик попа — это ущербное занятие само по себе. Оленька, давайте оставим обсуждение реплик попа. Будем абсолютно другого уровня развития. Что вообще может понимать поп? Как всерьез можно воспринимать мнение существа, которое считает, что доски плачут слезами, что. поцеловав кусок старого трупа, можно вылечиться от онкологии или про то, что покойники летают.

Я вам скажу, я этого митрополита знавал. Это Сережа Попов. Он был долгое время директором свечного заводика.

О.Журавлева― А сейчас он Иоанн.

А.Невзоров― Потом его переодели в митрополита. Но оттого, что на какого-то Сережу Попова, абсолютно ничего не знающего — невежество должно быть принципиальной основой, иначе без невежества в его профессии никуда, — оттого, что какого-то Сережу Попова переодели в парчовые шмотки и надели на него шляпу странной формы, его слова не приобретают ни веса, ни смысла. Поэтому обсуждать Сережу Попова сложно.

Я вам обещал, кстати говоря, прослеживать. Его вот дело — развлекать старушек, стучать лбом в пол, а реплики попов давайте мы обсуждать не будем. Я вам обещал, кстати, Оля, что я буду вести дневник того, что происходит на могиле Началовой.

О.Журавлева― Да-да, у вас там агенты, я помню.

В Дымарский― Там продолжается всё?

А.Невзоров― Да, продолжается. Причем еще раз подчеркиваю, что мы не имеем ничего против покойной девочки Началовой. Нас она вообще не интересует. Мы просто наблюдаем за тем, как зарождается культ новой святой. Вот там зарегистрирован факт попытки излечение от геморроя. Пришел благочестивый человек, и ему было велено приложиться больным местом к могильному кресту. Но там был объем зада… и сила и продолжительность прижима вызывали перекашивание креста. Судьба геморроя неизвестна.

Мне больше понравился второй случай. Паломник из Мурманска…

В Дымарский― Я думаю, что еще по Гаврилова…

А.Невзоров― Нет-нет. Паломник из Мурманска, он съел больше всех земли с могилы. Он съел столько земли, что рентген, проведенный в поликлинике, показал, что в его желудке уже растут одуванчики. Вот этот рентгеновский снимок…

О.Журавлева― И тогда у вас в желудке заведутся незабудки.

А.Невзоров― …Он предлагается в качестве такой мощной пропаганды тех чудес, которые происходят на…

О.Журавлева― Почему вам так интересно наблюдать за рождением культа?

А.Невзоров― А потому что мы впервые имеем такую возможность. Мы понимаем, что все христианские святые примерно таким же образом из таких же баек склеивались, создавались. И уже позже, когда они становились таким доходным небольшим предприятием, когда уже вызревала определенная референтная группа, которая готова была тратить деньги на их изображение, на свечки — вот тут тогда начинала клацать зубами РПЦ и канонизировала такую публику, понимая, что, в принципе, ну, а как можно оставить такие деньги без надзора, упустив их на усмотрение каких-то активистов-могильщиков или вообще черт знает кого?

То есть мы видим, что всегда это происходит примерно одним и тем же образом.

О.Журавлева― То есть лет через 50 можно будет канонизировать.

А.Невзоров― Я думаю, что пораньше. Я думаю, что как только там это будет поставлено на поток, вот эти рентгеновские снимки с одуванчиками в желудке уже продают за большие деньги.

О.Журавлева― Куда катится мир…

А.Невзоров― Оленька, я не могу по соображениям…

О.Журавлева― Политкорректности…

А.Невзоров― …Роскомнадзора, нет, я не могу употребить это слово, которое так любит мой друг Шнуров.

О.Журавлева― Тогда, пожалуйста, ответьте на самый главный вопрос, который вам задали уже больше 12 раз: «Как Невзорова занесло на «Первый канал»?» Расскажите всё-все. Как вас пытали, мучили, как вам потом монтировали? Что, вообще, всё это было?

А.Невзоров― Так нет, там меня предложили в самом безопасном, безобидном варианте — у Урганта. Вероятно, им нужно было продемонстрировать какой-то внешний блеск какой-то разовой мимолетной оттепели. Лучшей приметы оттепели, чем я в вечернем эфире «Первого канала»…

О.Журавлева― Ну, дело вкуса.

А.Невзоров― Да. Но надо сказать, учитывая мои очень хорошие отношения с Ургантом, я думаю, он не даст мне сорвать, при случае подтвердит: он просто, когда зашел ко мне в гримерку, он упал на колени и сказал: «Глебыч, я всё понимаю, но моя судьба зависит от тебя».

О.Журавлева― То есть «дети, ипотека» и вот это всё.

А.Невзоров― Да. «Что-нибудь не скажи. Мы с тобой будем беседовать на совершенно отвлеченные темы». Поскольку я пират и наемник и как пират и наемник не чужд некоторой сентиментальности, то я на это, в общем, согласился. Так, а, собственно говоря, почему бы и нет?

В Дымарский― Как петербургская солидарность.

А.Невзоров― К тому же не забывайте, что, в общем, это было забавно. И поймите, Оля, я ведь не являюсь рабом либеральной тусовки, я не являюсь рабом кремлевской тусовки. Я абсолютно сам по себе. Я делаю то, что хочу, и меня мало беспокоит моя политическая репутация. Она вся давно из таких лохмотьев и дыр состоит, что латать ее не имеет ни малейшего смысла. А надо просто наслаждаться тем, что сквозь эти дыры я имеют возможность постоянно проветриваться в отличие от всех остальных.

О.Журавлева― А вы прямо захотели придти, вы сказали, что вы делаете, что хотите? Или вас умоляли?

А.Невзоров― Меня никто не умолял, мне предложили. Поймите, это же все как бы, одна каста — телевизионщики, где особые, определенные отношения друг с другом. И когда мне предложили, я не стал особо отказываться, к тому же там были очень неплохие условия.

О.Журавлева― То есть за это платят?

А.Невзоров― Оля, давайте об этом не будем.

О.Журавлева― Почему?! Это самое интересное!

В Дымарский― Александр Глебович, а темы обговаривали заранее?

А.Невзоров― Меня только просили что-нибудь не сказать…

О.Журавлева― Приходи — помолчим.

А.Невзоров― Я физически не могу сказать ничего благопристойного. Я не могу сказать ничего благонамеренного. И в результате из того, что я говорил, там осталось немного.

Пришел хороший и умный вопрос, а которым я считаю долгом ответить, по поводу известного «Манускрипта Войнича», который попытались расшифровать. Вот расшифровали его или нет. Я для всех объясняю. Это загадочная рукопись, в которой тарабарским языком с непонятными картинками — она датируется поздним Средневековьем — что-то изображено…

В Дымарский― Ее расшифровали?

А.Невзоров― Да, вроде бы ее расшифровали. По крайней мере, тот вариант расшифровки, который был предложен, мне кажется, очень убедительным.

Но я хочу всех предостеречь и всем сказать, что, как правило, содержание этих фолиантов, этих секретных книг — это, как правило, абсолютный вздор. И вот, судя по тем нескольким фразам, которые были расшифрованы, понятно, что это какие-то монахини-августинки, по-моему, писали свои собственные представления по акушерскому делу, по пещерной гинекологии, по травяным отварам.

Вы знаете, это на каждом шагу. Вот кода мы имеем дело с чем-то безумным, многозначительным, с чем-то адским, мистическим… Это, кстати говоря, было подмечено теми, кто разоблачал спиритов; помните, это было сумасшедшим совершенно увлечением, в котором принимали участие и все эти цари, царёныши, весь светский Петербург, масса образованнейших людей, кстати говоря, включая выдающихся химиков, которые вошли в истории Петербургского университета и российской химии — я говорю о Бутлерове, который был яростным сторонником спиритизма.

И вот никто никогда не обсуждал, а что говорят эти духи через спиритов до тех пор, пока психиатр Сикорский не обратил внимание на то, что всё, что спиритам успели сообщить духи, совершенно посредственно или ничтожно. Это была деликатная формулировка Сикорского. Потом… в своей «Физиологии ума» тоже отметил, что ощущение, что все эти Македонские, Цезари, Клеопатры — это набор дебилов, которые не могут связать двух слов и городят полную ахинею.

И еще было отмечено, что, несмотря ни на что все эти ассирийцы, египтяне, римляне — я имею в виду, великие тени прошлого, — никто из них, беседуя через спиритов, никогда не знал собственного языка и всегда изъяснялись только на том языке, на котором говорили спириты. И вот вся эта мистика в своей основе, как всегда, имеет предельно примитивное и дерьмовое содержание.

«Манускрипт Войнича», над которым так долго вздыхала вся мировая наука, с которой сдували пылинки и который предполагался каким-то средоточием особых тайн мира — в общем-то, надо быть готовым, что при полной расшифровке он окажется абсолютно таким же дерьмом, как и всё остальное, что претендовала не некую попытки объяснения мира, на некую научность.

В Дымарский― Вам здесь отвечают очень просто: «Да ни хрена он не расшифрован» и всё.

А.Невзоров― Им удобней, конечно, навсегда для себя заморозить эту ситуацию в тайне, надеясь, что в этих каракулях что-то содержится, что поможет им понять мир. Они не понимают, что чтобы понять мир — протяни руку, блин, потрать три года, выучи квантовую механику, и ты будешь понимать мир гораздо легче и адекватнее. Да, нелегко, но это штука, которая делает волшебные вещи с мозгами. Да, тяжело, но если хочешь что-то понимать, хочешь иметь доступ к каким-то, действительно, реальным тайнам — да, это простое. Будничное, простое, очень логичное и очень классное дело. Это гораздо интересней, чем все «Манускрипты Войнича» вместе взятые.

В Дымарский― Которые ни хрена не расшифрованы.

А.Невзоров― Да.

О.Журавлева― Александр Глебович, мы с вами упустили юбилей Зюганова, высказывания Жириновского, гостиницу Мантурова. Мы, в общем, совершенно всё…

В Дымарский― Материалы съезда.

А.Невзоров― Знаете, вообще, у всех драконов, тем более, у красных, у дракона Зю к старости наблюдается недержание огня. Вот я надеюсь, что дракон Зю все-таки справиться со своей…

В Дымарский― Обратите внимание, мы с алого начали, с красного — и красным и закончим.

О.Журавлева― Пламенем закончим. Спасибо большое. Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева были с вами. Всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Нет комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Nevzorov.TV