Невзоровские Среды — 31 июля 2019

О.Журавлева― 21 час и 4 минуты и мы приступаем. Ольга Журавлева из Москвы, а из Санкт-Петербурга – Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Джентльмены, я вас приветствую.

А.Невзоров― Да, приветик. Мы в «Гельвеции», как и полагается, собственно говоря. Оля, помните, обещали на день ВМФ сюрприз?

О.Журавлева― Да, было такое.

В Дымарский― Кто обещал?

А.Невзоров― Вообще все обещали. Пресса обещала, командование обещало. Но вот обещанного сюрприза не случилось и батискаф почему-то подняли обратно. А мог бы сложиться абсолютно новый интересный ритуал, такое ежегодное «Муму». Можно было бы каждый год опускать батискаф, он был возлагал манипуляторами венок своему предшественнику прошлогоднему. И сам бы в свою очередь отстегивался и начинал бы обрастать там тиной…

О.Журавлева― И ракушками.

А.Невзоров― Да. Поджидая следующего ритуала через год и следующего венка, следующего гимна. Гимн, кстати, вероятно, восхитительно звучал бы с пузырями под водой.

Но поскольку сюрприз не состоялся, мне чего-то очень хочется поговорить о сексе и насилии.

О.Журавлева― С чего бы?

А.Невзоров― Ну, вот так. Но, к сожалению, очень мало информационных поводов. И первое, что бросается в глаза, кстати говоря, не без связи с нашей историей про сюрприз и про день ВМФ. Это новация, которую придумали американцы с корпорацией «Капсула времени». Они предлагают такую услугу своеобразную под названием «Секс из прошлого». Они разработали такую сложную, многогранную компьютерную программу, которую можно осуществить всего за 10 тысяч долларов.

Это человек может записать свой собственный секс в молодости со всем ощущениями, с запахами. И в старости, уже покачиваясь на кресле качалке, покрыв ноги пледом, со спицами и вязаниями снова и сова переживать эти ощущения со всеми воспоминаниями, включая запаховые.

Но примерно это и происходило на Дне ВМФ, где первые физиономии страны собрались и предавались воспоминаниям о днях славы времен Ушакова или, например, Маринеско, который, мы знаем, с большим удовольствием топил пассажирские эвакуационные корабли. Был такой замечательный корабль, который вез почти 10 тысяч разных беженцев из Пруссии, то есть всяких старичков, детей, женщин. Это был, по-моему, «Вильгельм Густлофф» назывался кораблик, и героический подводник Марнеско взял его и затопил, за что и отхватил…

В Дымарский― Но он в героях ходит.

А.Невзоров― Да, безусловно. Слушайте, за такое, конечно, нужно давать Героя, потому что все-таки попал в корабль.

И вообще, я понаблюдал за этим всем событием. Могу подвести некоторые итоги. Потому что корабли на Дне ВМФ сильно напоминали девочек из Инстаграма, очень сильно мне, по крайней мере, напомнили.

Нет, вот эти тонны серой косметики, которые ушли на раскраску ржавых корпусных прыщей, на исправление кривых носов. Известно, что часть инстаграмных девиц скрытая от фотографов часть тоже ржавеет и быстро обрастает ракушками. Здесь была примерно та же истории, но патриотические всякие фотографы, лояльные блогеры, они выбирали ракурс, умело скрывавший у этих кораблей такое возрастное расширение кормы. И все эти военно-морские лоханки выглядели, в общем, неплохо.

Они очень пафосно ползли. Внутри, насколько я знаю, был полный ад, так как весь этот металлом давно уже скрипит, течет и разваливается. Это старые больные корабли. Там команды психовали, потому что всё это глохнет и дымит. У всех кораблей наблюдается старческое недержание соляры, газов, всего остального. В общем, державный макияж на этих кораблях додержался до конца парада.

Но я полагаю, как все заметили, как мало и редко показывали министра обороны.

В Дымарский― К чему бы это?

О.Журавлева― Вы такой тонкий наблюдатель. Многие вообще не в курсе был, что там был министр обороны.

А.Невзоров― Я имею в виду министра флотского.

О.Журавлева: А―а, вот как…

А.Невзоров― Дело в том, что это довольно искренний человек. И у него было очень изумленное лицо, потому что он-то знает реальное положение дел, и он искренне удивлялся, что еще не затонул ни один корабль во время парада, что не было несанкционированного, случайного пуска торпед по опорам петербургских мостов.

И поскольку всего этого не получилось, конечно, это немножко испортило праздник. Но в результате он состоялся. И когда все закончилось, первые физиономии страны, которые там собрались, они выражали невероятное совершенно облегчение.

Ну, всё было, в общем, как полагается. Там девки на набережных выразительно лизали мороженое, разглядывая мальчиков в белых кителях на палубах. И бессмысленный, громоздкий, дорогой ритуал, вообще уже ничего давно не обозначающий, он в общем, состоялся. Прошел скучненько, прилично…

В Дымарский― Александр Глебович, ну, просто красиво.

А.Невзоров― Главная цель была достигнута: город стоял в пробках 4 часа и были потрачены те миллионы, которые, в общем, и предполагалось.

Вот примерно, как с кораблями на Неве, такая же история произошла в Екатеринбурге с Гундяевым.

О.Журавлева― Внезапно.

А.Невзоров― Его тоже закрасили. Причем сначала на площади появился портрет генерального директора РПЦ, причем в виде граффити, что говорит о его популярности. Он был сделан необычайно тонко, необычайно почтительно и нежно, я бы сказал. Владимир Михайлович был представлен на этом граффити представлен в наиболее выгодном качестве, оно отображало вообще успешность Владимира Михайловича и церковный проект, в частности. Вот его омофор, его саккос, его митра – всё было покрыто долларовыми бумажками.

О.Журавлева― Александр Глебович, а правду говорят, что это были настоящие бумажки и их прохожие разобрали?

А.Невзоров― Нет, это были символические бумажки. Это была прекрасная реклама для семинарий. Там доложили куда следует сразу. Приехали из епархии. Дальше было очень интересно. Сперва умилились этому зрелищу.

Потом случилось страшное: пересчитали доллары на облачении – и вот тут ужаснулись, потому что, как выяснилось, на Гундяеве оказалось всего 6700 долларов, и это, конечно, позорище для руководителя самого крупного бизнес-проекта в России. Это все равно, как Сечина изобразить, который в гумпомощи или в гумсырье подбирает себе кепочку. Это, конечно, было предельно неуважительно.

Сперва решили как-то спасать, запросили Москву – может всё украсить «брегетами»? Но Москва «брегеты» не благословила, так как нафталин есмь. И тогда решили позолотить. Но золото, единственное, в епархии сусальное, а оно всё ушло на золочение ручек этим бандюганам, которых они нанимали для охраны стройплощадки. Поэтому в общем, взяли закрасили Гундяева, что, в общем, проявление предельного неуважения.

А сам Гуня, он тут выступал – мне очень понравилось – на каком-то очередном поповском сходняке – большом и пафосном и глубокомысленно предостерег своих овец от чуждых идеологических конструкций. Вот к такой откровенности он еще до этого времени никогда не переходил. И, кстати говоря, он очень правильно предостерегает, потому что ведь, вы знаете, Оля, Дымарский, в чем коренное отличие русского православия и вообще православия от протестантизма и от католицизма?

О.Журавлева― Ну, например, у католиков папа есть.

А.Невзоров― Про филиокве не надо…

О.Журавлева― Филиокве, совершенно верно.

А.Невзоров― Нет-нет. Оля, там всё уже механизировано. Там всё совсем механизировано и только в РПЦ стрижка овец производится вручную.

О.Журавлева― И ощипывание гусей.

А.Невзоров― В основном в Священном писании говорится только об овцах. И когда он это говорил – я тоже наблюдал, эту пленку посмотрел, – там было такое обожание в глазах зала, что я подивился, запросил информацию в епархиях, и выяснилось, что, действительно, есть специальный тренинг, каким долженствует быть обожание при слушании патриарха.

О.Журавлева― Я не верю вам, вы придумали специально. Такого не может быть.

А.Невзоров― Оленька, я хоть раз что-нибудь по поводу РПЦ придумал, что не подтвердилось?

В Дымарский― Ну, что вы! Никогда, ни разу в жизни!

А.Невзоров― Нет, хоть что-нибудь. Вы помните… телефон одного из этих мальчиков? Вот, что именно. Потом, как выяснялось, самые дикие вещи оказывались абсолютной правдой. И я смотрел на этих обожателей и понимал, что, в общем, выросло поколение людей, которые выросли и будут жить в совершенно параллельном мире, которые, действительно, сейчас обращаются к президенту и к тому же самому Гундяеву с требованием воздвигнуть, понимаете, памятник рублю и через это вернуть ему былую славу.

О.Журавлева― Но, кстати, есть памятник рублю где-то. Вот сейчас нам слушатели напишут, в каком городе стоит.

А.Невзоров― Нет. Большой. Рядом с князем Владимиром. Вообще, они не слышат реальности, и их уши забиты ватой, причем эта вата лезет изнутри. Это уже не какая-то внешняя вата типа беруши. Таких людей очень много наплодили.

И вот я думаю, Оля, а вот если бы батискаф на стали поднимать, вот что бы было с ними со всеми? Куда их деть? Я понимаю, там настроили церквей. В этих церквях прекрасно будут себя чувствовать овощные рынки, библиотеки, катки, бассейны. А вот что делать с этими людьми, которые обречены были долгое время в этой параллельной дикой реальности с духами, богами, державностью? Куда деть их? Но, как выяснилось, есть опыт, потому что, в общем, ничего страшного.

О.Журавлева― В полицию можно перейти на работу. Чего такого?

А.Невзоров― Нет. Как показывает передовой опыт и масса примеров в СМИ – последний пример на этой неделе с преподавателем церковной школы Тейлор Уильямс, вот от пламенно церковницы или от пламенного церковника самый короткий путь, как вы думаете, куда? – именно в порноактеры. Так что всем этим бесконечным митрополитам, архиепископам, епископам, попам, алтарникам, иподиаконам найдется местечко очень хорошее.

В Дымарский― Слушайте, сколько фильмов-то можно понаделать с таким актерским составом.

А.Невзоров― Слушайте, у них такая подготовка.

В Дымарский― Сколько режиссеров надо, вы чего? Сколько зрителей.

О.Журавлева― Режиссеры найдутся.

А.Невзоров― К вопросу о попах. Оля, меня очень встревожила история с попом Смирновым.

О.Журавлева― Он, действительно, попал в реанимацию, насколько я знаю.

А.Невзоров― Который в реанимации, который председатель комиссии, по-моему, патриаршей по материнству и детству. Он в реанимации. Мне бы очень хотелось, чтобы он выздоровел. И вот москвичи, ребята, пожалуйста, выясните, где он содержится…

О.Журавлева― В Склифосовского.

А.Невзоров― Передайте ему фруктовую передачу с самой нежной открыткой от меня с пожеланиями здоровья. Пусть он исцеляется и пусть он снова продолжит всю эту омерзину, ахинею, которая его прославила…

О.Журавлева― Потому что это ваш хлеб.

А.Невзоров― Потому что он является лучшим, я бы сказал, иллюстратором православия. Подбодрите его. Мне будет его не хватать. Скажите ему, что если придет дяденька Харон и предложит покататься на лодочке, чтобы он ни в коем случае не соглашался. Он мне, действительно, нужен живым. И запомните заповедь: Когда нет возможности дотянуться до дальних, приходится любить ближних.

О.Журавлева― Это Александр Невзоров. Мы вернемся через несколько секунд.

РЕКЛАМА.

О.Журавлева― 21 час и 18 с половиной минут. И наши зрители в YouTube и наши слушатели по радио спрашивают: «Отчего же он молчит о митингах?»

А.Невзоров― Погодите, я перейду еще к митингам. Я хочу сперва о любви, потому что мы уже о ней заговорили. И вот один тут, кстати говоря, в Москве, влюбился в своего ближнего, этого мы сейчас еще коснемся…

Кстати говоря, в Питере вот то убийство активистки феминистки – помните, да? – напряглись раскрыли. Раскрыть было трудновато, потому что убийство совершил гастарбайтер. И обычно гастарбайтеры не только убьют, но и оштукатуривают свои жертвы, а тут просто убили, поэтому следствие долгое время находилось в тупике. Но это неважно.

В Москве очень живописно зарезали смазливую милую блогершу, которая никому и ничем не была опасна. Но публику почему-то это очень всколыхнуло, и, что называется, зашла ́эта история. Девушка просто оттопыривала в Инстаграме попку и жила полной жизнью, радовала пару тысяч продвинутых онанистов, но вот, как в известной поэме, заканчивающейся словами «И в попе десять медных спиц…»… Вы знаете, что это за поэма?

О.Журавлева― Помним, помним.

А.Невзоров― Всё кончилось очень оригинально. Но произошла, что называется, романтика. Вздыхатель, который считал девицу своей собственностью, выяснил, что у нее есть еще один пользователь и в результате девушка, так и не сделав финального селфи, оказалась в чемодане и только из этого чемодана ножки в чулочках торчали.

Вот почти такая же сцена случилась между московской властью и оппозицией…

О.Журавлева― Это была подводка, Виталий Наумович.

В Дымарский― Да.

А.Невзоров― Да, да. Вот, правда, ножки оппозиции торчали не из чемоданов, а из автозаков и из всех отделений полиции. И тут следует разобраться подробнее, потому что это, в общем, главная, магистральная тема. И что, вообще, означает вся эта дикая история, которая произошла у вас, в Москве. И на первый поверхностный взгляд все действия власти выглядят как такая убийственная, бессмысленна беспредельщина, как химически чистая глупость, причем ненужная и самоподрывная глупость.

Но это демонстрация не просто глупости. Это было бы поверхностным наблюдением. Это демонстрация совсем не глупости. Это демонстрация сути. И вот тут всё мне, например, стало окончательно ясно.

Я благодарю обе стороны – и оппозицию и московские власти – за возможность этих драгоценных для меня наблюдений. Надеюсь, что они не для меня старались все-таки.

О.Журавлева― Для вас в Питере постараются, Александр Глебович. Вам туда привезут, я уверена.

В Дымарский― Ну, подождите, еще второе действие в Москве возможно.

А.Невзоров― Спасибо. Ну, хорошо. Но вообще, благодаря этим событиям в Москве стало возможным сделать окончательные выводы. Замкнулось смысловое кольцо.

Первый вывод – что русский патриотизм, местный, он полностью несовместим с либеральной идеей, с правами, честными выборами, свободой и прочим. Эти понятия ему глубоко омерзительны и конфликт будет вечным. Примирение абсолютно невозможно. Все эти штуки типа честных выборов и свободы слова, они не просто лишние, они глубоко враждебные российской государственности российскому патриотизму. И патриотизм всегда ампутирует их, всегда выдавит из себя, выгрызет. Он будет делать это всегда. И усилится либерализм – значит, удлинятся и клыки патриотизма.

То есть этот конфликт никогда мирно разрешен не будет. Правда, либерализм – это мировой тренд, а патриотизм это местная забава, но опять-таки мы сейчас упираемся в том, что либеральная идея абсолютно нежизнеспособна в России, потому что слишком велика потребность в унижении. Я поясню, что я имею в виду.

Вот неискоренима потребность народных масс быть униженными и зависимыми от власти. Ни один другой строй такого предложить не может. А либерализму по своей сути абсолютно враждебна российская государственность и патриотизм. Причем она не просто лишняя, не просто помеха – такой ржавый штык в брюхе, чума. И это справедливо, потому что российская государственность, действительно, есть концентрат самых диких и отсталых предрассудков.

И вот это происшедшее в Москве было совершенно омерзительно. Из-за абсолютной фигни, из-за абсолютной чепухи власть вдруг взяла, заистериковала, показала всю свою силу. И вот здесь стоит разобраться, почему это вдруг она сделала. Правда, мы помним, что когда у либералов была возможность мочить патриотов, они делали это они точно так же свирепо и нетерпимо, как сегодня патриоты управляются с либералами.

В Дымарский― Невзоров это сейчас так говорит, как человек, лично пострадавший от либералов.

А.Невзоров― Я бы не сказал, что я лично не пострадал. Меня вовремя посадили в тюрьму.

О.Журавлева― Речь идет о 93-м годе, если кто не понял.

А.Невзоров: 93―й год. Конечно. Вот тогда либералы от предварительных ласк дубинками быстро перешли к танковым залпам по обители патриотов. Тогда сила была на их стороне.

О.Журавлева― Послушайте, Александр Глебович, но тогда, например, были те самые массовые беспорядки, простите, которые указаны в законодательстве. Потому что сейчас массовыми беспорядками называют стояние юных пионеров либо с бумажками, либо с какими-нибудь лозунгами типа «Мы здесь власть». Никто не брал Останкино, никто не бил витрин, никто не переворачивал грузовиков и не пытался добыть оружие. Это несопоставимые масштабы, согласитесь.

А.Невзоров― Совершенно верно. Но я могу сказать, вот когда в 93-м всем начиналось, тоже всё начиналось предельно вегетариански и предельно невинно. Никто сразу не мчался брать Останкино. Никто сразу не добывал оружие и не штурмовал мэрию. Всё было примерно так же, как сейчас.

В Дымарский― Но всё же тогда начиналось с решения парламента.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Вообще, всё было очень цивилизовано, и всё держалось в рамках Верховного Совета. Но дело совершенно не в этом. Я про то, что обе стороны, они стоят друг друга. Я к тому, что единственное серьезное нарушение со стороны оппозиции – там кинули помидором в какого-то омоновца. У омоновца аллергия на помидоры, поэтому он покрылся какими-то красными струпьями, но я думаю, что ему компенсируют приступ аллергии Звездой Героя, и канонизацией, скорей всего, потому что ведь там очень азартное участие в этом принимает РПЦ. Но, вообще, в Росгвардии, я полагал, нет аллергии на помидоры – только на капусту, которую, как вы помните, закупал Золотов по ценам платины, по меньшей мере.

Дело не в этом. Дело в причине, почему это всё произошло. Тут ставим знак вопроса, поскольку претензии оппозиции были, в общем, абсолютно справедливыми. И даже самый поверхностный анализ показывает, что они были сдержанными, спокойными и справедливыми.

В конце концов, знаете, по мне вообще не имеет никакого значения, подлинные подписи, не подлинные подписи, подлинная голодовка Соболь или не подлинная голодовка и она где-то в сортире хомячит партийный «доширак». В конце концов, всякая политика – это театр, и это абсолютно неважно. Это не повод так унижать девчонку, как с ней обошлись.

В Дымарский― Вы имеете в виду диван?

А.Невзоров― Да.

О.Журавлева― Это какое-то цирковое представление было, простите, со стороны этих чудесных людей.

А.Невзоров― Поймите, это была избиркомовская такая злая шуточка, которая была воспринята молча, хотя она, по идее, должна была бы смешить. Но это мне напомнило Запашного – избирком мне напомнил Запашного, который совсем недавно, пронаблюдав как… прибыл связанный вокруг собственной оси слон, потому что слона везли вот в такусеньком, маленьком слоновозе, в маленьком грузовичке и этот слон ухитрился сесть себе на задницу, порвать мышцы, потянуть всё что можно и в таком вот скрюченном состоянии… А потом пришел Запашный и сказал: «Ну, так слон же глупый. Зачем ему было разворачиваться в этом слоновозе?». Вот примерно так же глупо поиздевались над Соболь.

Почему, вообще, такие страсти? Потому что решался вопрос, имеют ли представители другой идеи право присутствовать во власти. И было ясно показано, что нет такого права. И в случае попыток вхождения во власть, к сожалению, с оппозицией власть будет разбираться как с клопами. Никто не запрещает всем этим интеллигентам чего-то жить, писать, снимать, совокупляться, где-то бродить, пить смузи…

О.Журавлева― А вот и нет, Александр Глебович! Мне кажется, у нас новая эпоха. В Москве суд выписал 8 суток административного ареста актеру театра «Современник» Дмитрию Смолеву за съемку клипа – внимание! – в котором он появился в форме сотрудника ГИБДД. Понимаете, артист переоделся в сотрудника ГБДД, за это его прямо из театра за уши сволокли в кутузку. Александр Глебович, это какая-то другая жизнь.

А.Невзоров― Это несколько маразматическая история.

О.Журавлева― Незаконное ношение форменной одежды.

А.Невзоров― Но новых красок маразма это не добавляет. Но тогда, в принципе, у нас есть порядка полутора тысяч артистов, которые играли милиционеров…

О.Журавлева― Больше скажу, и гестаповцев играли.

А.Невзоров― Да, это преступление не имеет срока давности. И, в общем, мы знаем, с кого начнут. Ну, вот закончится вся эта вендетта – а это вендетта либералов и патриотов, – тем, что обе идеи будут полностью скомпрометированы и полностью разрушены.

В Дымарский― А есть третья?

А.Невзоров― Нет. В том-то и дело. И лишенная какой бы то ни было идеи… другого стержня у России вообще нет. Вот всякое усредненное, нормальное, такое серенько-швейцарское России абсолютно чуждо. И поэтому – только распад и внешнее управление. Это такая оптимистическая и долгосрочная перспектива.

О.Журавлева― На этой оптимистичной ноте мы перейдем на новости и рекламу. Александр Невзоров и Виталий Дымарский, Ольга Журавлева вернутся к вам после новостей и рекламы.

НОВОСТИ

О.Журавлева: 21―33. Мы снова с вами. Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева. Давайте, Александр Глебович, вернемся.

А.Невзоров― Оленька, смотрите, я тут выписал себе результаты очень любопытного опроса. 54% населения хотели бы видеть Путина вновь президентом.

О.Журавлева― По-моему, это левадовский опрос.

А.Невзоров― Эта цифра очень настораживает. С учетом того, что в России 146% избирателей, как известно, то 92%, оказывается, видеть ВВ президентом не хотят.

О.Журавлева― Это ловко.

А.Невзоров― Совершенно верно, это удивительные цифры. И вы знаете, что к Москве приближается шаман, цель которого – изгнание Путина молитвой и заклинанием.

О.Журавлева― Александр Габышев его зовут.

А.Невзоров― Да. Но здесь даже Росгвардия ковыряет застенчиво пальцами столы и прячет дубинки. Но зато очень оживились попы. Они хотят встретить этого шамана на подходе под Волоколамском. 28 гундяевцев залягут. Уже поле заминировано просфорами, образками и подтянуты рукава и брандспойты…

О.Журавлева― Да он придет только к 21-му году.

А.Невзоров― Он приближается. И вот эти брандспойты будут поливать святой водой бедного шамана. Будет большая битва магов. И схватка будет страшная.

Но вернемся к нашей серьезной теме.

В Дымарский― Но я бы его, этого шамана поставил во главе избиркома, между прочим.

А.Невзоров― У вас потрясающая идея, Дымарский!

В Дымарский― Гениальная идея.

А.Невзоров― Давайте назовем её гениальной, она от этого не изменится. Но вернемся к серьезной теме. Каким образом Россия снова выйдет на либеральный виток и когда либерализм вновь восторжествует? Это неизбежно произойдет. Как будет происходить крушение режима, теперь это видно. Потому что власть выбрала свою судьбу сама. Вот смотрите, что у меня в руке, Ольга, видите, нет?

О.Журавлева― Что-то такое… я бы сказала, окаменелость. Смола?

А.Невзоров― Нет. Это Соболь, Яшин, Навальный, Гудков, то есть это агрегатное состояние сегодняшних персонажей. Это кусок железной руды. Из этого куска железной руды можно наделать всё что угодно.

О.Журавлева― Солдатиков.

А.Невзоров― Можно наделать солдатиков, можно наделать мягких дешевых гвоздей, можно наштамповать пивных пробочек, можно сделать заклепки для Крымского моста. А можно путем всяких термических фокусов и присадок, отковок, отпусканий сделать высококачественную оружейную сталь и отковками создать клинок любой остроты – тот самый клинок, который, в принципе, может, наконец, перерезать режиму глотку. Кто этим может заняться? Только сам режим. И вот, судя по всему, он решился отковывать и точить себе настоящего врага.

Смотрите, тут интересная история получается. Чтобы сохраниться, власть обречена репрессировать, но любые репрессии только затачивают и отковывают. И эти изменения совершаться. И виноват в этом не только Кремль, вернее Кремль вообще не виноват, потому что он приговорен, запрограммирован своими дурацкими традициями совершать глупости.

А вот набор сегодняшних вождей и вождих оппозиции, он, вообще, пригоден для изготовления острого, закаленного и крайне опасного оружия, абсолютно пригоден. Абсолютно, доложу вам. Как показывает опыт, Веру Засулич можно сделать из кого угодно – вот через унижение, через преследование, через репрессии.

И репрессиями, я подозреваю, которые откровенно уже начала власть в отношении той оппозиции, которая захотела в эту власть влезть сама, они сделают из всех этих всех, в общем, милых ребят вполне серьезных революционеров. Репрессиям это вполне по силам отковать.

Это пока только девочка Соболь может смешно вцепиться в клопиный диван. Да, она неправильно себя ведет, но у нее нет ни градуса ни опыта, но она научится, она откуется, из нее сделают бойца себе на голову. А могли бы на самом деле, если бы впустили во власть по-хорошему, второе поколение Мизулиных и Яровых…

В Дымарский― Но вы же говорите, что в России это невозможно.

А.Невзоров― Что невозможно?

В Дымарский― Но вы же сказали, что есть российская государственная власть…

О.Журавлева― Что либерализм не может победить патриотизм.

А.Невзоров― Не может победить, потому что как только он победил – а он, безусловно, победит, потому что рано или поздно возникнет омерзение масс к создающим уж очень много проблем патриотам, которые как сумасшедшие с резиночкой носятся со своими санкциями, со своей державностью, со своими самолетами, кораблями и государственным величием, причем носится в ущерб всем…

В Дымарский― То есть либерализм если победит, то это уже будет не Россия.

А.Невзоров― Вот тогда и начнется, судя по всему, общий развал, потому что и та идея умрет, и эта идея тоже умрет окончательно. А религия, она, как известно, никого ни от чего не спасала, потому что это та нить, с помощью которой можно зашить уши, глаза, рты, но нить сгнила, как показывает этот страшный эксперимент под готовым называнием «Гуня».

И не выдержала, кстати говоря, и русская культура. Вот все эти фальшивые кокошники и купола, если бы под ними было бы что-нибудь подлинное, то, вероятно, она могла бы выстоять, но поскольку это всё очень искусственное образование, придуманное во времена Николая I, то, разумеется, всё посыпалось.

О.Журавлева― Александр Глебович, хотелось бы сказать, что вместе с митингами и с историями этих избиений непонятно за что и самых странных историй в автозаках открылась одна удивительная дверка. В Москве есть такой особенный храм, он вообще, очень отдельный, который вдруг открыл свои двери, которые вдруг прятались от ОМОНа, закрыл эти двери и оставил этих людей у себя. Дело в том, что священник, который это сделал, его зовут Джованни, он, вообще, с Сардинии, но он православный священник. И видите, такое тоже случается.

А.Невзоров― Я подозреваю, что он недолго просидит на этом приходе. Посмотрим внимательно.

О.Журавлева― Кто там сидит на приходе – там вообще отдельный персонаж.

А.Невзоров― Я подозреваю, что он поедет к себе на Сардинию обратно.

В Дымарский― И опять станет католиком.

А.Невзоров― Конечно.

О.Журавлева― Да вряд ли.

А.Невзоров― Я подозреваю, что очень много сейчас начнет происходить подобного рода метаморфоз, потому что вот это омерзение, которое вызывает патриотизм и вся эта государственность, это уже ощущается, присутствует в воздухе.

Сейчас еще начнет переобуваться, метаться пресса. И мы уже видим, как это всё происходит. Причем, мы видим, что это происходит очень смешно. Не все же так продажны, как я. Некоторые согласны и подешевле. Поэтому переход на эту сторону будет массовым.

Ко мне пришел вопрос, на который я хочу ответить.

О.Журавлева― Давайте.

А.Невзоров― «Сотрудники Росгвардии не хотят представляться и показывать документы. Как быть?» Во-первых, когда подходят сотрудники Росгвардии и не хотят представляться, вы можете им говорить, что вы не показываете документов и не представляетесь, поскольку вы тоже сотрудник Росгвардии. А когда вас просят показать документы, вы объясняете, что сотрудники Росгвардии не показывают никому документы, даже другим сотрудникам Росгвардии.

На этом, скорей всего разговор закончится. Если попадутся какие-нибудь совсем вредные и тупые, вы им говорите, что, как говорит Владимир Владимирович Путин, такую форму можно купить в любом магазине.

О.Журавлева― Тоже верно.

А.Невзоров― Любые попытки их возразить на это медленно, но абсолютно непреклонно сводите к попытке оскорбления президента. Они немедленно накладывают в штаны, потому что они этой темы очень боятся.

А вот вернемся, кстати говоря, к важному моменту. Это закат русско-советской культуры. Как ни странно, я хочу поговорить о Шукшине. Потому что тут его дочурка, она вдруг залилась публичными слезами, что ушла эпоха Шукшина, как это ужасно, как это страшно. Но я вам скажу, да, действительно, она ушла и ушла, действительно, навсегда, потому что вот этого мужичка, которого олицетворял Шукшин, его полностью съела западная культура, голливудский осьминог в первую очередь, конечно, дотянулся своими щупальцами и придушил это существо.

И вообще, что такое был Шукшин? Это был, безусловно, генеральный русский типаж, на котором так уютно фундаментировалось любое самодержавие. Вот из таких мужичков и делались фундаменты для русского строя. Это… такого недалекого, не бремененного никакими знаниями, никаким лишним бунтарством, полностью послушного национальным мифам мужичка…

О.Журавлева― Но вы имеете в виду не самого Шукшина, а просто образ.

А.Невзоров― Я имею в виду образ. Так мы и не можем говорить… нас не интересует сам Шукшин, мы говорим только о созданном образе. Понятно, что такой мужичок не откроет условных рефлексов, не снимет никогда «Аватар», но он честно пойдет в какую-нибудь атаку и будет счастливым подаренным от генерала портянкам. И вот эпоха таких существ, полностью зомбированных мифами людей, она полностью ушла, и возврата, вероятно нету.

О.Журавлева― Вы уверены, что ушла?

В Дымарский― Но сегодня другие мифы, другие зомби.

А.Невзоров― Абсолютно ушла.

В Дымарский― Александр Глебович, но другими мифами сегодня зомбируют. Какая разница?

А.Невзоров― Другие мифы не провоцируют, скажем так, такой благонадежности, такой мужичковости. Ведь чтобы быть таким благонадежным, таким мужичковым, таким фундаментальным, надо быть дико недалеким. И он совершенно дико недалекий человек, олицетворял собой дико недалекого человека. предложи его молодежи в качестве идеала, они немедленно заклюют.

О.Журавлева― Про «недалекий» – это называлось простой. Это называлось словом «простой мужик».

В Дымарский― Со знаком плюс. С большим знаком плюс.

А.Невзоров― Мы называем словом «недалекий» без знака плюс. Потому что любая серость не может иметь знак плюс. Ведь смотрите, образ жив, пока он влияет. Но влияние этого образа прекратилось. То, что он остался номинально – ну, вообще, русская культура, она полна покойников. И они чудесно себя чувствуют, и рядом с ними все себя чудесно чувствуют. Вот как у нас в «Питерлэнде»… рядом с «Питерлэндом», рядом с мостом на протяжении целого дня загорал покойник, выловленный утопленник. Он лежал рядом с загорающей публикой и некого это, честно говоря, не смущало. Вот так же примерно все эти герои прошлого чувствуют себя в русской культуре.

Но вот смотрите, почему я говорю, что ушли. Вот те же самые омоновцы, те же самые росгвардейцы, они уже не того разлива люди. Вот шукшинского разлива люди, они бы хряпнули литр, всосали по этому литру и поехали бы добровольцами тушить Сибирь, спасать так называемое народное добро, потому что это было в основе их принципов поведения.

Однако там горит сейчас, по-моему, 2,5 миллиона гектаров леса…Есть, правда, остроумный выход: огонь может получить статус вечного, который гасить просто нельзя, а вечный огонь в России очень любят.

О.Журавлева― Александр Глебович, хочу вам сказать, что есть, действительно, много людей, которые хотят поехать добровольцами. Специалисты по пожаротушению, в том числе, и добровольные умоляют их не делать этого, потому что тушить пожары надо уметь, особенно в труднодоступных районах, куда нет дорог.

В Дымарский― Но поскольку никто не тушит, значит, никто не умеет.

А.Невзоров― Эмчээсники, которые умеют, они сняли свои противогазы, нацепили стихари и пристроились к крестным поповским ходам. Тут всё понятно. Они молятся за прекращение пожаров, и они готовы, одев платья, маршировать с портретами древних духов на палочках, только не гасить.

Депутаты тут предлагают бомбить пожар. Вся надежда на Совет Федерации. Надо подсказать сенаторам, что деревья можно не только бомбить, но и сажать.

О.Журавлева― Да, они, кстати, это любят.

А.Невзоров― И это их должно вдохновить. Арестовывать, потом пытать. Это единственное, что в России хорошо делают руками с искренним исключением. Но, кстати, вот идея бомбить, она не такая идиотская, как кажется на первый взгляд. Потому что, я помню, еще в советское время была изобретена такая штука АСП-500 – это пожаротушительная бомба, но она была никому на фиг не нужна. И сейчас она, по-моему, существует в единственном экземпляре. Либо это просто единственный экземпляр, либо даже, более того, какой-то макет.

Потому что, конечно, гораздо интересней бомбить Сирию, чем тушить пожары в Сибири. Но теперь бомбежками уже ничего не решишь. И хотя туда кинута армия, которая вообще не должна… Армия должна устраивать пожары – вот предназначение. А не гасить. Она этого не умеет делать.

О.Журавлева― Да ладно! Войска всегда вызывали в зоны ЧС, когда не хватало рук. Понятно, что они ничего не умеют, но это было очень принято еще при советской власти.

В Дымарский― Голов не хватает.

А.Невзоров― И они только усугубляют хаос и необходимо спасать уже и войска.

О.Журавлева― Это да.

А.Невзоров― А МЧС хотя крестным ходом и молят древних богов о прекращении…

О.Журавлева― Но справедливости ради, Александр Глебович, скажу, что там, действительно, те люди, которые могут и умеют тушить пожары, они сейчас, действительно, сделать уже ничего не могут, потому что тушить надо было в июне. А, во-вторых, там есть места, куда – просто керосина не хватит – не налетаешься. А денег на это просто нет.

А.Невзоров― Ну, Оленька, вы подумайте не о какой-то древесине, вы подумайте, что там сотни тысяч зверей, ценных птиц, что там офигенные насекомые, которых нет больше нигде.

О.Журавлева― Их уже и там нет.

А.Невзоров― Что там, действительно, подлинные сокровища, которые реально жалко. И очень забавно, что вот расстается какой-то невнятый писк всяких там Галкиных, Бузовых и Собчаков, которые упрекают друг друга поп поводу пожаров в недостаточной глубине мысли. Но мне понравилось, как оживились попы по поводу пожаров. Потому что их можно понять. При таком количестве еретиков и атеистов в стране столько костров пропадает даром. Конечно, они этого видеть спокойно не могут.

Кстати, все равно мы же обязаны соблюдать хотя бы какие-то минимальные традиции «Невзоровских сред». Совсем без поповедения будет не обойтись. И еще по какой причине – потому что я же сказал, что мне хочется поговорить про секс и насилие…

О.Журавлева― Ну, и про рок-н-ролл заодно.

В Дымарский― А это имеет отношение к поповедению?

А.Невзоров― По-моему, то ли сегодня, то ли завтра отмечается большой православный праздник: день Иоанна Многострадальный. Иоанн Многострадальный – это православный святой, который всю жизнь посвятил борьбе с эрекцией.

О.Журавлева― Много страдал это называется.

А.Невзоров― Нет, нет. Спокойно, у него, действительно, судя по житию, был приапизм, причем болезненный приапизм. И он терзался на протяжении многих лет не только от постоянной эрекции, но еще от того, что он с ней, вероятно, пытался что-то всё время делать…

В Дымарский― Что?

А.Невзоров― Вот вы сейчас сами догадаетесь. Он жил в Киево-Печерской лавре. Для того, чтобы прекратить соблазнять братию и демонстрировать эти жуткие припадки блуда, он закопал себя под подмышки в землю на несколько лет, отделив, таким образом, беспокоящий его орган от рук, которые остались над землей. И вот тогда блудные помышления были Иоанном Многострадальным побеждены и посрамлены бесы. И до сих ор он считается покровителем всех тех, кто решил со своими блудными помыслами бороться.

Пришел еще один вопрос о прекращении огня на Донбассе. Я могу сказать, только что не обольщайтесь, потому что всякое перемирие – это всего-навсего возможность прицелиться получше. Это давно известно.

Я, кстати, хочу обратиться к Зеленскому. Меня очень огорчил Зеленский.

О.Журавлева― Боже! Я не успеваю…

А.Невзоров― Да. Вы знаете, что мы на протяжении долгого времени серьезных, скажем так, наших выкладок про Украину очень гуманно, либерально и по-доброму относились к Зеленскому. Я особенно не издевался над ним…

О.Журавлева― Ну, давайте. Глумитесь.

А.Невзоров― Нет-нет, я пока не буду, я пока подожду. Но мне очень не понравилось, что он издевается над Кличко. И за Кличко я бы хотел вступиться. И даже если нас не слушает Зеленский, а бьет свои президентские баклуши, я прошу ему передать каким-нибудь образом. Потому что надо помнить, что Кличко – это последний мамонт украинской «революции достоинства», последний мамонт во власти. Его имеет смысл беречь хотя бы только ради этого. Это очень важный и очень классный, скажем, персонаж, который все равно добрее и честнее многих других градоначальников.

В Дымарский― А отъезд Порошенко вас никак…?

А.Невзоров― Порошенко меня вообще уже не интересует. Порошенко, понятное дело, что его ждет такая же судьба, как всех… президентов. Понятно дело, что на советском пространстве невозможно побыть президентом, а потом не ответить перед судом и законов. Не было таких случаев.

В Дымарский― Бывает, что перед Богом потом.

А.Невзоров― Это вы сами со своими богами разбирайтесь. Тоже хороший вопрос. Мне захотелось ответить. Вопрос про то, как можно оскорбить человека безнаказанного, но в письменном виде.

О.Журавлева― Потому что в мессенджере он защищен секретным шифрованием.

А.Невзоров― Хочется оскорбить – там надо написать, как я понимаю, вполне легальный отзыв на работу участкового. Я могу сказать, что проще всего оскорбить, описывая человека. Например, если вы напишите и скажете, что к вам пришел эврипрозоп в фуражке, то обидно это прозвучит ужасно. А если вы скажете, что он мезопрозоп, то, вероятно, он подаст на вас в суд. А тут-то и выяснится, что эврипрозоп – это всего-навсего широковатый тип лица, а мезопрозоп – это средний тип лица.

И вот вы составляете документ, что вы подверглись, скажем так, абсолютно неправильным воздействием некоего эврипозопа – и далее употребляете фамилию… То есть издеваться можно очень весело и очень продуктивно.

О.Журавлева― Не соглашусь. Александр Глебович, плохой совет. Если знать, какие эксперты, в том числе, лингвисты используются современными судами, то все ваши эти кудрявые словеса, эти эксперты запишут в оскорбительные в сниженную лексику и, вообще, запрещенную литературу. Не обольщайтесь.

А.Невзоров― Стандартная лексика стандартной…, размещенная во всех без исключения научных издания, посвященных этому вопросу.

О.Журавлева― Для наших экспертов это не проблема.

В Дымарский― Оля, я думаю, что еще графологи там есть. Они могут по почерку определить оскорбление.

О.Журавлева― Оскорбительность этих намеков.

А.Невзоров― Это, я бы сказал, сильный домысел.

О.Журавлева― Александр Глебович, вас тут забрасывают всякими нехорошими словами и по поводу того, кто на «Густлоффе» плыл на самом деле и кто на самом деле мирных жителей бомбил. Это ладно…

А.Невзоров― И кто же плыл?

О.Журавлева― Члены семей и… военнослужащие, в общем, там были. На этом самом «Густлоффе», так что это всё не мирные жители, и вы всё неправильно говорите. А еще говорят, что православные никого не жгли. Это католики всех жгут, а православные – никогда. Мне кажется, что старообрядцы у нас хорошо горели. Нет?

А.Невзоров― У нас хорошо горели и старообрядцы и так называемые жидовствующие.

О.Журавлева― Еретики.

А.Невзоров― Это те люди, которые осмеливались переводить книги с древнееврейского языка и получать прямой как бы смысл так называемого Священного Писания, и получать его сразу на русском языке, минуя принятые на тот момент в церкви нормы.

И поймите, у нас было, конечно, меньше еретиков, чем в католическом мире, потому что чтобы стать еретиком, надо хоть что-то знать, надо читать хоть какие-то книги. Кроме Псалтыри, еще одной Псалтыри, Октоиха, и… Но в России не издавалась ничего, что давало бы возможность хотя бы как-то простирать мысль в направлении новых открытий в религии, в направлении так называемых ересей. Поэтому, конечно, еретиков было меньше, в принципе, просто за счет того, чтобы было гораздо меньше грамотных, гораздо меньше литературы. Гораздо меньше этот вопрос существовал для русских людей, чем для европейцев. Поэтому, нет, когда была возможность жечь, то жгли даже очень себе уверенно.

А что касается тех, кого топил Маринеско, то есть свидетельства о том, что в основном это были, действительно, только мирные люди и гражданские лица.

В Дымарский― За что его, собственно говоря, очень долго не признавали героем.

А.Невзоров― Дымарский сидит, молчит, но всё знает.

О.Журавлева― Виталий Дымарский, который всё знает, Александр Глебович, который знает всё больше и Ольга Журавлева были с вами.

А.Невзоров― Нет, в этом вопросе Дымарский знает гораздо больше.

О.Журавлева― Всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Нет комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Nevzorov.TV