Невзоровские среды. Кадыров следующий? Навальный -террорист, Бокасса, дворец и Путинский троллинг.

О.Журавлева― Приветствуем всех. В студии в Москве – Ольга Журавлева. А из Петербурга, из самой Гельвеции к нам присоединяется сам Александр Невзоров. Александр Глебович… Привет.

А.Невзоров― Привет, Оленька. Я думаю, нас в ближайшее время ожидает пикантная сцена, которую можно было бы назвать сеанс публичного подтирания. Естественно, жертвой этого подтирания будет Конституция Российской Федерации. Там всегда оставались несколько заветных статей, на которые у режима, что называется, сильно чесался анус. И вот я думаю, у него будет возможность удовлетворить себя. Эта мечта сбудется.

Он давно мечтал, как ты знаешь, подтереться 13-й статьей, которая запрещает введение любой идеологии. Могли тогда, когда обнуляли Путина, прихлопнуть эту 13-ю статью под горячую руку. Все были на все согласны. Народные артисты рвали на себе тельняшки, народ безмолвствовал и голосовал. Тогда могли бы прихлопнуть, никто бы не заметил. Но как-то у них не хватило ума.

И эта статья запрещает наличие любой государственной идеологии, которую обязаны разделять все граждане так, как это было в СССР. То есть это силовое навязывание комплекса взглядов, представлений об этой жизни, которая уже регулируется кагэбэшно-милицейским способом в том случае, если вы от этого отступаете.

И вот, наконец, Министерство культуры разродилось документом, который должен лечь в основу не менее загадочного документа под названием «Приказ президента об основах государственной политики по сохранению и укреплению российских духовно-нравственных ценностей». И надо сказать, что Минкульт постарался на славу. Такого никто не ожидал. Я тоже понимал, что это неизбежно. И можно найти какую-нибудь мою старую статью, миленькую еще, но невинную под названием «Газированный гной с сиропом» по этому поводу: про будущую российскую идеологию. Но я все-таки предполагал, что эта деградация, к которой нас ведут, должна быть мягкой и постепенной. Вот проход через геологические, исторические периоды должен быть плавным. Понятно, что это назад, в далекое прошлое, но не в будущее же. В Кремле же не дураки сидят, они понимают, что у России будущего нет, а куда-то надо двигаться. Осталась одна дорога – в прошлое.

И если вы помните, весь мир нормальным образом развивался, это: олигоцен, миоцен, плиоцен, плейстоцен и голоцен, в котором мы сейчас живем. Так идет весь мир. Ну а если обратным образом прокрутить, как хочет пойти Россия, то из голоцена надо обратненько перебраться в плестоцен, потом в плиоцен, потом в миоцен. И все это медленно, спокойно, постепенно, скажем так, в ритме крестного хода где-нибудь на сельской дороге. То есть постепенно обрастать шерстью обратно, постепенно наращивать большие надбровные дуги, постепенно утрачивать речь, постепенно утрачивать вертикальное положение тела. И все это должно быть мягонько.

А вот фиг вам. Потому что Министерство культуры, оно, оказывается, довольно азартное. Оно нашло обходную тропинку мимо всяких там плестоценов и плиоценов прямо в голоцен, прямо в самое первичное существование. Оборудован перечень всего враждебного и недопустимого в голове россиянина.

О.Журавлева― Традиционных ценностей и чуждых идей.

А.Невзоров― Традиционные ценности – понятно. А вот чуждые идеи, которые не имеют права находиться в головах и которые уже будут выкручиваться с помощью сотрудников КГБ – это совершенно другая история. Во-первых, понятно, что все плохое, что есть – это США. Понятно, что это НКО и что источники угрозы для национальных ценностей – это США, Европа. От них все зло, всякие Вольтеры, шопинг, медицина – вот всего этого не должно быть у вас в голове. И не допускаются любые реформы, которые без учета традиций, следовательно, не допускаются никакие.

Не допускается материальное ставить выше духовного. Духовное должно быть всегда выше.

О.Журавлева― И коллектив важнее индивидуума.

А.Невзоров― Совершенно верно. В-третьих, преступлением будет считаться – если это приказ президента – отрицание идеалов патриотизма, отрицание идеалов служения Отечеству, отрицание позитивного вклада России в историю и всяческую культурку. То есть вот такой планируется приказ президента. Кому он таким образом будет приказывать, не вполне понятно. НАТО не слушается его приказов. Страна тоже, в общем, не слушается. От этого не просто попахивает, а уже напрямую воняет самой натуральной, настоящей идеологией государственной, то есть лаптями, лучинами, выгребными сортирами, казармами. Мы знаем, что это такое.

Называться такой закон по аналогии, например, с «законом подлецов» известном будет, вероятно «законом великого лаптя» или «законом пещеры». Да, в нем есть полная несовместимость с современностью, но так ведь этого же и добивались, это и было целью. Там знают, как понравится Путину. На самом деле ничего веселого я вам не говорю.

О.Журавлева― К сожалению, да.

А.Невзоров― В принципе, это очень хорошо, так как это окончательно порвет и без того хилую связь целых поколений с режимом. Потому что россияне, они же гонят от себя эту ужасную мысль, что режим свихнулся, они пытаются не верить в нее, они уговаривают себя. Но тут они, наконец, призадумаются. И вообще такую штуку осуществить довольно сложно, на первый взгляд. Потому что мы же понимаем про положительный вклад в культуру, что все это ужасно милые у нас есть вещи, но все-таки на самом деле реально ворованное, начиная от «Руслана и Людмилы», продолжая «Айболитом», «Волшебником Изумрудного города», «Буратино», «Хоттабыча».

О.Журавлева― Вы говорите – плагиат, мы говорим – традиция.

А.Невзоров― Но я думаю, это все забудется, потому что возможность обмениваться крамольными мыслями, она утратится вместе с речью буквально через несколько поколений.

О.Журавлева― Можно, Александр Глебович, я с вами не соглашусь? Потому что многие примеры, которые наблюдаем – программа всяких танцев у вечного огня, позирования на фоне мечетей и церквей – говорит о том, что народ совершенно не в курсе того, что происходит.

А.Невзоров― Не в курсе, он и не будет. Так нет, я же говорю, что это замечательно. Но эти-то будут щеголять, козырять и оперировать этим документом. И он будет выглядеть одиозно, смешно и ненавидимо. Но ожидайте в ближайшем будущем этой попытки внедрения идеологии. И это все обосновывается тем, что этот уход необходим для спасения всего мира и человечества. Его надо спасать от судов, всяких честных выборов, коллайдеров, марсоходов, от мерзкой колонизации. В конце концов, чтобы не было обидно Рогозину, его надо спасать от космических исследований, от всяких автомобилей и сыров. И должен быть кривой, грязный пейзаж с перекошенным сортиром. Гнилая картофельная куча, торчит из нее голова Лукашенко и вокруг монахини водят хоровод – вот это идеал, это подлинная мечта. Но тут есть неувязочка: как спасать мир, который останется в XXI веке, из далекого олигоцена за много миллионов лет, но чего-нибудь придумаем. Потому что они все время что-нибудь придумывают.

Мне ужасно нравится Песков. Мне он нравится все больше и больше, этот секретарь президента. Он сегодня показал, конечно, класс. Потому что сперва он с умилительным видом, удерживаясь, чтобы не заржать, долго разглядывал правый ус, потом долго разглядывал левый ус и сообщил, что Россия – это правовое государство. Это, конечно, очень злая, но необыкновенно сильная шуточка года. Потому что если Песков сегодня называет Россию правовым государством, я не удивлюсь, если он завтра опубликует мемуары о том, как он охотился в степях Ватикана…

О.Журавлева― В садах тогда уж.

А.Невзоров― Нет, в степях и джунглях Ватикана.

И на призыв скандальный и известный сенаторов США и обещания заморозить деньги Путина в иностранных банках, где бы они эти деньги ни нашли (потому что им все надоело, Россия все-таки ухитрилась сделать себе максимально адскую физиономию, и все поверили в то, что оно мировое зло и мировой агрессор) – и вот у Пескова был готов прекрасный ответ по поводу денег Владимира Владимировича в зарубежных банках: «Ихтамнет». Причем, вы знаете это «ихтамнет», оно модулируется и варьируется на разные лады: «ихтамнет» – про российские вооружения на Донбассе, «ихтамнет» – по поводу Боширова и Петрова в Лондоне, или «ихтамнет» – по поводу политических заключенных в тюрьмах России. То есть это «ихтамнет», оно потрясающе звучит.

Опубликованы вчера, позавчера реальные уже фотографии путинского дворца в Геленджике. Не компьютерная графика, а вот те интерьеры, которые каким-то образом опять раскопали навальнинцы. И опять, как я понимаю, ожидали социальный взрыв, ожидали приток национальных эмоций, что, может быть, хоть это подвигнет к каким-то решениям и перемене настроений. Это опять не сработало никак. Просто потому, что они милые все ребята, эти навальнинцы, но они, увы, руководствуются абсолютным непониманием коренных особенностей населения. Проводником этих особенностей является культура, традиция, что всегда, во-первых, страх правит страной; что царь в принципе над законом, ему нельзя вменять дворцы, ему нельзя вменять отравление. Он имеет на это право по принципу царя. Царь в России над законом всегда. Это может вызывать ненависть, но почтительную.

Фотографии и видео дворцов провоцируют в российском народе не грев и омерзение, а особо сильный приступ холуйства. И видя такой дворец, россиянин начинает автоматически глубже кланяться, а совсем не идет… вилы. Вот если завтра, например, выйдет диктор российского телевидения и скажет: «Знаете, хотелось бы в этот дворец в Геленджике пару сотен девственниц». Да чего вы думаете – будут вшивать дочкам срочно поврежденные девственные плевы и целыми табунами отправят их туда, в Геленджик.

То есть в этой публикации фотографий стало понятно, что путинская уязвимость не видна по-прежнему и непонятна, в чем его слабость, куда должен быть направлен этот информационный удар, чтобы этот идол хотя бы треснул – я уж не говорю – рассыпался, идол россиян. Вот этот кощеев принцип узнать, где эта смерть кощеева, в каком яйце, в какой игле, имиджевая смерть я имею в виду. Ведь обрати внимание: выходит постановление о подземных бункерах, о том, что охрана бункеров президента… или бункерОв?

О.Журавлева― Бункеров можно, но и БункерОв прекрасно.

А.Невзоров― Можно сказать, что это специфический профессиональный язык. Точно так же как Атомная бомба, атОмная бомба…

О.Журавлева― Бункерята, мы будем их называть.

А.Невзоров― Уничтожать все неблагонадежное. Жизнь, оказавшаяся в пределах видимости охраны бункеров.

О.Журавлева― Я на всякий случай объясню тем, кто пропустил, что Государственная дума наделяет охрану подземных бункеров президентских правом применять силу.

А.Невзоров― То есть применять оружие, уничтожать все вокруг.

О.Журавлева― То есть вот эти же люди, которые не знают о том, что не стоит без трусов красоваться на фоне чего бы то ни было, они точно так же будут гулять мимо бункера, наивно собирая там цветы… запоздалые.

А.Невзоров― Да, цветы потом понадобятся их родственникам. Они смогут вынуть эти цветы из охладелых рук. То есть поиск этой уязвимости, которую пока никто не может найти и которая, несомненно, где-то есть – это очень увлекательная головоломка. Потому что и двойники, дворцы, война, чекизм, конспирология, цены и бачки у «Пятерочки», полные чавкающих пенсионеров – все это абсолютно никак не работает.

Но вот когда это выяснится, то никому ничего не придется объяснять, потому что как только это выяснится, это будет распространяться с скоростью пламени по пороху. Но пока ничего не работает, кощеева смерть не нащупана. Хамеют путинские назгулы, свирепеют, и видна сейчас во всей ее красе тактика власти, формулирующаяся известным образом: пусть ненавидят, лишь бы боялись.

И этому удивляться тоже не надо. Власть уверовала в свою неподсудность, бесконтрольность, вседозволенность. И милейшая, очаровательнейшая Валентина Ивановна Матвиенко, которую мы еще из Питера сдавали вам в Москву нормальным человеком, она честно сказала, что ОДКБ, то есть все эти десантные подразделения, они на самом деле…

О.Журавлева― Вооруженные силы ОДКБ. ОДКБ – это организация.

А.Невзоров― Вооруженные силы, да. Они готовы и существуют для того, чтобы подавлять и уничтожать революции. То есть те люди, которых опрокинут цепи Росгвардии, потом еще будут дорубаться саперными лопатками десантников. И Валентина Ивановна со всей прямотой очаровательной по-прежнему внесла ясность в этот вопрос.

О.Журавлева― Кстати, о Валентине Ивановне, которую вы нам так любезно предоставили. Что у вас в Питере со снежинами и сосулями? Их срезают лазером? А то люди как-то жалуются, что вроде как у вас там мрак и запустение. И даже, по-моему, Шнур песню по этому поводу сочинил.

А.Невзоров― При чем тут я?

О.Журавлева― Но вы же как-то добрались до «Гельвеции», вы должны быть в курсе.

А.Невзоров― Зачем мне вообще эта тема? В теме льда и мусора нет вообще никакого риска. В ней нет этой прогулки по лезвию. Это не запретная в СМИ тема, это совершенно, я бы сказал, так называемая в редакция «чистая разрешенка». Я занимаюсь запрещенными темами. А в этой теме про мусор, про лед могут кувыркаться все. И эта тема открытая, доступная всем. Режим же справедливо считает, что прессе надо кидать какие-то ошметки с правом разодрать, потому что пресса любит поругаться. Вот ругайте гололед, ругайте помойки, песчаные бури, собачек безнравственных, которые совокупляются под окнами детских садов. Вот ругайте. Это вам оставлено, это вам позволено. И чтобы хайповать на мусоре и на льду, не нужно ни отваги, ни знания. Это легкий, дешевый хайп. Так что фиг с ними, со льдами. А с Бегловым вдобавок еще ко всему еще и жутко неинтересно бодаться.

О.Журавлева― Почему? Разве его не отдали нам «на разорвать»?

А.Невзоров― Я не знаю, отдали – не отдали. Если отдали, то опять-таки это разрешенное, а мне это неинтересно. А так с ним неинтересно, потому что он очень, я бы сказал, не мстительный и не злопамятный. То есть он, может быть, что-то на ус себе накручивает, но вместе с усом, поскольку он опять усы сбривает, вместе с усом сбривается… Оля, слушай, я же питерский, я здесь живу все бесконечные сотни лет, которые я давным-давно прожил. И я видел всё: я видел грандиозные пожары, горы трупов, восстания, митинги…

О.Журавлева― Голод и гуманитарную помощь.

А.Невзоров― Я никогда не видел убранный снег. Вот этого не было…

О.Журавлева― Так это традиция, Александр Глебович.

А.Невзоров― Этого не было ни при Соловьева, не при Гидаспове, ни при Собчаке, ни при Яковлеве, ни при Матвиенко. Этого не было никогда.

О.Журавлева― Тогда нужно беречь традиции и скрепы, Александр Глебович.

А.Невзоров― Мы же не Москва, где у вас там все, судя по всему, выбирают по снежиночке…

О.Журавлева― Ха-ха-ха.

А.Невзоров― Послушные таджики во фраках. Это не так?

О.Журавлева― Не совсем, я бы сказала. Далеко не везде это происходит. Москва очень большая, к сожалению. Тут Собянин жаловался. Каждый год миллион… Мы сами, в общем, не стремимся, но как-то приезжают и приезжают…

А.Невзоров― Ну в общем, я разрешенкой не занимаюсь. Это к кому-нибудь другому.

О.Журавлева― Хорошо. Давайте к запрещенке перейдем.

А.Невзоров― У нас есть тема Кадырова. У нас есть кровавая и огненная тема властителя Чечни. Но когда звучит фамилия Кадырова, я вообще не понимаю, какие к нему могут быть вопросы. Да, он выращен специально как диктатор Кавказа. Но он ничего не делает без прямого разрешения или прямого приказа. Он неслучайно себя позиционирует как пехотинец. И я ведь тебе могу сказать, что Чечня – это место, где всегда первые секретари обкомов еще того времени делали абсолютно то же самое. Точно так же исчезали люди, исчезали целые семьи. Потом где-то в горах вырастали маленькие могильные холмики. Чечня очень специфическое место.

О.Журавлева― То есть еще во времена Чечено-Ингушетии это было так?

А.Невзоров― Конечно. Это было тогда. Она еще не была такой наливной. А сейчас надави Чечню в любом месте – и оттуда потечет спецназ. Потому что спецназами там пропитано все. И они же получают, в общем действительно по миллиарду рублей в день. Бюджет Чечни официально – в этом вынуждены все были признаться – 375 миллиардов рублей в год. То есть Центробанк должен все усилия тратить просто на беспрерывную отгрузку банкнот.

Кадыров вообще выполняет такую архиважную роль: он в путинской вертикали играет роль кипятильника.

О.Журавлева― В кого заправлен, простите, этот кипятильник?

А.Невзоров― Он заправлен вообще в российскую действительность. И когда падает температура страха в стране, немедленно включается Кадыров, не потому что граждане смелеют, просто потому, что они забывают, что они должны бояться ежедневно, публично и зримо, что бояться – это основная обязанность российского гражданина, который должен бояться: Росгвардию, полицию, КГБ, он должен бояться военкоматов, психиатрию, налоговую… Список примерно из 40 обязательных страхов, которые должны быть остро испытываемы каждый день. Потому что если хотя бы три страха гражданин почему-то не испытывает, то уже им надо заниматься серьезно, и заниматься должны официальные органы. Россия – это ведь дом страха, это царство страха. Большая часть всего мирового страха сконцентрирована именно в России. А в сочетании с разведанными в России запасами маразма это дает совершенно волшебные плоды.

О.Журавлева― Я правильно вас поняла, что когда в Нижнем Новгороде похищают жену бывшего федерального судьи и увозят в неизвестном направлении известные силовики, то это вы считаете совершенно разрешенка, что это можно и нужно?

А.Невзоров― Это не просто разрешенка. Все-таки за ним оставлено право творца.

О.Журавлева― То есть он может выбрать, кого именно увозить.

А.Невзоров― Он всегда может выбрать. Мы видим, что он справляется со своими обязательностями подогревателя общегосударственного страха просто блестяще. Я думаю, что мы после перерыва продолжим о нем.

О.Журавлева― Тем более, что там после этого похищения уже было много интересных заявлений и про журналистов, про всех остальных. Александр Невзоров, который вам скоро все объяснит, вернется сюда после новостей. Мы сейчас слушаем новости на канале «Эхо Москвы» и возвращаемся в эту студию.

НОВОСТИ

О.Журавлева― Мы снова с вами: Ольга Журавлева из Москвы, а из Петербурга – Александр Невзоров. Александр Глебович, давайте разберемся окончательно и бесповоротно.

А.Невзоров― Кадыров, конечно, очень любит обзываться, очень любит кидаться всякими страшными словами: террористы, экстремисты. Но это диктаторский жаргон. А он в России в положении такого любимца Владимира Владимировича – младшего диктатора. Я бы рекомендовал людям, которые интересуются этим вопросом диктатуры, и как эта диктатура выглядит вблизи, что она собой представляет, тщательно, конечно, изучить жизнеописание Жана Беделя Бокасса, императора Центральноафриканской империи. И вот посмотрите подробности его правления. Он ярчайший, самый красивый представитель африкано-российского типа диктатуры.

При том, что при нем ежедневно творились казни, ежедневно сажались люди, ни один человек никогда не был расстрелян или посажен за правду, за борьбу, за несогласие, за попытку спасти дочь от насилия, а мать от съедения. Нет, все расстреливались и уничтожались только за терроризм и экстремизм. Так что это его изобретение, он первый, император Жан Бедель Бокасса понял, что самое главное – правильно называть оппонента, и можно с ним делать все что угодно. Главное придумать закон, который позволяет на абсолютно законных основаниях оппонента съесть.

Потому что ведь Бокасса действительно – и это задокументировано везде – он ел своих политических противников, ему готовили человечину. Он этого не стеснялся, как и все потомки племени мбака. И вот была сцена, когда он сидел и золотой ложечкой выковыривал глаз из запеченной головы в кляре министра образования. Там все было великолепно сервировано: хрусталь, фарфор, серебро. Вокруг были интерьеры, как у Волочковой или у провинциального гаишника. Бокасса это все очень любил. Сам Бокасса всегда садился обедать в кружевном слюнявчике. Но подавали ему человечину. У него был серебряный молоток, серебряное долото для того, чтобы можно было эти приготовленные головы вскрывать, добраться до парного мозга. Причем на этой голове министра образования из крема была сделана роскошная прическа. То есть серьезно человек к этому относился.

О.Журавлева― 19 жен, много орденов. Всё, как мы любим. Более 40 лет.

А.Невзоров― И тут врываются те французы, которые курировали его империю. Им нажаловались из всех бесконечных советов по правам человека всех стран о том, что да, там жрут, едят людей, прямо едят откровенно. И вот как только эти французы ворвались и увидели эту голову, Бокасса тут же показал постановление суда, статью по терроризму и объяснил, что персонаж-то осужден за терроризм судом. Ну съел, не пропадать же, что называется, добру, потому что съесть – это наша национальная традиция, наши скрепы, наша самобытность.

Бокасса любил ковырять в зубах, выковыривать останки уха непрожеванного оппозиционера, он говорил: «У нас правовое государство. Мы нигде никакого произвола не допускаем. У нас верховенство закона» – объяснял он и показывал действительно статьи и приговоры, по которым все эти люди были уничтожены. Он имел право съедать абсолютно по закону каждого своего подданного. И никто не смел пикнуть.

О.Журавлева― Знаете, что самое интересное в истории с этим императором Центральноафриканской республики? Это финал его жизни. Он умер своей смертью на свободе.

А.Невзоров― Да.

О.Журавлева― Он пережил два суда.

А.Невзоров― После этих обедов он пережил изгнание, вернулся…

О.Журавлева― Жил во Франции.

А.Невзоров― И уже стал не императором, а президентом. То есть у нас, я бы сказал, блестящие перспективы.

О.Журавлева― Он помилован. Так мило. Господи, как хорошо/

А.Невзоров― Да. То есть Кадыров в качестве преемника Путина, он абсолютно возможен, если вы хотите задать мне этот вопрос.

О.Журавлева― Который лежит прямо как-то на поверхности.

А.Невзоров― Да, все возможно. Ведь Россия – страна возможностей. Если вам назначить Валуева, насквозь пропитанного кровью лосят, лисят, волчат, человеку, у которого нет иных фотографий, кроме как фотографий с перекошенной рожей и с трупом животного – вот он как раз назначен ответственным в стране по всему живому в лесах и полях.

Если пещерный Петечка Толстой, который собрался лечить мир корой дуба, а российскую империю возглавлять в пределах XIX века, он назначается в Парламентскую ассамблею Совета Европы…

О.Журавлева― Ну а кто, с другой стороны? Вас что ли послать, Александр Глебович?

А.Невзоров― Я не поеду.

О.Журавлева― Вот. Вы не поедете. А Петр Толстой поедет.

А.Невзоров― А Скабеев – это муж Скабеевой, у него какая-то другая еще есть фамилия – он направляется по связям с Верховной Радой Украины. Понятно, что троллит нас всех Владимир Владимирович, изгаляется, что называется. Ну почему Кадыров не может стать президентом России? Главное, что есть механизм, который формирует нужные проценты. И все будет по закону, как у Бокассы.

Диктатура, Оля, она же тем и мерзкая штука, что из нее простого и мирного выхода не существует. Она обязательно прогрессирует. Из нее нет выхода, это замкнутое кольцо.

О.Журавлева― То есть она не превращается естественным путем в более душевную, более демократичную цивилизацию – нет?

А.Невзоров― Нет. К сожалению, нет. Не существует этого выхода. Ей с каждым годом, наоборот, нужно все больше крови, слез, гноя, унижений. И даже если бы, например, Путин захотел бы это сделать, захотел бы изменить законы развития диктатуры, он бы этого не мог сделать.

Вот посмотрите, они все близнецы-братья. Обрати внимание, у нас недавно в Мьянме тоже, где диктатура тоже свирепая, тоже с уничтожением людей, с рассадками – ну такая Лукашенковщина – там есть такая милая дама, ей, по-моему, уже почти 80 лет. Аун Сан Су Джи, нобелевский лауреат. Противница системы, благороднейшая, умнейшая, тончайшая, нобелевский лауреат премии мира. Она сидит в тюрьме. Ей сейчас продлевают на 4 года срок. За что? За хранение рации и за уклонение от прививки.

Ты обрати внимание, до какой степени все что-то напоминает, до какой степени все поразительно родственно. И тут – бац! – Навальный сразу у нас террорист. Вот прямо почерк Бокассы.

О.Журавлева― А все остальные в розыске, вы заметили, да? И Олег Навальный, и все остальные.

А.Невзоров― И какие могут быть претензии к Кадырову и Лукашенко? Ну Лукашенко – ладно, он с сентября уже, этот глупец, гуляет на за свои. Счет за его кровавый банкет все равно принесут Путину.

О.Журавлева― А принесут, Александр Глебович? Мне кажется, это все за счет заведения.

А.Невзоров― За счет заведения. Слишком печальная эта перспективка для нас всех. Давай мы будем себе морочить себе голову, что счет принесут и втайне надеяться. Потому что это все равно Путину платить по счетам за Окрестино, за палаческий разгул и за лагеря. Но ему, в принципе, все равно на фоне его и настоящих и, главное, будущих художеств, я думаю, что это такие пустяки.

Точно так же и Кадыров. Но если Лукашенко не сообщает о стоимости своих вампирских услуг, то Кадыров, по крайней мере, честно говорит, что он получает 375 миллиардов в год. Кадыров же совершенно нормальный, но просто как все академики он очень дикий. И он исполняет такую роль главного злодея Российской Федерации. Гонорар – 5 миллиардов долларов за сезон. Слушай, ни у одного Брэда Питта такого нету. Это круче, чем самый большой гонорар в истории Голливуда Дэниэла Крэйга в 100 миллионов долларов. Но он, правда, и работает убедительней, чем любой Дэниэл Крейг.

И России вообще очень легко двигаться в этом направлении одичания, маразма, глупости. Вот обрати внимание, очередной скандал на фоне поповской недвижимости.

О.Журавлева― Мечеть была в этот раз, по-моему.

А.Невзоров― Это неважно, это может быть любая поповская недвижимость. Опять какие-то ножки, опять какая-то попка. И вот тоже ведь это все давным-давно известно. В этом нет новации, в этом нет ничего специализированного и особо русского. Вот такое отношение к вечным племенным огням, к молельням, к специальным сакральным домикам. Это очень африканская, это очень полинезийская штука. Это все не само собой возникло. Это симптом одичания, прогрессирующей примитивности. Вот посмотри Фрезера, Тейлора, Летурно: чем примитивней племя, там строже становится табу. Вот есть племя бака, баколе. А в Африке есть Габон, Конго, пигмеи. Это очень сильные племена с героическим прошлым, с очень крепкими традициями. До сих пор во время месячных женщин отселяют жить в свинарник.

О.Журавлева― В специальный дом для таких женщин.

А.Невзоров― Нет, это свинарник. Там раньше вырезали щеки за неверность, но выяснилось, что это тяжело, потому что вываливается еда. И поэтому отрезают уши, ноздри. 12 лет – это предел брачного возраста…

О.Журавлева― Старость.

А.Невзоров― Избиение женщин абсолютно норма. Но это все скрепы, традиции, которые свято чтутся. И вот у них есть специальные постройки – баколе – где хранятся предки горячего копчения, холодного копчения. Они любят сохранять своих вождей и дедушек. Тела вождей или сушеные головы у других каких-то племен.

И я тебе скажу абсолютно ответственно, что девушки и женщины племени, чтобы пройти мимо этого святилища, обязаны закутаться так, чтобы не единого сантиметра их обнаженного тела не было видно, потому что предок, увидев обнаженную женскую плоть, начинает терзаться похотью, которую он не в состоянии удовлетворить, и это его мучает.

О.Журавлева― Это объясняет историю с трусами на фоне церкви, теперь все понятно.

А.Невзоров― Не то слово. Точно так же, как с вечными огнями: нельзя ничего сушить, нельзя греть руки. Племенной огонь так называемый. Нельзя его подцепить на ветку без разрешения и унести к себе. Там сразу за это казнят. Не убивают, просто вспарывают живот, привязывают в саванне или в джунглях к дереву, и уже кишки вытаскивают дикие звери.

То есть это не Мединский придумал и не Путин. Это все стандартные обычные изобретения.

О.Журавлева― То есть традиционные ценности. Вот, собственно, к чему мы обратно и пришли.

А.Невзоров― У нас тут опять скрепы собираются торжествовать над здравым смыслом. И у них опять получится. Мне всегда очень хотелось посмотреть, а вот это второе поколение душителей, сажателей, держиморд, их дети, какими они будут?

О.Журавлева― И вуаля. Вы можете видеть.

А.Невзоров― И вуаля. Мы увидели первую ласточку, юную Мизулину, которая даже перещеголяла свою маму. И она ведь сейчас предложила добавлять баллы за посты в социальных сетях.

О.Журавлева― Можно процитирую? «Если ребенок находит время на то, чтобы вести блог о своем регионе, городе, рассказывает о культуре своего народа или о Великой Отечественной войне, то почему не поощрять эту деятельность?» Я пыталась представить себе позитивный пост в соцсетях о Великой Отечественной войне. И я сразу скажу: Дети, не делайте этого. Здесь шаг влево, шаг вправо – и вы получите совсем даже не дополнительные балы к ЕГЭ, а что-нибудь похуже.

А.Невзоров― Я когда слышу об этом, я, конечно, понимаю, что они воспитали детей себе под стать. Я понимал, что безобразно медлят и тянут инженеры и айтишнки. Потому что интернет нуждается в каком-то изобретении, которое снова даст ему полную свободу. Потому что этот интернет перенасыщен червями и оттуда, конечно, необходимо выметать всех надзорников, соглядатаев, шпиков, моралистов, Роскомнадзоры, Следкомы, мизулиных, любые контролирующие органы любых представителей государства и любого режима.

Интернет создан свободными людьми как территория свободы. И присутствие любых надзирателей там абсолютно неуместно. Люди ушли в интернет, чтобы не видеть эти все рожи. И так, чтобы любой шпик, любой агент государства немедленно был бы маркирован, и его мог бы удалить всякий без возможности восстановления, а можно делать исключение только для следователей, которые в интернете шарят за педофилами. Пожалуйста, постучался, объяснился, кто ты и иди на эти сайты, вычисляй подонков и делай с ними все что хочешь. Так что интернету необходимо будет возвращать свободу. Я очень надеюсь на то, что появится, наконец, очень важное изобретение, которое это позволит.

Тут у нас прошел день студенчества. Владимир Владимирович поздравлял российское студенчество с днем Татьяны, покровительницы студентов. Мне просто интересно. Так много речей звучит, что надо строить свою жизнь как Татьяна, подражать святой Татьяне. Если найдется какая-нибудь дурочка-студентка, которая сядет, откроет житие Татьяны Римской и начнет ей подражать… Вы же знаете, чем прославилась Татьяна. Это в чистом виде уголовщина, экстремизм и терроризм. У нее хобби было – вандализм. Она уничтожала произведения искусства общественно опасным образом. На ее счету античные статуи, фрески, предметы декоративно-прикладного искусства…

О.Журавлева― Она уничтожала чуждое искусство.

А.Невзоров― У нас нет такого понятия, как чуждое – не чуждое.

О.Журавлева― Уже есть, Александр Глебович.

А.Невзоров― Уничтожала общественно опасным способом, вызывая обрушения культовых сооружений, под которыми погибали дети, старики, женщины в больших количествах. То есть это и убийства, и злостное хулиганство, и вандализм, совершенные по мотивам религиозной, политической, национальной, расовой ненависти. Это все до 8 лет. Я уж не говорю про 105-ю статью. Но эта Татьяна по сегодняшним реалиям заработала и по 105-й, по 214-й, по 213-й статьям Уголовного кодекса бесконечное количество лет. Именно ее предлагают в качестве примера для подражания.

О.Журавлева― Кстати, как она закончила свои дни, Татьяна? Ее там мучили потом.

А.Невзоров― Да, да. Вот смотри, у меня есть подробности того, как схиигумен Сергий, который сейчас будет осужден, судя по всему, как именно он изгонял из мумии духов…

О.Журавлева― Вот вы упомянули в «Наповале», заинтриговали вообще всю публику. Расскажите, вы его правда приглашали?

А.Невзоров― Да, его. Действительно, приглашали. Это задокументировано. Он рассказал об этом прессе. Но правда, он был довольно сдержан с «Московским комсомольцем». За ним приехали в больших генеральских чинах люди и на спецсамолете доставили его в Москву, объясняя по пути – генералы, не армейские – что большие проблемы наблюдаются в Мавзолее. И привезли его в Мавзолей. Сообщили, что ворочался, что странные звуки. И дальше происходило следующее: над мумией Ленина в схимонашеском куколе 12 кругов плясал безумный Сергий, ходя вокруг. Как он сказал, он извел почти 40 литров святой воды, полкило ладана. Это с виду Ленин такой потрошенный и мертвенький. На самом деле он вполне живой…

О.Журавлева― Он же всегда живой, он же всегда с тобой.

А.Невзоров― Да, Оленька. И он еще тот шалун. В полночь ровно из ноздрей вождя…

О.Журавлева― Адский пламень?

А.Невзоров― Нет-нет, лучи лилового цвета. Мумия оказалась обитаемой. Это то, что Сергий рассказывает. И Сергий дал понять, что мумия Ленина – это очень густонаселенное местечко, где толкаются и назначают стрелки местечковые жуткие сущности. И поэтому по ночам Ильич елозит, кряхтит. У него вечно галстук грязный. И у Ильича, конечно, постоянно очень усталый вид.

Вот зря хихикаете…

О.Журавлева― Мы абсолютно серьезны как никто. Весь час просто руки по швам.

А.Невзоров― Это было бы все очень весело, если бы не знать, что для любых манипуляций с телом вождя, для нахождения ночью в Мавзолее требуется разрешение самых высоких инстанций. И туда требуется представить полное описание, а что вам надо в Мавзолее ночью. Эта заявка должна быть подана в массу служб, вероятно, в том числе и в комендатуру Кремля.

О.Журавлева― Это сфера деятельности ФСО, насколько я понимаю.

А.Невзоров― В связи с тем, что в теле Владимира Ильича Ленина замечается несанкционированная акция товарищей Астарота, Бельфегора и Самаэля, грозящая перерасти в конфликт и повредить тело вождя пролетариата, просим вашего разрешение на совершение оперативно оккультного мероприятия в Мавзолее в ночь на 19 августа». Сергий датирует это 19 августа.

И у нас есть одна, потрясшая Россию история с прорубью в Выре у нас тут, под Петербургом, и тут же с женщиной, которая…

О.Журавлева― Успела только прыгнуть.

А.Невзоров― Так, как ее научили, как ее сагитировали это делать. Притом, что разговор, что это была какая-то левая, самопальная… Да нет, там сидит сейчас, трясется поп, который за 2,5 тысячи рублей эту прорубь освятил. Да, там не было МЧС, но при половине прорубей в России не бывает МЧС. Сейчас попы придуриваются. Они рассказывают, что они здесь не при чем, что они никогда этого не одобряли. Но дело в том, что мы знаем, какое количество хоругвей, икон, попов на каждом из этих иорданских отверстий в реках, как это все обставлялось церковью и сколько в это вбухивалось пропагандистских усилий. И сейчас на этой дыре, которая на реке Оредеж трудятся спасатели, поисковики. Конечно, на диком энтузиазме спасательском. Но вообще надо понимать, что в Оредеже раки очень мелкие, но свирепые и голодные. Много другой рыбы. И, вероятно трудятся они зря.

Возводя всю эту купальную декорацию священскую, декорацию православия, режим ведь очень тщательно запечатал всю информацию о бесконечных несчастных случаях, о сотнях трагедий, которые были, и не давал им ходу. И вот эти несчастные, наивные люди, которым всегда говорилось, что это только хорошо, они на это купились, равно, как на это купилась и бедолага Анна, которая сиганула в прорубь. Ведь все же молчали про то, что смерти в этих иорданях десятки, сотни… В Саратовской, в Тюмени, в Ростовской, в Башкирии, в Приморье. Даже в Таллинне. Есть вся география. Причем в монастырях, в монастырских прорубях тоже точно так же. В Тульской области утонула паломница прямо под радостное пение на виду у всего МЧС. Возраст не играет никакой роли. В Новосибирске 29 лет мужичку, достали из проруби уже мертвого с остановкой сердца. В Москве у вас на Солдатской улице за 2 дня – 8 госпитализаций, 22 вызова скорой, 1 труп.

И, конечно, церковь теперь делает вид, что она ни при чем, и вообще прорубь прорубило НАТО и поработали иностранные агенты. Но мы же понимаем, что если бы была предложена людям более полная, честная информация, то не полезли бы они, конечно, туда.

О.Журавлева― Во всяком случае, не в таком количестве.

А.Невзоров― И не прыгнула бы эта несчастная Анна с такой глупой и несчастной отвагой.

О.Журавлева― Тогда закрываем.

А.Невзоров― Тогда слава Украине! Жыве Беларусь! Большой привет от шамана Саши Габышева.

О.Журавлева― Спасибо большое, это Александр Невзоров. Всем спасибо, всего доброго.

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Нет комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Nevzorov.TV