Эфиры Эхо Москвы

Невзоровские Среды — 10 Октября 2018


О.Журавлева― 21 час и 3 с половиной минуты. Вас приветствует традиционный состав «Невзоровских сред»: Ольга Журавлева из Москвы, из Санкт-Петербурга – Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте!

В Дымарский― Здравствуйте!

А.Невзоров― Привет, Оленька! Мы в «Гельвеции». Я напоминаю, что я оперном театре буду 15 числа…

О.Журавлева― Петь?

В Дымарский― Ария Мефистофеля в исполнении Невзорова.

А.Невзоров― Нет, не здесь. Я буду лекционировать в Хельсинки 15-го числа в оперном театре.

Оля, у меня есть вопрос к вам и к Дымарскому. Можно ли, вообще, встав с колен, продолжать ползти на брюхе?

О.Журавлева― Можно.

А.Невзоров― Вот кажется, анатомически это очень сложно или практически невозможно. Но вот, оказывается, возможно. Это доказал своей новой скульптурой автор архизнаменитого «Ждуна» — помните эту восхитительную скульптурицу? – Маргрит ван Брифорт. Она создала изображение существа, которое поднято с колен, но продолжает ползти на брюхе. Причем, у него личико, как у «Единой России» перед думской кассой, а вот торс, он так традиционно и очень героично обнажен.

В этом существе слито очень много сущностей и заключена тьма всяких восхитительных намеков. Сейчас происходит подбор имени для этого существа, у которого тоже есть шанс стать всемирным мемом. Но я полагаю, что имя не надо даже подбирать, его надо просто угадать. Но хочу напомнить, что на территории Российской Федерации наградой за особую догадливость будет статья Уголовного кодекса.

О.Журавлева― Но вы, может быть, что-то предложите, Александр Глебович?

А.Невзоров― Вот давайте посмотрим, что предложат сперва слушатели «Эха».

В Дымарский― …декриминализована.

А.Невзоров― Она отчасти декриминализована. Вообще, Россия продолжает обстебывать ГРУ. Когда-то это казавшееся очень героическим учреждение теперь превратилось в такой адски смешной мем. Понятно, что руководству придется менять мем, придется менять название хотя бы для того, чтобы не загреметь за пропаганду гомосексуализма. Другого выхода нет. Но надо сказать, что ГРУ не привыкать.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, но вроде бы уже это не ГРУ, это Главное управление.

А.Невзоров― Да, это ГУ. По старой памяти – ГРУ. Но в свое время они были 4-м управлением штаба РККА, потом были комитетом по информации. У них было очень много названий. Я напоминаю, что ГРУ когда-то было создано специально назло Службе внешней разведки и регулярно оттяпывало у Внешней разведке бюджеты, права, прерогативы, звания и так далее.

О.Журавлева― Это система сдержек и противовесов, правильно? Они же должны всё время соревноваться. Это же конкуренция.

А.Невзоров― Но ГРУ, как в общем, всегда показывала история, ухитрялась всё проваливать. Чтобы все стало всё ясно, я могу раскрыть карты. Теперь те люди, которых весь мир теперь знает как Петрова и Боширова, на полном серьезе могу сказать, — это реально лучшее, что есть в ГРУ на сегодняшний день. Это самая умелая, самая продвинутая, потому что все остальные еще хуже…

О.Журавлева― Александр Глебович, там есть еще господин Федотов. Вот сегодня выяснилось, какой-то Федотов, Федоров, в общем, какой-то третий еще был человек.

А.Невзоров― Знаете, там, вообще, много чудесных людей. Есть даже очень хорошие люди, практически каждый двухсотый – чудесный человек.

О.Журавлева― Вы их знаете?

В Дымарский― Вы знаете, сколько их всего?

А.Невзоров― Да, конечно, примерно знаю. Но я предлагаю не зацикливаться на этом, а идти вперед, потому что сегодня много всяких, требующих комментарий, новостей.

Вот по поводу этого ГРУ. Конечно, сдулись последние защитники официальной версии. И теперь это уже такой всемирный трэш-эпос о двух идиотах.

Конечно, следует ожидать, вероятно, комедий американских. Объявлен сценарный конкурс про двух идиотов разведчиков. Но мы не увидим этого фильма, как мы не увидим, вероятно, фильм про «Курск», снятый не американцами, но драматичный и серьезный, важный фильм, который будет запрещен сейчас к показу на территории Российской Федерации. А что касается фильма о разведчиках, то поскольку грустный потенциал исчерпан, туда зашлют Мединского, который в одиночку изжует все цифровые аналоговые носители этого фильма.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, у меня возник вопрос как раз. Вот вы говорите, что американцы могут снять… Ну, они уже сняли «Тупой и еще тупее» и еще массу всякого интересного…

А.Невзоров― Они не знали, что есть еще более классным материал для фильма «Тупой и еще тупее».

О.Журавлева― А как вы думаете… У нас же сейчас отечественные фильмы патриотические снимаются про спорт, про войну, про князей древних, еще про кого-нибудь, значит, и про разведчиков должны снять и представит нам настоящую патриотическую картину…

В Дымарский― Так у нас каждую неделю показывают по телевидению. По-моему, эти только и есть сериалы про то, какие у нас замечательные разведчики.

А.Невзоров― Да, но проблема патриотических фильмов в том, что их никто не смотрит, и они регулярно проваливаются в прокатах и проходят абсолютно бесследно, пожрав несколько десятков миллионов наших с вами долларов из бюджета.

Но надо сказать, что пока в стебе все равно решительно лидирует Слепаков с его восхитительной песенкой про «шпили», которую он как бы случайно пустил в интернет. А что произошло раньше, все знают. Он перепугался смертельно и постарался этот клип отовсюду изъять.

О.Журавлева― Это он его изымает, да?

А.Невзоров― Ну, он отрастил себе такое Око Саурона и обшаривал интернет, чтобы негде не завалялась какая-нибудь случайно копия его шального творения. Но, надо сказать, даже этот громкий звук этого авторского очка, он не заглушил эту песню, и теперь она с нами будет в веках. Но я по секрету, Оля и Дымарский, могу вам сказать, что Слепаков зря переживал за жизнь свою, свои доходы и за свою свободу, потому что Служба внешней разведки, бывшее Главное управление КГБ СССР была абсолютно счастлива и этой песне и, вообще, факту посрамления дуболомов из ГРУ. И, как мне известно, она, в общем, испытывала такой коллективный оргазм, наблюдая за всей этой ситуацией с самого начала. Страна этого не заметила, но это же и есть разведчики.

В Дымарский― Но даже не выдержал Нарышкин, который сказал, что это полный непрофессионализм.

А.Невзоров― Это был такой легкий, сдержанный отголосок оргазма. Потому что если вы где-нибудь видите в общественном транспорте или в общественном месте человека, который оргазмирует без каких-либо внешних на то оснований, но скрывает это, — это настоящий разведчик. И по этой примете их очень легко различать.

О.Журавлева― Ну, как же: буденовка и парашют с гербами – как-то так мы поняли.

А.Невзоров― Но вообще, вся эта история кривого отравления была воспринята разведкой как неожиданный подарок судьбы, который расставляет теперь все точки в судьбе ГРУ и в этой вечной конкурентной борьбе с двумя ведомствами. Разведка совершенно упивалась этим всем, совершенно забыв о своей собственной, возрастающей неуклюжести и своих собственных дуболомских выходках, которые, в общем, мало чем отличаются от грушных.

Хотя нельзя, кстати, сказать, как именно развивались бы события, если бы там, в Солсбери присутствовала настоящая внешняя разведка и тендер на этот заказ выиграла бы СВР, а не ГРУ. Песня, кстати, восхитила и Кремль тоже. По крайней мере, как выясняется, высшие ответственные лица страны безобразно ржали в процессе прослушивания слепаковского шедевра.

О.Журавлева― И теперь напевают ее там, в коридорах, да?

А.Невзоров― Да, да, откровенно ходят и напевают. Но, вообще, Слепаков вот перепугался… Надо понимать, что поэты – это особая категория лиц, им можно и нужно прощать пугливость, потому что Вийонов среди них, в общем, всегда было чрезвычайно мало. Был такой уголовник Средневековья, который писал какие-то стихи, довольно резкие.

О.Журавлева― Франсуа его звали, да.

А.Невзоров― И вот, подводя такую резкую и окончательную черту под всей этой ситуацией, наконец, важно понимать только одно, что англичане и все остальные взъелись совершенно не из-за того, что русская разведка ликвидирует каких-то предателей, а только потому, что она делает это предельно плохо. И такая же, кстати, история с хакерами.

Но, впрочем, на медийном поле Петрова и Боширова сменила другая парочка идиотов…

О.Журавлева― Вас уже спрашивают про них. Конечно. Кокорин и Мамаев.

А.Невзоров― Да. Есть теперь Кокорин и Мамаев, которые не умеют пользоваться стулом, потому что чиновник ушел живым.

О.Журавлева― Александр Глебович, держите себя в руках.

А.Невзоров― Хотя виноват был лишь тем, что, конечно, он смахивал на китайца…

О.Журавлева― Он был кореец при этом.

А.Невзоров― Да. Он обязан любить и такие инциденты. Он обязан понимать, что в этом виде спорта места для адекватов нету, потому что там же мозг у футболистов, вероятно снабжен не извилинами, а швами и имеет поверхность сшитую примерно из 32 многоугольников и надпись Nike, Adidas или…

В Дымарский― Ну, не надо уж всех футболистов…

А.Невзоров― Нет. Есть одно исключение. Я его знаю. Это Кержаков, который, безусловно, не мячик имеет в голове. И плюс, не забывайте, что у нас болельщица еще одна главная есть – Фемида, которой предстоит это всё решать. И весы у нее давным-давно украдены, глаза завязаны…

О.Журавлева― Развязаны.

А.Невзоров― Нет, завязаны. Это по счастью, не позволяет ей понять, кто именно в очередной раз ее насилует. Причем это такое очень удобное ноу-хау — повязка на глазах, потому что сперва русская Фемида научилась не замечать этих проникновений, потом с ними свыклась, а сейчас без них даже как-то тоскует.

Футболисты, я думаю, действительно, скорей всего отделаются, потому что ведь что бы они не совершили, они же не разместили ни одной картинки с толстым попом в интернете, следовательно…

О.Журавлева― Даже со свастикой, Александр Глебович.

А.Невзоров― Да. Настоящей вины, никакого экстремизма в том, что они сделали, нет.

О.Журавлева― Александр Глебович, а вот давайте серьезно, правда. А в чем главная-то история?

А.Невзоров― Подожди. Я хотел то, что ты наверняка упустила, отметить. Потому что, вообще, вся эта история и все эти действия вызывают даже определенное умиление в некоторых кругах. Вот другой футболист Радимов, тренер «Зенита», он тоже блеснул швами и рекламными надписями на мозге, официально сообщив, что избиение чиновников и водителя у него бы не вызвало вопросов: «Я бы еще понял, если вечером, но не за завтраком же». То есть чиновник должен знать то время, когда он может и должен быть битым. Что ты хотела спросить, Оленька?

О.Журавлева― Я хотела спросить, вы в курсе, что все-таки Фемида добралась до футболистов? Вот только недавно появились новости, что грозили им федеральным розыском, но они все-таки явились по вызову. Видите, не скрылись нигде. Может быть, вы плохо думаете…

В Дымарский― Их на 48 часов посадили уже.

А.Невзоров― Да, их задержали. Я знаю настроения… В частности, вот там красавец Жириновский, он предложил как бы строгость закона не применять, надо отправить мальчиков в Сирию для того, чтобы они учились у местных футболу. Но с учетом того, что охрана этих скандалистов наверняка будет поручена Петрову и Боширову, которых надо будет сейчас куда-нибудь подальше спрятать, то не исключено, что и Мамаев и Кокорин участие в каком-нибудь матче ИГИЛа /прим. ред.: организация запрещена в России/ примут, потому что ИГИЛ не без удовольствия сыграет головами русских футболистов где-нибудь у себя на минных полях, учитывая, что это игроки сборной России.

Вообще, конечно, Жирик очень мил и милосерден. У него приступ милосердия, причем, как мы знаем, что если кого кто-то из толпы эмоционально и яростно назовет говном, то тому сразу полагается два года, а этих необходимо всего-навсего потравить ненадолго в Сирию, правда, Жириновский всё чаще и чаще падает, как он нам продемонстрировал, по-моему, в Орловской области…

О.Журавлева― С другой стороны, Александр Глебович, сам Жириновский до того, как он начал чаще падать, он неоднократно был замечен в рукоприкладстве, и ему не было за это ничего и никогда.

В Дымарский― Даже в Сирию он не поехал.

А.Невзоров― Еще надо беречь. Необходимо помещение, где мягким является не только пол, но и стены. Это самое подходящее помещение для его выступления.

Вот, кстати, Оля, коль скоро мы заговорили Фемиде…

О.Журавлева― Вас тут спрашивают про одну такую судью – Хахалеву.

А.Невзоров― Повторяю, коль скоро мы заговорили о Фемиде, то стоит упомянуть ее близкую подругу Хахалеву. Сейчас вдруг общественность начала повизгивать, недоумевая, как это ветеринар по образованию работает судьей. А вот тут, я полагаю, всё как раз сложилось очень удачно, потому что Хахалева за годы своей работы вынесла 6 тысяч обвинительных приговоров. А если бы это были котики? А это могло было бы быть, если бы она реализовывала свои патологические наклонности в ветеринарии.

О.Журавлева― Не дай бог.

А.Невзоров― А отсутствие всякого специального юридического образования – это тоже не помеха для судьи, потому что никаких особых знаний для того, чтобы выслушивать указания по телефону, не требуется. Выучить подносить трубку к уху специалисты умеют будущего судью буквально за два-три дня. А всё остальное, то есть умение не писать на мантию и, вообще, снимать в сортире пафосную спецодежду – это они тоже, в общем, довольно быстро выучиваются.

Поэтому я полагаю, что эта история выглядит как раз очень симпатично. Пусть она остается на своем месте, коль скоро всю эту подготовку она уже прошла.

О.Журавлева― Как написал наш один слушатель в чате YouTube: «Ветеринар работала по профилю: она разводила баранов».

А.Невзоров― Тоже неплохо. Я хочу вспомнить, что в эти дни прошли скорбные и, я бы сказал, примечательные юбилейчики, в частности, был юбилейччик 93-го года. Меня, честно говоря, эти события уже не волнуют, не трогают. Я их не воспринимаю как часть себя. Они для меня сейчас не более чем препарат, который я изучаю. И мне, конечно, дьявольски повезло, потому что это живая картина того, как происходит искажение так называемой истории. Потому что я, в отличие от очень многих людей, благодарен обстоятельствам, которые были, я видел всё, и видел всё от первой до последней минуты.

В Дымарский― А где вы были, кстати?

А.Невзоров― Я был всюду. Я был, как вы помните, и арестован тоже…

О.Журавлева― И оружие куда-то везли.

А.Невзоров― И оружие куда-то вез. И рижский ОМОН на подмогу Белому дому вел и в Белом доме и так далее. У меня была возможность изучать это на всех уровнях от кабинетов Руцкого и Хасбулатова до баррикад и баркашовцев. И я сейчас очень легко могу отметить и определить те степени искажения той действительности, той реальности, которая произошла. Я вот наблюдаю за этой картиной изменений. И на данный момент могу сказать, что не осталось практически ни одной в этой картине родной, подлинной детальки. Они все уже заменились на что-то, изготовленное СМИ, на что-то изготовленное страстями, на разные виды красивой и некрасивой лжи. Вот это время, страсти, медийная среда, они произвели практически полную замену всех фактов, факторщиков…

В Дымарский― А замена произведена обеими сторонами?

А.Невзоров― Да, конечно. То есть мы имеем сейчас только все более и более мутнеющие контуры тех событий действительных. И с учетом того, что это произошло, в общем, не так давно, и прошло не так много времени, я наблюдают за тем, как эта обессиленная медийная среда работает с любым историческим событием, работает с полотном, не оставляя от него ничего абсолютно родного. Я скажу, что это, действительно, головокружительное зрелище. Мы прекрасно понимаем, что это сейчас всё перерождается в миф. А говорить о том, что какие-то более отдаленные события сохраняют хотя бы что-то, хотя бы какую-то подлинность и фактологию, вообще невозможно, поэтому я очень ценю события 93-го года.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, вот вы свидетель. Валерий Зорькин, например, не просто свидетель, а один из центральных участников этих событий. С его пресс-конференции с Хасбулатовым и Руцким там начиналось. Он вот есть. Он имеет доступ к микрофонам и так далее. А вы говорите, что всё СМИ переделали. Почему живые участники никак не влияют на эту картину?

В Дымарский― Александр Глебович, я хочу продолжить Олю по поводу живых участников. Здесь совершенно неожиданно – я не знаю, видели вы или нет, Оля, на «Фонтанке» было интервью, для меня, во всяком случае, совершенно неожиданное – с Коржаковым, тоже живым участником. Я совершенно не ожидал от него такой трактовки событий, где он сто процентов защищает Ельцина и говорит о том, что ней дай бог, если бы победил парламент.

А.Невзоров― Давайте сейчас не будем торговаться. Мы не об этом, друзья мои говорим. Мы говорим о том, что Зорькин – ну что Зорькин? Зорькин, в конце концов, судейский чиновник, когда-то достаточно милый человек. Я не знаю, что за эти годы с ним сделала власть. Но мы говорим про то, что все равно Зорькин – это не тот обобщатель. К тому же я очень хорошо помню роль Зорькина, и поверьте, она была очень камерной, она была очень отграниченной от внешнего мира.

О.Журавлева― Это ему из Белого дома звонили с криками: «Валера, ты же верующий!»

А.Невзоров― Много было всего. Я помню, где он сидел и что он делал. Я говорю только про то, что существует открытый мной закон Микки Мауса, который говорит, что за любым Микки Маусом скрывается маленькая мерзкая реальная мышь и что практически ни один исторический персонаж, ни одно событие не является тем, чем его предлагает воспринимать история. Этот культорологический миф всегда всесилен и он всё определяет. И обычное, стандартное, банальное, неинтеллектуальное мышление никогда не в состоянии преодолеть гравитацию этого мифа, оно никогда не может от него оторваться, оно всегда будет у него в рабстве, всегда будет думать так, как предписано.

О.Журавлева― А есть официальная позиция, как предписано думать о 93-м годе?

А.Невзоров― Да, конечно.

О.Журавлева― Про 90-е надо говорить, что это было ужасно, все голодали и стреляли на улицах. Это мы поняли. А про 93-й? Конкретно, кто победил? Сколько трупов.

А.Невзоров― А нас не волнует… Мы говорим только о том, что есть крупное событие, искажение которого я могу фиксировать и фиксирую практически полную замену всех его деталей. Причем мы понимаем, что последствия у любых культов и мифов, они всегда будут трагичные, они всегда будут воздействовать не так, как надо. Вот сейчас Звягинцев взялся снимать фильм о блокаде. И притом, что мне совершенно ничего не интересно про блокаду, и я полагаю, конечно, пусть снимает, но пусть потом не обижается тому разогреву абсолютно чудовищных настроений, который за этим последуют.

Потому что известно, вот есть рана – шов, язва – она постепенно непременно должна зарастать. Чем занимаются культура и искусство в этом случае? Она снова расчесывает, она снова вызывает потоки гноя, она снова вызывает воспаление. По идее даже есть такое заболевание как дерматилломания, нечто потяжелее это называется самоповреждающее поведение. Оно характерно этим постоянным расчесыванием собственных ран и препятствованию их зарастанию. Это пример серьезной патологии.

О.Журавлева― Подождите. Но вы только что говорили, что 93-й год – уже всё замазали, затянули, заклеили пластырем. А здесь говорите – не расчесывайте. Так что же должно быть: справедливая настоящая история или вообще забыть об этом?

А.Невзоров― Понимаешь, когда есть что-то, прикосновение к чему-то – вызывает реальную сильную боль. А мы знаем, что прикосновение к блокадной теме до сих пор у большого количества людей вызывает реальную сильную боль. Вот когда есть рана, когда есть воспаленная язва, ее самым разумным, казалось бы, все-таки зарастить, а не расчесывать и не вскрывать.

О.Журавлева― Забыть.

А.Невзоров― Забыть, в том числе.

В Дымарский – И 93―й год тоже.

А.Невзоров – И 93―й год тоже. Я ведь неоднократно в нашем милом диалоге подчеркивал, что это мои наблюдения. И только мои наблюдения как абсолютно просвещенного и все видевшего участника в данном случае имеют смысл и только как иллюстрация того, насколько на самом деле эфемерна и лжива история. То есть ликвидировать никому не нужную, никому ничего не дающую на данный момент боль – это было бы предельно логично. Но вот и мифология и культы не позволяют, не выносят логики и не согласны заживлять эти раны. Они нужны и мифологии и культу в этом гноеточивом, кровоточивом, воспаленном состоянии, потому что только в таком состоянии работает культ.

И понятно, для режиссера это такая чудесная фактура: все эти бесконечные блокадные покойники, лица изможденные, граммы хлеба. А для страны это очередное еще раз расковыривание ран, бултыхание в гное, и за каким, собственно говоря, чертом? Вот мы имели очередной бы прецедент… Сейчас подают, по-моему, в суд на этот дурацкий, нелепый в только за то, что рекламные агенты Burger King прошлись по улице с плакатиком, на котором написано было: «В этом городе никто не умрет с голоду». И немедленно блокадные комитеты, которые еще остались, подали в суд, написали заявы в прокуратуру за дикое кощунство. Вот сколько можно питаться этой древней, старой, уже давно ушедшей в архив злобой. Чем помогает жить эта память сегодня? Абсолютно ничем.

О.Журавлева― Иваны, не помнящие родства. Всё, вас стоит распнуть за это. Никто не согласится.

А.Невзоров― Конечно. Я не знаю, распнут… С моей точки зрения, более логично – пусть делают всё что хотят – это заживить рану, позволить ей зарубцеваться.

О.Журавлева― Ну, давайте забудем, что у нас были какие-то неприятности. Вот вы, например, когда-то человека обижали, били его. Он взывает к справедливости и вспоминает это, а вы говорите: «Да ладно, забудь!»

А.Невзоров― Оля, когда мы говорим о событиях масштабных, к тому же отдаленных от нас многими десятилетия, понятно, что в этом случае мы исправить ничего не можем. В случае, когда реализовывается тот пример, о котором говорите вы, да, там, вероятно, что-то еще можно исправить. Но здесь ни исправить, ни изменить, ни чему бы то ни было научиться уже невозможно.

В Дымарский― Это личное, а это коллективное.

А.Невзоров― Я бы рекомендовал всё это коллективное каким-то образом зарубцевать, забыть, пережить и никогда больше об этом не вспоминать, а то, действительно, маразм будет цвести постоянно. И тот же самый Звягинцев опять-таки, сам вырастив очередные цветы безумия, будет снимать следующий фильм о том, как эти цветы безумия отравляют воздух и порождают очередных чудовищ.

О.Журавлева― Не соглашаюсь с Александром Невзоровым. Но здесь прерву вас. У нас здесь перерыв на новости.

А.Невзоров― Не соглашаюсь, но прерву… — красивая формулировка.

О.Журавлева― Да. Потом продолжим. Итак, Виталий Дымарский, Александр Невзоров, Ольга Журавлева встретятся с вами после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева― И снова с вами невзоровская команда: Виталий Дымарский, Ольга Журавлева и Александр Невзоров. Вот сегодня так сгруппировала.

А.Невзоров― Оленька, причем, смотрите, мы здесь сидим и рассуждаем о всяких симпатичных и несимпатичных нам вопросах. А в Германии сейчас, вероятно, либо умирает, либо уже умер Гюнтер фон Хагенс. Это знаковая, любопытнейшая фигура. Это великий анатом современности. Вы наверняка все видели его работы или слышали о них.

О.Журавлева― Создатель пластинациции.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Особым образом законсервированных мертвецов он сопоставлял в таких удивительных позах на велосипедах, совокупляющимися. Но надо сказать, что для Хгенса трупы всегда были большой проблемой. Одно время можно было всегда договориться с китайцами. Там можно было с китайцем заключить договор на его труп или на его родственников. Можно было в 90-е годы выкупать из СССР трупы тяжело больных тысяч по 5 евро.

И был, я знаю, случай чудесный, о котором мне сам Хогенс рассказывал, когда в Музее науки в Хайфе некая Марина, которая приехала из Актюбинска в эмиграцию, она обнаружила в этом музее на экспозиции Хагенса своего давнего возлюбленного. Она узнала его по татуировке на интимном месте. Она там принялась рыдать. Это был, действительно, ее возлюбленный Анатолий, который здесь тяжело болел и труп которого каким-то образом оказался потом у Хагенса. И даже был основан фонд под названием «Бедный Толик», который ставил своей целью собрание средств и отправку бедного Толика этой Марине из Актюбинска в Израиль.

Но, вообще, всё, что я видел, все работы Хагенса, они, конечно, значительно слабее работ русской школы. И тот же самый Хагенс по сравнению с нашим Иваном Васильевичем Гайворонским – это такой маленький ребенок. Ну, там… слипшиеся мышцы, плохо отделенные нервные волокна…

В Дымарский― К бальзамированию это отношения не имеет?

А.Невзоров― Нет. Ну, это называется полимерное бальзамирование, при котором всё, грубо говоря, что в теле может тлеть и гнить путем различных фармакологических ацетоновых и других мероприятий из этого тела удаляется. Но говорю, что русская школа, она ведет от великого анатома Рюйша…

В Дымарский― Не Пирогова?

А.Невзоров― Нет, конечно. Пирогов идет от Рюйша, от той плеяды… Про Рюйша-то все знают, потому что его препараты представлены в Кунсткамеры, но мало кто знает про де Билза. Это был, вообще, очаровательный человек, соратник Рюйша. Он был сыном торговца, по-моему, в Амстердаме, в Руане. И первый раз он привез на ярмарку высушенную человеческую кожу целиком в виде фигуры, и он сам ее набил, сам сделал абсолютное чучело человека.

И надо сказать, что де Билз умер как настоящий анатом. Он разоблачил какие-то мощи, которые пытались выдать за нетленные и благоухающие. Нашел там и тление и искусственную ароматизацию. А потом он долго требовал от муниципалитетов городов, где он работал, чтобы приговоренных к смерти не убивали бы обычным способом, не вешали бы и не отрубали голову, потому что повреждаются сосуды, а чтобы их убивали постепенным окуриванием серою.

О.Журавлева― Большой гуманист был.

А.Невзоров― Большой гуманист. И умер он, как подобает анатомам в момент вскрытия и упал и лицом все-таки в какой-то разверзнутый…

О.Журавлева― Очень аппетитно. Спасибо, Александр Глебович!

А.Невзоров― Надо сказать, что политическая анатомия, она ведь, добрый день, ничем не аппетитнее, Оля.

О.Журавлева― Соглашусь.

А.Невзоров― Конечно. И если благодаря классической анатомии мы имеем огромные медицинские познания и повышаем шансы нашего бедного рода к выживанию, имеем фармакологию, хирургию и всё остальное, то политическая анатомия нам демонстрирует только патологию и ничего большое.

Потому что вот есть всякие тираны и диктаторы. Как правило, это очень симпатичные люди. Я это говорю тоже на личном опыте. Я беседовал и с Хусейном и с Тариком Азизом, и с Ельциным, и с множеством других.

О.Журавлева― Но с Путиным же вы точно беседовали. Тоже симпатичный?

А.Невзоров― Да, предельно симпатичный человек.

О.Журавлева― Удивительно.

А.Невзоров― Вот смущает меня только то, что любую войну они себе всегда представляют как войну народную, с привлечением всего населения, что на днях доказал Лукашенко, который заявил, что у него хватит автоматов – раздать каждому ребенку и каждой женщине, что в случае нападения на Белоруссию, будет мобилизован весь народ.

В Дымарский― Кто собирается нападать?

А.Невзоров― Понимаете, он, вероятно, имеет в виду Россию, будем откровенны, потому что он не случайно обмолвился, что понятна судьба Украины, и он бы не хотел ее повторить. И он таким милым намеком, в общем, очертил возможного противника. Но вот эта диктаторская, тиранская, когда сперва народ грабится, чтобы наделать максимальное количество каких-то огромных железок, которые будут устрашать весь мир и бравируется этим… И, как помните, пелось, что от тайги до Британских морей Красная армия всех сильней. Потом эта Красная армия драпала до тех пор, пока англичане и американцы не стали сюда засылать ленд-лиз, не восстановили, таким образом, промышленность и не повернули ход войны.

Потом эти все диктаторы, как только все их железки, которые они наделали с большим ущербов для бюджетов своих стран, они обращаются, стуча зубами о стакан, к населению, и выясняется, что, в общем-то, основную свою функцию защиты своих территорий они не выполнили, что вот эти все вежливые люди, они вежливы только с теми, у кого нет оружия, кто полностью деморализован. Как только противник начинает чуть-чуть огрызаться, эти вежливые люди немедленно бегут и драпают, как это было во времена Второй мировой войны.

В Дымарский― Нельзя это вспоминать, вы это знаете? Надо только о славных страницах…

О.Журавлева― Главный редактор журнала «Дилетант», наконец-то, сказал свое слово.

В Дымарский― Нас же учили… На днях же нас учил Дмитрий Киселев.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Киселев учил и Киселев что-то говорил. Я думал, что все-таки из этих пропагандонов наименее развитый – это Соловьев-бегемотик. Нет, Киселев оказался, в общем, еще менее развитым, и он вдруг заговорил о каком-то культурном коде. Причем на него, как на большинство людей, действуют вот эти простые внешние раздражители. У него начинает бешено капать слюна патриотизма, и он абсолютно не задумывается над качеством этих раздражителей.

Потому что представим себе, например, того же самого сторонника этого культурного кода, человека, который убежден в незыблемости героики СССР, в незыблемости вообще героизма и то, насколько этот пример необходим, — представим себе этого человека где-нибудь на аллее Героев Советского Союза. Вот есть аллея Героев Советского Союза, какой-нибудь задрипанный гипсовый пионер с обломанным горном и стоят бюсты, свищет ветер. Бюсты все со звездами. Чубы. Там классные такие фамилии, мощные, там: Петр Полоз, Иван Добробабин– Герои Советского Союза – Артамонов, Василий Ванини, Анатолий Моцный… И бесконечной чередой уходит набор этих героев. Но если чуть-чуть поковыряться во всей этой истории, то выясняется, что, понимаете, Герой Советского Союза Бронислав Антилевский, сумасшедший летчик, ас, который сбил кучу фашистов, на самом деле, через какое-то время перешел в армию Власова…

В Дымарский― Да ладно…

А.Невзоров― И на стороне Армии Власова уже сбивал советские У-2.

В Дымарский― Что-то вы не то рассказываете.

О.Журавлева― Это же нельзя рассказывать, Александр Глебович, как учит нас Киселев.

А.Невзоров― Я всего-навсего делюсь своей любопытной информацией. Почему я заинтересовался? У меня был приятель в свое время Евгений Борисов, который на второй чеченской отхватил свою Звезду Героя. Он сел на 6 с половиной лет за какие-то там казино, убийства и прочее. И тогда я этим заинтересовался и подсчитал, какое количество Героев Советского Союза были лишены этих звезд. Причем об этом никто не узнавал. Разумеется, до каких-то аллей героев эта информация не докатывалась. Так называемый Иван Добробабин панфиловец, Герой Советского Союза. В 47-м году выясняется, что Герой Советского Союза три года работал полицаем уже после всего.

О.Журавлева― Виталий Наумович, вы помните эту историю?

В Дымарский― Ну, это панфиловцы. Конечно.

А.Невзоров― Потом был такой Алексей Кулак, тоже Герой Советского Союза. Был похоронен с адскими почестями, с залпами, оркестрами. Но уже после смерти выяснилось, что он 10 лет работал на американцев.

Но были Герои Советского Союза еще более интересные. Например, был герой Советского Союза Артамонов, который 18 лет получил как организатор групповых изнасилований.

О.Журавлева― Александр Глебович, ответьте на один вопрос. Отдельный случай героизма, проявленный в определенных обстоятельствах, не обязательно на войне, может быть, в мерной жизни какой-нибудь героизм, отменяется ли какими-то другими проявлениями в другое время жизни? Вот человек тут спас ребенка из воды, а через два года ограбил квартиру…

В Дымарский― И наоборот.

А.Невзоров― Формально, кстати говоря, да, конечно. Потому что, например, был такой знаменитый танкист, Герой Советского Союза Анатолий Моцный. Он убил зачем-то своего 5-летнего сына. И сделал это настолько зверски и необъяснимо, что с него была содрана Звезда Героя… Кстати, все люди, о которых я говорю, они были лишены этих званий, хотя на досках в школах и на аллеях героев их бюсты по-прежнему стоят, потому что никто не хотел с этим возиться.

Мы видим, что сразу в послевоенной Германии образовалась сразу целая банда Героев Советского Союза. В нее входили герои: лейтенант Антонов, сержант Локтионов. Они прославились многочисленными убийствами и изнасилованиями. То есть надо понимать, что подвиг сам по себе ничего не значит.

О.Журавлева― То есть он ничего не говорит об этом человеке.

А.Невзоров― Оленька, понимаете, на подвиг способны и уголовники и пьяницы, и наркоманы, и безумцы, и преступники. Вот вы видели фильм «Властелин колец». Вот представьте себе, если бы орки воевали на стороне Советского Союза. Практически каждый из них заслужил бы Звезду Героя, потому что они это делали совершенно отчаянно.

Солдаты рейха, о которых говорит «Дилетант», что вызвало такую ярость у Киселева, тоже, поверь мне, многие совершали именно подвиги. Тем же занимались японские камикадзе, всякие скандинавские берсерки, жирондисты, воины-ягуары древней Мексики – все они совершали подвиги, все они виртуозно убивали, виртуозно умирали. Но это абсолютно не повод помнить их имена, потому что это было мгновение их жизни, а вся остальная часть их жизнь была, в общем, предельным свинством.

То есть подвиг – это такое примитивное, а часто очень преступное действие. Вот, как я сказал, на него способны и алкоголики, и дикари, и террористы. Имеет значение лишь то, чему послужил этот подвиг и каким явился уроком и не более.

О.Журавлева― Так все-таки какие-то уроки стоит помнить, я правильно понимаю?

А.Невзоров― Знаете, поскольку мы в лице истории имеем в основном уроки отрицательные, либо уже искаженные…

О.Журавлева― Но они полезные.

А.Невзоров― Ничем абсолютно. Вам чем-нибудь полезна была эта дурацкая информация про Николая Кульбу, Анатолия Моцного, когда вы узнали, что люди, которые вроде бы составляют такой торжественный пафосный пантеон Героев Советского Союза в очень многих случаях были законченными и официальным судом признанными негодяями.

Но давайте о чем-нибудь хорошем…

О.Журавлева― Давайте. Вас про поповедение просят.

А.Невзоров― Медленно и мягко перейдем к поповедению с Силуановым. Он как раз дает эту возможность. Силуанов, министр финансов пообещал нам всем, что через 5 лет мы будем жить в совершенно другой стране.

О.Журавлева― Он не сказал – все, он сказал – мы. Может быть, он имел в виду себя.

А.Невзоров― Он имел ввиду некий народ, правда, он не уточнил, как будет называться эта страна. Хотелось бы узнать название. Хотелось бы, чтобы это была Швейцария, Бельгия или еще какая-нибудь. Но, вообще, Силуанов, он человек с такой говорящей фамилией, потому что был святой Силуан. А дальше, Оля, святой Силуан вел экономику монастыря. Причем он вел ее настолько ужасно…

О.Журавлева― Отец-келарь, что ли, вот этот?

А.Невзоров― «Отец-эконом. И он довел монастырь до частичного разорения и умер. И тут началось самое интересное, потому что он умер, а вот голова святого Силуана продолжала давать экономические советы. Игумен в ужасе распорядился ее уничтожить…

О.Журавлева― Вы придумываете.

А.Невзоров― Но монахи голову сохранили и по ночам, как советские диссиденты, слушали голову Силуана и всю ту ахинею, которую он нес и следовали советам. Дела у монастыря шли все хуже и хуже. Умер этот игумен, пришел другой. Пришел в ужас и велел голову говорящего Силуана, прошу прощения, законопать на очень большой глубине. Но она и оттуда продолжала давать советы.

В Дымарский― Когда придумали?

А.Невзоров― Тут, понятное дело, что тезка этого монастырского эконома будет неудержим.

В Дымарский― Александр Глебович, когда вы придумали это?

А.Невзоров― А вы просто откройте: Силуан Афонский и вы всё увидите.

О.Журавлева― Дорогие радиослушатели, пожалуйста, откройте.

А.Невзоров― У меня нет необходимости фантазировать на эту тему.

В Дымарский― А втора голова была Набиул?

О.Журавлева― Прекратите немедленно! Только правда.

А.Невзоров― Я просто хочу сказать: хотите поповедения – его есть у меня. Я могу сказать, что такой знаменитый сочный персонаж в истории РПЦ Никон Верхотурский, прославившийся тем, что даже прихожане на него писали заявления о сексуальных домогательствах и о растлении им иноков, послушников, алтарников, иподьяконов. Он прославился тем, что он мог невзначай, раскинув рясы, показать кружевные колготки, которые у него были одеты у него под этими рясами.

О.Журавлева― Как будто в этом есть что-то плохое.

А.Невзоров― Нет, Оленька, для вас, безусловно, нет.

О.Журавлева― Абсолютно.

А.Невзоров― Мы говорим о человеке другого пола и несколько другой профессии.

И вот я могу сказать, что Никон Верхотурский все-таки получил по заслугам…

В Дымарский― А какие у него заслуги?

А.Невзоров― В результате скандала из рук Кирюши Гундяева он получил один из высших орденов Русской православной церкви орден Серафима (Машнина) так называемого Саровского за усердные архипастырские труды. Теперь вы знаете, что такое усердные архипастырские труды.

О.Журавлева― Вас тема героев не оставляет.

А.Невзоров― Да, конечно. Такой же любопытный случай произошел в Петербурге. Сейчас здесь, в Питере начался суд над протоиреем Сычевым. Это люди, которые взяли из детдома маленькую больную ВИЧ девочку и лечили ее исключительно молитвами, практически лишив ее всяческой медицинской помощи. Молитвы, разумеется, сработали – девочка умерла. И сейчас им светит – и ему и его попадье – вполне реальный срок, потому что вот такого рода эксперименты над маленьким ребенком, наблюдая за тем, как он умирает без каких-либо процедур и диагностики, наверное, это даже для попа немножечко чересчур.

О.Журавлева― Это не первый случай, простите.

А.Невзоров― Не первый случай. Оля, мы много раз и на «Эхе Москвы» обсуждаем дикие случаи и убийств, изнасилований, педофилии…

О.Журавлева― И оставления без медицинской помощи.

А.Невзоров― …Распущенности, воровства. Меня часто спрашивают, во что нам обходится это удовольствие, во что нам обходится содержание этой публики. К сожалению, мы не знаем и не понимаем цифр. Я имени в виду «нам» — только тем, кто платит налоги. И я только могу теперь точно сказать, что удалось подсчитать, во что обошелся комфорт и удобства поповские в так называемом бывшем Загорске. Это благоустройства и различного образа реновации Троице-Сергиевой лавры. Они за последние годы обошлись в 6 миллиардов рублей.

О.Журавлева― Запомним. Я не представляю себе…

В Дымарский― Это там, где хотят делать «русский Ватикан».

А.Невзоров― Это только один монастырек – 6 миллиардов рублей. Но вы, зная о том, какое количество так называемых обителей… Вот именно этих людей – этих никонов верхотурских, этих сычевых и всех остальных, о ком мы неоднокрнатно говорили на «Эхе Москвы», мы содержим и создаем для них уникальные и самые комфортабельные условия. На их фоне где-то тихо-тихо и невнятно цветет дружочек Милонов, который решил вдруг школьникам запретить красить ногти, волосы…

О.Журавлева― И глаза.

А.Невзоров― Употреблять любую косметику…

О.Журавлева― А чего у него это чешется, вы можете объяснить? Какое ему дело до цвета волос школьников?

А.Невзоров― Почему у него чешется? – должен ответить на ваш вопрос его дерматолог, а никак не я.

О.Журавлева― Его семейный доктор.

А.Невзоров― Да.

В Дымарский― А как называется это заболевание, когда чешется-то?

О.Журавлева― Чесотка.

А.Невзоров― Нет. Ну, назовем это просто чесотка, хорошо. Меня часто упрекают, одергивают и говорят, что так называемый бог есть любовь. А пока на основании всех имеющихся примеров, которые мне подкидывает история последних дней, вижу, что если мы говорим о каком-то боге и любви в церкви, то в основном это любовь к маленьким попкам. Вот это количество педофилии, которое зашкаливает… Я делал выписки очень интересные и важные. Мы посмотрели внимательно, сколько у нас, например…

В Дымарский― Вы пересчитали всех педофилов?

А.Невзоров― Да, совершенно верно, сколько у нас по обвинение в педофилии проходит в Европе различных представителей разных профессий. Почтовых работников за последние 6 лет осуждено — 13 человек, врачей – 42 человека за педофилию. Пожарных – 9 человек. Журналистов – 7 человек. Попов – 3600.

О.Журавлева― Александр Глебович, вот здесь просто уже наступить страшная пауза…

А.Невзоров― Это Западная Европа. Вот, может быть, слушатели «Эха Москвы» объяснят мне то, чего не понимаю я: откуда у попов…

О.Журавлева― Целибат у них, у католиков.

А.Невзоров― У них целибат ничего не обозначает, потому что у каждого католического попа есть какая-нибудь своя экономка, которая ведет его домашнее хозяйство и понятно, кем она ему является. Там просто это не штампуется и не узаконивается. Вот если кто-нибудь ответит мне на вопрос, откуда у них эта страсть, я бы был очень признателен.

О.Журавлева― Я только хотела сказать нашим слушателям и зрителям YouTube – непонятно, что у вас там написано. У Александра Глебовича и Виталия Наумовича висит картина «Жабий суд».

В Дымарский― Николая Копейкина.

О.Журавлева― Это, видимо, посвящение нашей первой части сегодняшней программы Фемиде как таковой.

А.Невзоров― Нет, это не Хахалева. Фемиде как таковой – я согласен.

О.Журавлева― На этом мы заканчиваем. Спасибо большое! Александр Невзоров, Виталий Дымарский и Ольга Журавлева. Всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

No Comments

Leave a Reply