Эфиры Эхо Москвы

Невзоровские Среды — 7 Ноября 2018


О.Журавлева― 21:05. Это, действительно, «Невзоровские среды». Ольга Журавлева из Москвы, а из Санкт-Петербурга – Александр Невзоров и Виталий Дымарский. Здравствуйте, джентльмены!

В Дымарский― Привет-привет!

А.Невзоров― Добрый день. Да, мы в гостинице «Гельвеция». Насколько я понимаю, Дымарский тут опять затеял «Дилетантские чтения» 13-го числа.

В Дымарский― Да, 13-го во вторник.

А.Невзоров― Будет этот безумец Ройзман.

О.Журавлева― Почему безумец?

А.Невзоров― Ну, безумец с его нелепой идеей лечить наркоманов. Хотя наркотик – это, в общем, такой замечательный инструмент естественного отбора, который позволяет избавиться от большого количества идиотов.

В Дымарский― Вообще-то с Ройзманом о многом можно поговорить. Он вообще-то, историк. Ваша любимая профессия.

О.Журавлева― Да.

А.Невзоров― Давайте приступим к делу.

О.Журавлева― Ушел от ответа.

В Дымарский― 13-го числа мы все-таки ждем в «Гельвеции» людей на встрече с Ройзманом.

А.Невзоров― Он любопытный очень парень. У меня еще для начала для вас маленькая такая викториночка. У меня впервые сегодня рядом со мной картина не Коли Копейкина.

О.Журавлева― Духовного содержания.

А.Невзоров― Картина духовного содержания. Картина называется «Дева Мария и младенец Христос». Посмотрите, с каким благоговением, с какой нежностью, с каким усердием, тщанием, с каким необыкновенным рвением и религиозным чувством она написана. Я попросил бы угадать ее автора. В качестве подсказки я могу сказать, что коль скоро с этой картиной рядом присутствую я, — разумеется, тут закопана некая пакость, потому что просто так показывать вам подобного рода шедевры я бы, наверное, не стал. Вот попробуйте угадать, кто является автором этой картины.

О.Журавлева― Прошу прощения, Александр Глебович, я только обращу внимание зрителей на YouTube сейчас. Может быть, вы видите только фрагмент картины, но поверьте, младенец там тоже есть, есть не только мадонна так называемая. Работайте, работайте… Александр Глебович просто так спрашивать не будет…

В Дымарский― Почему «так называемая»?

А.Невзоров― Просто так не буду точно. Пакость жуткая.

О.Журавлева― Хорошо. И не забывайте, что можно писать: +7 985 970 45 45. И, естественно в чате YouTube я вижу ваши комментарии всё в порядке.

В Дымарский― Оля, а мы с тобой будем участвовать?

А.Невзоров― И вы тоже будете участвовать.

О.Журавлева― Я — нет.

А.Невзоров― Посмотрите, сколько страсти и религиозного чувства в этой картине.

О.Журавлева― А, мне кажется, просто портрет. Ну, ладно.

В Дымарский― Мне нравится бабочка.

А.Невзоров― Необычайно нежная вещь. Так вот, смотрите, я могу сказать, что мы на данный момент можем с уверенность говорить о том, что является самым любимым спортом Кремля. Это все-таки, наверное, писанье против сильного ветра, притом, что Кремль, как всегда, полагает, что неизмеримость запасов мочевого пузыря гарантирует ему победу над ветром, но это не так. Как известно, чем больше запаса в пузыре, тем мокрее, вероятно, становится персонаж, который писает.

О.Журавлева― Скорость ветра ему нужно рассчитать только.

А.Невзоров― Я думаю, что ветер усиливается и скоро, вероятно, Кремль замочит себя окончательно, предварительно превратив всю страну в сортир для того, чтобы исполнить окончательно известное пророчество.

И вот в качестве таких самоубийственных шагов, — а они пока не понимают, до какой степени такие шаги рискованные, — продекларировано намерение в самом ближайшем времени заменить аналоговое вещания телевидения на цифровое. Это означает, что примерно 30-40% телевизоров в стране просто перестанут работать. И все эти люди, которые находили смысл своей жизни, обнаруживали свои мысли, благодаря телевизору, знали свое место, благодаря телевизору, окажутся брошенными и невостребованными.

Ведь, по идее, чего бы надо было Кремлю? Кремлю бы надо было работающими телевизорами бомбить города и поселки. Ему надо было бы организовать специальные дружины домушников, которые по ночам проникают в жилища и устанавливают там телевизоры, которые невозможно выключить. Ему следовало бы, вероятно, использовать Росгвардию, ОМОН для того, чтобы вламываться в жилища граждан и там устанавливать телевизоры, которые будут работать постоянно.

Однако – нет. Он почему-то вдруг пошел на тот шаг, который лишит 30 или 40 % населения этой телевизионной подпитки. Никто больше включенные телевизоры под двери подбрасывать не будет. Хотя, по идее, понятно, что это его основа, его фундамент и принцип его существования. Вот половину своих, отключив от пафосного и сладкого благовестья Гундяева, Киселева и Соловьева, Кремль, по идее, страшно рискует, конечно, потому что ведь российская публика может с этой новацией, мягко говоря, не справится. Ведь нельзя никого так резко снимать с идеологической иглы. Это, как у вас, кстати говоря, принято говорить, бесчеловечно.

Представьте себе россиянина, который вдруг лишается этого ложного 3D-мира, созданного сегодня пропагандой. Вот из державного цветного Диснейленда он переносится в концлагерь. Вот оцените трагическую пустотищу, в которой оказывается сегодняшний россиянин, лишенный телевизора и пропаганды, и попытайтесь оценить степень боли, которую он может ощутить. Возможно и самое ужасное, что он вдруг обнаружит рядом с собой некую реальность, а это уже абсолютно недопустимо, и реакция может быть непредсказуемой.

Вот просто представьте себе, Дымарский, не делайте такое загадочное выражение лица…

В Дымарский― Я с вами просто не соглашаюсь, поэтому…

А.Невзоров― Не соглашаетесь. Пожалуйста.

В Дымарский― Объясните мне, почему вы считаете, что это лишает россиян телевизора? Слушайте, ну, цифровые телевизоры сейчас очень дешевые, доступные и у всех есть.

О.Журавлева― Виталий Наумович, далеко не каждый человек в деревне пойдет покупать себе цифровой телевизор.

А.Невзоров― По Росстату 40% телевизоров – аналоговые. И представьте себе человека, как постепенно гаснет твой искусственный электронный – мир «крымнашества», «победобесия», бомб, «бессмертных полков»…

В Дымарский― Может, и слава богу?

А.Невзоров― Нет, не слава богу. И сквозь эти, теряющие цвет и плотность миражи, начинает вырисовываться жуткая реальность, выглядывают эти мерзкие рожи на кучах наворованного, нищета, безнадега, бессмысленность. И вот в качестве дополнения к пейзажу он уже не будет видеть как соловьевовидный Горллум с портретом Всевластия, который называется «Моя прелесть» у него, носится по российским просторам. Горллум в российском варианте, конечно, сильно жирненький, но, надо сказать, играет блистательно. Я, вообще, удивляюсь, почему эта последняя его передача соловьевская «Москва. Кремль. Путин» называется не просто «Моя прелесть». Это было бы, по крайней мере, логично и очень красиво. Ну, ладно, это лирика. Давайте перейдем снова делу.

Вот ни один обыватель такое истории, конечно, не выдержит – вот те 40%…

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, я сразу предлагаю вариант решение. А представьте себе, что к Новому году в каждую деревню, в каждый поселок приедут прекрасные люди от условной «Единой России» и поставят всем цифровые телевизоры.

А.Невзоров― Возможно. И это будет спасением для этих людей, потому что, Оля, поднимите только за последнюю неделю сводочки криминальные и посмотрите, что у нас за драмы обычно разыгрываются перед экраном телевизоров. Обычно мы на это не обращаем внимания, а сейчас пришел момент об этом рассказать.

Вот только за эту неделю, например, в Тюмени за то, чтобы получить пропагандистскую свою дозу в семье между родственниками лютая поножовщина — 12 ножевых, из ни 4 в лицо, в пах в горло — в результате спора о переключения каналов. Ну, и в результате один из спорщиков… кто-то просто сдох, а кто-то отправился в русский рай лет на 8. То есть страсти, разумеется, бешенные. Так дерутся, вообще, только за самок, за деньги или за наркотики.

О.Журавлева― А, может быть, просто под воздействием каких-то препаратов?

А.Невзоров― Возможно. Вот что будет в результате реализации решения о переходе на цифру, если ваши курьеры не успеют расставить всюду цифровую аппаратуру. Будет кошмар. Дело в том, что эти все инъекции наркотические пропагандистские, они действуют на любого человека не более недели. Вот неделю еще обыватель сможет пожить в великой России, а потом произойдет распад миража. Возникнет ломка утрата ориентиров и ориентации в пространстве.

Дальнейшее предсказать сложно. Но как можно, вообще, решать этих бедных россиян этой ядовитой пропаганды? Зачем, собственно говоря, причинять боль людям преимущественно очень хорошим, вся вина которых заключается только в том, что у них недостаточно интеллекта, чтобы противостоять соловьевской пропаганде? Это не их вина. Все не обязаны и не могут быть интеллектуалами. Это вообще абсолютно невозможно. И незатейливые люди этой пытки лишения их смысла жизни, которая нисходит к ним сегодня из телевизора, они этой пытки ничем не заслужили.

О.Журавлева― Но, простите, это же те беднейшие слои населения, скорей всего под угрозой, которые, я так понимаю власти все равно не интересуют. Налогов они не платят. От них только одни социальные проблемы.

А.Невзоров― Да. Дело в том, что власть, кажется, догадалась, что все эти люди могли бы оставаться в своих этих державно-бомбовых, бессмертнополковских иллюзиях, но, вообще, что они думают, на самом деле, ни на что не влияет. Что они чувствуют, ничего не меняет. Потому что в случае каких-то радикальных серьезных ситуаций они сразу мгновенно закапываются и ни в каких радикальных событиях и катаклизмах участия не принимают, поэтому Кремль, в общем, с большой легкостью плюнул в своих…

Давайте сейчас отвлечемся, перейдем на духовное, Оленька.

О.Журавлева― Давайте, давайте. Мы о духе. У вас и картина духовного содержания.

А.Невзоров― Никто еще не может…

О.Журавлева― Уже.

А.Невзоров― Огласите, Оленька.

О.Журавлева― Virus erectus утверждает, что он первый написал, что это Гитлер.

А.Невзоров― Да, эта картина принадлежит киста Адольфа Гитлера и является одной из самых его любимых и тщательно выношенных им работ, что, на самом деле, неплохо говорит о мировоззрении этого поганца.

О.Журавлева― Мне, кстати, Копейкин гораздо больше нравится как живописец, честно вам скажу.

А.Невзоров― Да, я тоже предлагаю эту на фиг убрать гадость – работу Гитлера. А можно внести Копейкина?

В Дымарский― А бабочка?

А.Невзоров― Давайте ее на фиг, бабочку.

О.Журавлева― Дымарский, вырежьте себе бабочку отдельно, если вам нравится.

В Дымарский― Здесь у нас «Рыночные технологии — в космос!». Заберите Гитлера.

А.Невзоров― Всё паранормальное, всё иррациональное – то, что давно уже было опрокинуто реальным знанием об этом мире, но вот мы выясняем, что это иррациональное, духовное как-то все больше и все сильнее влияет на бедных россиян.

Сейчас начался процесс дяденьки, который отрубил руки своей жене, подозревая ее в неверности. И тоже, я вам скажу, в этом процессе во время слушанья сторон и во время зачитывания протоколов и объяснений обвиняемых тоже поперла сплошная духовность. Тоже во всем виноват лукавый, который попутал этого несчастного человека. И тоже понятно, что вот это отношение к женщине как к собственности, которой можно отрубить руки, оно целиком взращено на том самом великом произведении, которое называется Домострой, которое является краеугольным камнем русской, российской духовности.

Он замечательно отвечает на вопрос. Когда его спрашивают: «Почему вы отрубили руки?», он с присущей такой православной логикой говорит: «Ну, потому что не ноги». То есть мы видим еще один выношенный, в общем, чистой духовности адский плод, а рядышком вот на информационной картине недели примостился и маче машет ручкой поэт-каннибал Лучин.

О.Журавлева― Тоже под судом.

А.Невзоров― Тоже необыкновенно, глубоко религиозный человек. Он под судом. И сейчас разворачивается процесс. Но там вообще сказочная, красивейшая во всех смыслах история. Там человек искал смыслы, искал душу. Для этого ему пришлось расчленить человеческое тело, расколоть череп, долго жарить на зажигалке мозг, пробовать его, чтобы понять, как, собственно говоря, происходит процесс мышления.

О.Журавлева― Адвокат, кстати, обвиняет следствие в том, что мозг-то он как раз не ел и что это на самом деле неправда и страшная клевета. Он просто убил и расчленил. Хороший, в общем, человек.

В Дымарский― Есть смягчающие обстоятельства.

А.Невзоров― Более того, оно еще по этому поводу написал несколько духовных стихов. Это поэт по фамилии Лучин. И мы обязаны понимать, что мы видим особый градус маразма, что он, этот градус повышается и повышается, и мы должны понимать, что кто-то работает над повышением этого градуса, по крайней мере , предпринимает усилия, чтобы он никогда не понижался.

И здесь мы плавно-плавно переезжаем на тему Загорска, на тему Троице-Сергиевой лавры.

О.Журавлева― На пути к Ватикану.

В Дымарский― «Русский Ватикан».

А.Невзоров― Да. «Русский Ватикан» так называемый. То есть понятно, что на всю эту фальшивую, имеющую страшные порой последствия, духовность, на вот этот комфорт бородатых тунеядцев, которые населяют подобного рода населения, будут брошены, по крайней мере , гарантированно миллиарды. Понятно, что этот «Русский Ватикан» — это такие поповские понты и их удовольствие. Это будет подиум, где на виду у всех, на виду у всего мира будут плыть костюмированные бородатые бездельники, уверяющие всех, что они являются доверенными лицами генерального директора Вселенной и могут перед этим генеральным директором Вселенной замолвить словечко.

Ну вот федеральные власти скорбно помалкивают про цифирь, но понятно, что там этот «православный Ватикан» и его стоимость будет измеряться миллиардами. Я сейчас объясню свою не присущую мне эмоциональность в этом вопросе, почему я вдруг заговорил о деньгах и почему я вдруг вспомнил эту финансовую тему.

В Дымарский― А деньги государственные, вы считаете?

А.Невзоров― Да, деньги государственные. Я уже молчу, честно говоря, про то, что там потребуются очень большие деньги и причинение травм тем людям, которых будут расселять из их домов, в которых они жили, выросли и которые они имели глупость полюбить и привязаться, которых будут расселять черт знает куда для того, чтобы обеспечить этот комфорт, стройность и пафос этого «Русского Ватикана».

Понятно, что, например, прошло недавно мероприятие под названием Всемирный русский народный собор. Загадочное мероприятие, которое не имеет вообще никаких оправданий, потому что это даже не распил. Потому что, если бы это был хотя бы распил…

О.Журавлева― То вы бы поняли.

А.Невзоров― Я бы понял и одобрил. Но я думаю, что этот Всемирный русский народный собор проводится, потому что Владимир Владимирович, он безумно любит свои грезы. И ему надо, чтобы кто-нибудь периодически материализовал бы эти грезы, чтобы ему выстроили декорацию вот той архаичной, древней России, которой он мечтал бы управлять, чтобы этой декорацией заслониться от реальности в первую очередь. И актеров, которые готовы играть в этой пафосной драме о Вселенском народном соборе… Притом, что понятно, что выступления из года в год повторяются и уже, по-моему, записываются и исполняются под фанеру.

О.Журавлева― Это русские народные танцы там?

А.Невзоров― Нет-нет. Там выступления, там разговоры о духовности, скрепах, державности. Это, в общем, дорогие грезы. Но дело не в этом. Я сейчас только о стоимости.

В Дымарский― А можно по поводу этих грез один вопрос? Как вы думаете, тем более, что вы знаете этого человека, эти грезы – это грезы по той России, которой легче управлять или это реально такая Россия нравится?

А.Невзоров― Да, это нравится, и это придуманный мираж. Мы же видим этот конфликт современности, мы видим этот конфликт с реальностью…

В Дымарский― Ну, это, может быть, потому что легче управлять…

А.Невзоров― Спорт под называнием «писанье против сильного ветра». Почему я вдруг так по этому поводу заэмоционировал, почему я вдруг заговорил про деньги? Вот у нас есть в Санкт-Петербурге так называемые теплосети. И, как вы знаете, на Васильевском острове состоялся очередной суп. На этот раз суп постный, потому что человеческих жертв не было. И приготовлен из бешеного кипятка отвар из всего-навсего 9 автомобилей, который ухнали к чертовой матери в очередную промоину, кипятковую дыры под землю и там из этих автомобилей был приготовлен этот отвар.

И такие кошмары будут происходить. Коммунальный Санкт-Петербург давно сгнил и сам себе разъел. Вот в старом Питере нету места, где такое не может произойти.

О.Журавлева― Но есть же места, где нет горячей воды. Я думаю, там всё в порядке.

А.Невзоров― На это только единственная надежда. Но надо понимать, что в этих ржавых призраках труб под огромным напором прет кипяток, который может, действительно, в любую минуту расплескаться, вылезти где угодно. И насколько наваристым будет следующий суп, никто не берется предсказать.

И вся Россия при этом голосит о любви к Санкт-Петербургу. Есть очень дорогие, потрясающие методики, которые позволили бы одолеть эту проблему. Просто это, действительно, безумно дорого. Но мы видим, что те деньги, которые были бы панически нужны для этого Петербурга, который якобы так любит вся Россия, вот они направляются на поповский комфорт и вообще, чтобы позолотить очередное поповское брюшко, ухнув миллиарды только на то, чтобы мощи какого-то блаженного Повсикакия и Писистрата уютней бы лежали и приносили максимально большой доход.

О.Журавлева― Александр Глебович, а можно я про духовность вам скажу, про эти как раз картины чудесные святой Руси. Я не знаю, эта относится новость к ним? Вы мне сейчас объясните. Ректор Московского государственного университета имени Ломоносова небезызвестный Виктор Садовничий предложил изучать в школах церковно-славянский язык. По его мнению, это бы способствовало бы возрождению русских традиций словесности. Ну, это же оно?

А.Невзоров― Я могу это охарактеризовать словом «маразм». Раньше это слово, в общем, было трудно применить к Садовничему. Но времена меняются.

О.Журавлева― А ведь он математик.

А.Невзоров― Да, он математик, к сожалению. Меняется конъюнктура. Искажаются представления о реальности, и чиновники, — а он все равно чиновник, — порой не знают, как еще прогнуться, как угодить. Возможно – мы же не знаем всего, я, по крайней мере, не интересовался и не готов дать сейчас отчет о том, что возможно, волшебным образом задымилось кресло под ним – и он сейчас ищет пути к сердцу красотки Васильевой. И вместо того, чтобы просто исполнить у нее под балконом пару серенад, он пошел на такие радикальные меры как внедрение церковно-славянского языка, абсолютно бессмысленного, мертвого и ненужного никому.

В Дымарский― Надо посоветовать ему математикой на церковно-славянском заниматься.

А.Невзоров― Да цифирью бы попытался римановские числа изобразить. Он будет первым человеком, если у него это удастся. Вот тут точно ему какую-нибудь левую Шнобелевскую премию дадут. Ну вот, кстати говоря, к вопросу об РПЦ, коль скоро у нас такая духовная тема. У них дела совсем плохи, докалываю. Вот все три фазы прошли.

О.Журавлева― Гнев, отрицание – вот это всё, да?

А.Невзоров― Нет-нет, не гнев, отрицание… Я имею в виду украинскую автокефалию и скандал с Константинополем. Первая фаза заключалась в том, что они запаливали митры вместе с головами в песок и кричали, что «нет, этого не будет, этого не может быть никогда, это абсолютно исключено, это чья-то больная фантазия!». Затем состоялась вторая фаза. Так как заклинания не сработали и РПЦ заголосила совершенно по-другому – расколе, крахе мирового православия, общем бедствии. И эти тоже, честно говоря, заклинания не сработали.

И тогда в ход пошла абсолютная распальцовка, абсолютно бандитская риторика, когда того, кого они еще полгода назад называли Вселенским патриархом, они не называют иначе как бородатым жуликом, бандитом в рясе, раскольником. И просто уже опустились до какого-то смешного сквернословия, которое тоже полощет и полощет этого бедного Варфоломеюшку. И занимаются этой своей распальцовкой. А распальцовка может быть и двупертсная и трехпестная и козой, и как угодно, но все равно она остается распальцовкой.

Уже понятно, что у них отняли, действительно, очень сочный кусок. Но патриарх Константинопольский, он так сухо посмотрел все сводочки, поинтересовался, что о нем нынче говорят в России, в том числе, всякие церковные деятели и предстоятели и очень сухо попросил передать, что если они будут хамить дальше, то Московской патриаршество будет упразднено как таковое. И вероятно приходы будут переданы какой-нибудь серьезной поместной церкви в управление, возможно, той же самой украинской. Ведь поймите, сейчас Гундяев как бы в дурацком положении. Если Константинополь упразднит его пост, то он оказывается… Мы вернемся к этой пикантной теме…

О.Журавлева― Абсолютно. Тем более, что есть еще некоторые темы, которые касаются духовности. Мы поговорим о духовности в следующей части «Невзоровских сред». Виталий Дымарский, Александр Невзоров и Ольга Журавлева.

НОВОСТИ

О.Журавлева― 21:35. Продолжается наша встреча у голубых и разных других экранов. Виталий Дымарский, Ольга Журавлева Александр Невзоров – мы снова с вами Продолжите вашу тему.

А.Невзоров― Давайте я вам объясню, что будет, если Константинополь, измученный гундяевским хамством все-таки упразднит патриаршество, — а этот дяденька, который называется патриархом Константинопольским, судя по всему, достаточно решительный и жесткий человек, к тому же не отягощенный мигалками и избыточным количеством сбережений, пылью, «майбахами» и так далее, ему это, в общем, ничего не стоит.

Что произойдет в этом случае? Конечно, русские попы могут кричать сколько угодно, что они никого не признают, что они остаются самыми главными, но это примерно как человек работал гинекологом в больнице и его уволили. Вот у него есть начальство, есть главврач, и главврач говорит: «Ты больше не гинеколог». Он может сколько угодно печатать себе на визитной карточке «Гинеколог», сколько угодно требовать, чтобы дамы задирали юбки при встрече с ним, но все будут только крутить пальцем у виска…

О.Журавлева― Ну, почему? Откроет частный кабинет.

А.Невзоров― Он, возможно, где-нибудь откроет частный кабинет. Это возможно, где-нибудь откроет частный кабинет. Это, Оленька, и будет называться тем самым расколом.

О.Журавлева― Это будет «Русский Ватикан».

А.Невзоров― И надо сказать, что все попы, которые сохранят верность Гундяеву, они тоже, в общем, выйдут из разряда законных попов.

В Дымарский― А вот здесь с сожалением пишут: «И что ж, Третьему Риму не бывать?»

А.Невзоров― Нет, и Третьему Риму, вероятно, не бывать.

Давайте все-таки про чиновницу…

О.Журавлева― Подождите. Перед чиновницей тут же еще прекрасное… Во-первых, РПЦ обвинила в недавних поджогах церквей противников программы строительства храмов в столице. Как заявил «Интерфаксу» митрополит Рязанский и Михайловский Марк, «акты кощунства свидетельствуют о бессильной злобе противников храмов, которые, видя свою поражение, идут на крайние меры». У нас тут немножко жгут некоторые люди… Иоанна Богослова на Лодочной улице, да.

А.Невзоров― Зря жгут, потому что когда всё это закончится, там, действительно, могли бы быть прекрасные овощные рынки.

О.Журавлева― На месте рынка как раз поставили.

А.Невзоров― Очень хорошие библиотеки, катки. Просто надо сейчас, когда эти церкви проектируются, обязать строителей вносить в проект те детали, которые позволят закреплять батуты, которые позволят делать хорошую ледяную заливку пола, если это будет достаточно большое помещение – каток. Поэтому нет, ничего жечь не надо. Это хулиганство и отвратительное безобразие.

О.Журавлева― Хорошо. Давайте про чиновницу-гимнастку.

А.Невзоров― Давайте по поводу чиновницы, коль скоро она так… Хотя вот до чиновницы да, вы меня про эти церкви…

В Дымарский― Александр Глебович, извините, здесь просто не могу не зачитать вам эсэмэску, потому что женщина пишет, обиженная женщина: «Александр Глебович, а почему гинеколог, а не уролог?»

А.Невзоров― Ну, потому что я попытался соблюсти приличия…

О.Журавлева― А-а, вот так вы соблюдаете приличия? Ну-ну.

А.Невзоров― Да, конечно, я соблюдаю приличия именно так. И к тому же я всегда стараюсь держаться в канве своего несколько казарменного юмора, который, в общем, слушатели «Эха Москвы» мне прощают, зная, что у меня есть такая слабость.

Но к вопросу об этом бесконечном строительстве церквей, вот этот недавний случай в Уфе – мы к нему вернемся, — он как раз доказывает, что надо, в общем, больше ориентироваться не на строительство храмов шаговой доступности, на строительство публичных домов шаговой доступности, потому что вот не было ни одного случая, чтобы под воздействием чувств, желания поцеловать кусочек сушеного трупа или поговорить с духами человек бы производил взламывание, какой-то акт бандитизма. Нет, всё достаточно спокойно. Но вот всякие сексуальные потребности, которые резко выросли у россиян за последнее время, если верить информационной картине, как раз говорят о том, что в первую очередь надо строить шаговой доступности публичные дома.

Давайте вернемся к чиновнице, этой очаровательной девочке, которая была и права и неправа одновременно. Во-первых, когда она заявила, что государство не заставляет рожать, она была неправа, конечно, потому что государству нужны ассенизаторы, солдаты, плательщики налогов, закупать, скажем, всё это мясо для обслуживание государственной машины за границей… Ну, во-первых, у нас есть санкции и это будет невозможно как минимум. Во-вторых, даже если санкции будут сняты, то закупка всего этого будет дороговатым удовольствием даже для Кремля.

А для чего, по-вашему, все эти визги про демографию и материальные поощрения для матерей? Государство ведь гениальное изобретение, абсолютно гениальная штука. В чем гениальность? Оно устроено так, что каждый новый человек является статьей дохода. Вообще, каждый человек является статьей дохода, и чем больше людей, тем больше возникает возможности обогащения для тех, кто этим государством управляет.

О.Журавлева― Но признак хорошего управленца, вообще, в истории… хороший король, успешны – у которого население увеличивается. Это просто вот к гадалке не ходи.

А.Невзоров― Да, когда девушка говорит про то, что так называемая родина не должна ни о ком заботиться, она тоже, в общем, говорит правду. Потому что мы знаем, как Россия заботится о людях.

О.Журавлева― В смысле лучше не надо?

А.Невзоров― Это лишний виточек колючей проволоки, это более аккуратно сделанная отвесная стеночка расстрельных ямок. Это как можно больше всяких ЖД-вокзалов в городе Грозном. И это, вообще, так называемая забота родины – лучше бы ее не было никакой. Действительно, мы понимаем, что существует масса запретов, которые страхуют людей от всякой лишней, важной, серьезной, заставляющей думать информации.

Но это государство по-прежнему, даже если и не размышлять по этому поводу, а просто жить и воспринимать реальность, никому ничего хорошего сделать не в состоянии. Не только какой-то там мифической молодежи. Оно готово будет потом использовать эту молодежь. Но оно, действительно и не собирается и никогда не заботилось. А вся фразеология, которая с этим связана «Подумай, что ты сделал для Родины сперва» — ведь ее нужно перефразировать в более6 реалистическую конструкцию, и она тогда будет звучать: «Подумай, что ты сделал для режима, прежде чем спрашивать с режима что-нибудь для себя». А вот плодиться государство поощряет. И на самом деле тут, действительно, девушка неправа. И вот здесь, коль скоро у нас зашел разговор о родах и о гинекологии, о сексе…

О.Журавлева― А когда он у нас не заходил?

А.Невзоров― Давайте вернемся к этому сексуальному озверению россиян, которое так интересно, выпукло и красиво проявилось в Уфе.

О.Журавлева― Но это все-таки особая категория россиян.

А.Невзоров― Нет-нет-нет, это не особая категория. У меня в Инстаграме поразительным образом собрались феноменально остроумные люди. Мне очень жалко, что это сказал не я. Но вы знаете, как с непроизносимым названием инстаграмщик мой теперь предлагает работников всех этих структур, прокуратуры, милиции, Росгвардии? Износиловики.

О.Журавлева― В общем, да. Лежало на поверхности.

А.Невзоров― Это не мне принадлежит. Это подписчики моего Инстаграма. Вот у нас всегда есть само событие — это изнасилование в Уфе. И есть реакция на него публики – это онемение, вот эти разинутые рты, и этот вопрос: «Как же так?» А что, вообще, можно было предполагать что-нибудь другое? Что чиновные милиционеры запираются, пьют водку для того, чтобы спеть песню «Если кто-то кое-где у нас порой…», а потом поговорить друг с другом о российской законности?

Вы, вообще, когда-нибудь видели глаза и рожи генералов милицейских, когда мимо них маршируют колонны баб и девок — выпускников милицейских академий и милицейских школ? Вы видели, чем они отбивают ритм, эти генералы? Вы что, полагаете, что генералитет в эти минуты думает о долге, о Родине, о дочерях России, которые пришли служить праву и порядку?

О.Журавлева― Нет, Александр Глебович, все удивлены совсем другим. Все удивлены, что никто не знал из генералов и прочих руководителей, чьей дочерью является дознаватель. Вот это странно.

А.Невзоров― Не совсем так, не совсем. Я думаю, что это всё очень естественная, очень понятная и очень систематизированная вещь. Я же не случайно поговорил про генералов, которые рассматривают колонны девушек и думают об их подмышках, бюстгальтерах, трусиках и так далее.

Мы понимаем, что этим бедным девушкам, которые оказываются в абсолютно бесправной ситуации для того, чтобы взойти по ступенькам должностной милицейской лестницы, придется идти по ступеням, вернее, я бы даже сказал по «ступенисам» для того, чтобы добраться хотя бы до капитанских погон. И любой вышестоящий мужик, любой вышестоящий самец, украшенный погонами, будет пользоваться своим положением и бесправием и заинтересованностью этих девушек. И мы понимаем, что все эти романтические девичьи мечты о погонях, перестрелках, о справедливости, праве будут немножечко обламываться о необходимость грустного минета под столом у очередного полковника.

Это замкнутая система, в которой жаловаться нечего, некому. И в общем, в этом нет ничего страшного, ничего экстраординарного. Хомо был придуман…

В Дымарский― Как бесправие заключенных, которых там насилуют…

А.Невзоров― Совершенно верно, да.

О.Журавлева― А это только с погонами связано.

А.Невзоров― Погоди. Вот домогательства будут всегда, и они всегда будут в той или иной степени успешны… Вспоминаем Харви Вайнштейна. Вот в чем разница между домогательстваи Харви Вайнштейна и какого-нибудь полковника Белокалова, которые тоже домогается и тоже домогается успешно? Домогательства Харви Вайнштейна давали шанс на миллионы, яхты, красные дорожи в Каннах.

О.Журавлева― Ну, Вайнштейн тоже генерал в какой-то степени в своей отрасли.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Но там девушка могла развернуться и уйти. Ей было куда, как правило. А домогательства полковника Белокалова максимум обеспечивают, что назначат на дежурство поближе к детскому садику, чтобы детей можно было успеть забрать, на то, что вовремя дадут этот маленький кусочек алюминия в форме звездочки, который гарантирует 2 тысячи рублей к зарплате. В общем, как мы видим, это не совсем равноценные результаты домогательства.

В Дымарский― Здесь спрашивают: «А как же тогда мужчина поднимается по карьерной лестнице?

О.Журавлева― Это так же, как с кинематографом. Да-да, мы уже обсуждали эту тему. У Александра Глебовича какая-то своя концепция. Да, мы за это его любим.

А.Невзоров― Вот сейчас мы наблюдаем, как этому бедному обывателю шарахнуло по мозгам уфимской историей. И понятно, что это как бы такой малюсенький фрагментик милицейской коитальной картины. И бывают ли исключения из правил – возникает вопрос? Я думаю, что с учетом того, что все полицейские люди, в общем, исключений быть не должно как минимум.

О.Журавлева― А в армии что?

А.Невзоров― Это не изменить. О-о, погоди. Я думаю, что нас еще ждет очередная бомба. Нас еще ждет такая же драматическая история об армейском харассменте, об армейском принуждении к сексу и это будет бомба, наверное, посильнее милицейской.

О.Журавлева― А посильнее ли церковной, кстати? Ведь церковная такая же история: домогательства, педофилия…

А.Невзоров― Да, но они настолько окрашены в голубые цвета. Поймите, там надо либо домогаться розовых и гибких семинаристов, либо надо домогаться бабушек-алтарниц.

О.Журавлева― Ну, почему? Юных каких-нибудь прихожанок.

А.Невзоров― Юных прихожанок? Это отдельная история. Мы на эту тему…

В Дымарский― Сделаем отдельную передачу.

О.Журавлева― Хорошо, но в армии тоже, извините, выбор небогат.

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Опять-таки могу пропеть, Оленька, свою сегодняшнюю песню. Взгляните, пожалуйста, на лица армейских генералов, которые принимают парад выпускниц военных школ и академий. Они понимают, что мимо них дефилирует юное девичье мясо, набитое иллюзиями, субординационными представлениями, абсолютно бесправное. И, конечно, они тоже будут этим пользоваться.

Может ли в этой ситуации женщина постоять за себя и каким-то образом себя от этого оградить, вопрос философский. Вопрос настолько философский, насколько философским вопрос, является ли корова собственностью шницеля, который из нее можно сделать. Я полагаю, ответ на эту тему понятен. Я думаю, что постоять не может, а те генералы, которые наблюдают за колоннами выпускниц, тоже ведь не думают о тактике ведения огня в условиях высокогорья. Они думают совершенно о другом.

О.Журавлева― Не кажется ли, Александр Глебович, что почти все всё время об этом думают?

А.Невзоров― Да, совершенно правильно.

О.Журавлева― У вас такая картина мира, да?

В Дымарский― и не только в армии.

А.Невзоров― Пойми, тут против реальности работает вся система кинематографа, культуры, которая долгое время человека убеждала, в обратном, иначе бы не имели такого удивительного шока, который пробил, пронзил и сотряс общество в результате этой абсолютно естественной закономерной милицейской истории.

Там, кстати, почему-то никто не обратил внимания на самую вкусную часть этой истории, что там это, по сути дела, такой роман милицейский Ромео и Джульетты, что девушка-то, в общем, пришла к человеку, который симпатизировал ей, которому симпатизировала она. Это был младшенький из милиционерчиков-насильников.

О.Журавлева― А он пригласил своих товарищей.

А.Невзоров― И что он, несмотря на… не смог не поделиться со старшими товарищами лейтенантским телом.

О.Журавлева― Настоящая мужская дружба. Понимаю, Александр Глебович.

А.Невзоров― Да, это тоже такая деликатная история. Оля, подожди. Там всё давно уже ушло на другой круг. Там сперва была одна девица. Потом стало две девицы. Потом стало три девицы…

О.Журавлева― Потом они все стали страшно пьяные и сами приставали.

А.Невзоров― Потом девица потеряла память. Я не удивлюсь, если жертвами изнасилования окажутся генералы и по улицам Уфы пойдут демонстрации с кровавыми простынями, на которых будут просто пятна генеральской крови в доказательство того, насколько они были невинны до всех этих скандальных посиделок.

В Дымарский― А бывали уже случаи, кстати, харассмента обратно – женщин к мужчинам?

А.Невзоров― Я думаю, что, спасая честь ведомства, спася честь мундира МВД, пойдет на то, чтобы…

В Дымарский― На мировую премьеру.

А.Невзоров― Да.

О.Журавлева― Александр Глебович, вы уже говорите о культуре. И я всё хочу вас подвести. У нас же еще культурная страница должна поместиться в сегодняшней передаче.

А.Невзоров― У нас культурная страничка поместится обязательно, потому что маленькая, хиленькая, скромненькая победа, как я понимаю, одержана. И вот этот милый графоман, который наполняет книжные магазины своими произведениями, которые бы, понятное дело, нигде и никогда не продавались -, вот этот милый, странный, всех пугающийся графоман такой, с потными ладошками интеллигентик Мединский, который решил, что он будет вот запрещать фильмы, он будет определять, какие фильмы взрослым людям смотреть, он в данном случае побежден, и Россия увидит фильм «Хантер Киллер». Она не увидела много замечательных произведений кинематографа последнего времени, она, в частности, не увидела фильм и не увидит «Курск» о подводной лодке, она не увидела фильм «Смерть Сталина». Но вот этот фильм, который повествует о том, что ох, бывает веселой и интересной судьба президента во всякие роковые минуты и особенно президента в России.

О.Журавлева― Вы уже посмотрели, я вижу.

А.Невзоров― Нет. Я и не буду смотреть. Мне вполне достаточно описания и краткого трека. Потому что, как вы знаете, я кино не люблю и, честно говоря, не смотрю. Но в данном случае эта маленькая победа одержана, и мы видим, что вероятно, дело в том, что тот самый ветер, против которого так упорно писает Москва, он усиливается.

В Дымарский― А блокадный фильм увидим?

А.Невзоров― Блокадный фильм – вы имеете в виду комедию? Не знаю. Может быть, и увидите. Мне с ним уже все ясно.

В Дымарский― Александр Николаевич Сокуров считает, вообще, что это просто не комедия, что зря назвали его комедией вот и всё.

А.Невзоров― У Александра Николаевича настолько специальный взгляд на всё вообще в мире, начиная от котов и продолжая попугаями, что я не беру на себя смелость оценивать реплики, пристрастия и симпатии моего уважаемого друга Александра Николаевича Сокурова. К тому же в вопросе котиков мы с ним радикальным образом расходимся. Он не «котолик».

О.Журавлева― Не «котолик». Ну, хорошо. Главное, что не «котолик», это очень важно для меня. У нас очень мало времени остается.

У нас предлагают Михаила Ефремова лишить звания заслуженного артиста, за то, что он украинцам сказал про «имперский морок, свойственный России».

А.Невзоров― Черт возьми, если бы я не понимал, что я могу, грубо говоря, встав из кадра, я бы сейчас встал при упоминании имени Ефремова. И должен просто сказать, ему сказать, если его эта история могла расстроить, — а она, в принципе, могла его расстроить, потому что мог быть какой-нибудь некачественный алкоголь, который отравил ему ближайшие пару часов, — что расстраиваться не надо.

В Государственной думе давно существуют всякие секретные тайные, магические ложи. Там давно существует такая организация, тайная фракция под названием «думские пигмеи и думские лилипуты». Это люди, которые избирают своими мишенями наиболее крупных, наиболее блестящих и талантливых людей этой несчастной страны, к которым безусловно относится Ефремов. И вот эти все пигмеи, они вдруг решили, что они чего-то могут лишить Ефремова. Понятно, что от них не останется и пригоршни праха через некоторое время.

А Ефремов как один из самых блистательных актеров современности он с его дерзостью, с его безграничной смелостью и умением озвучивать в России вещи, на которые мало кто решается, потому что есть много умных людей, но мало храбрых людей, которые решаются этой власти говорить в лицо то, что она собой представляет и живописать тот тупик, в который она эту несчастную Россию ведет… Поэтому передайте, если увидите, если придет в редакцию «Эха Москвы» расстроенный, грустный Ефремов, обнимите его, пожалуйста, и скажите, чтобы он не унывал…

О.Журавлева― Хорошо. Обязательно. Вы знаете, что у нас минута осталась буквально? А вы про Соловьева хотели нам наверняка рассказать нам. Вы же наверняка посещали концерт в ДК Ленсовета.

А.Невзоров― Нет, я не посещал концерт.

О.Журавлева― Как?

А.Невзоров― А зачем мне посещать концерт Соловьева. Они и так провалился.

О.Журавлева― Всё-то вы знаете.

А.Невзоров― Потому что даже ДК Ленсовета, который не очень большой зал, он был заполнен наполовину.

О.Журавлева― А вокруг был пикет.

А.Невзоров― Вокруг был пикет, который всяко Соловьева срамил и позорил. Но он включил секретные, чисто соловьевские рычаги и мальчишка, который стоял с невинным пикетом, не содержащим ни мата, ни оскорблений, он загремел на 10 суток…

О.Журавлева― За неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции.

В Дымарский― Соловьева.

А.Невзоров― То есть понятно, что здесь, что называется, без продавливания… Понятно, вот есть милицейский термин, который я еще помню по секундовским временам, что срока бывают реальные – «срока» я говорю не случайно, я пользуюсь традиционным милицейским жаргоном – срока бывают реальные, купленные и продавленные. Вот это как раз тот самый небольшой, но очень в словьевском духе подавленный срок для бедного мальчишки.

О.Журавлева― Ну что, Александр Глебович, мы с вами ни про бомбистов толком не поговорили, ни про новые политические партии…

А.Невзоров― Ну, у нас следующая среда, Оленька, поскольку это не скисающая информация…

О.Журавлева― Чудесно…

А.Невзоров― И бомбисты и новые политические партии.. Мы вернемся в следующую среду к этому замечательному нашему разговору.

О.Журавлева― Отдохнувшие, посвежевшие, с корзинками, полными грибов, ждите нас в следующую среду в «Невзоровских средах». Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева. Всем спасибо, всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

No Comments

Leave a Reply