Веселый крематорий. Невзоров в программе : «Невзоровcкие среды» на «Эхо Москвы» 22.01.20.

О.Журавлева― 21 час и почти 4 минуты. Вас приветствуют «Невзоровские среды». Жру из Москвы и из Петербурга Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены.

А.Невзоров― Привет, Оленька, мы в «Гельвеции». И в стране так много всего напроисходило и так много всего мерзкого, что давайте поскорей начнем об этом говорить.

В Дымарский― Быстрей закончим.

А.Невзоров― Потому что есть старое правило, что если очередь в печке становится слишком длинной, то во избежание порчи покойников крематорий лучше сжечь целиком, причем желательно вместе с персоналом и директором, что, собственно, и сделал Путин с правительством. Получился такой аттракцион «Веселый крематорий».

И в общем и целом, конечно же, представление удалось. Страна охотно пронаблюдала как в пламени кремлевского гнева корчится Мединский и Васильева. Но развлекательный потенциал этого мероприятия все равно переоценили. Конечно, всякую кремацию можно украсить. Есть способы придать кремации гораздо большую зрелищность, например, заложив в гробы или зашив в покойников большие петарды. Это освежает, скажем так, картинку.

В Дымарский― Это какой-то китайский Новый год получается.

А.Невзоров― Ну, вот видите, устроители предпочли такую строгость, лаконизм. Может быть, это правильно, потому что фейерверки уголовных дел по использованным министрам будут гораздо позже, и они тоже поработают отличной развлекухой, я в этом совершенно уверен.

Здесь, кстати, самое трудное и самое важное – угадать момент, когда покойник уже не дымится и еще не остыл, то есть чтобы не пропал бы интерес к персонажу. Потому что, ну вот кто вспомнит, кто такой Колобков или Акимов? Вот вы наверняка насчет Акимова и сейчас не знаете.

О.Журавлева― Да мы еще Котюкова от Котюкова не научились отличать. Одного уволили, а друго назначали.

А.Невзоров― То есть резонансным дело не будет. А медийный потенциал всякой расправы, он очень велик. Вы как историк обязаны помнить. Вот когда ходили в Древнем Риме в амфитеатры, то вы должны были помнить, что наиболее дорогие билеты на те места, куда долетают брызги гладиаторской крови. Это всегда высоко котировалось. Да, публика любит расправы. И еще можно будет со всей этой публикой, скажем так, развлекаться.

В Дымарский― Но и этих тоже скоро ждет расправа.

А.Невзоров― Да, конечно. Я надеюсь.

О.Журавлева― Александр Глебович, простите, а это, по вашему ощущению вообще одноразовое правительство?

А.Невзоров― Тот, кто надеялся, что власть сломается, выдохнется, устанет, наконец, от этой свой роковой битвы со здравым смыслом, с развитием, с современностью, эти наивные дураки просчитались. Потому что власть в отличной форме. Она очень четко дала понять, что она расположена нарастить как обороты мракобесия, так и дальнейшую деградацию страны.

В Дымарский― Молодые же пришли.

А.Невзоров― Это всё продемонстрировано. Это не важно, какие они. И всё будет гораздо хуже, я думаю, что в 19-м, 18-м году, потому что не случайно ключевыми фигурами стали самые свирепые сторонники тотального контроля и предельной жесткости управления. Вот не надо обманываться широтой мишустинской улыбки и его якобы шуточками. Это еще тот монстр.

В Дымарский― Он поэмы пишет.

А.Невзоров― Монстр, но еще, к сожалению, умный, который умеет великолепно маскироваться и который понимает, что не надо всё сразу выкладывать. Пугать население надо… как бы втягивать его в этот испуг постепенно. То есть надо понимать, что постепенное и неуклонное удушение свобод, надежд и перспектив абсолютно неминуемо. Тут власть можно понять. Никакого другого способа продлить свое существование у нее нету, кроме усиления давления и всяких там репрессий. Этого никто особо не скрывает.

И для совсем глупых есть такая миленькая подробность. Почему-то ее никто не заметил и не отметил. Что впервые – я об этом уже говорил и за это уже был тщательно оплеван, – за всю историю России в так называемый основной документ государства, то есть в Конституцию четко внесен пункт о недопустимости двойного гражданства для чиновников. То есть история волшебным образом здесь закольцевалась.

Я много чего выслушал, но я выслушиваю эти вещи спокойно, потому что я понимаю, что у меня есть один очень солидный и симпатичный единомышленник. Был такой Петр Первый.

О.Журавлева― Да, был.

А.Невзоров― Вот он требовал от чиновников, губернаторов, наместников… Вот это был правитель, которые реально желал процветания и развития страны, и он от всей этой шушеры требовал, прежде всего, опыта жизни в Европе. Он туда толами посылал молодняк и не только молодняк.

Я не знаю истории, как вы знаете, я ее плохо очень знаю, но, по-моему, это 22 ноября 696-го год – первый указ о первых 35 или 37 дворянских детях. А потом туда чохом, в эту Европу шли остальные. И думать о какой бы то ни было карьере, не имея за спиной Европы и долгого опыта там пребывания… Причем это был указ, которые предписывал жить, вникать во всё, там пьянствовать, там драться, учиться, работать, интегрироваться, постигать все нюансы, пропитываться и приобретенные знания, умения и понимание тащить сюда.

В Дымарский― Кстати говоря, в конце концов, и на трон сели европейцы, не русские.

А.Невзоров― Конечно. Вот сейчас такой опыт возможен, конечно, только при наличии хотя бы вида на жительство, иначе он просто не приобретается. Его не может приобрести турист, не может пробрести человек, который рассматривает картинки в интернете.

О.Журавлева― Александр Глебович, судя по тому, что предпринимал Петр, может быть, это многолетняя истории я Российского государства говорит, что это не помогает. Приезжают сюда европейцы и…

А.Невзоров― Во-первых, не понимают всё… Во-первых, помогает, потому что благодаря этим его авантюрам удалось вырываться из пещерного, первобытного состояния, когда бродили запревшие с набитыми вшами бородищами безумные дураки, которые вообще не понимали, где они находятся и что они собой представляют.

Теперь, в конце концов, приобретение цивилизационного опыта запрещено на уровне Конституцию, и это, конечно, закольцовка сюжета: введенное Петром, упразднено Владимиром. И это декларация, которую надо именно оценивать как декларацию изоляции от мира. И это очень откровенная декларация.

О.Журавлева― Но можно же, простите, поучиться какое-то время в Европе, пожить там. Это же не обязательно сразу вид на жительство и гражданство.

А.Невзоров― Нет, пожить там – это ходить по магазинам не по шмоточным, не по Милану, по Монтенаполеоне. Это ходить за картофелем, это ходить в какие-нибудь муниципалитеты и квестуры, это стоять в очередях, это уметь разбирать мусор, это познакомиться с их бюрократией, это познакомиться с их полицией и повадками. Это не приобретается туристом. Это возможно только, прожив там какое-то время.

Но надеяться нам здесь – закрывая уже тему интеграции в Европу – на лучшее совершенно бессмысленно. Потому что дело ведь не в поправках в Конституции, дело не в персоналиях кабинета. Дело в демонстрации непреклонности вести страну во мрак. И вот эта непреклонность – это, пожалуй, самое основное и главное, что мы должны все устроить.

И понятно, что вместо многих легких очаровательных жуликов жизнерадостных, которые были в правительстве, мы, в общем, сейчас получим людей, которые упертые, которые в шорах своего пещерного патриотизма, потому что он сейчас востребован, и которые реально будут добиваться пещерности.

Я полагаю, что они добьются своего. И результатом этого правительства все-таки станут лучины по карточкам. Потому что никто этого особо не скрывает, и вообще, известно, что подлинная духовность находится в давнем конфликте даже с лампочками и нуждается в избавлении от всей ́той дури. Может быть, у них, конечно, что-нибудь получится.

Притом, что очевидно, что есть первоочередная насущная безумная потребность страны за любые деньги призывать, перекупать, выкрадывать, переманивать профессиональных управленцев, министров, топ-менеджеров всех отраслей из Австрии, из Швеции, из США, с любым подданством, хоть с двумя, хоть со ста гражданствами, брать тех, у кого получается управлять, у кого есть реально подтвержденный результат успешности ́того управления, либо тех, кто является частью некой успешной системы управления и знает законы, тех, у кого получается и с оциалка и здравоохранение и все остальные отрасли.

Понятно, что у всех местных, если мы вобьем в три слова всё, что мы о них думаем, причем в три предельно мягких слова, – у них не получается ни под каким видом и никак.

Вот, кстати, Оля, если думать, что второе гражданство как-то особо влияет на вороватость, так вот, кстати говоря, нет, потому что самые кондовые православные патриоты, они воюют даже самозабвеннее, чем те, кто немножечко прошел полировку в Европе.

Кстати, смотри, ведь даже футбольные команды не гнушаются закупать результативных и именитых игроков, при этом никто на их гражданство не смотрит.

О.Журавлева― Бывают некоторые расовые конфликты, но не больше.

А.Невзоров― Никого не смущало, что дедушка какого-нибудь форварда был еще людоедом. А то местные клубы тоже могли бы еще сидеть только с местными кривыми, безногими, горбатыми, но зато местными, не затронутыми мировыми тлетворными тенденциями по катанию мячика.

В Дымарский― У нас и с этими плохо получается, а без них-то…

А.Невзоров― Хотя, вы знаете, Дымарский, вообще, это всё хорошо, потому что всякая определенность лучше, чем невнятица, лучше, чем иллюзии. В конце концов, нам четко объяснили: жопа как жопа. Причем именно если она избрана целью и ориентиром, то у меня лично, конечно, возникает только комплект тревог. И удастся ли при нынешнем уровне развития политтехнологии и импортозамещения в Европе создать жопу окончательную и полноценную.

В Дымарский― Удастся.

А.Невзоров― Вот меня это беспокоит. Конечно, можно оптимистически посмотреть. Это любимый объект в стране, потому что даже ее геометрия радует. Она наводит народ на мысль о распиле. И в этом, действительно, что-то есть. Но помимо эстетики, помимо лирики, помимо всех этих достоинств, вообще, жопа – это очень сложная, многофункциональная вещь. Ее изготовить нужного масштаба непростая задача, потому что из нее должны теперь расти руки русского космоса…

О.Журавлева― А они разве не из нее росли?

А.Невзоров― Приборостроения, ВПК…

В Дымарский― Уже выросли из нее.

А.Невзоров― Она должна уметь сдувать с политической арены противников режима. Она должна быть удобна для размещения языка как снаружи для соблюдения всех вертикальных субординаций, так и изнутри для тех, кто моральный урод и отщепенец.

Потом, жопа должна быть очень хорошо приспособлена для поиска приключений как на внешнем, так и на внутреннем политическом поприще. Для церкви, влияние которой тоже ежеминутно возрастает (понятно, что еще возрастет) это тоже очень привычный объект. Но мы понимаем, что здесь будут диссонансы, будут расхождения.

Государству, конечно, нужна жопа огромная со всей атрибутикой державности, достойная великой страны…

О.Журавлева― Золотая.

А.Невзоров― …Ощетинившаяся ракетами.

В Дымарский― У нас государство отделено от церкви, вы помните, да?

А.Невзоров― Они, конечно, отделены, но не от жопы.

В Дымарский― Там они соединены, что ли?

А.Невзоров― А вот попы, они предпочитают, как говорит криминальная хроника, тяготеют к жопкам поменьше, помягче и порозовее. Но, вероятно, на ближайшем поместном соборе будет найден какой-то компромисс между государственным и духовным.

И, кстати, о высоких технологиях. Очень важно.

О.Журавлева― Да, давайте как-то отойдем…

А.Невзоров― Не секрет, что сейчас происходит подбор названия для нового марсохода НАСА. Всем миром подбирают новое имя для нового марсохода.

О.Журавлева― Школьники подбирают, пишут эссе. Очень трогательно.

А.Невзоров― Причем прелестные эссе. Он должен быть отправлен в 2020 году. И там есть новые функции. Там есть георадары, потому что все секреты Марса лежат в плоскости геологии, и это радары, которые позволят понимать структуру Марса на довольно большую глубину с каким-то немыслимым разрешением. Там же установлены, на этом новом марсоходе установки, которые смогут играть с атмосферой и пробовать эту атмосферу на предмет трансмутаций кислорода. Там много чего.

Но я не рекомендую предлагать из России марсоходу гордое имя «Рогозин». Не надо. Там все равно не поймут. И там, действительно, уже очерчен круг имен.

Но у нас есть где разгуляться с новым именем, потому что вот российский ответ на насавский марсоход будет совершенно адекватен, а, может быть, даже и покруче. Потому что по одному из параметров есть очень серьезное сходство и такая же точно проблема: нет имени. Вот у прорывного российского изобретения тоже нет имени. В России изобретено и запатентовано электрокадило.

О.Журавлева― Да ладно!

А.Невзоров― Да, время автономной работы электрокадила без подзарядки составит – держитесь! – 15 минут. И вот есть инструкция. «Нет лишних продуктов сгорания. Экономия ладана». И, как сказано еще в инструкции, «уменьшение влияния человеческого фактора при проведении работ, связанных с хождением и воскурением ладна». Такая смесь совкового и поповского языков.

О.Журавлева― Это похоже на электронную сигарету.

А.Невзоров― Да, это типа вейпа литургического.

В Дымарский― Нет, это будет смарт-кадило.

О.Журавлева― Нет, это чистый вейп. С запахом.

А.Невзоров― Да. В общем, НАСА где-то тихо скулит со своим марсоходом.

В Дымарский― А как называть?

А.Невзоров― А вот у электрокадила нет имени. У меня есть идея.

О.Журавлева― Ее можно говорить в эфире?

А.Невзоров― Ее можно говорить в эфире, но я бы хотел, чтобы опробовали свои силы слушатели «Эха», потому что у них, как ни у кого другого, должно получиться блестяще.

Вот пришел ко мне вопрос. Потом мы продолжим про правительство, потому что это все равно как бы самая язвенная, самая больная тема.

Но пришел вопрос, причем не вопрос, а утверждение, что я должен каким-то образом отвечать за оппозицию. Слушайте, я вообще никакая не оппозиция. Я не хожу ни на какие выборы. я не хожу ни на какие референдумы, я не принимаю участия ни в каких стачках, ни в каких митингах. В конце концов, несмотря на то, что у меня есть очень богатый, а иногда и очень успешный опыт, я не устраиваю вооруженных переворотов, мятежей.

О.Журавлева― Спасибо.

А.Невзоров― Пожалуйста, конечно. Вот Россия выбрала свою судьбу. Пусть она ею и наслаждается. Я ее изучаю, исследую и не собираюсь никак влиять на ход событий. Я кошмаровед.

О.Журавлева― Да.

В Дымарский― Это уже вторая ваша профессия. Первая – поповед.

А.Невзоров― И кошмаровед тоже.

О.Журавлева― И жоповед тоже. Извините.

А.Невзоров― Вы оценили да, глубину, мощь и ширину пассажа. Я вот делюсь только самыми невинными наблюдениями, самыми корректными. И второй вопрос – про выборы. Я про выборы говорить не умею и не люблю, потому что для меня выборы – это всегда абсурд.

Вот знаете, Дымарский, если бы выборы проходили в вашем или моем организме или в организме любого другого человека, когда выбирался бы глава организма…

О.Журавлева― Выбрали бы опять то же самое.

А.Невзоров― Нет. Я вам могу сказать, что у нас наших родных клеток у нас примерно 30 триллионов, а всяких бактерий, которые не являются частью нашего организма, а либо паразитируют, либо просто сожительствуют с этим организмом, 39 триллионов. Как вы думаете, кто победил бы на этих выборах?

О.Журавлева― Большинство.

А.Невзоров― Совершенно верно.

В Дымарский― Если провести пропагандистскую работу агитационную – кто его знает.

А.Невзоров― Вы думаете переманить бактерии на свою сторону? Дымарский, забудьте.

О.Журавлева― Дымарский как пропагандист и агитатор там уже планы строит.

А.Невзоров― Мы видим, что назначены, в общем, люди, которые будут еще отзывчивее на подергивание ниточек на кремлевских…

О.Журавлева― Почему, Александр Глебович? Почему эти будут отзывчивее? Куда уж отзывчивее?

А.Невзоров― Ну, во-первых, те куклы немножко поистаскались. И с тряпичных мордашек выражение свирепости необходимой для российского министра подстерлись. А Россия так устроена, что министр – это всегда только транслятор высшей воли вне зависимости от того, насколько эта воля абсурдна. Вот, действительно, шарнирчики суставов у старых марионеток… у кого-то еще сохранились, а у кого-то совсем исхудали. Это был непорядок.

Более того, как только замаячили все эти новые фамилии, стало понятно, что Васильева и Скворцова – это еще не самое страшное из того, что бывает. Вот три года назад еще Васильева казалась абсолютно недостижимым пределом кошмара. Но у России, как известно, как и границ, пределов нет и кадровых пределов тоже.

Я, честно говоря, удивлен, почему вместо Васильевой не назначен Хирург Залдостанов.

О.Журавлева― Многие указывали на эту недоработку. Кстати, нам название для кадила пришло очень смешное. Потом скажу. Интригую.

А.Невзоров― Хорошо.

В Дымарский― Я думал, что вы Хирурга на Министерство здравоохранения…

А.Невзоров― Во всей этой истории, конечно, очень жалко Мединского, потому что, во-первых, мне всегда импонировало его откровенное бесстыдство. Если все остальные только околачивали золотые и бриллиантовые груши, а в перерывах врали по телевизору, позировали на заседаниях, то Мединский действительно честно трудился на путинизм, создавать идеологию путинизма. Он это делал фанатично, кропотливо и совершенно самозабвенно.

В Дымарский― Ну, и продолжит.

О.Журавлева― Советником будет в Кремле, всё будет хорошо.

А.Невзоров― Нет-нет, советничество ведь это абсолютно формальная должность. Ведь он этой должности принес в жертву и репутацию и рассудок. И у него, мне очень нравилась его тактика. Он никогда не отделял мух от котлет. Он знал, что в российской истории котлет нету, и котлеты надо делать целиком из мух. И у него получалось, он мастерски делал эти котлеты. И он достиг, с моей точки зрения, необыкновенных успехов. Я наблюдал его работу.

В Дымарский― Это его ученица.

А.Невзоров― Это не совсем его ученица. Ведь он же, действительно, создал невероятное. Россия, действительно, поверила, что панфиловцы что-то там напанфилили с танками. Он сумел внушить всем, что вот сейчас раздастся топот шагов и из прошлого сюда, в современность войдут, ведомые Малютой Скуратовым и Чапаевым «полки бессмертные», которые разберутся с коррупционерами, геями, взяточниками.

О.Журавлева― Это просто экранизация «Дня опричника». Это давно уже текст написан.

А.Невзоров― Конечно. Он почти победил, Мединский. И он совершенно не ожидал, что с ним могут так обойтись. Он же думал, что он мыслитель, что он идеолог, что без него нельзя. А его, действительно, осмотрели и просто за истасканностью списали.

В Дымарский― Но военная история останется в его ведении в этом Военно-историческом обществе.

О.Журавлева― Там уже есть и другие хорошие люди.

А.Невзоров― Если даже его назначат заместителем директора ночных горшков Николая II, то вряд ли это удовлетворит его амбиции, к тому же амбиции сильно раздрочены и раздраконены его последней должностью. Вот он получил абсолютно безжалостную…

В Дымарский― Если Николая II, то, может быть, и доволен будет.

А.Невзоров― У нас сейчас перерыв, Оля?

О.Журавлева― Да, я вам скажу два названия, которые предложены на наш замечательный конкурс. Есть вариант электрокадила «Гундос». А есть чудесное название «Попадило». Мне кажется, и то и другое очень хорошо. Продолжайте работать в этом направлении. А кто-нибудь видел, кстати, видео, когда орошение святой водой из шланга происходит на верующих, не видели? Тоже чудесно.

А.Невзоров― Мы обязательно на эту тему поговорим. У нас в «Гельвеции» все тоже стоят на ушах, потому что здесь снимают сериал. Гостиница будет увековечена…

О.Журавлева― Об этом мы расскажем в следующей серии. Ольга Журавлева, Александр Невзоров, Виталий Дымарский ждут вас после новостей.

НОВОСТИ

О.Журавлева: 21―33 мы снова с вами. Ольга Журавлева из Москвы, из Петербурга, из «Гельвеции» – Александр Невзоров, Виталий Дымарский.

В Дымарский― Мы в «Гельвеции».

А.Невзоров― А завтра «Дилетантские чтения». Завтра Глеб Павловский. Он прилетает сегодня. Поскольку мы о декабристах и о нынешней Конституции будем говорить, то будет называться: «От декабриста Пестеля до январиста Путина».

О.Журавлева― Хорошо. Мило. Знаете, есть такой цветок «Декабрист»? Вот он в декабре обычно цветет. У него есть еще официальное название зигокактус. Возьмите на вооружение, когда про декабристов будете говорить.

В Дымарский― Завтра в «Гельвеции» 23 числа. Невзоров снимается в главной роли фактически.

А.Невзоров― Кто в главной роли?

В Дымарский― Нет, не вы?

А.Невзоров― Нет, я абсолютно бездарный актер, и у меня, как всегда, ничего не получилось. Это правда. И здесь я не кокетничаю.

В Дымарский― Вас вырезали?

А.Невзоров― Куда они меня посмеют вырезать? Ну, давайте лучше к делу. Мединский, который казался абсолютным днищем недавно, выяснилось, что он был совсем не так плох, потому что его сменила на посту руководителя минкульта дамочка, которая сделала, если не ошибаюсь, аж 80 пропагандистских православных фильмов и огромное количество телепередач на канале «Спас», «Ортодокс», «Православный календарь». В общем, весь ее послужной список состоит только из одной сплошной церковности. Это. В принципе, не имеет особого значения, потому что этот состав мне кажется еще более кошмарным, чем предыдущий. Он тоже ни на что не способен, он тоже ни с чем не справиться.

В Дымарский― Она писала про себя, она говорит: «Я вру этим людям, с которыми я разговариваю. Языком ли фильма…».

А.Невзоров― То, что она врет, это не открытие.

В Дымарский― Да, но она сама в этом признается.

А.Невзоров― Я думаю, что как только она получил портфель министра, а она уже получила, она будет врать… осторожно. Но надо понимать, что все эти персонажи, которые пришли они не авторитеты в своей сфере. Это очень серенькая поросль. И она набрана по понятному принципу. Они все в годах, но медийности ноль, а время таково сейчас, что любой может быть выдающийся поступок, любое заметное умение, оно немедленно резонирует и распространяется.

Причем этом может совершиться вопреки воли самого человека, и от него эта огласка, его медийная известность уже абсолютно не зависит. Вот, Оля, хайп – это такая интересная шутка. Его можно добывать примитивным трением, вот как его добывает Собчак.

О.Журавлева― Как огонь. Понимаю.

А.Невзоров― А можно, действительно, что-то собой представлять и тогда ты становишься информационным…

О.Журавлева― Александр Глебович, у нас, к сожалению, идут страшные искажения. У меня такое ощущение, что проблемы с интернетом в «Гельвеции», может быть, компьютер подвисает и его нужно перегрузить. Может быть, мы попробуем набрать вас по какому-нибудь телефону и продолжить разговор, пока будут грузить компьютер.

Я очень сожалею, что так происходит. У нас эти неполадки в пробирной палатке последнее время случаются. И, возможно, перегрузкой компьютера в Гельвеции можно что-то поправить. Один раз нам это удавалось.

А.Невзоров― Вот смотрите, в общем, единственным достоинством всей этой новой поросли является то, что у них нет явных судимостей и нет вида на жительство.

О.Журавлева― Не у всех, кстати. Кое у кого была судимость. Он там Чиркизон не туда продал или купил.

А.Невзоров― Понимаешь, по такому принципу, действительно, можно было назначить и страусов. Потому что судимые страусы тоже встречаются очень редко. А собственность в ЕС страусам недоступна. Я не видел ни одного страуса, которому бы удалось получить швейцарский вид на жительство. И, кстати, яйца у страусов тоже значительно крупнее. И в этом смысле они преимущественнее.

Вообще, тут есть один любопытный секрет. Вот то, что каждый раз тасуется абсолютно бездарная публика, которая не влияет на процессы, которая не способна оплодотворить свою отрасль, лишний раз доказывает известную истину. Помните, как было когда-то с лифтерами? Вот казалось, что если ты вошел в лифт и там не было лифтера, ехать невозможно. Вот в мою эпоху и в вашу, кстати, тоже обязательно при всех приличных лифтах внутри был лифтер в форме, который сам нажимал кнопки. Потом выяснилось, что лифтеры на фиг не нужны. И без них лифты передвигаются абсолютно так же.

Я подозреваю, что с министрами в России абсолютно то же самое. Хотя еще одно важное обстоятельство. Вот этот мрак, который сгустился, эта беспросветица, которая обещает быть долгой и изматывающей, они очень хорошо очень ярко подчеркивают, что единственной потребностью страны является не тотальный контроль, как мечтает установить новый премьер-министр, не увеличение давлений, поборов, ограничений, запрещений, а возможность абсолютной свободы для каждого зарабатывать где только возможно.

И единственной социальной программой, с помощью которой можно победить бедность, должен быть не тотальный контроль, а абсолютно тотальная финансовая свобода каждого. Ну, может быть, государству перестанет доставать денег, может быть, не хватит денег на Сирию. Но, в принципе, фиг с ней, с Сирией.

О.Журавлева― А на маткапитал наш любимый?

В Дымарский― И на другие обещания.

А.Невзоров― Мы видим, что Путин очень жестко наметил вектор в мрак, в прошлое, в небытие, в несвободу. И на него не следует, в общем, обижаться и негодовать, потому что каждый имеем право увлекаться релгиозно-державной мистикой, Филофеем, Третьим Римом, славянской конспирологией. Это, вообще, честно говоря, это дико липкая штука, зависимость от которой преодолеть очень сложно. Я сам когда-то всем этим болел и хорошо это знаю. От нее спастись почти нереально. Но это вот политические идеалы Путина.

В Дымарский― Но вы же излечились.

А.Невзоров― Мне, вообще, повезло во многих смыслах этого слова.

О.Журавлева― Был бы сейчас, Александр Глебович, каким-нибудь первым замом или главой чего-нибудь, у него бы тоже уже реальность отъехала.

В Дымарский― И не излечился бы.

О.Журавлева― Да, наверняка.

А.Невзоров― Да, совершенно верно.

О.Журавлева― Вокруг бы сорок тысяч один курьеров его хвалили.

А.Невзоров― Да, вот я думаю, что этот абсолютизм власти из любого хобби любого правителя всегда делает закон для страны. Притом, что этот последний путинский фильм с его откровенностью, с его демонстрацией его пещерного вектора он сработал еще как землетрясение, потому что обнажились древние всякие пласты с гробами, с умертвиями, которые давно дремали в земле, и они все поднялись и снова приобрели надежду, снова приобрели активность, открылись эти врата российского маразма, выскочили все тролли державности, все орки. Дикий танец, который мы сейчас можем наблюдать, который сейчас вовсю проявляется.

Никогда не было такой активизации таких мракобесных, темных сил, как происходит сейчас, когда все происходит рядом. Причем в равной степень подвержены в школах с дипломатическими паспортами, которых где-то ловят как шпионов. Последние события, вообще, подействовали как бычьи возбудители. Вот они носятся и не знают, как себя применить. Девочка в вашей московской школе рисовала дедушку, поскольку теперь никаких других тем, кроме тем войны…

О.Журавлева― Опять идут искажения. Давайте я расскажу историю про девочку, мы за это время попытаемся что-то поправить.

Значит, история такая. Дети рисовали по заданию учительницу в третьем классе что-то такое про войну. Девочка нарисовала героя войны возле танка без ноги, на что ей строго было указано, что ногу надо нарисовать нормальную, как у всех. Потом началось разбирательство родителей с директором.

И директор сообщил прекрасную вещь. Он сказал: «Конечно, они все стали сразу изображать кровавые головы, оторванные руки, ноги. Дети еще не сильно знакомы с этой тематикой, она сложная. И, конечно, важно проводить образовательные уроки, чтобы они знали о войне. Тогда в голове будут другие картины складываться». Воображаю.

А.Невзоров― То же самое сделала, например, председатель комитета по культуре Государственной думы Ямпольская. Но она сверкнула законодательной мыслью. Причем такая мысль, что называется, с переливами, рекордная в своем роде. Она предполагает, что необходимо законодательно запретить понимать.

О.Журавлева― И сравнивать.

А.Невзоров― Понимать запрещается. Замечать запрещается. Видеть тоже законодательно запрещается. Это касается того поразительного сходства сталинского и гитлеровского режимов и последствий их деятельности. Их сходство замечать запрещается.

В Дымарский― Только во время войны, Начиная с 9 мая или со 2 сентября 45-го года их опять можно сравнивать.

А.Невзоров― Можно, да, конечно. И правда, тут с Польшей, с Германией масла в огонь налил сам Путин, который поклялся заткнуть поганые рты. Вот судя по всему, тоже очень увлекся историей. И Машенька Захарова тут же помогла ему бешенной подтанцовкой по поводу поганых ртов.

В Дымарский― Это его Мединский, наверное, научил.

А.Невзоров― Конечно, тревожно, когда руководитель страны так заводится и разводится на всякую история. Какая, в принципе, разница, кто на кого на пал, какое это сейчас имеет значение? Потому что истина, она неустановима по определению. И вообще, надо понимать, что история – это залежи взаимной ненависти народов друг к другу. И за каким чертом надо постоянно расковыривать это древнее и крайне опасное дерьмо? Там нет ничего, кроме злобы и взаимных претензий. Есть милые шуточки. Вот ради них в эту глубину нужно нырять, но более незачем.

О.Журавлева― Опять у нас пошла какая-то ужасная канитель.

В Дымарский― Расскажите еще раз про эту девочку.

О.Журавлева― Про девочку мы уже все рассказали. Я могу про Ямпольскую рассказать, хотите? У меня ее цитата есть на всякий случай. Я еще одну цитату из Путина попробую привести. Дело в том, что он по поводу «поганых ртов» завелся. Но он завелся еще по массе других поводов. Сегодня я лицезрела историю с «мразью». Это уже касалось дела «Синих китов». И вдруг вот тоже на ровном месте Путин стал рассказывать, что «эти мрази буквально наделали в штаны, когда их стали арестовывать». И как-то очень сильно завелся. Те люди, которые якобы призывали к самоубийству в интернете. Там ему доложили. Такие вот удивительные истории, похожие на сказку.

Извините, пожалуйста. Нет, это не эфир на коленке сделан, дорогой Сергей Демин. К сожалению, есть вещи, за которые мы не отвечаем. Вы вспомните, что было с эфирами в понедельник. И тут от нас совершенно ничего не зависит.

Пытаемся набрать ваш номер, Виталий Наумович.

А.Невзоров― Вот смотри, Оленька, у нас, конечно, есть эта варшавская история, которая мутна. Притом, что мы понимаем, что то, что я могу сказать, вполне может быть охарактеризовано и как бред и как вымысел, потому что это история. И говорить про освобождение Варшавы можно. Вот в тот момент, когда это всё происходило, вероятно, это можно было называть освобождением. Это осталось бы освобождением, если бы освободив, принесли бы, отдали ключи полякам, сказали: «А дальше, поляки, живите как хотите». И ушли бы так же красиво, как уходила из мексиканской деревни «великолепная семерка».

О.Журавлева― А Маша Захарова говорит, что мы бескорыстно все сразу стали восстанавливать, все сразу строить.

А.Невзоров― Да, и только 45 лет мы объектом пользовались по собственному усмотрению с пулеметными гнездами, КП, военными базами, марионеточными правительствами и так далее. В принципе, действительно, на освобождение это как бы не очень тянет. И это все начинают понимать. И мы видим, что сейчас происходит удивительное расцветание вольнодумства как ответ на разгул мракобесия. Мы видим, например, что не только Ургант, Водонаева, потом этот мальчишка великолепный Долгополов, Александр который. Мы видим, что даже наследница самых известных усов в России юная Лиза Пескова и та вдруг демонстрирует поразительную проницательность и точное видение событий. И понятно, что видеть точно, видеть правильно – это тренд, это, что называется, устами младенца.

О.Журавлева― Кстати, об устах младенца. Это как раз та самая Лиза, которая в Европе-то живет. Может быть, это ваш рецепт действует.

А.Невзоров― Этот мальчик Долгополов, он тоже иначе себя ведет, чем раньше себя вели оскандалившиеся каким-то образом, попавшие под пресс правосудия люди. Он просто ск4азал, что «я не буду ничего исправлять, я не буду делать никаких поправок». Он демонстрировал и храбрость, и решительность, и стойкость. И он сказал, что он будет говорить то же самое, что он говорил. И мы, вероятно, будем все больше и больше видеть таких примеров. И, кстати говоря, вот даже эта Водонаева Алена – я выписал даже – Юрьевна (из уважения к ней), она тоже ведет себя удивительно стойко. Она не испугалась Володина. Она очень правильные сказала вещи…

Нет, дело не в этом. Он может испортить жизнь кому угодно до сих пор в этой стране. Но просто Алена Юрьевна не понимает, как нужно вести этот диалог и не понимает, что ей нельзя оставаться в поле чистой риторики. Там ее сомнут, там ее задавят и засудят.

Ей нужно пускать в ход фактуру. Когда она говорит про недопустимость для быдла рожать и про то, что делать для этого быдла, создавать финансовую приманку – это, в общем, преступно и глупо, – пока это абстрактно, это очень абстрактно и неубедительно звучит. Об этом надо говорить с фактурой в руках. И эта фактура под рукой. Можно говорить про теток алкоголичек из Зеленодольского района. Там пьяная быдло мамаша наблюдала за тем, как ее кавалер молотком избивали 6-летнего ребенка. 19 переломов.

О.Журавлева― Слушайте, Александр Глебович, ну просто вся криминальная хроника, касающаяся детей…

А.Невзоров― Стояние на гречке, не гречневой крупе. Тупое… этой мамаши. Убийство годовалой девочки. Пьяная мама, взяв за ноги, бьет эту девочку головой об стену. То есть таких прецедентов мы найдем сотни и сотни. И вот что, эти мамаши – это не быдло? Это быдло. Причем мы понимаем, что быдло, как всякие микроорганизмы, нуждается в среде, в такой же среде, в которой ему уютно. Мы понимаем, что у любой из этих теток. Брянск: Родители вместе с друзьями насилуют ребенка. Орел: за бутылку сдавала 11-летнего ребенка в пользование педофилам на два или три часа.

Мы понимаем, что у каждого из этих людей есть как минимум по 5–6 подруг, есть социум, есть среда, которая… Если Водонаева с фактурой в руках подойдет к тому же самому Володину, зачитает ему хотя бы…

О.Журавлева― Ой, он прозреет и заплачет, Александр Глебович.

А.Невзоров― Нет. Он стиснет зубы, но он точно так же скажет, что это быдло. Я думаю, что это та ситуация, где безусловно и однозначно и надо крыть фактурой. Потому что вот предложите всем, кто сейчас возмущается репликами Алены Юрьевны, – предложите и Милонову и Облохастину и Володину охарактеризовать этих персонажей с учетом того, что этих персонажей сотни …

О.Журавлева― Лучше Путину. Он мастер художественного слова. Он сегодня про дедушку и корыто вспомнил, который должен кушать из лоханки. Вспомнил Толстого сказку, когда ему рассказывали, как ужасно старики живут и фонд «Старость в радость» объяснял, как все сложно. Он тут же вспомнил сказочку Толстого, что вот дедушка ел на заднем дворике из корыта, а вот мальчик своим родителям тоже лоханочку такую мастерил, когда они старенькие станут. Мне кажется, что у Владимира Владимировича как у мастера художественного слова и по этому поводу будет какая-нибудь история чудесная.

А.Невзоров― Безусловно. Я думаю, что это связано с тем, что он тоже ощущает эти настроения и понимает, что стареют и президенты тоже. И лоханочек в России много. И это беспокойство с учетом того, насколько нагло и насколько глупо себя ведет власть, окончательно разрывая контакт с новыми поколениями, и думаю, что эти поколения можно усмирить такими примитивными способами, в общем, это, я бы сказал, очень разумный подход.

О.Журавлева― Скажите мне напоследок, что там с прорубью в этом году? Все ли хорошо? Вроде тепло. Одно удовольствие купаться.

А.Невзоров― Нет. Владимир Владимирович, конечно, всех надул, потому что все чиновничество, всегда эти бедолаги – губернаторы, чиновники – они вечно засовывают свои тела в эти речки-говнотечки, к которым летом вообще бы близко не подошли, потому что знают об их токсичности. Но он все уверены, что президент-то уж погрузился, и, соответственно, им тоже необходимо. И они послушно бултыхались в холодной грязи. Причем в этом году она даже не была декорирована ледком, снежком.

Кстати говоря, все те, кто думали, что они исполняют некий русский старинный обряд, который роднит их магически с дедами, они сильно ошибаются. Он роднит, конечно, их с дедами, но у этих дедов огромные пейсы, потому что это древнееврейский обычай под названием миква. И можете у любого попа подойти и спросить, а как, собственно говоря, называется прорубь.

О.Журавлева― Иордань.

А.Невзоров― Иордань. И Иордань-то – это речка в Израиле.

О.Журавлева― Сами знаете где. Здесь мы должны закончить, к сожалению. Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева были с вами. Всего доброго!

Источник: Эхо Москвы

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Нет комментариев

Оставить комментарий

Войти с помощью:



Nevzorov.TV