Алеся БАЦМАН: Добрый вечер, дорогие друзья. Сегодня у меня в гостях Александр Невзоров. Александр Глебович, здравствуйте.

Александр НЕВЗОРОВ: Приветствую вас, уважаемые. Привет, привет.

Алеся БАЦМАН: Александр Глебович, давно мы с вами не записывали интервью, поэтому я предвкушаю интереснейшую беседу, как всегда. И сразу нашим зрителям об этом говорю, чтобы они настраивались на ваши искромётные оценки, на ваш интереснейший юмор. Друзья, мы сегодня будем говорить об очень важных и интересных темах.

Итак, начнём, для раскачки, с такого культурно-идеологически-политического фронта, а именно… Александр Глебович, много дней уже подряд обсуждается интервью, которое дала Алла Пугачёва. Причём вызвало оно очень сильные эмоции у аудитории в разных странах. И шок, и скандал, и бешенство, и обожание, и истерика… Откуда это всё, что это?

Александр НЕВЗОРОВ: Это, скажем так… Пойми, есть авторитеты в разных сферах. И быть авторитетом одновременно для всех довольно сложно. Как ни странно, советская культура оставила такую возможность. И у Пугачёвой эта авторитетность. Хотя она перестала петь, хотя она не молодеет, за неё эта авторитетность, как за голосом нации, всё равно осталась. Всё равно — хотят, не хотят, то, что она сама не придаёт себе такого смысла, — но прозвучал тот самый голос нации. Он бесконечно далёк от голоса народа. Он бесконечно контрастен со всеми сегодняшними настроениями. Он забит, заглушён, изгнан. Но он есть.

И поэтому это, конечно, было больно всем. Притом что, насколько я понимаю, само интервью отличалось аккуратностью, осторожностью, акварельностью. Ни одной резкости, которая должна была бы прозвучать, не прозвучало. Тем не менее это осуждение, неприятие прочитывалось чётко и однозначно. А люди просты: они боятся жёстких и сильных формулировок, они стараются избегать тех слов, которые вынуждают их действовать или менять свои представления о жизни. Но они очень хорошо реагируют вот на такую акварельную усреднёнку, которая констатирует, что всё плохо, всё не так. Но делает это необременительным образом. 

Пойми, когда тебя зовут в атаку, когда тебя призывают не молчать, когда тебя обвиняют в трусости и в дерьмовости — это больно слышать. Это хочется выключить. Поэтому русские, вероятно, не любят и тяжело переживают тех, кто ставит России реальные сегодняшние диагнозы. Но Пугачёва никого никуда не зовёт. Пугачёва даёт очень туманную, но вместе с тем очень понятную оценку, которая никого ни к чему не обязывает. А вот это русские любят.

Поэтому естественен успех. К тому же, не забывай, что культура как таковая — это всегда для русских крайне болезненное место. Они привыкли говорить о какой-то великой русской культуре. Они привыкли говорить о советской культуре. Притом что возникает естественный вопрос: а до какой степени русская культура является русской?

Алеся БАЦМАН: Ха-ха.

Александр НЕВЗОРОВ: Почему-то никто этого вопроса себе не задавал. Ну вот смотри, возьмём автомобиль BMW, раскрасим его под хохлому, поставим в него пять русских рыл…

Алеся БАЦМАН: И получим Aurus путинский, да?

Александр НЕВЗОРОВ: Нет, ничего подобного. Пустим его по самой грязной и страшной дороге Смоленщины или Ленинградской области. Вот станет ли эта машина русской? Ни в коем случае. Бренд, механика, техника, открытия, технологии — это всё немецкая машина. Чем бы она ни была раскрашена, кто бы в ней не сидел и где бы она ни ехала.

Такая же история с джинсами Levi’s, которые пошиты в Иваново. Ну, засунь ты туда русскую задницу, испачкай ты эти штаны русской грязью — тем не менее всё равно эти джинсы окажутся американскими.

И вся русская культура, созданная по стандартам, по эталонам культуры западной, и только потому, что русские не знали рифм, не знали романных форм, не понимали, что существуют какие-нибудь жанры, кроме жития святых… Это всё заимствовано. Это всё как бы лицензионное.

Алеся БАЦМАН: Даже автомат Калашникова.

Александр НЕВЗОРОВ: Ну, автомат Калашникова сделал Хуго Шмайссер — чудесный конструктор, которого русские успели вовремя украсть у американцев. С этим тоже всё понятно.

Ну действительно, России некогда было этим заниматься. Интеллектуальная сторона — не её сильная черта. И поэтому всё, что касается культуры…

Притом что Россия действительно… И Толстой, и Достоевский, и Жуковский, и Гнедич — это всё такие подрядчики, которые поучаствовали в создании общей европейской культуры, но не создали русской — просто потому, что уже было поздно. Уже все нормативы культуры, все её формы, все её технологии сложились. Это уже была чисто европейская штука, в которой да, принимали достаточно скромное участие и русские тоже.

Эта болезненность на тему культуры вынуждает русских крайне жёстко реагировать на те фигуры, которые представляются столпами, своими столпами культуры. Поэтому реакция на Пугачёву именно такая. Это отказ советской, русской культуры, отказ целой эпохи, её отречение от страны. Потому что Пугачёва не хотела, возможно, формулировать это отречение: я отрекаюсь, проклинаю, вытираю прах с ног. Она этого нигде не говорит. Но это явствует из всего абсолютно.

А поскольку это сделано в такой предельно спокойной и необязывающей форме… Это не слова «Ну а что вы там молчите, если вы такие хорошие? Вы же понимаете, что два миллиона голосов в России, два миллиона протестных действий немедленно остановят любую войну и сковырнут Путина». Но у неё этого нет, и поэтому всем очень и очень удобно.

Алеся БАЦМАН: Александр Глебович, вы подняли очень интересный пласт. Я сейчас обращаюсь к нашим зрителям. Друзья, в комментариях нам напишите, что ещё заимствовала Россия и, заимствовав, по сути украв, выдаёт это за своё теперь? Очень интересно.

Александр НЕВЗОРОВ: Я тебе могу сказать, что тут же напишут про радио. Притом что действительно великолепный инженер и умница Попов был восьмым по счёту изобретателем радио и изобрёл это радио тогда, когда уже абсолютно все патенты были получены.

Алеся БАЦМАН: Получены, да.

Александр НЕВЗОРОВ: Те русские, которые изобретали лампочку, тоже были девятыми или десятыми. Идея угольной спирали многократно практиковалась всеми до того, как попала в руки русских инженеров.

Вот говорят — таблица Менделеева. И никто не понимает, что европейское название — таблица Мейера — Менделеева. Потому что абсолютно независимо и одновременно два потрясающих химика (никто не отнимает у Дмитрия Ивановича его талантов и его больших познания). Но на тот момент всё уже было готово. Уже Жан-Батист Дюма, великий химик, уже Поль Эмиль Лекок де Буабодран подготовили возможность окончательной формулировки периодического законы и таблицы. И Менделеев просто расставил точки.

Алеся БАЦМАН: Отнимаете сейчас хлеб у наших зрителей, Александр Глебович. Так бы они в комментариях всё это нам писали.

Александр НЕВЗОРОВ: Ну хорошо, пусть пишут — потому что есть ещё миллиард, миллиард, миллиард разных тем.

Алеся БАЦМАН: А у нас с вами есть очень интересная тема, которую я хотела бы успеть обсудить. Возвращаясь к интервью Пугачёвой всё-таки. Скажите, пожалуйста, как вы считаете, а Путин это интервью посмотрел?

Александр НЕВЗОРОВ: Я думаю, что он вообще смотрит всё. Я думаю, что он очень болезненно переживает всё. Потому что мы видим остроту его реакции, которая заключается в немедленной ликвидации всех тех, кто мог бы стать в стране лидером или хотя бы полулидером. Мы видим, что работают огромные пропагандистские мощности. И для того чтобы они работали, необходимо, чтобы функционировали аналитические мощности. Вот что они делают здорово — это они мгновенно вырезают, выдавливают всех, кто может хоть чуть-чуть стать вождём, лидером, кто может быть теоретически опасен.

Я как специалист могу сказать, что ознакомление с методичками, во-первых, руморологии, — она не наука, конечно, но любопытная дисциплина, это методика управления слухами. Притом что существуют уже и на русском языке пособия. Другое дело, нельзя сказать, что они засекречены, нет, но они издавались тиражом в 200–300 экземпляров. Есть даже перевод на русский, например, Эдварда Люттвака — великолепного автора, который создаёт учебники по совершению госпереворотов, и делает это не в жанре каких-то там стилистических или фантазийных красот, а весьма чётко…

Алеся БАЦМАН: Методичка?

Александр НЕВЗОРОВ: Да, весьма чётко, на основании статистики, на основании изучения последнего опыта переворотов во всех странах. Он показывает, рассказывает, где слабые места, куда надо бить, на что надо воздействовать в первую очередь. Вот вся эта литература изучена очень тщательно.

Алеся БАЦМАН: Какая реакция у Путина была на это интервью, как вы считаете?

Александр НЕВЗОРОВ: Понятия не имею. Пойми, когда мы, например, пытаемся описывать чувства средневекового фанатика или неандертальца, нам это очень сложно сделать. Потому что чтобы описать его чувства, необходимо им стать. Это практически нереально. И проникнуть в психику очень примитивного и очень больного человека, мне не под силу. Я просто не могу понять, как он воспринимает мир. И мне это не очень интересно, потому что я понимаю, что это болезненная галлюцинаторная идеологизированное восприятие человека с предельно слабым интеллектом. Я бы сказал, не предельно слабым, а лишённым его напрочь.

Алеся БАЦМАН: Александр Глебович, двадцать пять лет у власти, причём сделал эту власть абсолютно тотальной. И сейчас из-за одного человека, из-за него, весь мир трясёт, я уже не говорю об Украине. Я думаю, что с интеллектом там как раз всё нормально — там с моральными качествами всё очень плохо, правда?

Александр НЕВЗОРОВ: Во-первых, есть то, что он говорит, — и это ни в малейшей степени не свидетельствует о наличии у него хотя бы капли интеллекта. Во-вторых, Алеся, давай-ка мы сейчас взглянем на тех персонажей, которые были двигателями истории. И мы увидим провонявших курдючным салом тупых, с жидкой бородёнкой, абсолютно примитивных и бездарных Чингисханов. Мы увидим провонявших человеческой кровью, потом и говном безграмотных Карлов Великих. Мы увидим, что эту мировую историю преимущественно приводили в движение интеллектуально не то что ничтожные, а даже как бы менее чем ничтожные персонажи. И они-то и вызывали самые сильные движения народов, толп, пожарища, штурмы, беженцев, смешения рас, народов, культур… Именно они это делали, это всё полностью деинтеллектуализированное дерьмо. Такое, как Лютер, который кидался чернильницами в свои галлюцинации. Это Савонарола…

Алеся БАЦМАН: Это мы ещё сейчас современность не обсуждали с вами.

Александр НЕВЗОРОВ: Да, совершенно верно. Понимаешь, я тебе могу сказать: интеллектуализм — это ведь очень конкретное понятие, не расплывчатое. Оно имеет вполне жёсткие конкретизированные параметры: кто может считаться интеллектуалом, кто не может. Там всё так же просто, как в антропометрии. И Путин, конечно же, с его представлениями о том, что Древний Рим стрелял из пушек по врагам… Потому что выражение «Когда пушки работают, музы молчат», он приписал зачем-то древним римлянам. Он не ориентируется в сторонах света. Более того, он религиозный человек. 

Я не хочу обидеть религиозных людей, но это люди, которые сознательно выбрали для себя примитивную модель мира, которая избавляет их от необходимости задумываться над тем, откуда что берётся, откуда что взялось, как это создавалось, что такое жизнь, что такое культура, искусство…

Пойми, всё предельно конкретно. И говорить о каком бы то ни было интеллекте… Невозможно говорить об интеллектуале, который не представляет себе эволюционную историю мозга, например.

Алеся БАЦМАН: Александр Глебович, я хочу, чтобы мы сегодня успели обсудить, у меня ещё много вопросов к вам, много разных тем. Поэтому прошу, чтобы мы шли более динамично. Заканчивая тему Пугачёвой, последний вопрос. Скажите, пожалуйста, как у специалиста у вас спрошу: почему она не дала интервью Дудю?

Александр НЕВЗОРОВ: Понятия не имею. И честно говоря, мне в этом направлении думать неинтересно. Не потому, что там… Я не могу за неё отвечать. К тому же, не забывайте, она по профессии царица, и её раздражают, скажем так, слишком навязчивые шутки. Она готова смеяться над шутками шутов, которые не позволяют себе снимать штаны и показывать прыщавую задницу собственную.

Алеся БАЦМАН: От царицы к королю. Встреча Трампа и короля Чарльза буквально сейчас, в эти дни, в эти минуты должна состояться. Она состоится тет-а-тет, как рассказали нам инсайдеры. И на этой встрече король Чарльз, представляя чаяния и желания всего свободного мира, попытается сделать то, что у свободного мира по отношению к Трампу не получается: то есть уговорить его быть к Путину жёстким и наконец-то уже исполнить хоть какой-то свой ультиматум по отношению к нему. 

Скажите, пожалуйста, как вы считаете, какими словами король его будет уговаривать, какими способами?

Александр НЕВЗОРОВ: Я думаю, что Трамп, конечно, растает. Я думаю, что Трамп, конечно, поддастся на все уговоры и на все аргументы короля. Я не сомневаюсь, что он будет благодарным слушателем и полностью заразится аргументацией Карла. Вопрос только в том, сколь долго это состояние в Трампе продержится — день, сутки или несколько часов. Вот если его сразу брать тёпленьким, как только он от Карла выйдет… Карл блистательный оратор, умница, ядовитый, ехидный. В отличие от нас с вами он действительно король, то есть у него довольно много свободного времени и он его посвящает как раз интеллектуальной деятельности. Если брать Трампа тёпленьким сразу же, усаживать его перед камерой и проводить его опрос — вот тут он будет громыхать, махать кулаками и утверждать, что он завтра сотрёт в порошок Путина.

Но мы знаем, что эта решимость, которая периодически появляется в Трампе, с невероятной скоростью тает. Она тает, аннигилируется, полностью выметается, выветривается, исчезает — и на него начинает влиять кто-нибудь другой. Вот что произойдёт после этой беседы? В исходе беседы я не сомневаюсь, как не сомневаюсь в благородстве и разуме короля Великобритании. Просто потому, что есть вещи, по поводу которых не может быть двойного мнения.

И опять-таки, надо понимать, что Путин гарант апокалипсиса.

Алеся БАЦМАН: Хорошо сказали.

Александр НЕВЗОРОВ: Его пребывание на земле среди живых гарантирует этой планете глобальное. всеобщее бедствие. Не все это ещё понимают, не все это чувствуют. Но в этом политическом чреве мира зачатая Путиным беда вынашивается, и она уже прошла все стадии гаструл, нейрул. У неё уже обозначились ручки, у неё уже обозначились все очертания черепа, мерзкая улыбочка… Мы видим это всё в реальном времени.

Оптимисты, романтики, идиоты надеются, что этот адский плод сам собой как-то рассосётся. Они надеются, что чудом произойдёт резорбция и самого страшного не случится. Нет, на таком сроке этого уже не бывает. Беда достаточно выношена.

Алеся БАЦМАН: По поводу беды… Да, извините.

Александр НЕВЗОРОВ: И король Карл великолепно это понимает. Хотя от того, что он это понимает, нам не легче. Нужен срочный аборт. Но специалистов, которые умеют абортировать на таком сроке… Знаешь, как это делают ветеринары с мёртвым телёнком? Туда загружается специальная цепь, ею распиливается плод и вынимается по частям. Вот я боюсь, что здесь уже нужны какие-то ветеринарные навыки. Но нет специалистов, которые могли бы это либо удавить во чреве, либо абортировать. А единственный выход из ситуации — это, конечно, в том или ином виде нейтрализация Путина. Потому что всё остальное бессмысленные и бездарные разговоры.

Разговоры про какие-то гарантии для Украины? Ну нет ничего более вздорного, чем эти слова. Гарантий для Украины не может дать никто, кроме бригады патологоанатомов после вскрытия трупа Путина и зашивки всех его внутренних органов в беспорядке обратно в его чрев. Вот только эти люди могут дать какие-то гарантии безопасности для мира и для Украины. И никто больше. Ни один Трамп, ни один Макрон. Никто.

Мы видим, что сейчас ценность… Очень интересна судьба Зеленского в связи с этим.

Алеся БАЦМАН: Да, вы считаете? А как вы себе это видите?

Александр НЕВЗОРОВ: Я понимаю, что ценность абсолютно любого политика в ближайшее время будет определяться степенью его ненависти к Путину и степенью его опытности во взаимоотношениях с Россией и пониманием того, что в сегодняшнем виде Россия неуместна в современном мире. То есть самым главным качеством, критерием европейского политика будет то, что русские по своей глупости называют русофобией — а это всего-навсего трезвая оценка их действий, стилистики их поведения.

Потребовались годы войны, уже годы войны, Алеся…

Алеся БАЦМАН: Годы, да.

Александр НЕВЗОРОВ: Потребовались годы войны, чтобы впиталось в европейские мозги осознание, что вторжение Российской Федерации в Украину — это не разовый срыв, это не психоз, это не казус, а это реализация всех потенциалов России. Что она никогда не будет другой. Что она всегда будет жить оккупацией, паразитацией, кровью, беспределом и убийствами. Судьба для неё определила такую страшную, поганую и позорную роль.

Она, может быть, не так виновата, потому что действительно на протяжении сотен лет история, среда, климат, управление, культура, религия, власть формировали из неё это чудовище. Из людей, которые… Мы же понимаем, что мы берём русского, выращиваем его где-нибудь в Канаде — и получаем абсолютно нормального великолепного человека. Все эти разговоры про какие-то генетические особенности — это разговоры людей безграмотных, которые абсолютно не понимают, что такое гаплогруппа, что такое геном. На этом даже как-то не хочется останавливаться.

Но тем не менее…

Алеся БАЦМАН: Судьба Зеленского.

Александр НЕВЗОРОВ: Да, судьба Зеленского. Вот смотри. Решение русского вопроса — а он будет только обостряться — будет самой главной хворобой человечества на ближайшее десятилетие. И наверное, все шансы стать лидером есть именно у того, кто располагает наибольшим опытом в этом вопросе.

Понимаешь, когда Келлог говорит «О, русская армия дерьмо, мы сейчас надерём ей задницу» — он буквально это говорит, — он не понимает, о чём он говорит. Пусть и ублюдочная орда орков, но эта ублюдочная орда орков имеет самое ценное — опыт.

Алеся БАЦМАН: Конечно, они же умеют убивать.

Александр НЕВЗОРОВ: Нет, убивать умеют все, Алеся. Убить — это вообще не проблема. Они, к сожалению, за четыре года научились воевать. В Спарте был закон, по-моему царя Леотихида, запрещавший воевать с одним противником больше полугода, потому что именно это время учит противника воевать.

Эта четырёхлетняя история, увы, подсказала русским множество путей реализации их бредовых планов. Они научились воевать. Сейчас две нации, два народа, два государства на земле умеют воевать — это Украина и Россия. Все остальные, как бы ни были ослепительны их знамёна, как бы ни были офигительны и суперсовременны их технологии, — они воевать не умеют, потому что это прежде всего вопрос опыта.

И наибольшим, наисильнейшим этот опыт является у Зеленского. Так что вполне возможно — я не говорю, что это точно, — но с учётом того, что решать этот вопрос человечеству придётся, никуда от этого не денешься… И это не будет просто, это не будет бескровно, это не будет безогненно. Это будет крайне тяжело и, возможно, кроваво. И конечно, в этой ситуации первое слово должно принадлежать тому, кто понимает в этом вопросе лучше всех. Лучше всех на данный момент…

Ты знаешь, я не люблю всякое начальство, я не люблю всех президентов. Но в данном случае я вижу, что никто больше не обладает подобным опытом. Есть великолепная Кая Каллас, которая всё видит и которая сквозь толщу европейской политики видит её рахитичный скелет, бесится от этого, но тем не менее остаётся предельно точной в своих определениях и формулировках. Есть Келлог, есть Урсула. Но они теоретики. Зеленский практик.

Мы понимаем, что если всё будет так, как идёт, если это не будет прервано каким-нибудь образом — ну, предположим, той самой бригадой патологоанатомов, которые с удивлением обнаруживают в теле мёртвого Путина совершенно необъяснимые детали и артефакты Юрского периода.

Алеся БАЦМАН: (смеётся)

Александр НЕВЗОРОВ: …которые, по идее, у млекопитающего не должны были быть обнаружены.

Алеся БАЦМАН: Например?

Александр НЕВЗОРОВ: Ой, есть масса чисто ящерских, динозаврских органов. Там науплиальный глаз и другие радости. Есть специальные медуллярные кости, благодаря которым динозаврихи могли сформировать такую огромную скорлупу для своего яйца, которые были по сути дела таким резервуаром кальцитов. Есть у ящеров удивительные особенности. Плюс строение мозга ящера. Потому что это всё-таки был ещё не маммальный, а зауропсидный мозг, то есть мозг переходного типа. Это к вопросу о том, что Путин не является ни интеллектуалом, ни даже умственно развитым человеком.

Ведь пойми, для умственно развитого человека весьма и весьма характерны и, более того, обязательно сомнения в себе. Сомнения в истинности тех постулатов, доктрин, которые он знает и которым он вроде бы подчиняется. Интеллектуалы меняются за свою жизнь десятки и сотни раз, потому что интеллект — это не статичная, единожды нарисованная и инсталлированная в человека картина. Это абсолютно динамическое зрелище, меняющееся от воздействия любой новой серьёзной информации.

У Путина мы видим пситоцизмы — попугайство, грубо говоря, и его бесконечные на протяжении уже 23–25 лет талдыченье, озвучивание русофольских бредовых галлюцинаций.

Алеся БАЦМАН: Александр Глебович, по поводу его планов. Вторжение российских дронов в Польшу — уже открытая атака Путину на Польшу. Тут уже Румыния эти же дроны поймала. В сенате российском уже обсуждают, каким образом нужно Польшу разделить… 

Скажите, пожалуйста, что будет дальше? Как Путин будет действовать по отношению к Польше — ваше мнение? И другим странам соседним к чему готовиться?

Александр НЕВЗОРОВ: Понимаешь, к счастью, Путин поторопился. Он не является тем Цинь Шихуанди, у которого где-то закопана запасная армия. Его возможности военные предельно ограничены, и они сильно уступают его завоевательским и маниакальным потребностям. Тем не менее даже в агонии он всё равно сумеет создать ужас для всего человечества, безусловно. Вот на то, чтобы уйти «хлопнув дверью», у России, конечно, сил хватит. Кто падёт жертвой этого «хлопания дверью»? Сейчас у них нет никакого другого выхода, кроме как бесконечно продолжать войну и убивать, потому что прекращение войны, разбор полётов, подсчёт добычи и потерь для них смертелен. 

Притом что населению, я тебе скажу, абсолютно пофиг. Населению нарисуют победу точно так же, как ему нарисовали выборы. И население будет петь «День победы орками пропах» и будет ликовать в телевизорах и целовать татуированные клешни уголовников СВО. Это всё будет, это всё не проблема. Но остановка войны — это для управленческого аппарата и для Путина всё равно примерно как остановка самолёта в воздухе. Следующий этап — это падение и взрыв, всё. Поэтому он не остановится. 

Понимаешь, когда люди узнают, что отступает эпидемия чумы… Вот она отступает: реально меньше трупов носят по улицам, — ну и всё, они начинают готовиться к иной жизни. Снимаются жуткие маски растрелиферов, клювообразные…

Алеся БАЦМАН: «Носатые», да.

Александр НЕВЗОРОВ: Да. Убираются в закрома вощёные одежды докторов, которым было очень тяжело и шумно ходить, но считалось, что к провощёным плащам не прилипает зараза. Гаснут костры, на которых дожигают трупы. И все готовятся к переменам.

А Путин не то что не готовится к миру — Путин тщательно усугубляет и углубляет фашизм в России. Я даже без осуждения говорю. Я понимаю, что у него другого выбора и другого выхода, кроме как установления этой формы правления просто нет, её не существует. Он не сможет не культивировать фашизм и не устанавливать свой дерьмовенький, смешной и ублюдочный фашизм: без него невозможно вести войну.

Фашизм, кстати, наверняка ещё никогда не чувствовал себя в таких дураках, как оказавшись в России. Фашизм пережил много эпох, начиная с фараонов, ведь фашизм — далеко не германское изобретение, не изобретение Муссолини. Это стилистика управления на протяжении десятков веков мировой истории. И наверное, фашизму сейчас крайне неуютно выяснить, что он воплощаем Захаровой, глуповатой Панфиловой… Конечно, это для него позор.

Алеся БАЦМАН: Унижение.

Александр НЕВЗОРОВ: Мы не будем ему сочувствовать особенно.

Алеся БАЦМАН: Не будем.

Александр НЕВЗОРОВ: Мы видим, например, что сейчас в Российской Федерации завершились выборы. И мы понимаем, что ничего не изменилось: что заложен очередной виток безнадёги и фашизма. В иконостасе власти вновь эти кувшинные рыла из страшного сна.

При Брежневе была эпоха застоя. При Путине — эпоха отстоя. Мы это видим воочию и понимаем, что обновления никому не нужны. Губернаторами, депутатами стали те же самые карикатурные обрыганы, которые не в состоянии руководить даже пышечной. Но эти люди составляют великолепный костяк, каркас фашистской путинской вертикали, при которой самое главное — серость, абсолютная деинтеллектуализированность. Потому что интеллектуал любой опасен. Любой абсолютно. Интеллектуалу свойственны сомнения, свойственны изменения, перемены.

Кстати, меня поразил, конечно, Курск. Сколько надо было кокаина с лопат на площади скормить народу, чтобы выбрали Хинштейна? Это действительно необъяснимо. Если остальные дураки вертикали имеют какую-то стать, хотя бы примерно, хотя бы выглядят такими ястребами войны, но они все ястребы. А Хинштейн даже не ястреб, он какой-то индюк войны.

Алеся БАЦМАН: Общипанный. Александр Глебович, у меня к вам ещё много вопросов. Но я знаю, что мы сделаем. Я сегодня задам вам ещё два, а остальные мы перенесём на следующий наш эфир.

Александр НЕВЗОРОВ: Хорошо, Алесенька, давай.

Алеся БАЦМАН: Александр Глебович, вы неоднократно мне в интервью говорили, что вы не хотите возвращаться в Россию даже после того, как там всё поменяется. А вот Алексей Арестович реально очень многих удивил заявлением, что он хочет прямо сейчас в Москву поехать — там пусть какие-то гарантии безопасности дадут — и приедет. А что это значит, зачем ему в Москву?

Александр НЕВЗОРОВ: Алеся, милая, вот смотри. До тех пор, пока этот парень был на украинской стороне, он был, в общем, в первой десятке, имело смысл обсуждать его слова и его намерение. Перейдя на кремлёвскую сторону, он там стал там какой-то восемьдесят восьмой, на уровне какого-нибудь Мардаряна… И какой смысл сейчас тратить время? Он утратил всякий мой интерес. И я полагаю, что ни ты, ни я… Я уже давно не слежу. Он пятого-шестого порядка мелкий пропагандон Кремля. Поэтому я предлагаю не обсуждать и вообще не тратить ни единой секундочки нашего драгоценного эфирного времени. Нет никакого резона.

Алеся БАЦМАН: Александр Глебович, к очень важной теме, я хочу ею финализироваться. Выборы в Молдове уже очень скоро: парламентские выборы уже в конце этого месяца. Они очень важны и для того, какое будущее будет у Молдовы дальше, и для украинского будущего они очень важны.

Россия сильно вмешивается. Видно, насколько беспокоит этот вопрос путинскую Россию. Вы следите за ситуацией?

Александр НЕВЗОРОВ: Да, я слежу за ситуацией с необыкновенной горечью. Я вижу, что, к сожалению, Молдова — простодушная, великолепная, благородная — упустила возможность выиграть в информационной войне и слишком близко подпустила путинскую нечисть и к избирательным участкам, и к СМИ, и к некоторым органам управления. И я хочу в данном случае напомнить Молдове, что Путин через подосланных и купленных своих агентов принесёт Молдову в жертву без единого колебания. Из Молдовы сделают кровавую дару по направлению к Одесской области. Больше ему эта Молдова ни для чего не нужна. И вот тогда Молдова будет втянута в войну, будет втянута в разруху, ей гарантировано разорение, обнищание, прощание со всякими иллюзиями о свободе, праве, Европе, справедливости.

Для Путина Молдова — расходный материал. Он не случайно тратит такие бешеные деньги на подкуп всей этой нечисти, которая сейчас лезет в депутаты, лезет в Молдовский парламент, который должен будет парализовать все действия Санду.

Это абсолютно очевидно. Если сейчас Молдова, просто откидывая всякие приличия, недомолвки и риторические фигуры, не отреагирует, если она не поймёт, что если от депутата, кандидата, политика хоть чуть-чуть пахнет Москвой — то это значит пахнет смертью, пахнет бедой, пахнет кровавой дырой, которую Путин на месте Молдовы на пути к вожделенной Одесской области собирается прорубить.

А имея покупной парламент, он это сумеет сделать. Он сумеет парализовать Санду, он сумеет добиться втягивания Молдовы не только в войну, но и в ту орбиту разрухи, грязи, подонства, которую он такой мастер организовывать.

Поэтому сейчас уже не до информационных войн. Как бы ваша восхитительная Санду набралась бы… Мужества у неё много, но набралась бы такой, назовём это «невзоровщиной» и прямотой, и объяснила бы всем без дипломатических увёрток, без экивоков, без реверансов — объяснила бы, чем страшны промосковские ставленники в парламенте. 

Нет у неё аппарата, чтобы противостоять информационному накату со стороны России. Нет у неё ни денег, ни аппарата, опыта нет. Она восхитительный человек. Она действительно великолепно управляет своим государством и при этом сохраняет благородство, сохраняет бескорыстие. Это лучшее, наверное, что может быть. Но, конечно, у неё один недостаток: она очень воспитанный человек.

Алеся БАЦМАН: Ха.

Александр НЕВЗОРОВ: А что ты смеёшься? Здесь требуется некая муссолиниевщина, здесь требуется некая способность рвануть на себе в нужный момент мундир или тельняшку и сказать всё так, как оно есть. Я надеюсь, что и диаспоры в Европе, и те здравые люди, которые есть в Молдове, и те не здравые люди, которые понимают, что игры кончились… Они вместо своих виноградников, вместо своих чудесных домишек и коттеджиков увидят русскую рыгающую, блюющую, гадящую солдатню. Они увидят пламя. разруху. 

Это не игрушки всё. Вот сейчас России нужен проход в Одесскую область. И поэтому она тратит сотни тысяч долларов на подкуп всех подонков Молдовы, которых она сумела найти и мобилизовать. И поэтому здесь, конечно, дипломатия не очень уместна. Передавайте Санду привет.

Алеся БАЦМАН: Александр Глебович, спасибо вам за небезразличие, это действительно очень важно. И вообще спасибо за это интервью. Как всегда, было очень интересно. Местами весело, местами очень грустно, а местами горько. Но, опять же, нам не безразлично, от ваших слов. Я и вам, и себе желаю, чтобы, когда мы в следующий раз с вами встретились в эфире, у нас было больше хороших новостей, которые бы мы с вами смогли обсудить.

Александр НЕВЗОРОВ: Хороших новостей не ждите. Их не будет. Вообще забудьте эту формалировку. Понятно, что «хорошесть» — это литературное понятие. Возможно, в ближайшем будущем хорошими будут считаться те новости, которые три или пять лет назад выглядели бы смертоносными и абсурдными. Поэтому приготовьтесь, дорогие мои. Не прячьтесь. Всё равно эта ситуация не разрешится так просто. Она всё равно потребует мобилизации всех сил мира и готовности к жертвам.

Алеся БАЦМАН: Спасибо ещё раз. И до следующей встречи в эфире.

Александр НЕВЗОРОВ: Слава Украине!

Алеся БАЦМАН: Героям Слава.